Текст книги "Пепельный. Книга Ⅰ(СИ)"

Автор книги: Денис Стародубцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 12: Заговор Совета

Я шел по рынку, как по полю боя. Люди расходились, кто-то опускал взгляд, кто-то склонял голову. Некоторые делали вид, что не узнали меня, хотя конечно же узнали. Лица под капюшонами, торговцы с пустыми глазами, слуги, что несут тяжёлое знамя и делают вид, что не слышат, как за их спинами шепчутся.

И этот шёпот был громче, чем крики мятежников на севере.

Солнце клонилось к горизонту, отражаясь в медных куполах кузниц. Пахло рудой, горелой смолой и потом. В моём городе всегда пахло работой. Потому что я построил его на общей работе у подножии новой правды.

На углу стояла бабка, что торговала пирогами. Я всегда проходил мимо, и она всегда смотрела, не мигая. Сегодня – отвернулась.

Значит, и она слышала.

На нижней террасе, в порту, мальчишки таскали бочки, а мастера поднимали из пепла новую баллисту, обшитую рунным железом. Я кивнул Киру, тот крикнул что-то в ответ и с размаху ударил по железу. Звук вышел звонким, живым.

– Город растёт, а люди – боятся… – бросил я.

Из тени, как из пепла, вышел Лем. Немой, как вечность. Один из тех, кто видел, как я одеражал свою первую победу. Один из немногих, кому я доверял спину.

Он протянул мне письмо. Красная печать. Воронье перо.

Я разорвал сургуч и прочёл. Письмо было пустым. Только слово: «Скоро».

– Где нашёл?

Лем показал на карте север столицы «Семичастная», трактир для тех, кто когда-то держал в руках голос Империи. Теперь они там пьют дешёвое вино и продают честь за серебро.

– Кто ещё был там?

Он прижал ладонь к горлу, потом изобразил жест – женщина, лицо вуалью, потом символ Круга: кольцо, вписанное в глаз.

– Они уже здесь, – выдохнул я. – Совет решил действовать. Не торговаться. А вычеркнуть.

Я резко повернулся. Город будто отозвался. Вибрацией в костях. Я чувствовал, как воздух меняется.

Вернулся в башню. Стражи у входа вытянулись, как статуи. Варвара ждала в тронном зале – не на троне, а на ступенях, с разложенной картой и двумя кубками, один из которых был пуст.

– Ты поздно, – сказала она, не поднимая глаз.

– У нас гости, – я бросил письмо на стол. – Старые. Хитрые. Опасные.

– Совет?

Я кивнул.

– Они шепчутся в галереях, где пыль толще совести. Где портреты родов, которые сами сожгли собственных наследников. И теперь хотят сжечь и нас.

– Что будешь делать? – спросила она.

– Я не стану ждать.

Мы молчали.

– Я знаю, кто среди них, – Варвара встала, подошла ближе. – Маг крови. Прямой потомок Вельцеров. Его звали Этрик. Сейчас – он «Мастер красного шелка».

– Под маской прячутся те, кто боится правды. Но я сорву её – на арене.

– Это безумие, – её голос стал тише. – Они этого и ждут. Один проигрыш – и всё развалится.

– Я не проигрываю, – сказал я. – И не играю в такие игры.

В комнату зашёл Кир – на лице пятна гари, в руках – меч.

– Мы нашли его возле кузни, – он положил меч на стол. – На рукояти выжжено: «Предатель возвращается к крови».

Я сжал зубы.

– Кто-нибудь видел?

– Нет. Но слухи пойдут.

– Пусть идут, – бросил я. – Я сам им расскажу конец этой сказки.

Ночью я не спал. Стены башни дышали – я чувствовал их, как кости собственного тела. Пламя в жаровне мерцало неровно. Я сидел в темноте, пальцами поглаживал рукоять кинжала.

Я вспомнил, как начиналось всё. Как меня звали – тем именем, которое давно кануло. Как я умер – и родился в новом теле. Как в аду мне дали второй шанс.

Теперь они хотят снова меня похоронить. Но я сам выбрал своё пепелище.

На рассвете я вышел на балкон.

Город просыпался. На улицах – мои люди. На крышах – мои арбалетчики. В подвалах – мои кузни. И над всем этим – моя воля.

Если Совет хочет войны – я покажу им её на их же языке.

Их кровь окрасит арену.

Но начнётся всё с имени.

