Текст книги "Пепельный. Книга Ⅰ(СИ)"

Автор книги: Денис Стародубцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Значит, Варвара у них, – сказал я.

– Почти наверняка. Там держат тех, кого нельзя казнить официально, но хотят сломать.

– Сколько охраны? – спросил я, глядя на карту.

– По данным наших людей: около двадцати бойцов.

Я медленно провёл пальцем по карте.

– Значит, пойдём ночью. С трёх сторон. Основной удар – со стороны старых шахт. Кир поведёшь диверсионную группу. Лис – на дозоре. Я пойду первым. Сам.

– С тобой? – поднял бровь Кир.

– Нет. Только те, кто шёл со мной с самого начала.

Я обвёл взглядом лиц, стоящих вокруг.

– Это не бой. Это – возврат долга. Варвара – не просто моя правая рука. Она… пламя, что держит наш порядок в равновесии. Если позволим врагу увести её – нас больше не будут бояться. Нас перестанут уважать.

Кир кивнул.

– И ещё кое-что, – сказал Лис, поднимаясь. – Я нашёл проход. Старая вентиляционная шахта. Мы использовали её, когда шпионили у границ. Я покажу.

Я подошёл ближе к нему. Положил руку на плечо.

– Ты растёшь, Лис. Сегодня ты идёшь не как мальчик. А как наш брат.

Он не ответил. Только кивнул и спрятал дрожащие пальцы под ремень. Он был напуган – но готов.

Мы разошлись по позициям, подбирая чёрную броню, сапоги и клинки к грядущей атаке.

Перед самым выходом я надел новую перчатку – с пепельным камнем, пульсирующим от возбуждения. Пламя внутри меня было голодным. Оно хотело действия. Но я держал его. Сейчас – не время гнева.

Ночь падала на лагерь. В ней не было страха. Только тишина и ожидание.

– Мы возвращаем её, – прошептал Кир.

– Нет, – ответил я. – Мы возвращаем себя.

Мы двинулись ночью. Двенадцать человек, тени.

Молчаливая колонна, что шла не за славой – за своей сестрой.

Сквозь лес, по каменистым склонам, через обледенелые ручьи, где вода бежала, будто знала, что в эту ночь прольётся не меньше крови, чем воды в ней самой.

Лис шёл впереди.

Тонкий силуэт, уверенный шаг.

– Почти у входа, – сказал он, не оборачиваясь.

Кир держался рядом со мной, напряжённый, но спокойный.

– Место проклятое, – сказал он. – Чувствуешь?

Я кивнул. Скалы здесь были другие.

Будто хранили тайны, которые никому не стоило открывать.

Через двадцать минут мы добрались до расщелины.

Старая вентиляционная шахта была действительно там. Лис указал:

– Внутри – вниз по лестнице, переход ведёт прямо в подвал тюрьмы.

Я шагнул вперёд.

Кир полез следом. За ним – трое бойцов. Остальные остались снаружи, перекрывать выходы и ждать сигнала.

Внутри пахло ржавчиной и щёлочью Прошли первую зону.

Трубы. Сетки. Подсобки. Потом – лестница. Вниз.

Когда мы вошли в камеру хранения – дверь за нами захлопнулась.

– Что?.. – начал Кир, но уже было поздно.

И тут Лис… повернулся к нам с кинжалом в руке.

– Не двигаться, – сказал он.

Голос – другой. Холодный. Не дрожащий.

Не мальчишка. Мужчина.

– Всё это время… – выдавил я.

– Моё имя – Листан Горган, – произнёс он. – Сын лорда. Наследник дома Горганов.

Он улыбнулся. Тонко. Безрадостно.

– Когда вы подобрали меня, я понял: Пепельный не просто человек. Он – угроза. Вам нужны были шахты, вам нужна была Варвара. А мне… нужен был повод.

– Ты ел с нами. Спал с нами, – сказал Кир. – Ты братом стал для многих.

– Я стал тем, кем вы хотели видеть, – ответил Листан. – Пока вы верили в свои мифы, я готовил ловушку. Я передал маршрут, я открыл дверь. Варвара у нас. А теперь и вы.

