355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Геммел » Сердце Ворона » Текст книги (страница 1)
Сердце Ворона
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 20:57

Текст книги "Сердце Ворона"


Автор книги: Дэвид Геммел



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Дэвид ГЕММЕЛ
СЕРДЦЕ ВОРОНА

ПРОЛОГ

Солнце уже садилось, и отблеск его последних лучей окружал прислонившегося к камню Лановара золотистым ореолом. Свет умирающего зимнего светила нес легкое тепло, ласкал опущенные веки. Лановар вздохнул и открыл глаза. Жэм Гримо посмотрел на него с высоты своего немалого – Давай я отнесу тебя к Ведунье, Лан, – предложил он. – Она произнесет древнее магическое заклинание и вылечит тебя.

– Немного погодя, дружище. Вот передохну немного и соберусь с силами.

Гримо выругался и отвернулся. Ослабив перевязь на плече, он вытащил из-за спины внушительных размеров палаш. Черную рукоять почти в фут длиной венчала круглая железная головка. Изогнутая гарда, выкованная искусным мастером, напоминала распростертые крылья парящего сокола. Гримо внимательно осмотрел широкое пятидесятидвухдюймовое лезвие. Уже темнело, но он без труда обнаружил засохшие пятна крови и тщательно вытер их краем своего черного плаща. Сидевший на земле Лановар отнял от раны пропитавшуюся кровью тряпицу. Кровотечение замедлилось, а боль почти прошла. Он взглянул на Гримо.

– Этому чудовищу самое место в музее Друаха, – сказал Лановар. – Анахронизм.

– Не понимаю, о чем ты, – пробурчал Гримо.

– О том, друг мой, что его время прошло. Предназначение этого клинка в том, чтобы рубить броню. А сейчас стальные доспехи уже никто не носит.

Гримо вздохнул и, сунув меч в ножны, опустился на землю рядом с другом.

– Говоришь, его время прошло, да? Значит, мы чем-то похожи, Лан. Нам следовало родиться во времена настоящих горских королей.

Кровь медленно сочилась из-под тряпки, закрывавшей выходное отверстие раны на спине Лановара, и растекалась черным пятном по синему с зеленым плащу, своего рода символу свободы ригантов, носить который теперь запрещалось законом.

– Надо прикрыть рану, – сказал Гримо.

Лановар не возражал. Возможно, он даже не почувствовал, как товарищ наклонил его вперед и прижал к спине свежую тряпицу. На какое-то мгновение сознание перенесло Лановара в недавнее прошлое.

Он снова увидел высокий камень и стоящего около него высокого человека в черном. Жалеть о чем-то было уже поздно, но, конечно, ему следовало положиться на инстинкт. В глубине души он понимал, что Мойдарту доверять нельзя. Когда их взгляды встретились, в темных глазах противника блеснула ненависть. Но цена казалась слишком большой, и блеск возможной выгоды ослепил Лановара, не позволив разглядеть правду.

Мойдарт пообещал, что бурные времена закончатся: не будет больше ни бессмысленных кровопролитий, ни ненужных распрей, ни убитых солдат и горцев. Этим вечером у древнего камня они пожмут друг другу руки и положат конец жестокостям. Со своей стороны Мойдарт поклялся, что обратится к королю с просьбой восстановить клан ригантов во всех правах.

Сопровождавший Лановара бойцовый пес, Ворон, глухо зарычал, когда они вышли на просеку.

– Тихо, малыш, – шепнул Лановар. – Битва не начинается – она закончилась.

Он подошел к Мойдарту и протянул руку:

– Хорошо, что мы можем вот так встретиться. Междоусобицы слишком долго терзали эту землю.

– Да, сегодня все закончится, – согласился Мойдарт, отступая в тень камня. Какую-то долю мгновения Лановар так и стоял с протянутой рукой. Потом услышал шорох, донесшийся из кустов справа и слева, и увидел поднимающихся из укрытия людей. Шесть солдат с мушкетами окружили вождя ригантов. Еще несколько вышли на опушку с саблями наголо. Ворон напрягся, собираясь броситься на врагов, но Лановар остановил пса короткой командой. Сам он не двинулся с места – как было уговорено, предводитель горцев пришел на встречу безоружным.