Я спустился в Зал Огня, когда первый луч солнца зацепил шпиль моей башни. Варвара уже ждала там, в кольце из книг, карт и пергаментов, как жрица на древнем алтаре. Её волосы были заплетены в косу, меч висел за спиной. Она не говорила – просто протянула мне пергамент.

– Имя?

Она кивнула.

Этрик Вельцер. Маг крови. Арбитр Круга. Прямой потомок древней линии. Любит арены. Убил троих, вызванных на поединок. Официально – никогда не проигрывал.

Я сжал зубы.

– Придётся испортить ему репутацию.

– Он ждёт вызова, – сказала Варвара. – Им нужен прецедент. Официальный. Законный. Они хотят уничтожить тебя не войной – словом, пером, судом. Чтобы не осталось даже праха.

Я шагнул к столу, сдвинул карты, отыскал печать своего рода – не герб, не эмблему, а символ, выжженный мной лично. Перстень Пепельного.

– Мы дадим им слово. Наше. Последнее.

Я отправил Лема на Третий балкон – туда, где собираются «смотрящие» от старых домов. И именно оттуда должен прозвучать вызов, чтобы быть признанным всеми кругами власти.

К обеду слух уже обогнал весть. Толпа стекалась к Старой Арене. Зрители поднимались по мраморным лестницам, стража устанавливала порядок. В небе кружили три грифона – разведка Совета.

Я стоял под каменными сводами, внизу арены, рядом с Киром и Варварой. Они молчали. Оба знали, что происходит не просто вызов – это первый шаг к расколу Империи.

На мне были доспехи без герба, только тёмный пепельный узор на груди. Меч висел за спиной, но рука тянулась к другому – короткому, ритуальному.

Кир подал мне свиток.

– Всё по форме. Подписано Арбитражной канцелярией. Секретарь клана Вельцеров лично расписался.

– Значит, не отвертятся.

Я поднялся по лестнице. Под куполом толпа затихла, как перед грозой. Я шагнул в центр арены. Воздух там был иным – будто тянул из тебя всё: страх, ярость, прошлое. Арена требовала голых нервов.

Глашатай начал читать:

– По закону Империи, клан Пепельного вызывает на честный поединок мастера Круга, мага крови, лорда Этрика Вельцера. На кону – честь. На кону – правда. На кону – право быть!

Толпа взорвалась. Не все знали, что именно происходит. Но слово «Пепельный» уже было знаком, который будоражил кровь.

На другой стороне арены появился он.

Этрик. Высокий, сухой, как бамбуе, в чёрном. Его глаза – выжженные рубины. Он шёл, как лезвие. За ним – трое советников. Один нес кинжал, другой – кольцо крови, третий – сосуд с алой жидкостью.

Он остановился напротив меня.

– Твоё слово. И твоя смерть, – сказал он спокойно.

Я улыбнулся:

– Моё слово – последует за твоим стоном.

Глашатай объявил:

– Завтра. Первый час после заката. На этой арене. Бой до отказа одного из участников или до первой смерти.

Этрик не ответил. Только посмотрел на меня, будто вглядывался в моё сердце. А потом медленно провёл пальцем по сосуду – и изнутри вспыхнула кровь.

– Пламя тебя не спасёт, Пепельный. Я сожгу тебя изнутри.

Я наклонился ближе, почти касаясь его лица:

– Я давно мёртв. Тебе придётся убивать меня заново.

Он ушёл первым. За ним – его тень.

Я остался. На арене. Под солнцем. В центре круга, где завтра решится, кто из нас действительно последний сын Империи.

– Он сильный, – сказал Кир уже внизу.

– Я сильнее, – ответил я. – Потому что мне нечего терять.

– Тебе есть что терять, – Варвара посмотрела в глаза. – Город. Людей. Меня.

Я молчал.

Потому что знал – завтра либо я подниму над ареной меч, либо Империя вычеркнет имя Пепельного с карты мира.

***

Я стою в круге.

Камни под ногами старые, местами сколоты, будто сами века не выдержали веса пролитой на них крови. Вокруг – три яруса зрителей, все в молчании. Только шелест ветра, шорох шелка, редкие удары сердца.

Солнце уходит за край купола. День гаснет – и загораются огни арены.

Выхожу в центр.

На мне – доспех цвета угля, лёгкий, собранный на тонкие заклёпки. Варвара лично укрепляла его перед боем. У сердца – пепельная эмблема. Не герб. Метка.

Передо мной – он.