Я шагнул вперёд.

Руны пытались держать меня, но пламя внутри не подчинялось правилам.

– Твоя ошибка, – сказал я, – в том, что ты думал, что я только человек.

Я взорвался – не в прямом смысле. А как волна.

Пепел рванулся наружу, обволакивая всё. Руны треснули. Стены почернели.

Кир уже бросился на Листана. Я – за ним.

Началась бойня.

Охранники ворвались в подвал, думая застать нас обезоруженными.

Но теперь я был не просто жив.

Я был яростью, сдержанной слишком долго.

Пламя текло по моим рукам. Металл таял от одного касания. Кир сражался как зверь, двигаясь без шума, но смертельно. Один из наших – Дан – поймал копьё грудью, рухнул с хрипом.

Я не успел даже крикнуть.

Листан пытался отступить – я шёл за ним, не давая вздохнуть. Он знал магию, но она не слушалась его в моём присутствии. Пепел глушил её.

Наконец, я прижал его к стене.

– Убей, – прошептал он. – Так будет проще.

– Нет, – ответил я. – Сложнее будет – жить после того, как предал всех, кто тебе верил.

Я вырубил его. Оставил живым. Назло.

Мы поднялись наверх. Варвару нашли в нижнем отсеке – обессиленную, в кандалах. Она улыбнулась, когда увидела меня.

– Ты вовремя…– хрипло прошептала.

– Как всегда, – ответил я.

Мы ушли до рассвета. Потеряли троих.

Несли тела с собой. Не бросили.

Лагерь встретил нас молча.

Варвара стояла рядом, иссечённая, но гордая.

Я посмотрел на небо. Пепел не сыпался.

Он поднимался вверх. Значит, путь – ещё не окончен.

* * *

Я сидел за столом в своём шатре. Свет исходил от одинокого пепельного кристалла – он не мигал, не грел. Только освещал.

Передо мной лежали пергаменты – свежие, с толстой кромкой. Чернила пахли железом.

Я не любил писать.

Но знал: слова, если их вложить в нужные уши, могут пробить даже доспех.

– Пора, – сказал я вслух.

Варвара кивнула. Её раны почти затянулись. Сидела напротив.

– Мы знаем, кто колеблется. Кто под каблуком у Серовых, но мечтает о собственном троне. Остальные – гордые, но уставшие от налогов и поборов. Если ты дашь им повод…

– Я даю им выбор, – перебил я. – Или жить с протянутой рукой, или встать.

Я обмакнул перо. И начал.

К дому Рейваров

Я знаю, как глубоки ваши шахты и как тяжёл ваш меч. Я также знаю, как Серовы однажды обещали вам железо – а взяли вашу кровь.

Я не зову вас на войну. Я зову вас – на память. Вспомните, кто вы.

Пепельный.

К роду Молей

Вас называют безликими, потому что вы выжили, когда других ломали.

Я уважаю это.

Но сегодня не выживание – цель.

Сегодня – свобода.

Силу не просят. Её берут.

Пепельный.

К дому Архинов

Ваши земли обложены данью. Ваши дети – заложники.

И всё это ради чужих балов и титулов.

А ведь когда-то Архины сами вершили судьбу приграничья.

Хотите вернуть себе имя – пишите мне.

Пепельный.

Таких писем я написал девять. Каждое – разное. Одно с вызовом. Другое – с уважением. Третье – с провокацией.

Я запечатал их знаком Пепла. Не гербом – жжёным пятном, оставленным клинком.

Варвара вызвала гонцов. Шесть верховых. Два теневых. Один – через подземные каналы.

– Письма уйдут до рассвета, – сказала она. – А к вечеру о них будут знать все. Даже те, кому они не адресованы.

– Отлично. Пусть боятся. Или завидуют. Главное – движение.

Я встал, подойдя к окну. Внизу – наш лагерь. Костры. Люди.

Я чувствовал, как из маленькой искры рождается костёр.

Теперь – или сгорим, или станем пламенем, что сотрёт старый порядок.