Он посмотрел на Мойдарта. Правитель улыбался, но в темных прищуренных глазах не было и намека на веселье. Только ненависть, глубокая и всепоглощающая.

– Значит, твое слово – пустой звук, – тихо сказал Лановар. – А ведь ты говорил о безопасности и доверии.

– Я позабочусь о твоей безопасности, мерзавец, – прошипел Мойдарт. – Сначала тебе будет обеспечена безопасность до моего замка. Потом ты будешь в безопасности в самом глубоком из его подвалов. И наконец, ничего не опасаясь, взойдешь на виселицу.

В этот момент воздух разорвал громоподобный боевой крик. На просеке возникла массивная фигура с занесенным двуручным мечом. Нижнюю часть лица скрывал черный платок, а темная одежда ничем не походила на традиционное облачение горцев.

Лановар приободрился. Это был Гримо.

Застигнутые врасплох солдаты повернулись к дерзкому воину. Мушкеты выстрелили, но ни одна пуля не достигла цели. Тяжелый палаш рассек одного из солдат от плеча до пояса. Во все стороны брызнула кровь. Воспользовавшись паникой, Лановар отпрыгнул в сторону, схватил за дуло первый попавшийся мушкет и выдернул его из рук обескураженного солдата, а когда тот попытался вернуть оружие, ударил беднягу прикладом в лицо, сбив с ног. На помощь товарищу поспешил второй мушкетер.

Ворон зарычал и прыгнул, страшные челюсти сомкнулись на горле солдата, Лановар вскинул мушкет, отыскивая взглядом Мойдарта, но дворянин уже нырнул в спасительные кусты. Снова раздались выстрелы. Над поляной поплыл сизый дым, сопровождаемый противным запахом серы. Гримо, рубя налево и направо, набросился на мушкетеров. Один из солдат кинулся на него сзади, норовя ударить саблей. Лановар выстрелил, почти не целясь. Пуля попала в рукоять сабли и срикошетила прямо в правый глаз несчастному. На противоположной стороне вырубки появились еще три мушкетера. Перепачканный кровью Ворон устремился к ним. Один из врагов с диким криком упал. Двое других выпалили в рычащего пса. Ворон свалился на землю.

Отбросив бесполезный мушкет, Лановар побежал к Гримо. Мушкетеры, не имея возможности перезарядить оружие, отступали под натиском неистового горца. Их вооруженные саблями товарищи либо остались лежать на просеке, либо спрятались в лесу.

Лановар присоединился к залитому кровью врагов другу.

– Уходим! Быстро! – крикнул он.

Когда они уже повернулись, из-за дерева выступил Мойдарт. Гримо увидел в руке правителя длинноствольный пистолет. Он попытался заслонить Лановара, но не успел. Пуля пробила черный плащ Гримо, вошла в живот вождя ригантов и вышла из его спины.

– Это за Райэну! – воскликнул Мойдарт.

У Лановара подкосились ноги. Гримо подхватил падающего товарища и взвалил на плечо. В следующее мгновение они уже исчезли в чаще за тропинкой. Поначалу боль была невыносимой, но потом раненый потерял сознание. Очнувшись, он обнаружил, что сидит на склоне горы, а боль почти утихла.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Гримо.

– Не слишком хорошо, – признался Лановар.

Гримо снова закрыл рану и прислонил друга к камню. Лановар начал заваливаться набок и попытался удержаться, выставив правую руку. Рука не слушалась. Гримо поддержал его.

– Ты просто положи меня к камню, – прошептал Лановар. Гримо исполнил его просьбу.

– Тебе тепло? По-моему, тебя знобит, Лан. Я разложу костер.

– И привлечешь их сюда? Нет, не надо. – Он опустил левую руку и дотронулся до бедра. – Не чувствую ноги.

– Я же говорил тебе. Разве я тебя не предупреждал? – взорвался Гримо. – Этот Мойдарт – змея. Человек без чести.

– Да, ты меня предупреждал. Лановара действительно знобило.

Гримо придвинулся ближе, снял свой черный плащ и накинул на плечи другу. Потом заглянул в глаза Лановару. Они были странные, один зеленый, второй – золотистый.

– Немного передохнем, – сказал Гримо, – и я пойду искать Ведунью.