Этрик Вельцер. В белом. Символ его рода – шипастая лилия – проступает на плаще, будто вырезана кровью. На поясе – тонкий клинок, а в руках – перстень крови. Артефакт, передаваемый в их роду с момента основания Круга. Говорят, в нём замешаны души всех убитых им дуэлянтов.

Он смотрит спокойно, даже с жалостью. Как учитель – на глупого ученика, решившего бросить вызов.

– Готов умереть с достоинством? – спрашивает он, подходя на три шага ближе.

– А ты – жить с позором?

Этрик улыбается. Но в его глазах – холод, как у скульптуры.

Глашатай зачитывает правила:

– Официальная дуэль. Сила до предела, смерть – разрешена. Орудие:

Нарушение границ арены – дисквалификация. Арбитры: Верховный Совет, стражи третьего кольца, кланы Восьми.

Пауза.

Глашатай поднимает руку.

– Да начнётся бой.

Я не бегу. И он – тоже.

Мы медленно сближаемся, как два зверя в пустыне. В центре – пыль, горячая, будто ещё хранящая следы прошлых смертей.

Первый удар за ним.

Его клинок рвётся вперёд, змеёй. Я успеваю отвести лезвие, но чувствую – острый, как игла, металл чуть цепляет кожу. Он знает, что делает.

Вторая волна – магия.

Он раскрывает перстень. С него срывается алое пламя – кровь, вздымающаяся в воздух и превращающаяся в копья. Я скручиваюсь, перекатываюсь вбок, вырываю кинжал и, не целясь, метаю – в пустоту. Отвлечение.

Прячусь за столбом, слышу, как шипит пыль. Он идёт на запах моей крови. Ловит меня, как охотник – раненого зверя.

Я не зверь.

Я – пепел.

Рывок. Прямо в лицо. Пламя вырывается из моей ладони. Он поднимает щит, заклинание рикошетит в небо. Но теперь мы близко.

Мой клинок встречает его. Сталь по стали. Он быстрее. Я – тяжелее. Удар. Ещё. И ещё. Он отступает, но каждое моё движение даётся всё труднее. Он не просто маг. Он чувствует, где и когда я пошатнусь. И играет на этом.

– Ты думаешь, я не дрался с монстрами вроде тебя? – шипит Этрик, блокируя удар в висок. – Вы, самозванцы, приходите, сжигаете всё – и зовёте это справедливостью.

Я отвечаю без слов. Только ударом. Снизу вверх. Силой.

Щит трескается.

Он отлетает назад, врезается в камень. Толпа ахает.

Я иду вперёд. Он встаёт, окровавленный. Перстень светится – и я чувствую, как воздух сжимается. Он делает шаг – и весь пол подо мной начинает трескаться.

Магия крови.

Она входит в землю, вытягивает из неё боль, смерти, крики. Сама арена становится его оружием.

С трудом держусь на ногах.

Внутри – жар.

Моя магия – отвечает. Из моих рук поднимается пепел. Он кружит. Танцует.

– Ты не должен был выжить, – рычит Этрик, вырывая из воздуха клинок из крови. – Такие, как ты, должны умирать в грязи!

Я закрываю глаза.

И слышу голос.

Предок. Шепчет в пепле:

– Напомни им, из чего они сделаны.

Я раскрываю ладони.

И пламя вспыхивает.

Не алое, как у него. Чёрное. С золотыми искрами. Магия Пепла.

Огненная волна накрывает арену. Толпа в панике – но заклинания стражи сдерживают пламя. Этрик закрывается, кровь на его щите закипает.

Я рвусь вперёд. Меч в обеих руках.

Клинок в его живот. Он успевает отшатнуться, но я раню его. Глубоко.

Он падает на колено. Смотрит на меня снизу вверх.

– Ты… не из этого мира…

– Я – из того, что вы сожгли.

Я бью. Не в сердце. В знак.

Его символ – шипастая лилия – падает в пыль. Меч замирает у его горла.

– Добей, – шепчет он.

– Нет. Пусть весь город запомнит, как ты молил о пощаде.

Я поворачиваюсь. Медленно.

Судьи молчат.

Толпа – кричит. Кто-то в восторге. Кто-то – в ярости. Но имя моё уже в их сердцах. Глубже, чем кровь.

Я выиграл.

Но впереди – война.

