Текст книги "Корпорация Santa #2 (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Разогнавшись до околосветовой скорости, Макс доверился рефлексам и совершил классическую ошибку беглеца в состоянии аффекта – свернул не в тот штрек.
Осознание пришло слишком поздно, когда каменный пол под ногами внезапно стал скользким от постоянной сырости. Тоннель резко пошел под уклон и внезапно оборвался. Макс отчаянно ударил по тормозам, нелепо взмахнув руками, как сломанная ветряная мельница. Его подошвы заскользили по мокрому известняку, высекая искры. Он проехал на пятках до самого края узкого скалистого карниза и чудом замер, наполовину зависнув над черной, маслянистой гладью подземного озера.
Из-под его левого сапога сорвалась горсть мелкой щебенки и полетела вниз.
Бульк-бульк-бульк.
Ответная реакция последовала незамедлительно. Вода внизу мгновенно вскипела. Здешним бронированным рыбинам абсолютно не нужен был свет – их сверхчувствительная боковая линия улавливала малейшие микровибрации на поверхности с безошибочностью радара.
Раздался тяжелый, плотный всплеск. Из мрака вынырнула усеянная шипами костяная морда, с глухим лязгом захлопнула челюсти-капканы прямо в том месте, где секунду назад болталась нога Макса, и с возмущенным фырканьем ушла обратно на глубину, оставив на поверхности расходящиеся круги. Местная фауна всегда была начеку и явно не собиралась соблюдать правила корпоративного гостеприимства.
Глава 8
Макс чудом удержался на самом краю, вцепившись пальцами буквально в сырой пещерный воздух. Выдав немыслимый гимнастический пируэт, он отшатнулся от пропасти и вжался лопатками в холодную скалистую стену. Сердце колотилось так, словно твердо вознамерилось проломить ребра и сбежать в какое-нибудь более безопасное место. Макс судорожно глотал ртом воздух, пытаясь убедить свой организм, что они всё еще живы.
И в этот самый момент из темноты тоннеля с грохотом товарного поезда вылетела толпа его преследователей.
Тяжелая штурмовая броня и излишнее служебное рвение сыграли с боевиками очень злую шутку. Видите ли, сэр Исаак Ньютон всегда был самым строгим инспектором. Чем больше ты весишь и чем быстрее бежишь, тем сложнее тебе остановиться на мокром, скользком камне. Особенно когда сзади на тебя с воплями напирает полтора десятка таких же закованных в сталь идиотов.
Авангард корпоратов, вылетев на узкий карниз, мгновенно оценил перспективы. Передние бойцы отчаянно ударили по тормозам, заскользив коваными ботинками по известняку и истошно размахивая руками. Но задние ряды, не видя обрыва, продолжали радостно давить вперед.
Сработал классический эффект домино.
Боевики посыпались с карниза в черную воду, как перезревшие яблоки в старом саду от легкого дуновения осеннего ветерка. Бултых. Лязг. Плюх. Законы физики, в отличие от устава Директората, обжалованию не подлежали.
Тяжелые всплески от падения бронированных тел тут же смешались с радостными всплесками вошедших в кулинарный азарт местных обитателей. Озерные хищницы восприняли этот внезапный дождь из консервированного мяса как шведский стол. Внизу закипело, забурлило, вода вспенилась. Раздался оглушительный лязг костяных челюстей о металл и приглушенные, булькающие крики. Началось форменное кровавое пиршество.
Последний из корпоратов, чудом избежавший массового заплыва, уморительно завис на самом краю обрыва. Он балансировал на одной ноге, отчаянно крутя руками, словно сломанная ветряная мельница, и всем телом пытался отклониться назад, чтобы побороть гравитацию.
Макс, уже немного пришедший в себя и оценивший красоту момента, просто не мог пройти мимо чужой беды. Он всегда был готов протянуть нуждающемуся… ногу помощи.
Сделав аккуратный шаг вперед, Макс от души, с оттяжечкой, пнул балансирующего боевика под бронированный зад.
С коротким, но очень емким воплем последний преследователь ласточкой ушел в бурлящую черную бездну.