Прокравшись вдоль вершины холма, Жэм Гримо осмотрел лежащий под ним склон. Признаков погони он не заметил, но это не значит, что ее не будет. Гримо оглянулся на раненого друга, вновь прокручивая в памяти случившееся. Надо было прийти раньше. Не желая попадаться Лановару на глаза, он выбрал кружной путь и тем самым потерял несколько минут. Поднявшись на вершину хребта, он увидел и затаившихся в кустах солдат, и друга, направлявшегося прямиком в уготованную ему ловушку. Обвязав лицо платком, Гримо вытащил меч и бросился на выручку. Он охотно пожертвовал бы жизнью ради спасения Лановара.

Солнце садилось, и температура быстро падала. Жэм поежился. Поддерживать огонь было нечем – деревья тут не росли. Он вернулся к Лановару. Лицо вождя ригантов посерело и осунулось, глаза и щеки ввалились. Черный плащ на его плечах выглядел саваном. Жэм дотронулся до лба раненого. Лановар открыл глаза.

Гримо видел, что его друг смотрит на небо, окрашенное в ярко-алый цвет. Чудесный вечер.

Лановар улыбнулся.

– Я люблю эту страну, – сказал он довольно крепким голосом. – Люблю всем сердцем, Жэм. Это страна героев. Знаешь ли ты, что великий Коннавар родился в двух милях отсюда? И Бэйн, вождь-воин. У трех ручьев когда-то было поселение.

Жэм пожал плечами:

– Все, что я знаю о Коннаваре, так это что он был девяти футов ростом и у него был меч, выкованный из молнии. Пару часов назад этот меч пришелся бы как раз кстати. Я бы уложил подонков всех до единого.

Они замолчали. Жэм с беспокойством обнаружил, что испытывает нарастающее чувство дезориентации. Он словно пребывал во сне. Время утратило значение, и даже ветер стих. Наступившая ночь была тиха и безмятежна.

Лановар умирает.

Мысль пришла сама собой и вызвала взрыв злости.

– Чушь! – сказал он вслух. – Он молод и силен. Всегда был крепким. Я отнесу его к Ведунье, клянусь Небом!

Гримо встал на колени, поднял друга на руки и выпрямился. Голова Лановара откинулась ему на плечо. Луна окатила их серебристым светом.

– Пойдем, Лан.

Раненый застонал, его лицо исказилось от боли.

– Опусти… меня…

– Нужно найти Ведунью. Она знает магию. Лес Древа Желаний волшебный…

Мысленно он уже представил себе и лес, и дорогу через него. По меньшей мере, четыре мили, частично по открытой местности. Два часа нелегкого пути.

Два часа.

Жэм чувствовал, как по его рукам течет кровь Лановара. С кровью из него уходила жизнь. И в этот миг Гримо понял, что у них нет двух часов. Он опустился на колени и положил друга на землю. Слезы застилали ему глаза, дрожь сотрясала могучее тело. Жэм попытался справиться с обрушившимся на него горем, но оно согнуло его. Последние двадцать лет в его жизни была одна постоянная – дружба Лановара и поддерживаемая этой дружбой вера в то, что вдвоем они изменят мир.

– Позаботься о Гиане и малыше, – прошептал Лановар. Жэм перевел дыхание и смахнул слезы.

– Я сделаю все, – дрогнувшим голосом пообещал он. Мысли его, убегая от ужаса настоящего, устремились в прошлое, к дням детства и юношества, к былым проказам и приключениям. Лановар всегда был бесшабашным, но и осторожным. Он имел нюх на неприятности и мозги, помогавшие избегать последствий далеко не невинных шалостей.

Но не в этот раз, подумал Гримо. Слезы снова подступили к глазам, но пролились тихо. Пред его мысленным взором встало лицо Гианы. Как сказать ей?

Она была на последнем месяце, и ребенка ждали в ближайшие дни. Именно забота о будущем малыша стала причиной, склонившей Лановара поверить Мойдарту.

Накануне вечером друг сказал, что не хочет, чтобы его сын или дочь росли в жестоком мире, привычном для отца. Они ужинали в маленьком домике Лановара, когда вождь ригантов со страстью заговорил о перспективах мира:

– Я хочу, чтобы мой сын мог с гордостью носить цвета ригантов. А не скрываться, как загнанная дичь. Разве это слишком большое притязание, а?

Гиана промолчала, но зато в разговор вступила младшая сестра Лановара, рыжеволосая Мэв.

