Текст книги "Корпорация Santa #2 (СИ)"

Автор книги: Денис Деев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6

Макс молчал. Его мозг, натренированный годами беспощадных корпоративных войн, за доли секунды выстроил идеальную антикризисную стратегию.

План был безупречен в своей циничной простоте. Шаг первый: согласиться на все условия этого спятившего от долголетия деда. Покивать головой, пообещать спасти Террис, посадить деревья и раздать эльфам профсоюзные билеты. Шаг второй: использовать его гениальный нос для поиска железной руды и запуска металлургии. Шаг третий – жесткая оптимизация штатного расписания. Как только плавильни заработают, Макс просто перекроет старику доступ к алкоголю. Химический триггер исчезнет и этот неудобный, слишком много знающий Заместитель Директора снова превратится в безобидного, сутулого старика. Идеальное враждебное поглощение без единой капли крови.

Макс доброжелательно улыбнулся, готовясь озвучить свое полное и безоговорочное согласие со всеми пунктами зеленой повестки.

Но Харон вдруг усмехнулся. Это была пугающе знакомая, кривая ухмылка, которую Макс каждое утро видел в зеркале во время бритья.

– Даже не думай об этом, Бугор, – тихо сказал старик, безошибочно прочитав всю многоходовочку на лице своего собеседника. – Устранить меня не выйдет. Как только я найду жилу, ты посадишь меня на сухой паек. Я протрезвею от сивухи, и мое тело снова займет сознание полоумного каторжника. Красивый план. Я бы и сам так поступил лет триста назад.

Макс поперхнулся заготовленной речью.

Харон неспешно перевел взгляд на каменный стол, заменявший Максу рабочее место. Там, среди свитков с графиками дежурств и кусков угля, тускло мерцал хрустальный шар с текущим вверх голубым песком.

Глаза старика сузились. В них мелькнуло странное, сложное чувство – смесь благоговения и застарелой, пульсирующей боли.

– О, – протянул Харон, указывая на артефакт узловатым пальцем. – Гляжу, ты его уже нашел. Поразительная оперативность.

Макс рефлекторно придвинул шар поближе к себе, словно скряга, у которого хотят отобрать золотой слиток.

– Ну да, с тобой же выловили из озера неводом. Довольно залипательное пресс-папье. А что это?

– Это? – Харон издал сухой смешок, похожий на шелест старой пергаментной бумаги. – Это, мальчик мой, ключ ко всему. Абсолютный джокер. То, ради чего Директорат сровняет эту Яму с землей и перекопает каждый камень, если узнает, что он у тебя.

Макс замер. Калькулятор в его голове задымился, пытаясь оценить потенциальную ликвидность вещицы.

– И что он делает? – осторожно, стараясь не выказывать лишней заинтересованности, спросил он.

– А вот это, – Харон удовлетворенно откинулся на холодную стену, складывая руки на груди, – коммерческая тайна. И ты никогда не узнаешь подробностей, если попытаешься меня устранить или перестанешь выдавать мне мой законный, терапевтический паек спиртного. Без меня эта штука так и останется красивой, но бесполезной безделушкой на твоем столе. А со мной… со мной она может перевернуть мир. Так что, Бугор, мы теперь с тобой равноправные партнеры. Я ищу тебе руду, а ты обеспечиваешь меня спиртом и слушаешь мои советы. Договорились?

– Надо четко очертить договоренности, – Макс по-деловому сцепил пальцы в замок, мгновенно переходя в режим согласования коллективного трудового договора. – Чтобы потом, на этапе реализации проекта, мы друг друга ни в чем не обвиняли. Устные соглашения в нашем бизнесе не работают, а юристов у нас тут дефицит. Оглашайте ваш райдер, партнер.

Старик не заставил себя ждать. Видимо, этот список требований он вынашивал в своей многострадальной голове не одну сотню лет, дожидаясь лишь подходящего контрагента.

– Во-первых, эльфов в рабство больше не загонять. Никаких норм выработки под страхом смерти. Во-вторых, каждому по первому требованию – чарку. Ты не имеешь права насильно держать их в неведении и лишать памяти. В-третьих, ты не бросаешь людей в мясорубку ради своих амбиций без моего прямого разрешения и согласования. И, наконец, один день в неделю – выходной.