* * *
– Ты… ты настоящий герой! – в голосе Эйры звучало неподдельное, почти религиозное благоговение.
Они стояли посреди главной пещеры. Здесь собрались все выжившие обитатели Угольной Ямы – за исключением тех бедолаг, кому не посчастливилось попасть под первый, пристрелочный залп кислотных шариков. Подземный танк с позором ретировался. Изольда, осознав, что весь ее элитный отряд силового взыскания пал жертвой ньютоновской механики и отличного аппетита местной фауны, задраила люки и дала по газам, скрывшись во мраке тоннеля.
Воздух в пещере был наэлектризован. Эльфы, опьяненные тем фактом, что они только что пережили визит корпоративных палачей, жаждали немедленного отмщения.
Эйра, поддавшись всеобщей горячке, вскочила на перевернутую вагонетку.
– Наши братья пали! – ее звонкий голос разнесся под закопченными сводами, заглушая гул толпы. – Но они пали не напрасно! Сегодня мы пустили кровь непобедимому Директорату! Мы показали им, что Яма – это не скотобойня, а крепость! Мы поднимемся наверх, выбьем двери их роскошных кабинетов и покажем этим заплывшим жиром ублюдкам, что такое настоящий гнев Терриса! Мы снесем их Башню до основания! За свободу!
– За свободу!!! – исступленно взревела толпа, потрясая в воздухе ржавыми кирками, рыбьими костями и надкусанными грибами. Они были готовы прямо сейчас бежать наверх и забивать бронированную технику камнями.
Макс тяжело вздохнул. Управлять высокомотивированным, но абсолютно неквалифицированным персоналом – то еще наказание.
Он протиснулся к вагонетке и дернул предводительницу за край робы.
– Погоди, не торопись! – перекрывая гвалт, крикнул Макс. – Тормози свою пиар-кампанию! Мы ничего не можем противопоставить им лоб в лоб!
Эйра удивленно посмотрела на него сверху вниз, словно он только что предложил ей выпить яду.
– Ну как же? – искренне возмутилась эльфийка. – Мы же только что победили…
Макс рывком стащил ее с вагонетке и наклонился к самому уху, так, чтобы его слова не разрушили хрупкий боевой дух электората.
– Эйра, милая моя, – зашипел он. – Нам просто невероятно, фантастически повезло! Этой кучке отморозков ничего не стоило переварить нас на кислотное желе. Всю грязную работу за нас сделали гравитация и голодные рыбы. И знаешь, что самое страшное в этой нашей «победе»?
– Что? – неуверенно моргнула она, чувствуя, как революционный пыл разбивается о ледяную скалу максовского прагматизма.
– Они вернутся, – отчеканил Макс. – Мы надавали им столько пощечин и нанесли такой репутационный ущерб, что они про нас никогда не забудут. И в следующий раз это будет не один танк для устрашения. Их будет десять. Двадцать. Сотня. Для бюджета Корпорации это сущие копейки. Они просто зальют всю Яму кислотой и выжгут здесь всё живое ради оптимизации издержек. Они нас раздавят, Эйра. Спишут в убытки, и всё.
Предводительница подпольщиков смущенно опустила кирку. Суровая экономическая реальность больно била по идеализму.
– И… и что нам тогда делать? Ждать смерти?
– Начать заниматься партизанским маркетингом, – решительно заявил Макс, поправляя воротник.
– Чем⁈ – глаза Эйры снова округлились.
– Неважно. Термин из старого мира, – отмахнулся Макс и, резко развернувшись к толпе, скомандовал тоном, не терпящим возражений: – Так, внимание всем отделам! Слушать мою команду! На сборы – ровно один час!
Толпа затихла. Из задних рядов кто-то робко почесал затылок:
– Э-э-э… Бугор! У нас часов нет. Что такое час?
Макс закатил глаза. Инфраструктурная отсталость этого мира убивала в нем перфекциониста.
– Всем собрать манатки так быстро, как будто вам в штаны закинули горячий уголь! – адаптировал он задачу под целевую аудиторию. – Берем только самое необходимое! Инструменты, оружие, веревки!
Он выцепил взглядом в толпе высокую фигуру старика.