– Мечтай о чем угодно, – сказала она. – Но Мойдарту доверять нельзя. Я чувствую это!

– Тебе бы стоило послушать сестру, – поддержала Мэв черноволосая Гиана, переходя в большую комнату и тяжело опускаясь в старое кресло. Один подлокотник давно сломался, а из-под треснувшей кожи торчали клочья конского волоса. – Он кровью поклялся, что насадит твою голову на кол.

– Здесь замешана политика, женщина. Мир с горными ригантами означает увеличение налогов в пользу Мойдарта и короля. Через горные перевалы потянутся купеческие караваны. Цены понизятся. Королю нужно золото, а не головы на пиках и кольях. Мойдарт один из наших баронов, а потому должен делать то, что идет на пользу королю.

– Возьми с собой Гримо, – настаивала Гиана.

– Не возьму. Мы договорились встретиться один на один, без оружия. Возьму Ворона.

Потом, позднее, Мэв пришла к хмурому воину, сидевшему у двери своей хижины. Обычно при ее приближении у него начинало быстрее биться сердце и перехватывало дух. Мэв была самой красивой женщиной из всех, кого ему довелось видеть. Он надеялся, что когда-нибудь наберется смелости и скажет ей об этом, но удобный случай все не подворачивался, и Жэм лишь наблюдал за тем, как за Мэв ухаживает симпатичный и юный Калофар. Сейчас Калофар где-то на севере, торгует с «черными» ригантами. Когда он вернется, они с Мэв поженятся.

Гримо поднял голову и посмотрел на сестру друга.

– Ты все равно пойдешь, – сказала она.

– Конечно, пойду.

– И чтобы он тебя не увидел.

Жэм рассмеялся:

– Он отличный воин и мечом махать умеет, но следопыт из него неважный. Не бойся, Лановар меня не увидит.

К ним подошла Гиана. Мэв обняла ее и поцеловала в щеку. Жэм попробовал представить, каково было бы, если бы она поцеловала его. Подумал и покраснел. Гиана потянулась. Живот выпятился и стал совсем огромным. Жэм улыбнулся.

– Некоторым женщинам беременность к лицу, – сказал он. – Кожа у них будто сияет, волосы блестят. Глядя на них, мужчина начинает задумываться о чудесах природы. Но к тебе это не относится.

– Да, верно, она просто ужасно безобразна, – согласилась Мэв. – Но вот родит и снова станет изящной и красивой. Тогда как ты всегда будешь увальнем. – Улыбка на ее лице рассеялась. – Почему Мойдарт так ненавидит Лановара?

Жэм пожал плечами. Он знал правду, она обжигала ему сердце, вырываясь наружу, но оставалась при нем. Лановар был красивый мужчина, смелый и дерзкий, со многими добродетелями и немногими пороками. Один из этих пороков заключался, к прискорбию, в том, что его неудержимо влекло к женщинам. Еще до свадьбы с Гианой, состоявшейся прошлой весной, вождь ригантов несколько раз посетил городок Эльдакр. Мало кто знал, с кем он там встречался, но одним из тех, кто был в курсе дела, как раз и являлся Гримо. Другим, как он подозревал, стал со временем Мойдарт. Конечно, Райэна Тримейн слыла и была красавицей, спору нет. Высокая и гибкая, она обладала грацией дикого зверя, заставлявшей колотиться сердца мужчин. Ее связь с Лановаром длилась недолго, а расставание, похоже, вышло горьким.

Спустя четыре месяца Райэна вышла замуж за Мойдарта, Пышная церемония состоялась в городском соборе.

А через год поползли слухи, что брак разваливается.

Лановар вел себя тогда странно, исчезая порой на несколько дней кряду. Озабоченный состоянием друга и вождя ригантов, Жэм однажды утром тайком проследил за ним.

Лановар отправился в горы, к заброшенной охотничьей хижине. Спустя час туда же прискакал одинокий всадник, в котором Гримо узнал, к немалому своему удивлению, прекрасную Райэну.

Лановар застонал, возвращая Жэма из прошлого в тягостное настоящее. На лице раненого выступил пот, дыхание стало неглубоким и затрудненным.

– Я… никогда не боялся… умереть.

– Знаю.

– А теперь… боюсь. Мой сын вот-вот родится… а я еще… не дал ему и имени.