***

Ночь накрыла город, как ворон крылом. С башен капали сигнальные огни, в портах затих грохот кузниц, и даже в квартале нищих звучала тишина – редкий дар для этого места. А я лежал один в своём шатре, от которого ещё тянуло гарью арены. Тело ломило от каждого удара, магическая рана пульсировала где-то глубоко под рёбрами. Лекари мазали меня снадобьями, шептали свои молитвы, но всё это было внешним. Боль сидела внутри.

Я закрываю глаза.

И проваливаюсь.

Не в сон – в Пепел.

Передо мной – та же равнина, где я когда-то умер. Горящая трава. Дым. Кровь на руках. Только теперь всё это застывшее, будто в янтаре. И посреди этой картины – он. Стоит, как в тот раз, когда я только пришёл в этот мир. Лицо – вырезанное из угля. Глаза – белые, пустые. Голос – скрип сухих костей в костре.

– Ты нарушаешь равновесие, – говорит он.

– Они первыми нарушили, – отвечаю. – Сначала сожгли мой род. Потом пришли за мной. Что ты хочешь от меня

Он молчит. Делает шаг. Камни под ногами вспыхивают и гаснут. Путь. Я иду за ним.

– Ты победил, – говорит он. – Но что ты оставишь после?

– Кровь. Пепел. Мир, в котором никто больше не падёт на колени.

Он останавливается. Смотрит на меня. И в его голосе звучит не гнев, а горечь.

– Ты думаешь, сила – в огне. Но настоящий огонь ест изнутри. Он тебя уже сжирает.

– Значит, я стану тем, кто горит, но не падает.

Молчание. Потом – он поднимает руку. И я вижу картину.

Великая битва.

Не арену. Не схватку за честь.

Войну.

Армии идут сквозь снег. Броня трескается от заклятий. Над башнями клубится тьма, и в ней – что-то древнее. Нечеловеческое. Я вижу себя на чёрном коне, с флагом из пепла. Позади меня – сотни. Справа – Варвара. Слева – Кира. И за нами… не город. Империя. Горящая, как костёр.

– Это ждёт тебя, – говорит он. – Или того, кто придёт после, если ты сломаешься.

Я подхожу ближе.

– Значит, я не должен сломаться.

– Ты уже начал трескаться. – Он указывает на грудь. – Эта трещина растёт. Ты ещё помнишь, зачем ты начал?

Я молчу. Потом – да.

– За род. За тех, кого сожгли. За тех, кто ещё может встать.

– Тогда иди. Вперёд. Через Пепел. Пока ты – не Прах.

Он исчезает.

Я просыпаюсь в холодном поту.

У входа – Варвара. Смотрит молча, будто чувствует, что что-то изменилось.

– Всё хорошо? – спрашивает она.

– Нет, – говорю я. – Впереди – война.

Утро выдалось серым и затаившимся. Город словно притих, даже шум рынка звучал приглушённо, как перед бурей. Я чувствовал, как воздух давит на грудь, как стены дворца давят на мысли. Это было не просто напряжение – это был запах грядущей крови.

Я стоял у окна крепости, глядя вниз на строящиеся казармы и тренировочную площадку. Мои люди – новобранцы, ветераны, маги и оружейники – тренировались, спорили, дрались. Варвара стояла рядом, закутавшись в накидку из чёрного меха. Она не сказала ни слова – и не нужно было.

В дверь постучали.

– Войдите, – бросил я, не оборачиваясь.

Вошёл Кира, со свитком и лицом, полным недобрых вестей.

– У нас подтверждение, – проговорил он. – Совет собирает армию. Уже не тайно. Они объявили мобилизацию в столичных округах, притянули силы из Южного Легиона. Говорят – для «укрепления порядка в провинциях». Но это дымовая завеса.

– Сколько? – спросил я.

– По разным данным – около пятнадцати тысяч. Из них минимум тысяча боевых магов и два отряда жрецов Ордена Пламени.

Варвара прошептала:

– Значит, они больше не боятся войны. Или боятся слишком сильно.

Я медленно повернулся и забрал у Киры свиток. Схема передвижений, фамилии командующих, метки на карте. Всё говорило об одном: они не будут ждать. Они идут за мной. Не завтра, не на совете. Сейчас.

Я опустил свиток, сжал кулак.

– Кто возглавляет наступление?

– Ридан Кармонт. Один из старейших лордов. Маг крови, один из самых сильных. С ним его сын – тот, что вызывал тебя на дуэль год назад. Они хотят сжечь всё, что мы построили.

Я подошёл к карте на стене. Вот они – наши земли, окраины Империи. А вот их – сердце, ядро, где кланы живут с детства и до смерти, вылизывая ботинки друг другу.