– Харон! Бери десяток самых расторопных человек. Ты персонально отвечаешь за логистику и припасы. Вся сушеная рыба, все грибы, все запасы пресной воды – всё на тебе. Мы съезжаем из этого офиса. И делаем это максимально быстро, пока арендодатель не вернулся с огнеметами!
* * *
Макс снова чувствовал себя Моисеем. Правда, в отличие от классического библейского сюжета, этот исход не имел ни божественного финансирования, ни внятного бизнес-плана на ближайшие сорок лет.
Да и вел эту бесконечную вереницу навьюченных, как грустные подземные ослики, эльфов вовсе не он. В авангарде, уверенно рассекая густой пещерный мрак, шагала Эйра. Девушка лучше любой топографической карты знала особенности этого каменного лабиринта. Только она могла провести отряд тайными козьими тропами из обжитой, но скомпрометированной Угольной Ямы в те самые дикие пещеры, которые веками служили надежным оплотом для местного сопротивления.
Арьергард, по неписаным законам тактики принимающий на себя первый удар в случае погони, Макс скрепя сердце доверил Ковшу и его мордатым амбалам.
Макс до последнего пытался перевести своего единственного дипломированного металлурга в безопасный центр колонны. Рисковать таким уникальным кадровым активом ради прикрытия тылов было вопиющим нарушением всех правил. Потерять кузнеца сейчас означало отбросить их только-только зарождающуюся тяжелую промышленность обратно в каменный век.
Но нетрезвый орк-прораб оказался упрямее базальта. Ковш бил себя пудовым кулаком в широкую грудь, дышал на Макса праведным перегаром и требовал позволить ему потом и кровью искупить годы угнетения эльфийского пролетариата. Пришлось уступить этому разрушительному порыву проснувшейся совести – спорить с раскаявшимся здоровяком, вооруженным тяжелой кувалдой, было себе дороже.
Шли шустро. Макс, как истинный приверженец жестких правил, задал процессии четкий, почти конвейерный ритм.
Каждые четыре часа колонна по команде останавливалась. Изможденные эльфы со стоном сбрасывали тяжелые тюки с сушеной рыбой, грибами и самодельными неводами, падали прямо на холодный камень и жадно пили фильтрованную воду из пущенных по кругу фляг. Короткий отдых для гудящих ног, проверка тылов, перекличка активов – и снова вперед, в спасительную, неисследованную темноту недр Терриса. Директорат дышал им в затылок, и время сейчас было самым дефицитным ресурсом.
Переход затягивался, и атмосфера в колонне становилась гнетущей. Узкие коридоры, которые Эйра называла «Кишечником Старого Шахтера», давили со всех сторон. Здесь царила абсолютная, маслянистая тьма, которую едва разгоняли редкие факелы и склянки с светлячками.
Первым неладное заподозрил Ковш. Из арьергарда донесся его басовитый рык, смешанный со звуком удара чего-то тяжелого о камень.
– Отвали, недоделок! – рявкнул кузнец.
– Ковш, что там у вас⁈ – крикнул во всю глотку Макс.
– Напали на нас! Зверьки, чуть крупнее крысы!
– Отбились?
– Еще как, идем дальше.
Колонна инстинктивно ускорилась, но было поздно. Тьма вокруг зашевелилась. Это было не землетрясение и не обвал. Это было движение тысяч крошечных лапок по стенам и потолку.
А потом начался хаос. На переселенцев напали изо всех щелей, трещин и боковых отнорков.
Нападавшие были мелкими, юркими тварями, похожими на помесь лысой кошки и пираньи. Бледно-розовая, почти прозрачная кожа, огромные глаза, чутко реагирующие на свет факелов, и несоразмерно большая пасть, усеянная рядами иглоподобных зубов. Жители Ямы их знали и называли «цаппами». Но они в первый раз видели, что эти мелкие хищники вдруг собрались в большую толпу.
Тактика цапп была простой и бесконечно раздражающей. Тварь вылетала из темноты, совершала молниеносный прыжок, впивалась зубами в первую попавшуюся конечность и тут же растворялась во мраке, прежде чем ошеломленный эльф успевал взмахнуть киркой.