И тут – вошёл Кир.

Он не стучал. Никогда не тратил время.

– Его нашли, Пепельный.

– Где?

– Прятался в развалинах старой станции на юге. Один. Почти не сопротивлялся. Наши шпионы вели его два дня. Ждал, пока за ним придут. Будто знал.

– Привели?

– Ага. Уже у ворот. Ждёт тебя.

Я вышел сам.

На камнях, между двумя стражами, стоял Лис. Теперь – Листан. Его лицо было бледным. Одежда – грязная. Руки в цепях. Но глаза смотрели прямо.

Я подошёл ближе.

– Ты предал. Ты вёл нас в ловушку. Ты чуть не убил Варвару.

– Да, – кивнул он. – Потому что верил в семью, что воспитала меня. А теперь увидел – их сила построена на страхе. Твоя – на выборе.

Я не прошу прощения. Я прошу… использовать меня.

– Как?

– Я знаю, как мыслят дети домов. Я один из них. Дай мне шанс – и я сожгу их изнутри.

Я смотрел на него долго.

В лагере всё притихло.

– Цепи сними, – сказал я. – Но не отпускай.

Кир кивнул.

– Я не верю тебе, – сказал я. – Но ты уже был врагом. А теперь – инструментом. Мы устроим честный суд, перед всем городом.

И, на миг, я увидел в нём не предателя.

А человека, которого мир сломал раньше времени.

Но теперь – мы все были треснутыми. Просто кто-то собирал себя обратно. Кто-то – нет.

Вечером костры в лагере горели ярче. И письма уже летели.

Кто-то готовился к переговорам. Кто-то – к войне.

А я знал: всё зависит не от того, ответят ли они.

А от того, кто будет первым, кто поднимет меч.

Глава 11: Пепел справедливости

Площадь молчала.

Тысячи пар глаз – и ни одного слова. Ни шёпота, ни дыхания. Даже ветер притих, будто сам ждал, что же сейчас будет. Я стоял на возвышении у ступеней старой ратуши. Вокруг – мои. Стража Пепла, в плащах цвета угля. Лица их были закрыты.

Передо мной – человек в цепях.

На коленях.

Лицо – закрыто тканью. Не для него. Для толпы.

Я видел, как дрожат пальцы у первой линии зевак. Как женщины сжимают руки детей, уводя взгляды. Как старики в платках качают головами.

Но я не чувствовал жалости. Ни к нему, ни к ним.

Это был Листан Горганов. Предатель. Сын врага. Тот, кто втерся в доверие, жил в нашем лагере, ел с нами, смеялся…, а потом навёл на нас клинки.

И вот он на коленях, а вокруг мёртвая тишина.

Я не говорил им, кто это. Не произносил имен. Я просто вывел его в центр города – и заставил замолчать мир.

Рядом стояла Варвара. Она не смотрела на Листана. Только на меня.

– Это не нужно, – прошептала она. – Все и так знают, что он предатель. Зачем театр?

Я молчал.

– Это изменит, как они тебя видят, – добавила она. – До этого ты был их голосом. Теперь станешь – страхом.

Я повернулся к ней, медленно. Мои глаза – с ней. Но мысли – со мной.

– Они должны видеть правду, Варвара. Не вырезанную по правилам знати. А нашу. Мы не убиваем без причины. Но когда убиваем – пусть помнят веками.

Я шагнул вперёд.

Пепельный ветер поднялся, будто отозвавшись на мой гнев. Частицы пыли, искр, черно-серого света закружились вокруг.

Магия не требовала слов. Она была мной.

Я поднял руку. Листана не сдерживали.

Он стоял на коленях – прямо. Он не молил, не каялся.

– Ты был одним из нас, – сказал я. – И предал.

Ты знал, что будет. Ты выбрал смерть.

Пламя вспыхнуло без огня.

Просто – он начал тлеть. Медленно. С головы. Пепел сыпался, как снег.

Он не кричал.

Даже не шелохнулся.

Толпа ахнула, но никто не двинулся.

Он исчезал – без пыточной, без меча, без крови.