На последнем пункте лицо Генерального Директора мучительно исказилось, словно ему наступили на самую любимую, приносящую стабильный доход мозоль.

– А вот этого, дед, делать категорически не надо, – горячо возразил Макс, подавшись вперед. – Поверь моему управленческому опыту! Линейный персонал без непрерывной работы просто сойдет с ума. У них начнется экзистенциальный вакуум. Они же веками не привыкли отдыхать! Свободное время провоцирует ненужные рефлексии, падение трудовой дисциплины и поножовщину от скуки!

– Значит, пусть привыкают, – голос Харона лязгнул непреклонным, тяжелым металлом, не оставляющим пространства для торга. – Пусть привыкают к нормальной жизни. А поножовщину мы запретим отдельным декретом.

Макс набрал полную грудь воздуха, готовый обрушить на голову этого зеленого идеалиста десятки реальных, подкрепленных мировой статистикой доводов о вреде нерегламентированного досуга для неквалифицированных кадров. Он хотел в красках расписать, как праздность разрушает коллектив, как падают графики и гниет корпоративный дух. Он уже открыл рот для сокрушительной лекции… но так ничего и не сказал.

Его взгляд рефлекторно скользнул к каменному столу.

Там, в полумраке пещеры, мягко и гипнотически пульсировал хрустальный шар. Голубые песчинки с вызовом падали снизу вверх, игнорируя базовые законы гравитации с такой же легкостью, с какой Харон сейчас ломал законы эффективного менеджмента.

Мысли Макса мгновенно свернули с профсоюзных проблем на чистую, неразбавленную капитализацию. Он ведь с самой первой секунды у озера подозревал, что эта невероятно крутая штуковина стоит больше, чем вся Угольная Яма вместе с ее запасами, каторжниками и ржавыми кирками. Абсолютный, невозможный эксклюзив.

И если один потерянный человеко-день в неделю – это та нелепая цена, которую нужно заплатить за лояльность старика и доступ к тайнам артефакта… что ж, это вполне приемлемые издержки. В конце концов, бизнес – это искусство компромисса.

– Ладно, – медленно выдохнул Макс, не отрывая завороженного взгляда от мерцающей сферы. – Выходной так выходной. Уговорил, компаньон. Завтра же подпишем меморандум. А теперь иди спать. И это – нам все еще нужна руда.

* * *

Макс еще раз убедился, что не зря пошел на уступки. Старик, сбросивший маску сумасшедшего каторжника, оказался невероятно эффективным менеджером среднего звена. Он умел делать дела так быстро, что у Директората наверняка бы случился коллективный инфаркт от зависти.

Уже к вечеру следующего дня Харон и его чумазые помощники с грохотом вывалили прямо на пол тронного зала кучу тяжелых, рыжевато-бурых каменюк.

– Железо? – Макс скептически пнул ближайший булыжник носком сапога. На вид это была обычная грязная щебенка.

– Оно самое, – спокойно ответил Харон, стряхивая пыль с рукавов своей робы так элегантно, словно это был дорогой фрак. – Нашли выход жилы в третьем западном штреке. Ковш уже осмотрел, понюхал, попробовал на зуб и авторитетно заявил, что руда на редкость богатая.

– Ну, раз отдел технического контроля дает добро, пойдем к нашему главному специалисту, – оживился Макс. – Узнаем, когда эта грязь превратится во что-то интересное.

Под будущий металлургический комплекс Макс не пожалел выделить целую отдельную пещеру с хорошей естественной вытяжкой. Работа там уже кипела. Десяток старательных эльфов, перемазанных по уши, с энтузиазмом месили глину и возводили пузатую печь для плавки.

Руководил процессом Ковш. В своей новой, медикаментозно-нетрезвой ипостаси бывший тиран Ямы оказался добрейшей души человеком и прирожденным прорабом. Он больше не рычал, не раздавал зуботычины и не обещал пустить всех на корм рыбам. Вместо этого он ласково называл эльфов «братцами», травил байки и периодически прикладывался к заветной фляге со спиртом, чтобы поддерживать уровень гуманизма в крови.