Вдали завыл волк.

* * *

Тонкая трость рассекла воздух. Четырнадцатилетний парнишка вздрогнул, но не издал ни звука. Из рассеченной правой руки потекла кровь. Высокий, костлявый учитель навис над черноволосым мальчиком. Он уже собрался что-то сказать, но увидел кровь на кончике бамбуковой трости. Алтерит Шаддлер скривился от отвращения, положил палку на плечо ученика и провел ею по серой рубашке. На изношенной, готовой вот-вот расползтись ткани остались алые полосы.

– Есть такие, – холодным, как воздух в этой классной комнате с каменными стенами, голосом произнес Алтерит Шаддлер, – кто сомневается в целесообразности попыток привить хотя бы самые примитивные навыки цивилизованного поведения отпрыскам горских дикарей. Наблюдая за тобой, мальчик, я все больше склоняюсь к тому, чтобы причислить тебя к ним.

Алтерит положил трость на край стола, поправил жидкий парик из белого конского волоса и заложил руки за спину. Мальчишка не шелохнулся и сидел, прижав локти к телу. Позор, конечно, что пришлось ударить ученика, но эти мерзавцы горцы совсем не то, что их варлийские сверстники. Дикари, не чувствующие боли. Самую жестокую порку они переносили молча. Алтерит придерживался мнения, что способность ощущать боль неким образом связана с развитием способностей умственных. Нет ощущений – нет чувств, как говаривал его старый наставник, уважаемый Брандрит, имея в виду горцев.

Учитель посмотрел в темные глаза мальчика:

– Ты понял, почему я тебя наказал?

– Нет.

Рука взметнулась и опустилась на щеку подростка. Звук пощечины повис в воздухе.

– Ты должен называть меня «сир», когда отвечаешь. Это тебе понятно?

– Да… сир, – ответил мальчик твердым голосом, но в глазах его блеснула злость.

Уже одного этого взгляда было достаточно, чтобы ударить еще разок, и Алтерит, несомненно, поддался бы искушению, если бы не звук колокола, донесшийся со стороны школы Святого Персиса Альбитана. Алтерит повернулся вправо и выглянул в открытое окно. Там, за старым учебным плацем, находился главный учебный корпус. Из массивных дверей уже выходили варлийцы с книгами в руках. Потом появился один из преподавателей в темно-синей мантии, поблескивающей в лучах послеполуденного солнца.

Алтерит с тоской смотрел на старое здание. Там располагались библиотеки с томами исторических исследований, чудесными работами по философии и мемуарами известных варлийских военных и государственных деятелей. Целых три холла и даже небольшой театр, в котором ставились великие пьесы. Учитель вздохнул и прошелся взглядом по холодным каменным стенам своего классного помещения. Когда-то здесь размещалась конюшня, потом стойла снесли, а вместо них поставили ветхие столы и табуретки. Двадцать табуреток и пятьдесят учеников. Те, кому не досталось места, рассаживались вдоль стен. Никаких учебников, только дощечки и мел. Голые, если не считать карты владений Мойдарта и текста ежедневной молитвы за его здоровье, стены.

«И на что только растрачиваются мои таланты», – подумал он.

– Сейчас прочтем молитву, – с коротким поклоном сказал Алтерит.

Все пятьдесят учеников поднялись и, как положено, ответили на поклон тем же.

– Да благословит Исток Всего Сущего Мойдарта и да дарует ему доброе здравие. Да будут плодородны земли его и сыт народ его, да ширится слава его, да исполняются его законы и да крепнет подчинение слову его во благо всех верующих.

– Всем до свидания, – сказал Алтерит.

– До свидания, сир, – хором ответили ученики. Учитель еще раз посмотрел в глаза черноволосому юнцу:

– Идите, мастер Ринг. И к завтрашнему дню измените свое отношение к учебе.

Мальчик промолчал. Он отступил на шаг, повернулся на каблуках и вышел.

Когда-нибудь, подумал Алтерит Шаддлер, Кэлина Ринга обязательно повесят. Никакого уважения к вышестоящим.

Наставник вздохнул, быстрыми шагами пересек комнату, снял с крюка на стене плащ и набросил его на худые плечи. Несмотря на близость весны, воздух в горах оставался пронзительно холодным. Закутав шею шерстяным шарфом, Алтерит покинул старую конюшню, пересек площадку и зашагал по длинным, пустым коридорам главного корпуса.