Просто – превращался в пепел.

Как память. Как ложь.

Как всё, что больше не нужно. Когда его не стало, я опустил руку.

– Говори, – прошептала Варвара. – Если хочешь, чтобы это имело смысл – скажи.

Я шагнул вперёд.

– Вы все знаете, кем он был. И что сделал. Я не стану повторять.

Я скажу другое.

Посмотрел на толпу. В их глазах – страх. И что-то ещё.

Вера? Или ужас?

– Если закон не служит народу – пусть горит вместе с ним.

Пауза.

– Мы больше не будем кланом в тени. Мы – Пламя. Пепел. Сталь.

Если вы с нами – мы вас не тронем.

Если вы против нас – просите у неба прощения.

Я развернулся.

Пепел ещё кружил в воздухе.

И небо было мрачным, хоть солнце и светило.

Позже, уже в зале совета, Варвара подошла ко мне. В глазах её – не упрёк. Но что-то иное. Как будто она хотела поверить, но не знала – в кого я превращаюсь.

– Ты правда думаешь, что это правильно? – спросила она.

– Это нужно, – ответил я. – Чтобы они знали, что Пепел – не просто идея. Это кара. И правда. Одновременно.

Она медленно кивнула.

– Ты стал другим, – сказала она.

– Нет, Варвара. Я просто стал тем, кем был должен быть с самого начала.

Казнь длилась меньше минуты.

Но волна, которую она подняла, не утихала неделями.

Сначала – в тавернах.

Слухи, как всегда, начинались у столов, где мешали пепельную водку с грязными историями.

– Слышал? Он сжёг его без огня. Даже слов не сказал. Просто – пепел.

– Это не обычная магия. Это был приговор.

– Кто?

– Пепельный.

– Так он живой, что ли? Говорили, его в горах разорвало.

– Живее всех. Теперь у него свои стражи. Говорят, даже от Императора письмо получил.

Потом – в трактирах при дорогах, где останавливались гонцы.

– Тот, кого называли дикарём… теперь диктует законы.

– Он отправил письма по всем родам.

– Не боится Серовых?

– Он не боится ничего вообще!

Затем – в купеческих домах.

– Он скупает железо. Он строит оружие.

– У него кузни в трёх регионах. А за спиной – кланы, которые ещё месяц назад не признавали даже друг другу.

– И всё это – без герба. Без печати. Только знак пепла.

Но когда слух дошёл до дворцовых залов – началась настоящая паника.

В одном из северных замков, графиня Орваль слушала, как её советник зачитывает послание:

– «…совершён акт казни, не санкционированный ни советом, ни Верховным Трибуналом. Магия разрушения использована публично. Толпа поддержала.»

Она сжала в руке платок.

– Он стал символом. Он – не клан. Он – пламя.

– Нам стоит прислать ему дары? – осторожно спросил советник.

– Нет, дурак. Слишком рано. Мы подождём. Пусть другие первыми обожгутся.

В Академии Магии Востока, где когда-то Пепельного не приняли после победы в турнире масок, старый ректор наливал себе чай, но рука дрожала.

– Он вернулся. И теперь его нельзя игнорировать, – сказал он своему ученику. – Он использует силу не как инструмент…, а как знамя.

– Это опасно?

– Это заразно.

В одном из мрачных залов столицы, где заседал Совет Родовой Крови, шум был почти криком.

– Его надо остановить! Немедленно!

– Он уже убивает без суда!

– Это варварство, это революция под другим именем!

Глава дома Серовых, худощавый, словно вырезанный из камня – только улыбнулся.

– Он стал громким. Но звук легко глушится. Мы выждем.

Пепел сам оседает…

Но когда ветер стихает, – добавил он, – мы поднимем бурю.

А в самой столице, в мрачной спальне самого Императора, старик в тяжёлом халате, под одеялом, слушал, как придворный алхимик шепчет:

– Слухи верны. Пепельный публично казнил предателя. Толпа… испугалась. Даже в Верхнем городе.