Дошло до того, что эльфы теперь буквально спорили между собой и толкались локтями за право помогать ему в кузне. Возник классический парадокс: бывший угнетатель внезапно стал самым популярным парнем на деревне.

Макс остановился у строящейся печи, сложив руки на груди.

– Растете, производственники! – одобрительно хмыкнул он. – Когда первый продукт пойдет?

Ковш оторвался от лепки глиняного дымохода, вытер грязные руки о пузо и добродушно улыбнулся начальству, обдав Макса густым ароматом перегара и творческого энтузиазма.

– Так смотря какой продукт тебе нужен, Бугор, – прогудел орк-кузнец. – Слиток отлить? Так это мы мигом, как только печь просохнет.

– Слиток – это не продукт, Ковш. Слиток – это полуфабрикат, – наставительно произнес Макс. – Производить сырье – удел отсталых экономик. Нам нужен готовый товар с высокой добавленной стоимостью.

– А-а-а, готовый… – Ковш задумчиво почесал затылок. – Ну, могу гвоздь сковать. Или плуг. Плуг – вещь в хозяйстве нужная!

Макс тяжело вздохнул и посмотрел на каменные своды пещеры.

– Плуг? – вкрадчиво переспросил он. – И что ты здесь распахивать собрался, аграрий ты наш? Базальт? Известняк? Нам нужен… клинок. Нормальный, прочный, смертоносный клинок. И желательно в промышленных масштабах.

Ковш усмехнулся. Это была мягкая, снисходительная усмешка настоящего мастера, которому заказчик только что предложил построить космический корабль из навоза и желудей за один день.

– Клинок? – кузнец покачал головой и приложился к фляжке. – Клинок, Бугор, придется подождать. Гвоздь я тебе на коленке выбью. А вот оружие – работа тонкая, интеллигентная. Тут температуру нужно ловить, металл чувствовать, проковывать раз за разом. Да и наковальни у нас пока нормальной нет, на камне много не куешь. Так что с мечами придется потерпеть. Но я сделаю. Руки-то помнят!

Ковш продемонстрировал толпе свои огромные ладони.

– Это хорошо. Но было бы еще лучше, если бы и голова помнила! – Макс покровительственно потрепал здоровяка по плечу. – Ладно, трудитесь усерднее на благо Ямы! Премия по итогам квартала не гарантирована, но вполне возможна!

Под одобрительный гул толпы, которая пока слабо представляла, что такое «премия» и «квартал», но инстинктивно радовалась любой похвале начальства, Макс вышел из душной, пахнущей сырой глиной и потом кузни.

Харон ждал его у входа, прислонившись к каменной стене с грацией дряхлого, но крайне опасного аристократа, у которого в любой момент может найтись туз в рукаве. Или заточка в сапоге.

– Ну, какое-никакое оружие у нас будет, – задумчиво произнес Макс, отряхивая угольную пыль с костяного доспеха. – Материально-техническую базу мы, считай, заложили. Нам бы теперь еще толкового наставника найти…

– А чем я не подхожу под роль наставника? – искренне удивился Харон, картинно приподняв седую бровь.

– Я не про вековую мудрость, философские диспуты и лекции по корпоративной этике, дед. Нам нужен кто-то, кто умеет профессионально махать острыми железками. Коучер по тимбилдингу с применением колюще-режущих аргументов.

– В смысле – сражаться? – губы старика тронула легкая, снисходительная усмешка. – Я думал, такой харизматичный, всесторонне развитый лидер, как ты, умеет это делать сам. Подавать личный пример персоналу – разве это не основа эффективного менеджмента?

– Я умею сражаться, Харон. И делаю это блестяще, – Макс поправил воротник своей грубой робы так, словно это был шелковый галстук от Brioni. – Но я сражаюсь исключительно интеллектуально. Мое поле битвы – это биржевые сводки, волатильность рынков, кредитные ставки и дивиденды. Мое главное оружие – это эксель-таблицы, от которых у конкурентов начинается кровавая диарея, и золотая ручка, которой я подписываю акты о враждебном поглощении. Я привык пускать кровь чужим экономикам, а не конкретным людям. Махать кулаками – это признак управленческой импотенции. Для грязной физической работы всегда нанимают узкопрофильных специалистов.