– Они уверены, что смогут запугать нас числом, – сказал я. – Но мы знаем: один человек, если он горит, может зажечь целую армию.

Варвара села на край стола, скрестив ноги.

– Вопрос в другом. Ты хочешь сжечь их в ответ – или построить что-то на их пепле?

Я посмотрел ей в глаза.

– Я хочу, чтобы мир наконец понял: мы не их ошибка. Мы их будущее. И если ради этого нужно стать пламенем – я стану.

Она кивнула, медленно, одобрительно. Но в её взгляде мелькнуло что-то, чего я не мог сразу распознать. Возможно, страх. Возможно, предчувствие.

Кир сказал:

– Нужно готовиться. Им нужно несколько дней, чтобы выдвинуть основные силы. Но авангард могут кинуть уже сегодня ночью.

– Пошли приказ, – сказал я. – Всех бойцов – в укрепления. Магов – на стены. Кузнецов – в подземные залы. Пусть каждая стрела будет с огненной насечкой. Пусть каждое лезвие будет готово.

Он кивнул и исчез, как тень.

Я остался с Варварой. Мы стояли у окна, смотрели на небо. Над ним уже собирались тяжёлые облака.

– А если они победят? – спросила она. – Если нас сожгут?

Я повернулся к ней и впервые за долгое время улыбнулся.

– Тогда даже пепел от нас будет жалить.

Глава 13: Смерть Императора

Я почувствовал это не сразу – словно слабый порыв ветра, едва касающийся кожи. Что-то изменилось в воздухе, в самой ткани мира. Люди вокруг продолжали заниматься делами: Варвара проверяла запасы зелий, Кир отдавал приказы в кузне, над бастионами кипела работа. Но я остановился. Прислушался. Где-то вдалеке ударил колокол.

– Что это было? – спросил я Варвару, подходя ближе.

Она нахмурилась, поднимая голову к небу.

– Это не наш колокол.

– Император… – выдохнул я. – Он мёртв…

Слова прозвучали, как выстрел в тишине. Варвара лишь кивнула, и я увидел, как по её лицу прошла тень – не страха, не скорби, а чего-то большего. Предчувствие.

В этот же день к нам пришло подтверждение: всадник, облитый потом и пеплом, влетел во двор крепости, будто гнался за собственной смертью.

– Он пал, – хрипел гонец. – Император… умер. Совет взял власть.

Мир вокруг будто качнулся. Земля не разверзлась, но я знал – трещина прошла по самой его сердцевине. Император сдерживал зверей в Совете. Он был стар, слаб, но пока жил, между ними не было согласия. Теперь – ничто не мешало им обнажить когти.

– Кто взял трон? – спросил я, не узнавая собственного голоса.

– Никто. Они не могут договориться. Но… – всадник замялся. – Они готовят войну. Вашу крепость назвали угрозой.

– Конечно, – произнесла Варвара. – Потому что они боятся того, что не могут контролировать.

Я вышел на балкон. С высоты крепости открывался вид на долину. Наш город оживал с первыми лучами солнца. Кузни уже дымили, крестьяне тащили блоки, по стенам шли патрули. Это было живое сердце, которое я построил с нуля, из пепла. Теперь его хотели вырвать.

Я сжал перила балкона до боли в руках. Ветер принес с собой запах гари и сырой земли. Там, за горизонтом, уже собирались армии. Я знал это.

– Варвара, – сказал я, не оборачиваясь. – Подними магов. Пусть начнут укрепление бастионов.

– Уже отправила. Кир тоже начал подготовку.

– Хорошо. Нам нужно больше – больше железа, больше стрел, больше людей.

– Люди уже очень устали… – тихо произнесла она.

– А враг нет.

Она промолчала. Но я знал – она понимает всю важность подготовки. Здесь, в этом городе, мы были свободны. Мы построили место, где изгнанники стали родом, а мертвецы – живыми. Мы не отдадим это просто так первым пришедшим сюда.

Я прошёл по коридору в свой зал, где стены были выложены камнем из Пепельных гор. На одной из стен – карта. Я провёл пальцем по ней. Совет, Круг, старые рода – все теперь были против нас. Но и у нас были союзники. Или те, кто ещё не выбрал сторону.

– Зови гонцов, – сказал я Варваре. – Я напишу письма. Времена меняются. Пепел стал стеной. Пусть теперь решают, по какую сторону хотят оказаться.