Император приподнялся. Его лицо было серым. Не от старости – от яда. Который медленно убивал его, день за днём заговорщиками.

– Он всё ближе, – прошептал Император. – И у него больше силы, чем у остальной знати.

– Прикажете ликвидировать?

– Нет. Я прикажу… сделать его своим.

Пока он не понял, что уже не нужен ни трон, ни корона. Ему нужен только огонь.

Алхимик замер.

– Милорд… это война.

– Нет. Это – ставка.

Я бросаю его на доску.

Пусть короли дрожат.***

Во дворце пахло гниющей лавандой.

Император Павел сидел у окна, закутанный в меха, хотя за окном было лето. Его пальцы дрожали, глаза слезились от боли, но взгляд был жив. Он ещё держался. Пока мог думать – был опасен. Пока мог сомневаться – был Императором.

Рядом, в тени портьеры, стоял личный алхимик – высокий, молчаливый, с кожей цвета мела и пальцами, покрытыми кольцами. Он держал серебряную чашу с настоем. Павел кивнул и отхлебнул. Лекарство жгло горло, как горячий уксус. Но возвращало хоть немного ясности.

– Читай, – выдавил Павел.

Секретарь с поникшей шеей развернул письмо.

Печать – чёрная. От Совета Родовой Крови.

Внутри – только страх.

– «Пепельный учинил казнь без суда. Использовал разрушительную магию перед народом. Расширяет влияние. Ведёт переговоры с кузнями Востока. Создаёт армию. Ваше Величество, он угроза порядку…» – читал секретарь.

Павел рассмеялся. Хрипло, как будто в нём смеялся кто-то другой.

– Они боятся, – прошептал он. – А значит… он делает всё правильно.

Алхимик склонил голову.

– Милорд, с позволения… его называют не именем. Его называют… символом.

– Да, – кивнул Павел. – Потому что имя забывается. А пепел – оседает.

Он не просил милости. Он не вымаливал должности. Он просто взял – то, что считал своим.

Он повернулся к секретарю.

– Записывай.

Тот достал свиток.

– «Указ Императора Павла. Настоящим назначаю Пепельного, главу свободного клана Востока, Верховным стратегом Восточных земель. Со всеми правами командования, доступа к Имперским архивам и правом суда на местах. Указ вступает в силу немедленно. В случае возражения Совета Родовой Крови – считать их действия мятежом.»

Секретарь побледнел.

– Милорд… Совет…

– Совет давно забыл, кому служит, – Павел откинулся в кресле. – Они думают, что я гнию. Что я не вижу, кто подливает мне яд в чай, кто шепчет за шторами.

Но я всё вижу.

Алхимик молча протянул нож. Император взял его и сделал надрез на пальце. Кровь капнула на пергамент. Печать была жива. Указ – непреложен.

– Он может быть последним шансом, – прошептал Павел. – Не для меня. Для трона.

Если этот мир рухнет – пускай он будет тем, кто построит новый.

Пусть даже на пепле.

Он закрыл глаза.

– Отправьте указ. Лично. Через корневую сеть гонцов. Пусть дойдёт до него не позднее семи закатов.

Секретарь поклонился и вышел, почти на цыпочках. Алхимик молчал.

Император остался у окна. Солнце заходило. Он смотрел, как дым поднимается над дальними крышами столицы.

– Пепельный… – произнёс он. – Принеси мне порядок. Или принеси мне быструю смерть.Но сделай это красиво.

Огромный зал Совета Родовой Крови залит светом факелов, но атмосфера – будто в склепе. Каменные колонны. Тяжёлые гербы над креслами. Тишина, которую никто не хочет нарушать первым. Здесь сидят главы древнейших родов Империи. Люди, для которых слово «власть» – не стремление, а привилегия рождения.

Император Павел вошёл сам. Без носилок. Без слуг.

Он шёл медленно, как будто каждый шаг давался с болью. Но в глазах – огонь. Не тот, что пылает. Тот, что тлеет годами. И не гаснет.

– Давайте начнём, – сказал он, не садясь.

Первым заговорил герцог Серов, глава Серых Псов. Глаза – стальные. Руки в перчатках, как всегда.