Харон выслушал эту вдохновенную оду корпоративному цинизму с абсолютно непроницаемым лицом. Лишь в глубине его глаз плясали ироничные искорки.

– Какая потрясающая, возвышенная философия трусости, – констатировал старик, качнув головой. – Впрочем, можешь расслабиться, Генеральный Директор. У тебя в штате уже есть замечательный инструктор по… как ты выразился? «Грязной работе».

Макс удивленно вскинул брови. Аналитический отдел в его голове быстро перебрал все имеющиеся в наличии кадры и не нашел ни одного подходящего резюме.

– Это кто еще? Я что-то не припомню в нашем штатном расписании мастеров меча.

Харон хитро улыбнулся. Это была улыбка человека, который точно знает, что следующая встреча Бугра с реальностью будет крайне познавательной.

– О, поверь, – промурлыкал старик, – она будет просто счастлива преподать тебе пару уроков.

– Она⁈ – недоверчиво переспросил Макс.

Харон с видом фокусника, чей трюк удался, хитро кивнул.

Несмотря на статус идейного лидера вооруженного подполья, Эйра не требовала себе отдельного кабинета с секретаршей. Бунтарке были глубоко чужды корпоративные привилегии. Сейчас она трудилась на импровизированной кухне вместе со всеми, с пугающей методичностью расчленяя здоровенные рыбьи туши. Каменный тесак в ее руках летал так быстро, что сливался в сплошное серое пятно. Вжух – и бронированный монстр превращался в аккуратные ломтики.

Макс подошел, придвинул деревянный табурет и с независимым видом сел рядом.

– Любо-дорого посмотреть, – произнес он тоном ресторанного критика. – Какая нереальная техника удержания ножа. Оптимизация процесса на высшем уровне. Что же ты скромничала и молчала о своих особых талантах в области мясозаготовки?

Вжик!

Воздух тихо свистнул, и холодное, пропахшее рыбьей слизью лезвие каменного тесака уперлось Максу точно под кадык. Эйра даже не посмотрела на разделочный стол – ее суженные глаза сверлили Бугра.

– Что ты обо мне знаешь? – тихо, без единой лишней эмоции спросила она.

– Я… – Макс тяжело вздохнул, понимая, что в переговорах с применением холодного оружия лучше не делать резких движений, и медленно, примирительно поднял руки ладонями вперед. – Харон тут провел небольшой кадровый аудит. Он рассказал, что ты была Старшим Мотиватором. Невероятный карьерный рост, Эйра! Я в своей жизни знаю только одного человека, который смог пробиться от бесправного зеленого статуса до красного.

Лезвие не дрогнуло.

– Да, была! И абсолютно не горжусь этой строчкой в резюме! – процедила эльфийка, и в ее голосе звякнула застарелая боль. – Днем я выбивала норму из эльфов на конвейере. Заставляла их пахать кирками до седьмого пота. А по ночам… По ночам мне снились обрывки из моей прошлой жизни. Меня мучила эта проклятая человеческая совесть. Потом я просыпалась, брала в руки кнут, и этот круг корпоративного ада начинался заново. Работа – муки совести. Работа – муки совести.

– Очень интересно, правда, очень сочувствую твоему выгоранию, – Макс осторожно попытался отодвинуться от ножа хотя бы на миллиметр. – Но откуда у тебя мышечная память на ближний бой? На Земле, до того как попасть в этот чан с клонами, ты кем была? Реконструктором? Бегала по лесам с текстолитовым мечом и кричала заклинания?

Эйра наконец убрала нож от его горла, но лишь для того, чтобы перехватить его поудобнее, лезвием вниз.

– Это ты, Бугор, просто слишком быстро запрыгнул на свой красный уровень и не успел пройти полную программу переподготовки кадров, – холодно произнесла она. – Кнут – это так, канцелярская принадлежность. Инструмент для повседневной рутины. А вот если начнутся массовые беспорядки и падение графиков добычи, то Старший Мотиватор должен…

– Что должен? – с неподдельным интересом уточнил Макс.