– Ты уверен, что они придут?

– Нет. Но мы придём к ним с посланием и тогда у них хотя бы будет выбор.

***

Ночь опустилась быстро. Я не спал. Я чувствовал, как смерть Императора развязала сеть заговоров. Ветры перемен уже хлестали стены моей крепости.

На рассвете к нам пришёл второй гонец. Уже не с вестью, а с угрозой.

– Совет требует, чтобы вы сложили оружие и передали крепость в руки Легиона. Иначе…

– …иначе мы станем врагами Империи, – закончил я за него.

Он кивнул.

– Отлично. Запиши: «Мы уже ими стали, ждём в гости».

Когда уходил второй гонец, солнце только начинало подниматься. Его лошади было всё равно – она шагала по вымощенной дороге с тем же равнодушием, с каким, вероятно, пройдёт и по телам павших.

Я стоял у главных ворот и смотрел им вслед. Не из-за сомнений. А чтобы запомнить – с какой стороны придёт буря.

– Что будем делать? – спросил Кир, когда я вернулся в зал совета. Он сидел за столом, закидывая в рот солёные орешки, будто всё это – просто тяжёлый день, не больше.

– Жить будем – ответил я. – Но сначала – дадим им понять, что сдохнем не раньше них.

На карту легли метки. Мы знали: ближайшие гарнизоны Империи уже получают приказы. Нам предстояло держать удар с трёх направлений – с запада, с юга и с внутренних земель. А с севера – горы. Там не пройдут, если не захотят скатиться в бездну.

– Они думают, что мы бандиты, – сказал я. – Сожжём парочку отрядов – поймут, что сильно ошиблись.

– У нас меньше людей, – заметила Варвара, входя в зал. Она была в доспехе, волосы собраны в узел. – Меньше магов и оружия.

И если они бросят в бой всё, что у них есть…

– …мы не удержим стены, – закончил Кир, хрустя ещё одним орешком.

– Мы не будем сидеть за стенами, – сказал я. – Мы сделаем из них ловушку.

***

На следующий день началась подготовка. Наши маги вырезали руны на камнях, мастер Вард закалял железо в пепельной плавке, а Варвара тренировала новых призванных воинов. Я наблюдал за каждым. Не потому что не доверял – потому что не имел права на ошибку в данный момент. В прочем, как и всегда в этом мире.

Во второй половине дня пришли первые вести.

– Один из кланов, что поддерживали Совет, двинул армию, – доложил разведчик. – Клан Кровожилов. Их герб – три чёрных ворона.

– Отлично, – кивнул я. – Я ждал их. Они хотят мести.

– За что? – удивился Кир.

– За то, что я не умер, когда им было удобно.

На закате к крепости подъехал караван. Я ждал поставки оружия, но в нём были не клинки. Вышли люди. Их было немного – десятка два, не больше. В плащах, с серыми лентами на запястьях. Я узнал их. Род Теньших.

– Мы пришли не кланом, – сказал их вождь. – Но мы пришли. С нами ещё трое мелких домов. Тех, кого старшие дома предали. Мы за тобой.

Я посмотрел на них. В их глазах был не фанатизм, а читалось решимость. Холодная, чистая, как утренний воздух в Пепельных горах.

– Почему? – спросил я.

– Потому что ты не обещал ничего, – ответил вождь. – А дал нам больше. Ты дал нам надежду на будущее.

Я пожал ему руку. Это был первый шаг. Я знал – будут и другие.

К ночи на площади у центрального фонтана собрался весь клан. Я встал на возвышение. Впервые за много месяцев – без плаща, без маски. Лицом к людям.

– Император мёртв, – начал я. – Совет захватил власть. Они считают нас ошибкой. Угрозой. Они идут сюда – и сожгут нас всех, если смогут.

Молчание. Только треск факелов. Впереди стоял мальчик с закопчённым щитом, за ним – Вард в чёрной броне, рядом – Варвара, сжатая, как лук перед выстрелом.

– Они думают, что здесь живёт страх. Но мы – не боимся. Мы пепел. И если он разлетится – то только в их лёгкие смертельным ядом.

Кто-то выкрикнул «Слава Пепельному!», кто-то – просто поднял кулак. Но в этой тишине было главное – согласие. Готовность. Мы были не армией. Мы были огнём, на который они шли с соломой.

Ночью я не спал. Я вышел на стены крепости, смотрел на долину. Ветер нёс запах железа. Далеко-далеко, за перевалами – мерцали огни.