Клац! Шмыг!
Макс, шедший в середине колонны, едва успел увернуться от бледно-розового снаряда, целящего ему в лицо. Тварь пролетела мимо, клацнув зубами в сантиметре от его носа, и тут же исчезла в трещине на потолке.
– Это что еще за лысые бурундуки⁈ – возмутился Макс, озираясь по сторонам. – Что за манера драться? Укусил и в кусты!
Вокруг него эльфы плясали странный, дерганый танец, пытаясь отбиться от невидимого противника. Твари не пытались вцепиться в горло или завалить добычу на пол. Они работали, как стая гиперактивных слепней, оставляя после себя небольшие, но глубокие, обильно кровоточащие раны. Один эльф прихрамывал, другой зажимал прокушенное предплечье, третий ругался, пытаясь остановить кровь на шее.
Эйра, пробиравшаяся сквозь толпу к Максу, на ходу отбила летящую тварь плоской стороной своего леденца. Комок плоти с визгом отлетел в темноту.
Девушка схватила Макса за рукав, и в неверном свете факела он увидел, что она смертельно бледна. И это был не страх перед укусами. Это было понимание.
– Макс, они пытаются нас убить! – тяжело дыша, прошептала она.
– Ну как-то у них плохо получается, – проворчал Макс, потирая отбитый локоть.
– Дурак! – Эйра отчаянно тряхнула его. – Ты не понимаешь! Посмотри на пол.
Макс опустил взгляд. За колонной уже тянулась отчетливая, блестящая в свете огня дорожка из красных капель.
– Они стайные охотники, – голос Эйры дрогнул. – Они знают, что нас много, мы больше и мы можем отбиться. Логика простая: десяток укусов на каждого – и мы теряем кровь. Мы будем слабеть с каждым шагом, идти все медленнее и медленнее. А когда мы просто не сможем поднять руки, чтобы защититься… они навалятся всей ордой разом!
Макс посмотрел на темные своды, где во мраке копошились и ждали своего часа сотни голодных тварей, и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Смерть от тысячи мелких порезов – это было куда хуже, чем один честный удар дубиной.
– Гриндар! – заорал Макс, перекрывая писк мелких тварей и ругань эльфов.
Инженер вынырнул из темноты, нервно прижимая к груди холщовую сумку.
– Сколько у нас с собой спирта?
– Двенадцать фляг, – доложил Гриндар с точностью завсклада, хотя в его глазах уже читалось недоброе предчувствие.
– Давай всех своих флягоносцев в конец колонны! Живо!
– Всех⁈ – ахнул инженер, словно у него потребовали добровольно сдать почку.
– Всех! И немедленно!
Арьергард тем временем откровенно сдавал позиции. Основная масса тварей поджимала именно сзади, и отряд Ковша был буквально изгрызен. Окровавленные эльфы, похожие на дуршлаги, тяжело дышали и уже еле поднимали свои кирки, чтобы отмахиваться от наседающей розовой мерзости. Цаппы, почуяв, что добыча выдыхается, начали плотнее сжимать кольцо.
– Лей! – скомандовал Макс, как только носильщики Гриндара добежали до места побоища.
– Все⁈ – Гриндар всё еще отказывался верить в происходящее святотатство. – Всё, что есть! Прямо под ноги!
Подручные инженера с лицами мучеников сорвали пробки и щедро плеснули драгоценную, выстраданную жидкость на каменный пол, прямо под сапоги отбивающимся эльфам.
Пещеру мгновенно заполнил убойная сивушная вонь. Резкий, бьющий по глазам запах повстанческого первача подействовал на чувствительные носы пещерных хищников лучше любой дубины. Цаппы обиженно зафыркали, зачихали и начали поспешно отступать во мрак, брезгливо поджимая лапки и мотая головами.
– Фух, отбились! – Гриндар с облегчением утер пот со лба, радуясь, что хотя бы обошлось без смертей.
– Еще нет! – оборвал его Макс и бесцеремонно вырвал из рук инженера горящий факел. – Ковш! Эй!
Кузнец, тяжело опираясь на рукоять кувалды, обернулся на зов. Он напоминал лоскутное одеяло из синяков и глубоких ссадин.