Ответом ему послужил неуловимый, смачный удар ноги. Эйра вышибла табурет прямо из-под Генерального Директора. Макс нелепо взмахнул руками, заваливаясь на спину, а эльфийка тем временем, оттолкнувшись от стола, крутанула идеальное сальто назад.

Макс едва успел перекатиться по грязному камню и судорожно вскочить на ноги, как каменный тесак со свистом рассек воздух в миллиметре от его виска, срезав пару волосков.

Эйра замерла в идеальной боевой стойке, тяжело дыша.

– Должен знать, как утопить бунт в крови! – рявкнула она.

Глава 7

Макс всегда считал, что в любой уважающей себя корпорации должен быть спортзал. Это повышало лояльность сотрудников и снижало расходы на медицинские страховки. Поэтому одну из пустующих боковых пещер он волевым решением переоборудовал в «фитнес-зал».

Беговых дорожек и эллипсоидов здесь, по понятным причинам, не было. Как не было и деревянных палок для тренировок на мечах – Террис не баловал изобилием лесов. Зато после грандиозной рыбалки осталась масса отходов. Длинные, изогнутые, прочные как сталь ребра озерных хищниц идеально подошли на роль тренировочных клинков.

Именно таким ребром Макс сейчас отчаянно пытался закрыться от летящего ему в голову удара.

Раздался сухой костяной треск. Макс пошатнулся, едва удержав равновесие, и тяжело задышал, обливаясь потом.

Спарринг с Эйрой больше напоминал процесс избиения младенца, причем младенец был слепым, глухим и с завязанными ногами. Бывшая Старшая Мотиваторша не просто доминировала – она выносила Генерального Директора в одну калитку. При этом сама эльфийка даже не запыхалась.

– Ты держишь меч как скалку! – возмутилась Эйра, играючи отбивая очередную неуклюжую, широкую атаку Бугра и чувствительно шлепая его плоской стороной кости по бедру.

– Скалку никогда в руках не держал! – тяжело дыша и морщась от боли, оправдывался Макс. Он попытался перехватить скользкое ребро двумя руками, но вышло только хуже.

– Ну, тогда как теннисную ракетку! – фыркнула она, делая неуловимый финт и плашмя прикладывая свое «оружие» к его плечу. – Ты пытаешься отбить мяч, а не убить противника. Меч – это продолжение руки, а не спортивный инвентарь!

Макс потряс отбитым плечом и задумчиво посмотрел на свою кисть.

– Вот это да… – вынужденно согласился он. – Мышечные рефлексы. Сквош по пятницам с председателем совета директоров. Издержки прошлой жизни.

– Забудь свой сквош, если хочешь выжить, – жестко припечатала Эйра и снова встала в стойку. – Нападай!

Они продолжили. Точнее, продолжилось планомерное раскатывание Бугра в блин. В Максе наконец-то взыграло уязвленное мужское и управленческое эго. В конце концов, он тут лидер повстанцев и спаситель миров, а его лупят костью, как нашкодившего стажера!

Сжав зубы, Макс бросился вперед, вкладывая в удар всю массу тела и накопившуюся злость. Он обрушил на эльфийку целую серию яростных взмахов, надеясь задавить ее авторитетом и грубой силой.

Абсолютно бесполезно.

Эйра была быстрой как ртуть. Она не блокировала его удары, она просто переставала находиться там, куда бил Макс. Эльфийка перетекала из стороны в сторону, скользила под его нелепыми замахами, грациозно уходила с линии атаки и каждый раз оставляла на теле Макса новый, болезненный синяк. Он же махал ребром, рассекая пустой воздух, и никак не мог к ней даже прикоснуться.

Очередная изящная подножка – и Макс с грохотом рухнул на покрытый каменной крошкой пол фитнес-зала, выронив тренировочную кость. Эйра тут же приставила острие своего ребра к его горлу.

– Ты труп, Бугор, – констатировала она без малейшего торжества, чисто профессионально. – Снова.