– Они уже в пути, – сказала Варвара, подойдя сзади.

– Я знаю это.

– У нас не хватит сил, чтобы встретить всех. Даже с новыми союзниками.

– Потому и не встретим. Мы их не встретим, Варвара. Мы их сожжём.

Так начиналась война. Не ради трона. Не ради мести. А ради того, что мы построили – из проклятий, изгнания и боли.

И я клялся: пусть сгорит весь мир, но наш пепел останется навсегда.

Я проснулся ещё до рассвета – не от страха, не от сна. От тишины. Такой, что казалась живой. Как затишье перед землетрясением. Всё в теле тянуло – к действию.

Я вышел на стены, укутанный в плащ. Ни ветра, ни звуков. Только чёрное небо и ощущение, что где-то там, за холмами, вгрызается в землю десятитысячная армия Совета.

Пока что она шла. Пока что мы – дышали.

– К нам идут, – сказал Кир, появившись рядом. Он пил кофе, обжигая губы, будто проверял, живой ли. – Сегодня или завтра.

– Нам надо, чтобы кто-то ударил им в спину, – ответил я. – Старые кланы не придут. Но есть и другие. Те, кто помнит Серовых.

Кир прищурился:

– Думаешь, ещё остались те, кто захочет мести?

– Не думаю. Я это знаю.

Я отправил троих. Без плащей, без гербов. Только слово. Только пепел. Варвара была против – «опасно», «слишком близко к столице», «светские охотники». Но я не собирался прятаться. Нам нужны были союзники – не рабы, а те, кто сам примет решение.

***

Прошло два дня. Мы готовились. Очищали улицы, укрепляли стены, подготавливали резервные склады. Мастера переплавляли мечи в пепельных печах. Солдаты ставили ловушки.

Я спал по два часа в сутки, но чувствовал себя острее, чем когда-либо.

На четвёртый день они пришли.

Сначала – отряд северов. Вороний герб. У тех, кого двадцать лет назад Серые вырезали до младенцев, остался только старик.

– Мы помним, – сказал их лидер. – И если ты поднимешь меч – поднимем наши вместе с тобой.

Затем – южане.

Род Мерк. Они никогда не были военными, но в их землях сожгли школы, за то, что отказались преклониться перед Советом. Они пришли с арбалетами и пустыми глазами.

– Мы не твои союзники, – сказал глава рода. – Но в этот раз – наши враги одни и те же.

Позже – кланы лесных. Молчаливые, со звериными повадками. Их магов истребили первыми, ещё до падения Империи.

Я встретился с каждым. Не уговаривал. Не обещал. Только смотрел в глаза и говорил:

– Я не дам вам мира. Но дам вам шанс закончить войну.

И каждый из них – кивнул.

– Мы можем выстоять, – сказала Варвара ночью, когда мы стояли у карты. – Если они ударят одновременно.

– Ударят, – ответил я. – Потому что они пришли не ко мне. Они пришли к Пеплу.

Он теперь живёт в каждом, кто устал гнуться.

– Что будем делать? – спросил Кир.

– Мы не будем ждать, – сказал я. – Пусть Совет знает: мы не в осаде. Это они – на нашей земле.

В ту ночь я зашёл в храм. Один.

На стенах – пепельные отпечатки. Следы от рук, мечей, даже губ. Люди приходили сюда перед сражением, как в последний раз.

Я встал перед алтарём, вытянул руку. Пепел хрустнул под пальцами.

– Слушай, старик, – сказал я. – Я знаю, ты следишь. Ты сказал мне: иди через пепел. Я иду. Только ты, мать твою, будь рядом, когда я начну гореть.

Ответа не было.

Только треск факела.

И холод, который вдруг сменился жаром – словно огонь внутри снова проснулся.

Пока они собирают армии – мы собираем пепел. Он не блестит. Он не красив. Но он – вечен.

И он будет нашей бронёй.

Они пришли до рассвета.

Не фанфарами. Не проклятиями с трибун. А ровным шагом тысячи ног. Земля дрожала. Стены отзывались ритмичным гулом. Совету не нужно было запугивать – они просто шли, как буря, как наводнение, как-то, что должно смести нас с лица имперской земли.

Я стоял на центральной башне и смотрел вниз. Пыль. Доспехи. Маги в алых капюшонах. Тотемные штандарты великих родов, от которых осталась только жажда власти.

– Кир, Варвара, позиции?