Проходя мимо академической гостиной, он заметил нескольких учителей, уютно устроившихся у потрескивающего камина, и уловил аромат пряностей, добавляемых в теплое вино. Неплохо бы посидеть в одном из этих уютных глубоких кресел, вытянув ноги к огню, но в отличие от тех, кто преподавал в заведении Альбитана, работа в школе для Алтерита была единственным источником дохода, а потому позволить себе членский взнос, открывающий доступ в гостиную, он не мог. Отбросив мысли о согревающем вине и уютном камине.

Шаддлер вышел на открытый воздух. В чистом, ясном небе ослепительно сияло солнце. Глаза у Алтерита сразу же начали слезиться, и он, прищурясь, перевел взгляд на дорогу и лежащее за ней озеро.

Вдоль берега уже катилась коляска, запряжённая пони. При мысли о предстоящем четырехчасовом путешествии в поместье Мойдарта настроение у Алтерита резко упало. К концу поездки он, конечно, замерзнет до костей и будет стучать зубами, а голова потеряет способность функционировать должным образом. Оставалось лишь надеяться, что по прибытии удастся избежать встречи с самим Мойдартом. В прошлый раз их встреча закончилась тем, что когда Алтерит, дрожа от холода, попытался поклониться, его дешевый парик соскользнул с головы и упал на мраморный пол к самым ногам хозяина замка. Даже сейчас при воспоминании о случившемся к лицу прилила теплая волна стыда.

Звук копыт стал слышнее, и Алтерит поспешил навстречу карете, чтобы как можно скорее тронуться в путь. Кучер кивнул ему, но ничего не сказал. Он, как обычно, был одет в тяжелый толстый плащ, а плечи и спину прикрывало клетчатое одеяло. Алтерит забрался в открытую коляску и устроился в углу, втянув худые руки в рукава плаща и стараясь не думать о холоде.

У Кэлина Ринга не было плаща. Он отдал его заболевшему другу, Банни, хотя в данный момент уже сожалел о проявленной доброте. Банни в школу не пришел, а это означало, что плащ болтается без всякой пользы на крючке в доме приятеля, вместо того чтобы мешать колючим пальцам холода забираться под ветхую рубашку Кэлина.

Кэлин выбежал со школьного двора на протоптанную коровами и овцами тропинку, уходившую в горы.

Что ж, думал он, по крайней мере, из-за холода меньше болит рука.

Мысль о руке всколыхнула затихшую было злость. Бежать стало теплее. Он представил себе учителя по кличке Белый Парик, высокого и худого, с тонкими постоянно кривящимися в презрительной ухмылке губами, с бледными, водянистыми глазами, слезящимися от яркого света. От его одежды вечно пахло камфарными шариками.

«Костлявый варлийский мерзавец еще заплатит за каждый удар, – решил на бегу Кэлин и тут же попытался придумать наказание, достойное такого чудовища. – В следующем году я стану мужчиной и тогда приколочу его гвоздями к школьным воротам, а потом пройдусь по его шкуре хлыстом. Пять плетей за каждую пощечину, за каждый удар тростью».

Ни с того ни с сего к нему вернулось хорошее настроение. Да, чтобы подсчитать нанесенные обиды и умножить их число на пять, придется подтянуть арифметику. Может быть, даже попросить учителя позаниматься с ним дополнительно. Мысль эта показалась настолько смешной, что Кэлин остановился и расхохотался. Интересный получился бы разговор: «Я собираюсь отомстить вам. Не будете ли вы столь добры объяснить правила умножения, чтобы я мог высчитать точное число заслуженных вами плетей?»

Он прыснул со смеху, но тут же закрыл рот, услышав тяжелый топот копыт, и отошел в сторону. Несколько секунд спустя из-за деревьев появились пятеро всадников. Это были солдаты Мойдарта, или «жуки», как окрестили их горцы из-за черных кожаных лат. Первым ехал плотный мужчина, офицер. Имя его было Галлиот, но все знали его как Галлиота Приграничника, потому что занимался он, прежде всего тем, что выслеживал и ловил преступников, не давая им возможности пересечь границу и улизнуть за пределы юрисдикции Мойдарта. За ним следовали тощий, с вечно недовольной физиономией сержант Биндо и еще три солдата, которых Кэлин видел впервые.