Макс открыл было рот, чтобы сослаться на плохую аэродинамику рыбьих костей, но тут со стороны коридора послышался быстрый топот.

В пещеру влетел запыхавшийся Харон. Физическое тело старика явно не поспевало за его помолодевшим, ясным разумом, поэтому бывший заместитель Санты судорожно хватал ртом воздух.

– Бугор! – выдохнул Харон, игнорируя тот факт, что его начальник лежит на полу. – Там… проблема!

– Где⁈ – Макс мгновенно забыл про свое уязвленное эго, отодвинул кость от горла и вскочил на ноги с прытью, которой позавидовала бы и сама Эйра.

– В кузне! Ковш… – старик махнул рукой в сторону производственного сектора.

– Форс-мажор! Производство зовет! – с нескрываемым облегчением бросил Макс. Он отшвырнул свою «теннисную ракетку» в угол и, оставив недоумевающую Эйру одну посреди фитнес-зала, сорвался с места и побежал за Хароном спасать свой главный инвестиционный проект.

Влетев в производственный сектор, Макс мгновенно понял, что Харон не преувеличивал. В кузне кипели нешуточные страсти, грозящие перерасти в полноценный производственный конфликт с применением тяжелых тупых предметов.

У недостроенной глиняной печи сошлись два титана.

– Нельзя так поддувало делать! – надрывался Гриндар, размахивая руками с таким возмущением, словно у него на глазах грубо нарушали ГОСТ. Лицо советского инженера покраснело от праведного технологического гнева. – Ты же полезную площадь сечения уменьшаешь! Поток воздуха срезаешь на треть! Аэродинамика уровня каменного века!

– Так печь мой дед делал! – ревел в ответ Ковш, грозно нависая над щуплым инженером и прижимая к груди кусок влажной глины, словно родное дитя. – И прадед так делал! У нас в роду все так ковали!

– И прадед! – язвительно передразнил здоровяка Гриндар, бесстрашно наступая на бывшего тирана. – Ты б еще питекантропов вспомнил и палку-копалку! Наука на месте не стоит, товарищ! Законы физики для всех одинаковые! Я тебе как инженер говорю – перестраивать надо! Тяги не будет!

– Не смей! – рявкнул Ковш, и его глаза опасно сузились.

Макс понял, что пора включать навыки антикризисного модератора, пока интеллектуальный спор не перешел в фазу физической аннигиляции оппонента. Он решительно вклинился между разъяренным орком-традиционалистом и непреклонным фанатиком советской инженерии.

– Тише вы, горячие эльфийские парни! – Макс примирительно выставил ладони. – Отставить саботаж! Мы тут строим передовое предприятие, а не устраиваем исторические диспуты…

Договорить Генеральный Директор не успел.

Каменный пол под их ногами внезапно и очень ощутимо подпрыгнул. Сводчатый потолок отозвался глухим эхом, а свежая глиняная кладка недостроенной печи жалобно хрустнула, осыпавшись серой крошкой. Макс чудом удержал равновесие, нелепо взмахнув руками.

– Это что еще за спецэффекты? – Макс схватился за плечо Ковша, с тревогой вглядываясь в теряющиеся во мраке верхние своды. – Землетрясение⁈

Гриндар деловито отряхнул пыль с плеча, мгновенно переключаясь с термодинамики на сейсмологию.

– Ну, они тут иногда бывают… – философски пожал плечами инженер. – Специфика подземной жизни. Тектоника плит, оседание выработанной породы, обвалы старых штреков…

Однако одиночным толчком дело не ограничилось.

Спустя секунду земля под подошвами сапог начала мелко, противно вибрировать. Эта ритмичная, сводящая с ума дрожь передавалась по костям прямо в челюсть, заставляя зубы стучать. А затем из глубины черных туннелей, откуда-то с нижних, неизведанных ярусов, начал нарастать низкий, плотный, давящий на барабанные перепонки гул.

Он был ровным, тяжелым и абсолютно цикличным. Природа не создавала таких звуков. Ни одна тектоническая плита в мире не могла так монотонно рычать. Это была работа исполинского безжалостного механизма.