– Отводи людей! Кузнец понятливо кивнул. Его пожеванный отряд с готовностью потянулся прочь из щедро политого самогоном тоннеля.
– Быстрее! Быстрее! – подгонял их Гриндар, и вскоре эльфы, несмотря на раны, набрали весьма неплохой темп, скрываясь за ближайшим поворотом.
Макс никогда не считал себя отчаянным смельчаком. Напротив, он всегда придерживался твердого убеждения, что героизм – это занятие для тех, кому не хватает фантазии вовремя сбежать. Но как-то так само собой получилось, что все ушли вперед, а он остался в самом хвосте. Абсолютно один. В луже высокооктанового пойла. С зажженным факелом в руках. И во тьме перед ним снова начали загораться сотни голодных слепых глаз – цаппы поняли, что еда уходит, и решили потерпеть неприятный запах.
Макс не стал дожидаться, пока голод победит в тварях брезгливость. Он развернулся и побежал.
Позади во мраке рассерженно и требовательно пищали цаппы. Сивушная вонь пока еще удерживала их на краю лужи, но эта заминка явно не могла длиться вечно. Отбежав на приличное – как ему искренне казалось – расстояние, Макс на мгновение остановился, размахнулся и не глядя швырнул пылающий факел в темноту тоннеля.
И тут же припустил вперед так быстро, как только позволяли легкие. Крутые герои в старом кино никогда не смотрят на взрывы ради пафоса. Макс не смотрел на взрыв, потому что просто очень хотел жить.
Жахнуло так, что едва не лопнули барабанные перепонки. Эльфийский первач оказался штукой невероятно коварной – первыми с оглушительным, утробным хлопком воспламенились скопившиеся под низким потолком пары спирта.
Ударная волна ударила Макса между лопаток и сбила с ног, впечатав лицом в холодный камень. Мгновением позже над распластавшимся телом с ревом пронесся вал огня. Спину обдало нестерпимым жаром, словно к ней приложили гигантский раскаленный утюг. Пламя лизнуло грубую ткань робы, больно обожгло кожу, но, к счастью, быстро откатилось назад, сожрав в узком пространстве весь кислород.
Пещеру мгновенно заволокло едким дымом. Воздух пропитался густым, тошнотворным запахом паленой плоти. Судя по истошному, быстро стихающему визгу позади, передовой отряд цапп только что прошел экстренный курс жесткой кулинарной обработки.
Кряхтя, кашляя сажей и поминая крайне недобрым словом всю подземную флору и фауну разом, Макс кое-как оторвался от пола. Спина пульсировала жгучей болью при каждом движении, роба на лопатках превратилась в дымящиеся лохмотья, но главное – он мог идти. Не тратя больше ни секунды на рефлексию, он, прихрамывая и спотыкаясь, побежал во мрак тоннеля вслед за своим спасенным отрядом.
Глава 9
Голодные, перемазанные в собственной и чужой крови, уставшие как собаки, беглецы наконец-то ввалились в Пещеру Уныния. надо признать, топонимика этого мира работала со стопроцентной, безжалостной точностью. Своды здесь были низкими, давящими, а со стен постоянно капала мутная ледяная влага.
Тем не менее, им нереально, фантастически повезло.
Повстанцы Эйры, торопясь переехать в Яму, не стали тратить время на то, чтобы свернуть лагерь. Их палатки, представлявшие собой жалкое зрелище из криво сшитых кусков пластика и какого-то пещерного мха, натянутых на обломки породы, остались стоять на местах. Выглядели они ветхо, но для изможденных, истекающих кровью эльфов этот палаточный городок сейчас казался роскошным пятизвездочным курортом.
Церемонию спасения свернули до абсолютного минимума. Харон и Эйра наскоро, в жестком лимитированном режиме, раздали воду и еду из спасенных запасов. Большинство беглецов даже не пытались жевать сушеную рыбу – они просто глотали ее, запивали глотком воды и тут же расползались по палаткам, падая на сырую землю замертво.