Галлиот натянул поводья и улыбнулся мальчику:

– Холодновато разгуливать без плаща, мастер Ринг.

Голос его, как всегда, звучал дружелюбно и тепло, и Кэлину с трудом удавалось поддерживать в себе неприязненные чувства к этому вежливому человеку. Впрочем, при желании ничего невозможного нет.

– Да, сир.

– Может, твой дядя Жэм купит тебе какую-нибудь накидку.

– Я попрошу его, сир, когда увижу.

– Так ты давно его не видел?

– А разве он нарушил какой-то закон, сир? Офицер усмехнулся:

– Он всегда нарушает закон, малыш. Таким уж родился. Два дня назад твой дядя устроил драку в «Петухе». Одному сломал руку, другому разбил лицо. Бедняге повезло, что не лишился глаза. Если увидишь дядю, передай, что хозяин таверны обратился к мировому судье по поводу возмещения ущерба. Три сломанных стола, несколько стульев и оконная рама. Ущерб оценен в один чайлин и девять дэнов плюс два чайлина и шесть дэнов штрафа. Если он заплатит до конца месяца, дело будет улажено полюбовно. Если нет, я арестую его и посажу в тюрьму, а решать будет Мойдарт.

– Если увижу, передам, сир – Кэлин поежился.

– И найди себе какую-нибудь одежду, – добавил офицер и, пришпорив коня, поехал дальше.

Кэлин остался на месте, провожая всадников взглядом. Когда они уже почти скрылись за деревьями, сержант Биндо обернулся, и мальчик прочел в его глазах нескрываемую ненависть.

В горах «жуков» боялись и ненавидели. Большинство из них – хотя и не все – были варлийцы и за минувшие годы причинили местным жителям немало неприятностей. Всего месяц назад в город пришла женщина, жившая на отшибе, и подала жалобу мировому судье, утверждая, что ее изнасиловали три солдата. Одним из них был сержант Биндо. Женщине никто не поверил, ее обвинили в клевете, клятвопреступлении и бросили за решетку на две недели. В конце концов, как было сказано, какой уважающий себя солдат-варлиец станет связываться с грязной, вшивой шлюхой.

Подождав, пока всадники скроются в лесу, Кэлин помчался дальше. Ветер за деревьями кусал не так сильно, и вскоре мальчик уже вспотел. Тропинка вилась, уходя все выше и выше. Он остановился передохнуть и окинул взглядом знакомые места. Тут и там виднелись пятнышки домиков, другие оставались невидимыми из-за обложенных дерном крыш, сливавшихся с окружающим пейзажем.. Коровы, овцы и козы пощипывали свежую весеннюю травку на лугах между холмами, а чуть дальше виднелась группа солдат, направлявшихся вдоль берега озера по Эльдакрской дороге.

Решив срезать путь, Кэлин свернул с тропы, перепрыгнул поваленное дерево и рванулся к расщелине, едва заметной на отвесной скалистой круче. Ночью прошел дождь, и мальчик заметил, что оставляет за собой на влажной земле следы. Добежав до каменных глыб, словно растущих из земли, он вскарабкался по крутому склону и осторожно двинулся по узкому выступу. Земля лежала футах в пятидесяти под ним, но Жэм научил Кэлина преодолевать страх высоты и получать удовольствие от подъема в горы.

Через пару минут перед ним открылся вход в глубокую пещеру. В грубо сооруженном камине пылал огонь, а у огня сидел мужчина, полируя широкое лезвие огромного двуручного меча. Кэлин побежал к огню. Услышав шаги, мужчина обернулся. У него был один глаз – другой закрывала черная повязка, пересекавшая лысую голову. Лицо мужчины покрывали шрамы, на щеке темнел большой синяк, а рассеченная губа уже почти зажила. На черном плаще и килте виднелись пятна засохшей крови.

– Надеюсь, ты сегодня многому научился, – сказал Жэм Гримо.

Кэлин уселся напротив великана.

– Я узнал, Коннавар был варлийским князем, а вовсе не горцем.

– А, я тоже об этом слышал. А что он мочился вином, а из задницы у него вылетали жемчужины, тебе не рассказали? – Гримо отложил палаш и, потянувшись, взял руку мальчика и повернул ее к свету. – Вижу, ты опять вел себя дерзко. Что на этот раз?