– Что-то категорически неладное в нашем королевстве! – перекрывая нарастающий механический гул, рявкнул Макс. – Парни, разбежались по секторам! Ищем источник!

И, не дожидаясь, пока ошеломленные инженеры и орк-кузнец придут в себя, Генеральный Директор опрометью бросился вон из кузни.

Причем бежал он отнюдь не к спасательным выходам и не на передовую организовывать оборону. Макс несся по трясущимся штрекам прямиком в свой импровизированный кабинет, на ходу отчаянно кляня себя за вопиющую халатность в вопросах корпоративной безопасности.

Как он мог не организовать сокровищницу⁈ Или, на худой конец, не соорудить банальный сейф, пускай даже из каменных плит и рыбьих костей? Какой же он после этого топ-менеджер, если его самые ценные активы просто валяются на столе⁈

Не сказать, что его апартаменты в Яме ломились от золотых слитков, бриллиантов или пачек наличных. На Террисе всё это не имело никакой покупательной способности. Но у него была штука!

Тот самый хрустальный шар с текущим вверх голубым песком. Непонятная сфера-артефакт, которую Харон прямо назвал «ключом ко всему». Абсолютный, невозможный эксклюзив.

Стены вокруг мелко вибрировали, с потолка сыпалась мерзкая известковая крошка, а гул становился всё отчетливее, приобретая пугающие, индустриальные нотки.

Если прямо сейчас в Угольной Яме разворачивалось полномасштабное ЧП, техногенная катастрофа или рейдерский захват со стороны Директората, этот артефакт нужно было спасать в первую очередь. Ну, или хотя бы держать при себе, поближе к телу. В понимании Макса эта сфера была эквивалентна контрольному пакету акций всего этого безумного мира, а контрольный пакет нельзя просто так оставлять без присмотра во время землетрясения.

Макс летел по коридору, его ноги почти не касались пола. Адреналин гнал его вперед… и тут Террис содрогнулся снова. Новый подземный толчок ударил снизу с такой силой, что Макс потерял равновесие и с размаху рухнул на камни, больно стесав ладони.

В стене тоннеля прямо перед ним с оглушительным скрежетом появилась изломанная трещина. Потом еще одна. Во все стороны полетели увесистые куски породы, стена буквально взорвалась изнутри, и сквозь облако густой серой пыли в коридор высунулся вращающийся конус блестящего стального бура.

Макс, лихорадочно перебирая руками и ногами, буквально на четвереньках пополз от визжащего металла. А в пролом, сминая остатки скалы, тяжело вползла цилиндрическая бронированная туша на массивных гусеницах. Подземный танк был настолько огромным, что почти целиком заполнил собой широкую шахту, заблокировав проход намертво. Гадать, кто именно пожаловал в гости, Максу не пришлось – кристально ясно, что на Террисе такой продвинутой тяжелой машинерией могли обладать только корпораты.

И они не преминули появиться. Борт танка с шипением гидравлики откинулся, превратившись в пандус, и наружу, громыхая оружием, высыпались боевики в тяжелой штурмовой броне.

Макс судорожно вскочил, собираясь дать стрекача в ближайший боковой штрек, и тут сквозь лязг гусениц услышал звонкий, до боли знакомый голос:

– Вон он! Взять!

Он резко обернулся. На броне буровой машины стояла и указывала на него изящным пальчиком Изольда.

Сама Изольда была закована в такую тяжелую, угловатую броню, что Макс узнал ее только благодаря прозрачному забралу шлема. В этом костюме она походила на агрессивно настроенный ходячий сейф. Из-за ее спины, тяжело лязгая ботинками, уже высыпало около двух десятков отборных мордоворотов. В руках они сжимали короткие, тупорылые автоматы, стволы которых смотрели на Макса с явным недружелюбием.

Макс всегда был сторонником здравого смысла. По правде говоря, даже если бы у этих громил вообще не было оружия, и они пришли бы исключительно с голыми руками и плохими намерениями, Макс, трезво оценив свои физические габариты, в драку бы не полез. Математика тут вчистую побеждала любой героизм.