Харон, продемонстрировав невероятную для своего возраста выносливость, наотрез отказался ложиться. Бывший замдиректора Корпорации собрал вокруг себя остатки своих разведчиков и организовал дежурство на входе в пещеру. Риски были слишком высоки: Изольда могла вызвать подкрепление, а недожаренные цаппы вполне могли взять их след по запаху крови.
Макс, оказавшись в одной из палаток, вырубился мгновенно, словно кто-то выдернул шнур питания из розетки.
Утром Макс проснулся на удивление отдохнувшим. Человеческий организм – поразительная штука: он способен отлично выспаться даже на куче сомнительного тряпья, если перед этим его хорошенько поджарить и заставить пробежать марафон по пересеченной местности в компании голодных мутантов.
Спина, конечно, болезненно стягивалась при каждом движении, напоминая о близком знакомстве с горящими парами спирта, но это была сущая ерунда по сравнению с тем, что творилось у Макса в голове. Его мозг, едва включившись, немедленно вывалил на него утреннюю сводку происшествий, и эта сводка больше всего напоминала некролог.
Всё, что он с таким трудом выстраивал в Яме, рухнуло за один вечер.
Продовольственная безопасность? Отсутствовала как класс. Жалкие остатки сушеной рыбы, которые Харон успел распихать по мешкам, не прокормят такую ораву и пару дней. Человеческий – точнее, эльфийский – ресурс? Разодран в клочья, измотан физически и раздавлен морально.
Но самое страшное, самое леденящее душу обстоятельство заключалось в другом. Катастрофа, по сравнению с которой корпоративные танки и плотоядные пещерные пираньи казались мелкими бытовыми неурядицами, надвигалась с неумолимостью обвала.
Эльфы начали трезветь.
В любом нормальном мире всеобщее протрезвление считалось бы благом и праздником здоровья. На Террисе же оно было предвестником апокалипсиса. Чтобы отбиться от пищащей зубастой орды в тоннелях, они собственными руками сожгли свой единственный стратегический запас лекарства – повстанческий самогон. Тот самый химический барьер, который вымывал экстракт Серой Гнили из их голов.
Макс сел на своей жесткой лежанке, обхватив голову руками. Он с ужасом осознавал хронометраж грядущей катастрофы. Процесс деградации пойдет лавинообразно. Скоро, буквально один за другим, эльфы начнут тупеть, их глаза подернутся мутной пеленой, память сотрется, и они превратятся обратно в безвольных, агрессивных каторжников.
И главной проблемой станет Ковш.
Как только последние капли спасительного первача выветрятся из его могучего организма, добродушный, покладистый кузнец-энтузиаст испарится. Его место снова займет прежний Ковш – безжалостный, тупой тиран с повадками первобытного вождя. У него сработает мышечная память, и вокруг него мгновенно, повинуясь стадным инстинктам, собьются в стаю такие же отупевшие дружки-телохранители.
Это будет уже не просто потеря контроля. Это будет слепая, бессмысленная резня в замкнутом пространстве. Вчерашние товарищи по несчастью просто перебьют друг друга ржавыми кирками, подчиняясь старым, вбитым Корпорацией алгоритмам выживания сильнейшего.
Эту резню нужно было предотвратить любой ценой. И прямо сейчас Максу требовалось совершить невозможное – добыть новый источник целебного спирта в пустых, незнакомых пещерах, пока его армия окончательно не впала в губительную трезвость.
Макс выбрался из палатки и поморщился, прогоняя остатки сна. В центре пещеры тускло горел газовый факел, вокруг которого сгрудились помятые, перебинтованные тряпками эльфы.
Энергичной Эйре, судя по всему, вообще не требовался отдых. Девушка уже вовсю носилась между костром и пожитками, хлопала унылых повстанцев по плечам, лучилась совершенно неуместным утренним оптимизмом и щедро раздавала остатки чудом спасенной провизии на завтрак.
Макс подошел к ней, решительно прерывая этот аттракцион невиданной благотворительности.
– Запасы сами себя не пополнят, – мрачно констатировал он, наблюдая, как очередной эльф меланхолично вгрызается в ломоть сушеной рыбы. – Вы что, забыли, как недавно сырых пещерных кроликов жрали? Так вот, спешу обрадовать: теперь голодных ртов у нас в три раза больше, а запасы крыс, увы, не бесконечны.
Эйра уперла руки в бока, всем своим видом демонстрируя несгибаемую веру в светлое повстанческое будущее.
– Больше людей – больше возможностей! – горячо возразила она. – Мы объединим усилия. Создадим партии охотников, вооружим их кирками и пошлем в дальние штреки…
– Видел я ваши возможности в дальних штреках, – Макс выразительно дернул обожженным плечом. – Эти «возможности» вчера чуть не сожрали меня заживо, предварительно понадкусывав весь твой доблестный авангард!
– Но ведь цаппы – это мясо… – предприняла попытку найти плюсы Эйра.
– Нет, Эйра. Это не мясо. Это возвращение в первобытно-общинный строй. Классическое собирательство! – Макс устало потер переносицу. – Санте даже не придется тратиться на новые карательные экспедиции. Мы тут сами благополучно деградируем, одичаем и вымрем естественным путем. Ну, или цаппы нас добьют, когда твои охотники разворошат их гнездо.
Оптимизм девушки заметно потускнел, с размаху разбившись о железобетонную скалу максовского прагматизма. Она нахмурилась и скрестила руки на груди.
– И что ты предлагаешь?
– Для начала нам нужен спирт, – Макс понизил голос, чтобы не сеять панику раньше времени. – Срочно. Иначе к вечеру благотворный эффект выветрится, эльфы окончательно протрезвеют и начнут увлеченно проламывать друг другу черепа просто по старой памяти. Где Жорж?
Эйра понятливо кивнула, отбросив споры. Угроза внезапного протрезвления пугала ее куда больше голодной смерти.
– Пойдем, провожу.
Пещера, в которой обосновался Жорж, по праву могла носить гордое звание Сикстинской Капеллы Самогоноварения.
В самом центре этого алкогольного святилища возвышался исполинский котел, под которым мерно гудела раскаленная печь. От котла во все стороны, словно спятивший металлический плющ, расползались по стенам медные змеевики, трубки и замысловатые стеклянные колбы. Но главным здесь был запах. Воздух в пещере был настолько плотным, что его можно было нарезать ломтями и использовать вместо закуски. Это был сложный, многоуровневый букет: густой дух забродившей плесени, терпкая нотка диких дрожжей и чистейшие, бьющие прямо в мозжечок пары этанола. Чтобы захмелеть здесь, не обязательно было пить – достаточно было просто пару раз глубоко вздохнуть.
Жорж, как истинный сомелье и творец, высоко ценил комфорт. Вдали от жаркой печи, между двумя массивными сталагмитами, он растянул роскошный гамак, искусно сплетенный из толстых промышленных кабелей и щедро выстланный самым мягким тряпьем.
– Охо-хо! Кто решил посетить мою скромную берлогу! – радостно возвестил Жорж и с неожиданной для его комплекции грацией скатился с гамака на каменный пол.
– Привет коньячной элите, – Макс впечатленно похлопал ладонью по медному боку ближайшего перегонного куба. – А ты, я смотрю, к нам в Яму переезжать вообще не торопился? Сидел тут как барсук в норе.
– А куда я от всего этого добра денусь? – Жорж широким, театральным жестом обвел свои кипящие, булькающие и исходящие паром владения. – Транспортировка такого тонкого оборудования требует деликатности и грузчиков с недрожащими руками. А у нас, сам понимаешь, с последним пунктом всегда были технические трудности.
Макс еще раз окинул взглядом горы медных трубок, хромированных вентилей и внушительных резервуаров.
– Вы вообще откуда столько добра натаскали? Тут же оборудования на небольшой заводик.
– С поверхности, – обыденно пожала плечами Эйра, подходя поближе к теплу печи. – В основном выносим мусорные контейнеры Директората. Корпораты много чего списывают и выбрасывают за ненадобностью, а нам в хозяйстве всё сгодится. Мы даем вещам вторую жизнь. Директорату на самом деле не нужна и десятая часть того, что они производят или закупают. Это какое-то абсолютно слепое, бессмысленное потребление. Они выкачивают недра Терриса, тратят колоссальные усилия, чтобы создать сложнейшие вещи, используют их ничтожно малое время и просто выкидывают. Понимаешь? Они превращают ценнейшие ресурсы планеты в мусор через невероятно короткий цикл. По сути, на свалках лежат совершенно новые, нужные в хозяйстве предметы. Представляешь, какой это ужас?
Макс честно попытался представить. Потом представил еще раз, для надежности. А затем в его голове с тихим щелчком встал на место недостающий пазл, и он внезапно осознал пугающую в своей абсурдности вещь: на его родной Земле происходило ровно то же самое.
Человечество с энтузиазмом маньяка выкапывало из недр полезные ископаемые, старательно их обогащало, плавило, вытачивало, штамповало и распечатывало на принтерах… исключительно для того, чтобы вся эта гора невероятно важных предметов в рекордные сроки превратилась в гигантскую, удушающую планету помойку. Разница между цивилизованной Землей и угнетенным Террисом заключалась разве что в дизайне мусорных баков.
Макс отчаянно встряхнул головой, вытряхивая из нее несвоевременные экзистенциальные откровения. Глобальные проблемы мироздания и судьбы планет – это прекрасные темы для возвышенных бесед у камина с бокалом чего-нибудь выдержанного.
Но предаваться философским размышлениям было категорически некогда, пока твоя собственная задница остается голой, а на завтрак подают тревогу и перспективу быть съеденным пещерными мутантами.
– Оставим экологию до лучших времен, – прагматично резюмировал Макс, возвращаясь с небес на сырой пещерный пол. – Жорж, перейдем к насущным делам. Нам нужен спирт. Желательно еще вчера.
Жорж сделал такие круглые глаза, что они едва не вывалились из орбит.
– Спирт⁈ Откуда⁈ Вы же всё до последней капельки вынесли!
– Жорж! – с нажимом, свойственным строгим школьным учителям, произнесла Эйра.
– Ну ладно, ладно! – заюлил самогонщик. – Может, в змеевиках что-то на стенках осело. Если как следует продуть систему, граммов сто, наверное, наскребем…
– Хорош валять дурака, – отрезал Макс.
– Да не валяю я! – искренне возмутился Жорж, прижимая руки к груди. – Пришел этот ваш Гриндар с безумными глазами, всё подчистую выгреб! Мне даже на похмелье ни капли не оставил, изверг!
– На опохмел, говоришь? – прищурился Макс. – И совсем ничего не припрятал?
Жорж энергично, до хруста в шее замотал головой:
– Не-не-не, ни единой капли! Можете сами проверить – все фляги пустые.
Эйра решительно подошла к штабелю тары и начала одну за другой откидывать крышки. Из горловин несло такой страшной, концентрированной сивухой, что слезились глаза и сворачивались в трубочку мысли, но Жорж не обманул – фляги были суше песка в пустыне.
– И коньяка нет? – уточнил Макс.
– Нет, бочки совсем сухие, – трагически вздохнул сомелье. – Коньяк всегда в первую очередь уходит. Культура потребления-с!
– И что мы будем делать? – Эйра в отчаянии посмотрела на Макса. – Революция под угрозой! Как только эльфы начнут трезветь…
– Не начнут, – спокойно ответил Макс и снова повернулся к самогонщику. – Где заначка, Жорж?
У сомелье забегали глаза. Из вальяжного гения дистилляции он мгновенно превратился в затравленного пещерного кролика.
– Заначка⁈ Какая заначка⁈ – голос Жоржа дал петуха. – Нет у меня никакой заначки!
– Нет заначки? – Макс сложил руки на груди. – А объясни мне тогда один крайне странный физиологический феномен. Заначки нет, а разит от тебя так, словно ты – целая рота прапорщиков в увольнительной?
На Жоржа было жалко смотреть. Он мгновенно покрылся крупной испариной, а его взгляд, вопреки всем базовым законам конспирации, предательски скользнул вверх, прямо к неприметной нише под самым сводом закопченной пещеры.
– Ага, – удовлетворенно кивнул Макс, проследив за его взглядом. – Допрос подозреваемого можно считать успешно оконченным.