– Восточные баллисты готовы, – Варвара. Её голос – как меч. Чёткий, резкий, ледяной.

– Западные башни держат маги из клана Мерк, – доложил Кир. – Пепельные мечники – внизу. Люди готовы.

Я кивнул. Никаких речей. Никаких героических воплей.

Я просто поднял кулак.

И в тот же миг загремел первый залп.

Они шли волнами. Сначала наёмники – пушечное мясо. Мы били по ним сверху: стрелы, камни, алхимические бомбы. Те, кто прорвался, встречали клинки на мостах и перекрёстках.

Я сражался вместе со всеми. Не на стенах. Не в зале. На земле. Меч в руке, пепел под ногами. Каждый удар отдавался в груди.

– Сжечь фланг! – крикнул я, когда с запада пошли боевые жрецы.

Варвара подняла руки. Вспышка. Пепел всплыл в воздухе и полетел, как пыльная буря. Их заклинания погасли. Они упали, крича. Кто-то сгорал заживо, кто-то корчился, хватая рты.

– Не жалеем, – бросила она, – они нас не пощадят.

День превратился в месиво.

Вечером мы держались из последних сил.

Потом они выкатили големов – железные чудовища с символами древнего Совета. Мы были не готовы.

– Отступить к центру! – крикнул я.

Но в тот момент, когда один из големов уже врубался в стены, раздался рёв. Глухой, низкий, как будто сама земля заговорила.

Из леса появились тени. Те, кто клялся лишь одному – мести. Северяне, лесные, южане, даже чёрные кузнецы из Прахгорода. Они били в спину тем, кто пришёл с Советом.

И битва обратилась.

Я не помню, сколько мы рубились. Я чувствовал боль, знал, что у меня сломано плечо, кровоточит бок, но я стоял. Пока враг стоял – я стоял.

А потом – всё. Пыль. Тишина.

Они отступили. Не позорно. Без знамён. Просто исчезли в ночи, как привидения.

– Мы… победили? – прошептал кто-то рядом.

– Мы выжили, – ответил я. – А значит – победили.

Я поднялся на ту же башню, где ждал их утром. Внизу – костры. Наши. Живые. Тела – и те, и другие. Мы хоронили своих. Сжигали врагов.

– Ты стал больше, чем был, – сказала Варвара, подойдя ко мне. – Это не просто замок. Это уже крепость клана.

– Это только начало, – ответил я. – Совет ушёл. Но не проиграл. Теперь они захотят большего. Большей крови. Большего страха.

– И что мы сделаем?

Я сжал рукоять меча, закованную в пепельную сталь.

– Мы покажем, что у страха теперь новое имя.

Но ночью, когда я уже почти заснул, Варвара вбежала в мою комнату. Без слов. Без дыхания.

Я сидел у костра, держа чашу с отваром. Горло саднило, как будто пил стекло, но это было не важно. Мои руки дрожали не от усталости. От предчувствия. Как пёс перед бурей.

– Пепельный… – Варвара появилась рядом. – Идём. Там… Кир.

Я не спрашивал. Я как будто бы знал.

Потому что уже в тот момент в груди – словно что-то хрустнуло. Как в бою, когда щит не выдерживает удара.

Он лежал на полу казармы, под старым стягом с пепельным знаком. Глаза распахнуты. Пустые. Смотрят в потолок, как будто искал ответ.

В груди – клинок. Не наш. Не в пепельной манере. Имперская работа. Я знал такие: гладкие, тонкие, рассчитанные на один точный удар. Убийца точно знал, куда бить.

Я опустился на колени. Пальцы касаются его руки – ещё тёплая. Мгновение.

Всё. Тепло уходит. Его тело холоднеетю

– Вы знаете кто это сделал? – спросил я тихо.

Словно во мне кто-то чужой заговорил. Не я. Не тот человек, что до этого рубился в крови, поднимал знамёна и вёл в бой.

– Мы не знаем. Никто не видел, как он вышел, – сказал один из бойцов, дрожащим голосом. – Дверь была не взломана. Стража ничего… ничего не слышала.

– Значит, это был кто-то из своих, сука… – сказал я, глядя в лицо Варвары.

Она не ответила. Только медленно опустилась на колени, прикрывая Киру глаза ладонью.

– Он был одним из самых близких наших людей… – прошептала она. – Глупым, горячим, но верным. Он не заслужил…

– Никто не заслуживает такой смерти, как и смерти вообще. Но получают все её когда-то