Но и сдаваться просто так? Поднять лапки кверху? Это противоречило самой его природе. Поэтому выход оставался только один – стремительное отступление! Разумеется, исключительно тактическое. Со строгой целью перегруппироваться, занять выгодную позицию и уже потом с триумфом набить морду вражине.

С этой мыслью Макс развернулся на каблуках и задал такого стрекача, что его подошвы едва касались неровного каменного пола. Он летел по тоннелю быстрее собственного визга.

Вылетев в центральную пещеру Ямы, Макс сорвал голос, заорав во всю мощь легких:

– Нападение! Внимание! На нас напали!

Макс надеялся, что его крик спровоцирует организованную эвакуацию или хотя бы грамотное возведение баррикад, но он недооценил своих новых союзников.

Повстанцы отреагировали моментально. В них напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, зато энтузиазма было хоть отбавляй. Не задавая лишних вопросов и не тратя время на оценку технологического превосходства противника, они просто похватали свои ржавые кирки и с яростными воплями побежали прямо к тоннелю. Им было совершенно наплевать, кто там идет. Бугор кинул клич, значит надо реагировать.

Макс, поняв, что остановить эту волну суицидального энтузиазма уже невозможно, мгновенно принял единственно верное тактическое решение. Если ты не можешь предотвратить атаку, ее нужно возглавить. Желательно – находясь в глубоком тылу.

– Вперед, бойцы! – во всё горло заорал Макс, резко развернувшись и патетично указывая рукой в сторону нападавших. – Дави сволочей! Ура!

Боевики синхронно вскинули свое тупорылое оружие. Макс, чей инстинкт самосохранения работал быстрее звука, тут же рухнул на каменный пол и накрыл голову руками, готовясь оглохнуть от шквального огня.

Но какофонии не последовало. Не было ни свиста пуль, рвущих воздух, ни треска лазеров, ни грохота взрывов. Вместо этого раздалась лишь серия глухих, почти комичных хлопков – пф-пф-пф.

Макс осторожно приподнял голову, ожидая увидеть массовые осечки.

Из широких стволов автоматов вылетали… цветные гелевые шарики. Очаровательные, полупрозрачные сферы, поразительно похожие на детские игрушки-орбиз, которые разбухают в воде. Они летели по крутой дуге, весело переливаясь в свете газовых факелов.

– Это что, блин, шутка какая-то⁈ – пробормотал Макс себе под нос, чувствуя себя зрителем абсурдного спектакля. Неужели Директорат прислал карательный отряд, вооруженный пейнтбольными маркерами?

Реальность развеяла эту иллюзию ровно через секунду.

Веселый цветной шарик звонко лопнул о грудь бегущего впереди эльфа. Никакой краски там не было. Сферы оказались под завязку набиты едкой кислотой. Желеобразная масса с громким шипением брызнула во все стороны, мгновенно и безжалостно растворяя грубую ткань робы, кожу и плоть.

Сюрреалистичная тишина Угольной Ямы взорвалась дикими криками агонии.

Залпы безобидных на вид шариков накрывали толпу, и каждое попадание заставляло эльфов падать на землю, корчась в дымящихся лужах кислоты. Это было идеальное, дьявольски продуманное оружие для тесных пещер – оно не давало опасных рикошетов. Оно просто утилизировало живую силу.

Макса обдало ледяным ужасом. Волосы на затылке зашевелились от звуков, наполнивших пещеру. Забыв про пафос, командование и остатки гордости, он подскочил с пола как ужаленный и снова задал стрекача, отчаянно петляя между сталагмитами.

– Он уходит! – донесся до него сзади искаженный динамиками шлема, полный ярости визг Изольды. – Взять его! За ним!

Макс летел вперед с грацией и скоростью перепуганного страуса. Его длинные, невероятно чуткие эльфийские уши сейчас работали против него, с пугающей четкостью транслируя в мозг каждый гулкий удар тяжелых армейских ботинок позади. Этот ритмичный лязг кованых подошв подгонял лучше любого кнута. Сердце колотилось где-то в районе горла, дыхание превратилось в надрывный хрип, а перед глазами плясала багряная пелена паники, начисто стирающая из головы внутреннюю карту Угольной Ямы.