– Я просто сказал Белому Парику, что Коннавар был ригантом, а тот варлиец, который написал про него всю эту чушь, вонючий врун.

– Я сам большой поклонник дипломатии, и мне приятно видеть, что ты столь искусно владеешь ею в нежном возрасте.

– Да, вот еще что. Я встретил Галлиота Приграничника. Он говорит, что ты должен заплатить чайлин и девять дэнов за ущерб и штраф в два чайлина и шесть дэнов. Заплатить надо до конца месяца, иначе тебя схватят и отведут к Мойдарту.

– Так сколько всего мне нужно заплатить?

– Много, – ответил Кэлин.

– Вот что, парень, я не силен в цифрах. Посчитай-ка за меня.

Кэлин закрыл глаза.

Для начала лучше посчитать дэны, подумал он. Девять плюс шесть будет…

Он посмотрел на пальцы. Пятнадцать. Почему-то вспомнился Банни. Интересно, стало ли ему легче? Ладно, потом…

Вернувшись к задаче, Кэлин подсчитал, что пятнадцать дэнов составляют одни чайлин и три дэна. К ним добавляем еще два чайлина штрафа. Кэлин назвал ответ: три чайлина и три дэна.

– Потерял чайлин, – заметил Жэм.

– Нет!

– Забудь пока про дэны. Сколько чайлинов штрафу?

– Два.

– А за ущерб?

– Один.

– Ну вот, это уже три. У тебя осталось пятнадцать дэнов. Это один чайлин и три дэна. Итого я должен им четыре чайлина и три дэна.

Кэлин нахмурился:

– Ты же говорил, что не силен в цифрах.

– Я слаб в цифрах. Но не так слаб, как ты. – Воин вздохнул. – Я старею, Кэлин. Бывали времена, когда штраф не опускался ниже пяти чайлинов. А теперь я чувствую себя уставшим еще до того, как ломаю второй стул о голову какого-нибудь бедолаги.

– Никакой ты не старый, – возразил мальчик, подсаживаясь к великану и наслаждаясь теплом огня. – И никогда не состаришься.

– Может быть, ты и прав. – Гримо взглянул на гостя. – Задержишься?

– Только на часок. У тети Мэв есть работа для меня. А почему бы тебе не прийти поужинать с нами?

Жэм покачал головой:

– Хочу побыть один.

– Мне уйти?

Гримо усмехнулся и тут же моргнул – подсохшая было корка на рассеченной губе треснула. Он потрогал ее пальцем.

– Нет, Я не хочу, чтобы ты уходил. Когда ты рядом, я вспоминаю, как мы, бывало, сиживали вот так же с твоим отцом. Ты похож на него, только глаза другие. У него были необычные. Один зеленый, второй желтый, как золото. А у тебя глаза матери. Хорошая была женщина Гиана. Заслужила лучшей доли.

Кэлин отвел взгляд и подбросил в огонь несколько сухих веток. Мать погибла через два дня после его рождения. Солдаты нагрянули в деревню неожиданно. Спаслись немногие. Одной из этих женщин была тетя Мэв, унесшая младенца на руках.

– Из-за чего случилась та потасовка в таверне? – спросил Кэлин, меняя тему.

– Не помню.

– Ты ударил кого-то в лицо. Должен помнить.

– Да, верно. – Великан потянулся. – Наверное, из-за женщины. Большинство драк из-за них.

– Тебя хоть раз побивали в драке? Жэм помолчал, потом пожал плечами.

– Можно сказать, что я проиграл их все. – Он приподнялся. – У меня все как у ригантов. Я дрался в горах, на юге и за океаном. Никто не превзошел меня в драке или в бою, однако же вот он я, сижу в пещере и зализываю царапины. У меня нет скота. Нет земли.

– Тебе надо жениться на тете Мэв. Жэм звонко рассмеялся:

– Она слишком хорошая женщина для такого, как я. Спроси у нее и услышишь то же самое.

– Но она же тебе нравится?

– Конечно, нравится. С такой женщиной можно хоть куда.

– Но вот с деньгами расставаться не любит.

– Да, она бережлива. Приходится. Варлийцам не нравится, когда кто-то из горцев богатеет. Это не дает им покоя.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю