Текст книги "Корпорация Santa #2 (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
– Отлично, – Макс щелкнул пальцами, указывая на старика. – Харон, ты этим и займешься. Организуй плетение невода. Остальным – срочно расписать графики смен. Мне нужны четкие списки. Кого отправляем в рыбаки, кого – на фильтрацию и кипячение воды. А кого – в строители.
Бригадиры синхронно заморгали.
– Что? – искренне удивился один из них, вытягивая шею. – В какие еще строители?
Макс оперся руками о вагонетку и наклонился вперед, заглядывая прямо в глаза своему новому топ-менеджменту.
– А вы что, реально решили жить в этом заплесневелом гадюшнике вечно, ничего не меняя? – процедил он. – Спать в пыли на голых камнях и гадить в соседней пещере? Э, нет, ребята. Так дело не пойдет. Ребрендинг так ребрендинг. Мы начинаем масштабное обустройство быта и инфраструктуры.
Глава 3
Это была уже, наверное, двадцатая по счету попытка.
Чисто теоретически, как человек с высшим экономическим образованием и аналитическим складом ума, Макс прекрасно понимал физику процесса. Что такое сеть? Это матрица с заданным размером ячейки, предназначенная для фильтрации биоресурсов из жидкой среды. Звучит элементарно.
Но на практике он ни разу в жизни не был на настоящей рыбалке, не говоря уже о промышленном лове бреднем в подземном озере.
Реальность оказалась суровой и кровавой. Сплетенная из стальных тросов и синтетических строп конструкция вела себя абсолютно непредсказуемо. Она то камнем шла на дно, цепляясь за невидимые скалы, то бесполезно всплывала на поверхность, то скручивалась в мертвый, нераспутываемый узел. Они намучились так, что у многих эльфов стерлись в кровь ладони.
Обучение обошлось Яме дорого. В процессе притирки технологий они потеряли еще двоих ловцов – поскользнувшись на мокром карнизе, бедолаги рухнули в кипящую хищниками воду. Макс скрипел зубами, списывая эти потери в графу «неизбежные производственные издержки», но процесс не останавливал.
Наконец, путем проб и кровавых ошибок, они додумались до системы балансиров. К нижней кромке сети намертво привязали тяжелые куски пустой породы в качестве грузил, а к верхней – пустые, герметично закрученные пластиковые фляги из-под воды. И вот теперь эксперимент обещал увенчаться успехом.
Вода в озере вскипела. В натянутых, как струна, тросах билось что-то массивное, яростное и невероятно сильное.
– Давай! Тяни! – сорванным голосом орал Макс.
Поскольку береговая полка была слишком узкой для маневров, Макс принял единственно верное логистическое решение – затаскивать невод прямо в широкий штрек, работая как команда по перетягиванию каната.
Десяток эльфов, хрипя и надрываясь, шаг за шагом пятились вглубь тоннеля, волоча за собой упирающуюся сеть. Камень скрежетал о камень. Вода хлестала на берег.
– Еще рывок! Взяли! – скомандовал Харон, наваливаясь на трос вместе со всеми.
С громким, чавкающим всплеском стальной невод вывалился на камни штрека. Внутри, неистово извиваясь, щелкая тройными рядами зубов и скрежеща костяными шипами, бился улов. Шесть огромных шипастых рыбин. Они лупили хвостами по породе так, что летели искры, но сталь держала их намертво.
Эльфы обессиленно повалились на камни, тяжело дыша, но глядя на добычу голодными, торжествующими глазами. Продовольственная независимость была достигнута.
Макс вытер пот со лба, шагнул к бьющейся сети, чтобы оценить качество добычи, и вдруг замер.
Помимо шести извивающихся туш, невод зацепил на дне и выволок на берег нечто совершенно чужеродное. Оно ярко мерцало среди мокрой стальной путанки и рыбьей слизи, притягивая взгляд. Макс осторожно наклонился.
Это был шар размером с крупное яблоко. На ощупь материал напоминал идеально отполированный кварц или горный хрусталь. Макс потянул находку на себя, высвобождая из ячеек сети. Шар оказался неожиданно тяжелым, солидно оттягивающим ладонь.
Но главная магия творилась внутри.
В самом центре прозрачной сферы, в замкнутой пустоте, струилась тонкая нить ослепительно-голубого песка. Макс поднес артефакт поближе к глазам, щурясь от мягкого неонового свечения, и его брови вскинулись от удивления.
Песок сыпался снизу вверх.
Сверкающие песчинки, абсолютно игнорируя базовые законы гравитации, упрямо текли от нижней стенки сферы к верхней, собираясь там в аккуратную светящуюся горку.
Макс, завороженный этой невозможной физикой, перехватил артефакт поудобнее и медленно перевернул шар на сто восемьдесят градусов.
Струйка на микросекунду замерла, словно перестраивая внутренние алгоритмы, а затем песок снова потек… вверх. От того, что только что было дном, к тому, что стало потолком. Хрустальная сфера работала как идеальные песочные часы, отсчитывающие время вопреки здравому смыслу.
– Это что? – сдавленно спросил он у Харона.
Старик взял артефакт и начал его со знанием дела осматривать.
– Кто его знает, – сказал он, возвращая сферу Максу.
Макс небрежно сунул мерцающий хрустальный шар в глубокий карман робы – подальше от любопытных глаз. Сейчас на повестке дня стояли куда более насущные вопросы.
Разделка шести шипастых монстров превратилась в настоящую тяжелую промышленную операцию. Бронированную чешую приходилось вскрывать аккуратными ударами кирок и самодельными ножами из заточенных обломков металла, но результат превзошел все ожидания. Под жутким панцирем скрывались десятки килограммов плотного, розоватого мяса. И его хватило на всех.
Макс, заняв наблюдательную позицию на каменном выступе, внимательно, с прищуром бывалого аудитора следил за процессом распределения. И с каждой минутой удивлялся всё больше. Его корпоративная картина мира трещала по швам: ни один из изголодавшихся эльфов не попытался втихаря отрезать себе кусок побольше, никто не прятал обрезки за пазуху и не устраивал драк за лучшие куски. Выстроилась идеальная, саморегулируемая очередь. Никакой «утруски», «усушки» и хищения фондов.
– Поразительно, – вполголоса признался Макс подошедшему Харону, провожая взглядом очередного эльфа, благоговейно несущего свою долю. – Я был уверен, что эти голодранцы перегрызут друг другу глотки за лишний стейк. Ни одной попытки крысятничества.
Харон лишь криво усмехнулся в бороду, наблюдая за своими соплеменниками, которые впервые за долгие годы почувствовали себя хозяевами собственной добычи, а не рабами на пайке.
Убедившись, что процесс идет гладко, Макс хлопнул в ладоши, привлекая внимание десятников.
– Внимание! – голос Бугра разнесся над озером. – Оставшиеся пищевые брикеты СантаКорп объявляю неприкосновенным запасом! НЗ не трогать ни при каких обстоятельствах. Это наш железобетонный страховой фонд. Едим только то, что добыли сами.
Толпа согласно загудела. Вкус свежего, пусть и пещерного мяса манил их куда больше прессованного безвкусного картона от Дирекции.
Макс снова повернулся к Харону.
– А теперь слушай новую вводную, старик. Давай, включай свой нюх на полную мощность. На одной рыбе мы не выживем.
Харон удивленно вскинул кустистые брови.
– Рыбы здесь полно, Бугор. Мясо сытное. С голоду не помрем.
– Мясо – это голимый белок, – поморщился Макс, как врач, ставящий неприятный диагноз. – А нашему производственному персоналу нужны витамины. Слышал про такое профзаболевание, как цинга? Если будем жрать только филе, через месяц у всего твоего народа выпадут зубы, десны сгниют в кровавое месиво, а суставы откажут. Беззубый, больной шахтер норму не выдаст, а больничные я здесь оплачивать не собираюсь. Нам позарез нужна клетчатка. Водоросли, пещерные грибы, плесень, мох – что угодно съедобное растительного происхождения. Ищи.
Харон понимающе кивнул. Спорить с железной логикой Бугра было бессмысленно.
Озеро, к счастью, не было глухим изолированным резервуаром. От скалистого берега во мрак уходила целая сеть колоссальных природных пещер – не узких, пробитых кирками штреков, а настоящих, промытых древними водами карстовых пустот, уходящих в неизведанные недра планеты. Там царил свой, скрытый от глаз Корпорации мир.
Старик развернулся и молча ткнул узловатым пальцем в троих самых крепких эльфов, которые уже успели проглотить свою порцию.
– Фонари в зубы и за мной, – сухо скрипнул Паромщик.
Эльфы безропотно подчинились. Маленький разведывательный отряд покинул освещенный берег и, шурша сапогами по камням, растворился в густой, влажной темноте гигантской пещерной системы, отправившись на поиски всяких полезностей.
* * *
Макс обустраивался с размахом, достойным топ-менеджера, временно работающего на удаленке в экстремальных условиях.
Бывший тронный зал Ковша претерпел масштабный ребрендинг и официально превратился в кабинет Генерального Директора. На массивном каменном столе, заменяющем дубовую мебель для переговоров, гордо покоился мерцающий хрустальный шар с антигравитационным песком. Пока Макс использовал его исключительно как статусный талисман и тяжелое пресс-папье, но в его голове уже зрел амбициозный бизнес-план. Если разведка найдет еще парочку таких сфер, у Ямы появится шикарный, высоколиквидный товар-эксклюзив. Лаборатории Санты отдали бы антигравитационную игрушку мешок золота и полцарства в придачу, в этом Макс был уверен.
Инфраструктура колонии тоже стремительно выходила из каменного века. Следопыты обнаружили в соседних штреках еще несколько стабильных выходов природного газа, и Макс тут же распорядился оборудовать там централизованные столовые.
– С едой проблема решена, Бугор, – бодро докладывал один из новоиспеченных бригадиров, вытягиваясь перед каменным столом. – Мы начали массовую засолку рыбы впрок. Залежей каменной соли в старых выработках навалом, хватит на десятилетия. Цех консервации пашет без перебоев.
Продовольственная безопасность крепла, но вопрос с растительной пищей оставался открытым.
В свой первый рейд Харон притащил в кабинет Макса охапку знакомой серой субстанции. Серая Гниль. Та самая дрянь, из которой подпольная лаборатория гнала свой восстанавливающий память экстракт. Макс задумчиво повертел в руках склизкий комок. С одной стороны, было немного жаль, что у них нет ни дистиллятора, ни химического оборудования – на коленке такой сложный аппарат для синтеза антидота не соберешь.
С другой стороны… Макс прагматично усмехнулся. Возвращать память эльфам он категорически не собирался. Если к этим чумазым работягам вдруг вернутся воспоминания о прошлых жизнях, потерянных семьях и былых статусах, в Яме тут же начнутся экзистенциальные кризисы, митинги и формирование независимых профсоюзов. А Генеральному Директору Ада нужна была бригада мотивированных трудяг с чистым листом вместо прошлого. Гниль без сожалений отправили в утиль.
Во второй раз старый Паромщик принес толстый, мясистый лишайник, соскобленный со стен сырой пещеры. Макс, как опытный управленец, рисковать ценными кадрами не стал и приказал провести клинические испытания на контрольной группе.
Лишайник щедро добавили в пайку проштрафившемуся элементу. Результат превзошел все ожидания токсикологов: Ковш и его мордатые амбалы всю следующую смену бегали в импровизированный нужник, полностью сорвав план по добыче угля и оглашая нижние штреки такими громкими стонами, что даже суровым эльфам стало их немного жаль.
– Отрицательный результат – тоже результат, – философски резюмировал Макс, морщась от доносящихся из глубины шахты звуков. – Ищи дальше, старик. Этим салатом мы сыты не будем.
И Харон нашел. На третий день разведка приволокла корзину бледных, упругих пещерных грибов. Осторожная дегустация показала: это именно то, что нужно. Вкусно и питательно.
– Ура, товарищи, – Макс удовлетворенно откинулся на спинку трона. – Грибы сушить, складировать вместе с соленой рыбой. Жизнь, господа, определенно налаживается.
Но расслабляться было рано.
– Разведку новых штреков не прекращать ни на день, – строго добавил он, глядя на Харона. – Мы только поскребли по поверхности этой экосистемы. Держи своих людей в тонусе.
Любой другой, нормальный человек на месте Макса давно бы выдохнул, расслабился и попытался получить от жизни в Угольной Яме то специфическое удовольствие, которое обычно получают пенсионеры, вовремя вышедшие на пенсию и купившие домик у озера. База отстроена, пассивный доход в виде рыбы и грибов капает, а злодеи потно отрабатывают карму в забое. Живи да радуйся.
Но Макс был топ-менеджером. А топ-менеджеры, как и некоторые виды акул, обладали одним фатальным физиологическим дефектом: они не умели останавливаться.
Застыл на достигнутом уровне – значит, перестал Эволюционировать. Остановил экспансию – значит, тебя уже кто-то поглощает. В этом корпоративном подвале Вселенной закон джунглей работал даже эффективнее, чем на Уолл-стрит, потому что здесь джунгли были по-настоящему каменными, а вместо налоговой к тебе приходили ребята с автоматами и карамельными кнутами.
Вопрос заключался лишь в векторе развития. Куда расти?
Двигаться вниз, прогрызая толщу породы к расплавленному ядру Терриса? Сомнительный стартап. Инвестиции в магму никогда не окупались, да и перспектива превратиться в барбекю ради сомнительных геологических открытий Макса не прельщала совершенно.
Рвануть наверх, к сверкающим этажам метрополии? Тоже пока нельзя. Там плавали хищники с зубами куда поострее, чем у слепых пещерных форелей. Для вертикальной интеграции Яма еще не накопила достаточной капитализации, а Макс не любил приходить на переговоры с пустыми руками.
Оставался единственный логичный путь. Расти в горизонтальной плоскости. Диверсифицировать активы. Шарить по темным карстовым пустотам.
Сам Макс пока смутно представлял, что именно он надеется там найти. Залежи полезных ископаемых? Новые рынки сбыта? Выход в соседнюю колонию? Его душа истинного капиталиста просто требовала открытий и расширения горизонтов, потому что таблица в Excel должна заполняться новыми данными, иначе в ней нет смысла.
Проблема заключалась в том, что горизонты линейного персонала ограничивались миской с сушеными грибами. Харона и его разведчиков приходилось выгонять в неисследованные пещеры чуть ли не силком, применяя весь арсенал административного давления.
Эльфы искренне, по-детски не понимали, к чему им еще стремиться. У них случился тот самый, описанный в редких учебниках, ужасающий кризис перепроизводства счастья.
Их желудки были полны. Их спины забыли свист мотивационных кнутов. Более того, из-за резко упавшей нормы выработки в Яме впервые за столетия осел угольный смог, и воздух стал пугающе чистым. Каторжники поначалу вдыхали его с огромным подозрением, ожидая подвоха со стороны начальства, но подвоха не было. Можно было просто дышать. И просто жить.
Для эльфов это была Утопия. Для Макса – катастрофическое падение мотивации. Он понимал: если персонал попал в зону комфорта, значит, персонал начал деградировать. И ему предстояло вышибить их оттуда самым безжалостным образом.
В древности существовало одно страшное, бесчеловечное проклятие, которое гласило: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен». В корпоративном мире СантаКорп это проклятие официально называлось «Стремительно развивающейся рыночной конъюнктурой», и Макс накликал ее на свою голову сам. Точнее, ее накликала его беспокойная, изголодавшаяся по экспансии пятая точка.
Вселенная всегда прислушивается к просьбам целеустремленных засранцев. Но, как правило, выполняет их с невероятно садистским чувством юмора.
Разбудили Макса посреди ночи. Точнее, посреди того темного времени суток, которое в Яме условно считалось ночью, потому что светляки в стеклянных банках начинали светить чуть тусклее, переходя в режим энергосбережения.
Над его импровизированным ложем нависла перемазанная сажей физиономия одного из новоиспеченных бригадиров. Десятник тряс Бугра за плечо с такой интенсивностью, словно пытался выбить из него годовую премию.
– А⁈ Что⁈ – Макс подскочил на своем жестком камне, судорожно озираясь и пытаясь спросонья нащупать на шее несуществующий галстук. – Ковш вырвался⁈
Бригадир снисходительно хмыкнул, перестав трясти начальство.
– Да куда он вырвется, шеф? После ваших кулинарных опытов с пещерным лишайником он и его подельники до сих пор еле ноги волочат. У них там в забое не выработка угля, а сплошное обезвоживание. Сидят у ведра, стонут.
Макс сглотнул, пытаясь запустить заспанный мозг. Аналитический отдел в его голове выдал только один, самый страшный вариант развития событий.
– Санта карательный отряд прислал⁈ Мотиваторы спустились⁈
– Да нет же, – бригадир почесал затылок. – Корпорация прислала пищевые брикеты и воду. Немного, пайка урезанная, но прислали. Мы уже все на склад доставили и оприходовали, как вы учили.
Сонный мозг Макса окончательно закипел, отказываясь обрабатывать этот абсурд. Он откинулся обратно на камень и раздраженно потер лицо руками.
– Слушай, ну раз активы в безопасности, а пассивный доход капает… Тогда какого черта ты меня разбудил посреди ночи⁈
– Разведчики вернулись, – глухо отрапортовал бригадир, и в его голосе почему-то не было ни капли радости от возвращения командированных сотрудников.
– Ну и что? – Макс зевнул так, что едва не вывихнул челюсть. – Накормили, обогрели, спать отправили. Пусть до утра отсыпаются, потом отчет о командировке напишут.
Бригадир переступил с ноги на ногу. Светляки в его банке тревожно замигали, отражая внутренний мандраж носителя.
– Вернулись. Только… не все.
Сон слетел с Макса мгновенно, словно его окатили ледяной водой из подземного озера. Корпоративный инстинкт самосохранения взвыл сиреной пожарной тревоги. Кадровая недостача в замкнутой, идеально работающей экосистеме – это всегда прелюдия к грандиозному аудиту со стороны судьбы.
Он резко сел на кровати, вперившись в десятника абсолютно трезвым, ледяным взглядом.
– Как это – не все⁈
Глава 4
Макс, на ходу пытаясь продрать глаза и вникнуть в суть внепланового кризиса, влетел в штольню.
Там, привалившись к крепежным балкам, сидели два абсолютно ошалевших, перемазанных известняком разведчика. Они дрожали так, словно их напрямую подключили к оголенному проводу, и жадно пили воду из протянутых фляг.
– Парни, доклад! Что стряслось⁈ – рявкнул Макс, с ходу включая режим жесткого антикризисного управления.
– Мы дошли до тупика, Бугор, – сбивчиво, перебивая друг друга и клацая зубами о флягу, затараторил первый. – Ничего не нашли. Вообще глухо. Камень и пыль. Харон сказал, что смена закрыта, пора разворачиваться на базу…
– И? Где сам Харон⁈ – Макс почувствовал, как внутри обрывается лифт. Потерять главного носителя уникального обоняния было равносильно ликвидации всего подразделения разведки.
– Ну мы и пошли обратно. А тут на нас как прыгнут! Прямо из темноты!
Макс живо вспомнил свои приключения в пещерах и подводные бронированные мясорубки.
– Кто прыгнул? Чудовища? Пещерные мутанты-каннибалы⁈
– Да какие мутанты! – всхлипнул второй разведчик, размазывая грязную слизь по лицу. – Эльфы! Самые обычные, чтоб их!
– Корпораты? Штурмовой отряд Дирекции под прикрытием? – Макс лихорадочно пытался угадать, кто же мог вдруг налететь на разведчиков в пещерах.
– Да кто ж их в темноте разберет! – в отчаянии взмахнул руками первый. – Налетели прямо со стен и с потолка, как летучие мыши с плохим характером! И давай наших крутить-винтить! Только кости хрустели! Мы даже пикнуть не успели!
Макс нахмурился. Уравнение категорически не сходилось.
– Понятно. Спланированная засада. А вы-то двое как ушли? Проявили чудеса рукопашного боя? Применили навыки жестких переговоров?
Разведчики переглянулись с таким видом, будто сами до сих пор не верили в реальность происходящего.
– Да никак мы не ушли, шеф, – мрачно признался второй. – Нас тоже повязали. Мордой в камень, руки за спину. Профессионально так, с огоньком. Крепко скрутили.
– И? – Макс завис, ожидая кульминации про героический побег или хотя бы про подкуп охраны сушеными грибами.
– А потом… отпустили, – развел руками первый. – Просто развязали, дали пинка под зад и отправили в сторону Ямы. А Харона и остальных утащили с собой во мрак. Мы бежали до самого лагеря без оглядки.
В голове Генерального Директора Угольной Ямы с оглушительным звоном обрушилась вся выстроенная картина мира.
Кто напал? Зачем напал? И главное – какой, черт возьми, экономический смысл тратить калории на организацию засады и захват пленных, чтобы потом половину из них просто отпустить на все четыре стороны⁈ Без выкупа, без политических требований, без избиения в воспитательных целях и даже без паршивого буклета с угрозами!
Это был какой-то возмутительный, вопиюще нерентабельный абсурд. Кто-то практиковал в этих пещерах «спортивную рыбалку» на эльфов – поймал, взвесил, отпустил. И этот абсурд только что лишил Макса его самого ценного помощника.
Макс раздраженно зашагал взад-вперед по штольне, пиная мелкие камешки.
– Никто в здравом уме не тратит хорошую веревку просто для того, чтобы попрактиковаться в вязке узлов, – рассуждал он вслух. – Если вас отпустили, значит, вы – послание. Вы почтовые голуби, мать вашу! Вспоминайте! Они что-то говорили? Передали черную метку? Пнули вас под зад каким-нибудь особым, многозначительным образом?
Разведчики напрягли извилины, отчаянно пытаясь выудить из памяти хоть что-то полезное.
– Да вроде нет… – неуверенно протянул первый. – Хотя погодь! Когда они нас вязали, один из этих… дикарей… подошел к Харону. Принюхался к нему так странно, прямо носом в шею ткнулся. А потом булькнул своим: «Этот пахнет правильно. Наш. Берем».
– «Пахнет правильно»? – Макс остановился и возвел глаза к закопченному потолку. – Замечательно. Просто блеск. Мало мне было кровожадных рыб и зажравшейся Дирекции, так теперь я имею дело с племенем подземных каннибалов! Зачем они деда утащили? Он же самый костлявый и невкусный!
Он резко развернулся к выходу из штольни.
– Шеф, вы куда? – пискнул вслед второй разведчик. – Там же опасно!
– Опасно – это когда в квартальном отчете не сходится баланс, – бросил через плечо Макс. – А это так, непредвиденные трудности. Собирайте факелы и веревки. Мы идем возвращать корпоративную собственность.
Спустя пятнадцать минут Генеральный Директор спустился в нижний забой.
Там, в клубах угольной пыли, опираясь на кирки и жалобно кряхтя, отбывала трудовую повинность бывшая элита Ямы. Ковш и его мордатые амбалы выглядели так, словно их прожевала и выплюнула одна из озерных рыбин. После кулинарных экспериментов с пещерным лишайником в них не осталось ни капли былой спеси – только глубокая, экзистенциальная тоска и стойкое расстройство желудка.
Макс остановился перед ними, скрестив руки на груди, и ослепительно улыбнулся.
– Добрые новости, господа! – торжественно объявил он. – Ваша стажировка на низкоквалифицированных должностях досрочно завершена. Я вижу, вы осознали свои ошибки и готовы к карьерному росту.
Ковш подозрительно прищурил налитые кровью глаза. Он слишком хорошо знал, что когда это тощее недоразумение так улыбается, жди беды.
– Чего тебе надо, Бугор? – хрипло спросил бывший Пахан. – У нас норма еще не выработана. Ик! И вообще, у нас по графику… технический перерыв.
– Забудьте про норму, – Макс барственным жестом отмахнулся от забоя. – Вы переводитесь в отдел полевых операций. Нас ждет увлекательный корпоративный тимбилдинг на свежем воздухе. Точнее, в сырых неисследованных пещерах, полных агрессивных дикарей. Берите свои кирки, господа. Мы идем спасать дедушку.
Ковш с ребятами особого доверия Максу не внушали, поэтому он решил, что в данном случае стоит применить принцип «хочешь сделать хорошо – сделай это сам». Но не в одиночку, а с помощью пары десятков вооруженных эльфов, бригадиры отобрали Максу в усиление десяток сильнейших рубщиков.
Подготовка к экспедиции прошла ударными темпами. Макс экипировал отряд по полной программе, проявив недюжинную инженерную смекалку. В ход пошли броневые пластины от выловленных рыб-переростков. Из них получились грубые, поскрипывающие, но весьма надежные доспехи, способные отразить удар кирки или чей-то не в меру острый зуб. В руках у каждого была увесистая кайлушка, а за поясом – моток веревки. Получился идеальный поисково-спасательный отряд, выглядящий так, словно он только что ограбил музей и магазин «Все для сада».
Даже давешние испуганные разведчики, завидев такую мощь и облачившись в костяную броню, заметно приободрились. Они без колебаний повели отряд вглубь пещер, туда, где их так бесцеремонно лишили начальника.
Макс, как истинный стратег, распределил роли с учетом всех рисков. Первым, в авангарде, вышагивал отряд Ковша. Логика была проста и цинична: если они попадут в мясорубку, Макс оплакивать их не будет, а, возможно, даже сэкономит на выходном пособии. Сам же Генеральный Директор шел в центре, окруженный кольцом преданных эльфов, сжимая в одной руке факел, а в другой – верную кирку.
Они углубились в неисследованные чертоги. Пещера, в которую они вошли, была не просто темной, она была вызывающе, демонстративно черной. Казалось, сами стены, сложенные из какого-то матового, пористого минерала, жадно пожирают лучи света, испускаемые банками со светляками. Света хватало буквально на пару шагов вперед, а дальше простиралась осязаемая, густая мгла, в которой тонули все звуки, кроме их собственного тяжелого дыхания и лязга костяных доспехов.
Нападение произошло в тот самый момент, когда Макс подумал, что хуже этой тьмы уже ничего быть не может. Оно было крайне неожиданным, стремительным и абсолютно алогичным. Макс вообще не понял, как оно началось. Секунду назад была тишина, а в следующую – пещеру огласил дикий грохот и крики.
Вокруг него замелькали скользящие, быстрые тени. Они возникали из ниоткуда и исчезали в никуда, нанося точные, болезненные удары. Авангард Ковша смяли в мгновение ока. Макс, поддавшись общей панике и первобытному инстинкту самосохранения, сам начал хаотично махать киркой во все стороны, рискуя задеть кого-то из своих, но больше всего боясь пропустить удар из этой проклятой тьмы.
– Строй! Держать строй! – орал он, но его голос тонул в общем хаосе боя.
Внезапно одна из теней отделилась от стены и налетела прямо на Макса. Это было похоже на столкновение с порывом ветра, вооруженным куском скалы. Нападающий точным, выверенным движением отбил кирку Макса в сторону, заставив ее со звоном отлететь на камни. Макс не успел даже выругаться, как почувствовал резкий удар под колени. Ловкая, профессиональная подножка – и Генеральный Директор Угольной Ямы, позорно взмахнув руками, рухнул на спину, больно ударившись затылком о камень.
Он попытался вскочить, но нападающий уже навис над ним. Макс почувствовал острое лезвие клинка, прижатое к его горлу. Тьма была настолько густой, что он не видел лица врага, только смутный силуэт на фоне пульсирующих светляков. Это был конец. Глупый, нелепый конец его блестящей карьерной лестницы, оборвавшейся в темных пещерах Терриса.
И тут Макс замер, принюхавшись. В его ноздри, привыкшие к запаху сажи, сырости и рыбьего жира, ударил совершенно чужеродный, невозможный в этом аду аромат. Чистый, яркий, пронзительный запах цитруса.
– Лимон⁈ – в абсолютном недоумении выдавил из себя Макс, округлив глаза в темноте. – Лимонный леденец? От тебя пахнет лимонным леденцом!
Тень над ним рывком приблизилась, почти уткнувшись носом в лицо Макса, словно проверяя его слова. В тусклом, колеблющемся свете от упавшего факела Макс наконец разглядел лицо нападающего. Это было лицо эльфийки. Тонкие черты, суженные глаза, боевая раскраска на щеках.
– Эйра⁈ – Макс не поверил своим глазам.
Эльфийка тоже узнала его. Клинок у его горла дрогнул и опустился. Ее лицо исказилось от удивления, смешанного с облегчением. Она резко выпрямилась и громко, на всю пещеру, закричала, перекрывая шум боя:
– Остановитесь! Все назад! Это свои! Не трогать его!
– Перестаньте драться! – тут же вторил ей Макс, с трудом садясь на камни и потирая ушибленный затылок. – Свои! Это все свои! Отставить боевые действия, мать вашу!
* * *
Примирившись, объединенная процессия двинулась обратно в Угольную Яму. Возглавлял ее Макс, шагавший с гордо поднятой головой, словно генеральный директор, ведущий ключевых инвесторов на экскурсию по новому заводу.
Когда они вышли из темных штреков в главную пещеру Угольной Ямы, повстанцы инстинктивно сжались, ожидая увидеть классическую картину производственной преисподней: изможденных рабов, свист кнутов, горы угля и океан отчаяния. Но реальность ударила их по голове сильнее любой дубинки.
В пещере одуряюще пахло жареной рыбой и грибами. В свете стабильно горящих газовых факелов суетились сытые, почти подозрительно умиротворенные эльфы. Вдоль стен тянулись ровные ряды сушилен с богатым уловом. Кто-то в углу меланхолично напевал мотивчик, перебирая запасы. Бывшая яма смертников больше напоминала санаторий-профилакторий в день выдачи путевок.
Эйра остановилась как вкопанная. Ее челюсть медленно, игнорируя гравитацию, поползла вниз. Остальные повстанцы тоже замерли, недоверчиво принюхиваясь к витающим в воздухе гастрономическим ароматам. Ссыльные, отработанный материал Корпорации, официально обреченные на медленную мучительную смерть, жили на порядок лучше, чем гордые, свободные и вечно голодные борцы с режимом.
– Это… это что такое? – слабо выдавила Эйра, глядя, как один из бывших каторжников лениво ковыряет в зубах рыбьей костью.
– Базовая инфраструктура, – скромно, но с достоинством отозвался Макс. – Социальный пакет и стабильное питание.
Эльфийка резко повернулась к нему. В ее глазах плескалась дикая смесь облегчения, изумления и жгучего, почти классового возмущения. Повстанцы – народ с тонкой душевной организацией, им жизненно необходимо страдать за великую идею. А страдать в присутствии сушеной деликатесной рыбы было категорически невозможно. Это ломало весь драматический настрой.
– Мы там с ума сходили! – голос Эйры сорвался на возмущенный фальцет, разнесшийся под сводами пещеры. – Мы готовили полномасштабную спасательную операцию! Планировали суицидальный удар по Директорату, чтобы отомстить за тебя, поднять бунт и умереть героями! А ты… ты тут, оказывается, прохлаждаешься⁈
Она ткнула в него тонким, измазанным сажей пальцем.
– Вот же сукин сын. Тебя швырнули на самое дно мира, в безнадежную бездну, а ты и здесь нашел возможность устроиться покомфортнее!
Макс искренне удивился такой неконструктивной критике. Он окинул взглядом свои скромные, но комфортабельные владения, затем посмотрел на разгневанную эльфийку и философски пожал плечами.
– А что в этом плохого? – резонно спросил бывший красный пиджак. – Мученическая смерть – это отвратительный бизнес-план с нулевой капитализацией. Кому станет легче от того, что вы живописно убьетесь о кнуты Мотиваторов? Я предпочитаю классическую стратегию вин-вин. Я и сам устроюсь с комфортом, и вас заодно устрою. Проходите к столу, коллеги. Остывшая рыба теряет свои вкусовые качества.