– Ваше Величество, мы получили указ. Но должны сказать прямо: это – безумие.

– Продолжай, – сказал Павел спокойно.

– Назначить варвара, который публично казнит без суда, Верховным стратегом Востока? Что дальше? Отдать ему столицу? Трон?

Поднялся шепот. Другие родовики кивали. Некоторые – сдержанно, другие – агрессивно.

– Он – угроза порядку, – бросил граф Альмен, чья семья держит северные порты. – Народ видит в нём мессию. Они забывают закон. Иерархию. Лояльность.

– Он жжёт всё, к чему прикасается, – вставила баронесса Эльгар, – и вы называете это реформой?

Император поднял руку. Все замолчали.

– Вы правы. Он опасен. Но он – не угроза. Он – последствие ваших действий.

Он прошёл вперёд, почти в центр зала. Опираясь на жезл, инкрустированный малахитом.

– Последние двадцать лет вы строили дворцы. Вы продавали металл за границу. Вы судили бедных по законам, которых сами не соблюдали. А теперь удивляетесь, что появился тот, кто больше не хочет кланяться?

Он повернулся к Серову.

– Я знаю, что вы хотите. Удалить его. Отравить. Объявить мятежником. Но знаете, что будет дальше?

Молчание.

– В каждом городе, где он побывал, его имя носят на устах. Не за магию. Не за силу. А за то, что он слушает. Он не ваш союзник. Он – народ.

Серов встал.

– Если вы продолжите этот путь, то подорвёте собственную власть.

– Она уже подорвана, – усмехнулся Павел. – Я в этом теле – не власть. Я – тень трона. Но пока я дышу – я решаю. И мой выбор сделан.

Он бросил в центр зала свиток. Тяжёлый, с чёрной печатью.

– Указ подтверждён. Без права отмены.

– Это война, – холодно произнёс Серов.

– Нет, – отозвался Павел. – Это уже революция. Просто вы ещё не поняли.

Он развернулся и покинул зал, оставив родовиков в кипящей тишине.

В коридоре его догнал алхимик.

– Вы дали пламени имя. Он сожжёт всё.

Павел остановился, отдышался. Потом произнёс:

– Пусть. Может, тогда на пепле построят нечто лучшее.

А я… я хотя бы умру не как кукла.

Он пошёл дальше. Медленно. Но теперь уверенно.

***

Мы ехали долго. Дни сменялись пепельным ветром, ночи – чужими кострами. Я не знал, чего ожидать, когда указ Императора доставили в мой лагерь. Его держал гонец с печатью, такой дрожащий, будто нес не письмо – проклятие.

Он отдал мне свиток и сразу уехал.

Я прочитал его в тишине.

Варвара не сказала ни слова. Кир – только хмыкнул.

Гонец лгал бы, но чернильная подпись и кровь Императора не врут.

Я был назначен Верховным стратегом Востока.

Теперь я стал знатью. Получал замок. Архивы. Право суда.

Но всё это – звучало как капкан.

Замок на границе возвышался над равниной, как кость из сломанной земли. Старый, потемневший от времени, с башнями, пережившими десятки кланов. Его стены были из серого камня, обвитого мхом. Но я сразу понял – он не разрушен. Он ждал меня всё это время.

У ворот нас встретили. Десяток стражей в чёрно-золотых плащах. Имперская гвардия.

Один из них вышел вперёд, отдал честь и протянул коробку из чёрного дерева.

– Ваш герб, милорд.

Я открыл.

Внутри – знак: пепельная спираль, охваченная венцом из стали и угля.

Символ того, кто восстал из праха, чтобы сжечь врагов Империи.

– Теперь вы официально граф Восточной Крови, – добавил гвардеец. – По указу Императора. Ваше слово – закон в этих землях.

– А кто мой враг?

– Кто не склонит голову перед вами, милорд.

Я сдержал усмешку.

Внутри замка всё пахло старой плесенью, железом и древними книгами. Его прежний хозяин – лорд Кальм, исчез пять лет назад. Говорят, ушёл в руины искать бессмертие. Глупец. Бессмертие – это память, а не плоть.

Мы обошли залы. Пустые. Эхо шагов. Пыль на портретах.

Я остановился перед одним из них. Старая кровь, в парике и бархатном камзоле. Лицо мертвое, как и династия.

– Теперь ты – один из них, – сказала Варвара.

– Я – ни один из них, – отозвался я. – Я – их конец и начало чего-то нового.

В подземельях хранились архивы. Имперские. Пыльные тома с запретами, списки артефактов, описания забытых школ магии.

Кир ушёл с головой в бумаги.

– Здесь есть всё, – бормотал он. – Имена. Запреты, за которые казнили. И доказательства, что клан Серовых сросся с Советом уже сто лет назад.

– Вскроем всё. Но осторожно, – сказал я.

– Думаешь, ты теперь в безопасности? – спросила Варвара. – Ты стал гербом. А гербы – цели номер один.

Я посмотрел на свой знак.

– Зато теперь у меня есть армия. Пусть и малая.

Они прибыли через два дня.

Пять сотен. Легальные. С клятвами. В доспехах Империи. Но глаза у многих – как у меня тогда. Пустые. Голодные. Из тех, кто знает: приказы не всегда справедливы. И кто будет слушать, если я скажу не «бей», а «думай».

Я выступил перед ними в главном дворе. Без мантии. Без церемоний.

– Вас сюда прислали как силу Императора. Но я не трон. Я – голос тех, кто не рождён под гербами.

Вы хотите сражаться – вы будете. Но не за титулы. За память.

Если это не для вас – уходите. Но если останетесь – вы будете не просто армией. Вы будете огнём.

Никто не ушёл.

В ту ночь я смотрел на карту Востока. Там, где раньше были кланы и земли – теперь были шрамы.

Мы были не в начале войны. Мы были в конце старого мира.

И я знал, что вскоре ко мне придёт письмо… не из дворца, а из подполья.

Письмо от тех, кто хочет сменить всё.

И ждёт – пока я скажу одно слово.Я начал с простого.

Хлеб и железо.

Если хочешь править – сначала накорми. Потом – дай оружие.

Мы отменили налог на кузни. Ввели пайки для вдов. Упразднили дворянские сборы с приграничных деревень.

Варвара лично провела перепись. Кир наладил поставки с восточных шахт, использовав старые связи. Даже алхимик-немой из лагеря вернулся – теперь он руководил лабораторией по сбору магической энергии из пепельных артефактов.

Первые клинки с новой технологией уже не гнулись в бою. А стоили дешевле.

Крестьяне смотрели на нас, как на сумасшедших. Потом – как на чудо.

А потом – как на надежду.

Я всё чаще проводил ночи в архиве.

История Империи – это череда ножей в спину. Я выучил, кто когда предал, кто кого сверг, кто писал законы и кто их сжигал. Я запоминал. И делал выводы.

Они думают, что я просто рвусь к власти.

Но я строю правду, кирпич за кирпичом.

Однажды утром пришёл гонец.

На этот раз не от Императора. А от Совета. Он был бледен. И молчалив.

Принёс мне письмо – без печати. Личное.

Я вскрыл его наедине.

«Император болен. Он умирает. От яда или от времени.

Когда он падёт – восток не будет твоим. Его возьмёт тот, кого выберем мы.

Если хочешь остаться в игре – стань нашей фигурой.

Если вздумаешь действовать иначе – ты сгоришь в том же пламени, которое разжёг сам.»

Подписи не было. Только чернильная руна. Старая, как сама власть.

Я перечитал письмо трижды. Потом – сжал его в руке. Бумага вспыхнула без огня.

Пепел осел на ладони.

И остался там.

– Что в письме? – спросила Варвара вечером.

– Напоминание, – ответил я. – Что я всё ещё пешка.

– А ты что с этим собираешься делать?

Я посмотрел на неё. Медленно. С ровной тенью в голосе:

– Пешка… которая в конце доски становится любой фигурой. И я выберу – кем именно стать.