Текст книги "Корпорация Santa #2 (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Корпорация Santa #2
Глава 1
Сжимая оружие в руках, амбалы медленно, отрезая пути к отступлению, начали надвигаться на растерянного Макса.
Лицо бывшего СЕО исказил неподдельный испуг. Он попятился, наткнулся спиной на холодный сталагмит и замер, тяжело дыша. В его глазах читался панический расчет: алгоритм дал сбой, человеческий фактор оказался тупее, чем он предполагал. Ковш, видя эту панику, торжествующе оскалился.
Амбалы подошли вплотную. Один из них медленно занес дубинку, прицеливаясь в голову Бригадира.
И в этот самый момент, за долю секунды до удара, маска паники слетела с лица Макса, словно сдернутая невидимой рукой. Губы изогнулись в холодной, издевательской ухмылке. Он не просто перестал бояться – он смотрел на них с абсолютным, надменным превосходством хищника, захлопнувшего капкан.
– Кругом! – рявкнул Макс.
Его голос ударил по сводам пещеры хлестко, как выстрел из арбалета. В нем не было ни капли страха, только чистая, концентрированная власть и привычка отдавать приказы.
Амбалы рефлекторно вздрогнули и замерли. Занесенная дубинка дрогнула. В их примитивных мозгах произошло короткое замыкание. Приказ прозвучал слишком властно, слишком уверенно для человека, стоящего на краю гибели. Они заколебались, переводя непонимающие взгляды с Макса на Ковша и обратно.
– Я не понял, – голос Макса стал вкрадчивым и опасным, как шипение змеи. Он сделал шаг вперед, прямо на замерших головорезов. – Вы что, забыли, из чьих рук вы тут жрете? Забыли, кто выдает вам двойные пайки и свежие фильтры? Сытно жрать дальше хотите?
Амбалы молчали. Калькулятор лояльности в их головах отчаянно пытался свести дебет с кредитом.
– Тогда выполнять! – рявкнул Макс, указывая пальцем на трон. – Взять его!
И экономика победила первобытную иерархию. Выбор между обанкротившимся царьком с горой пластиковых фантиков и Бугром, который реально контролировал потоки еды и воды, был очевиден.
Амбалы медленно, словно во сне, развернулись и пошли на Ковша.
У орка отвисла челюсть. Его картина мира рушилась на глазах.
– Вы чо⁈ – взревел он, пытаясь изобразить привычную ярость, хотя голос предательски дрогнул. – Пасти порву! Колени назад выверну! На ремни порежу, предатели!
Но телохранители даже не замедлили шаг. Угрозы Ковша, не подкрепленные полными желудками, потеряли всякий вес. Они больше не боялись его.
Поняв, что ярость не работает, бывший хозяин Ямы резко сменил тактику. В его голосе зазвучали панические, жалкие нотки.
– Мужики… ну вы чего? – заскулил Ковш, пятясь к своей сокровищнице. – Мы же… мы же столько лет вместе… Я же вас кормил…
– Ключевое слово – «кормил», – сухо констатировал Макс, наблюдая за сценой.
Не обращая внимания на жалкий скулеж орка, амбалы профессионально и жестко заломили ему руки за спину. Ковш взвизгнул от боли и рухнул на колени. Телохранители замерли, выжидающе глядя на нового начальника.
Макс неспеша подошел к трону, окинул взглядом поверженного монополиста и брезгливо поморщился.
– В кладовку его, – распорядился Макс, кивая на нишу, доверху забитую желтым пластиком. – К его драгоценным сокровищам. Пусть чахнет над ними дальше.
Дверь кладовки с глухим стуком захлопнулась, навсегда отрезав свергнутого монарха от внешнего мира и оставив его наедине с горой обесценившегося пластика.
Макс развернулся и по-хозяйски опустился на каменный трон. Камень под задницей был жестким, но для Макса он сейчас ощущался удобнее любого эргономичного кресла в Совете Директоров.
– Внимание всему персоналу! – голос нового босса разнесся по пещере, многократно усиленный эхом. – Отгрузку экспортного угля наверх – прекратить! Лифты заблокировать! Но выработку в забоях продолжать в прежнем темпе!
В толпе чумазых эльфов, стянувшихся к тронному залу посмотреть на переворот, прокатился тревожный ропот.
– А зачем тогда рубить? – крикнул кто-то из задних рядов. – Если наверх не отправляем, какой смысл?
Макс окинул взглядом свою паству. Он, разумеется, не стал озвучивал им суровую правду менеджмента. Макс слишком хорошо понимал человеческую (и эльфийскую) природу: их маргинальное сообщество способно существовать в мире только до тех пор, пока оно работает на износ. Механизм не должен останавливаться. Если дать этим суровым, не знавшим выходных трудягам слишком много свободного времени, они от безделья и сбитого ритма начнут творить какую-нибудь первобытную дичь. Начнут делить территорию, перережут друг друга или устроят бессмысленный бунт. Персонал обязан быть занят делом. Всегда.
Но толпе нужен был красивый пиар-ход, а не лекция по корпоративной психологии.
– Потому что с этого момента мы работаем не на Санту! – торжественно объявил Макс, вскинув кулак. – Я объявляю сегодняшний день Днем Независимости Угольной Ямы! И в честь великого праздника рабочая смена завершается на два часа раньше! Гуляем!
Эффект превзошел все ожидания. В бараках началось настоящее безумие. Эльфы ликовали так, словно им подарили бессмертие. Сокращенный на два часа рабочий день казался им невероятный и крайне щедрым подарком судьбы. «Мы теперь Независимые! Вот ведь повезло!» – неслось со всех сторон. Каторжники праздновали свою свободу, уплетая двойные пайки и запивая их чистой водой.
А вот самому Бугру было совсем не до радости.
Слушая отдаленные крики празднующей толпы, Макс сидел в пустом тронном зале и судорожно сводил в уме дебет с кредитом. По своему богатому опыту он отлично знал, что любой, даже самый пухлый запас прочности – не резиновый. Рано или поздно вода и еда из его теневого фонда закончатся. Автономия и независимость – это красивые слова для митингов, но в реальности Яма не проживет долго в полной изоляции.
Ему нужно было срочно налаживать контакт с поверхностью. И желательно как можно скорее подписать новый, жесткий B2B-контракт с небожителями. И пусть он сейчас обосновался в самом натуральном аду, но он собирался стать Генеральным Директором этого ада.
Он встал, нашел кусок плоского, слоистого камня-плитняка и достал обломок мела.
Затем Макс подошел к грузовому лифту. Вместо привычной, уходящей под потолок горы отборного экспортного угля, он положил прямо по центру пустой стальной платформы этот одинокий камень.
На плитняке красовалась лаконичная, по-корпоративному сухая надпись:
«Поговорим?»
Макс дернул рычаг, и огромная клеть с лязгом устремилась наверх, унося послание прямиком в Сектор Директоров.
После отправки каменного «емейла» Макс не стал терять времени. Он разыскал Харона – своего новоиспеченного заместителя по спецпроектам – и делегировал ему одну Сверхважную, требующую абсолютной секретности задачу. Старик молча выслушал инструкции, кивнул и, как всегда, бесшумно растворился во мраке.
И только после этого новый правитель Ямы позволил себе завершить рабочий день.
Ночь оказалась отвратительной. Спать на голых холодных камнях было сущим мучением. Проворочавшись с боку на бок добрых пару часов и отлежав себе все ребра, Макс принял твердое, стратегическое решение. Первым пунктом в его ультиматуме небожителям будет значиться хороший ортопедический матрас. И нормальная двуспальная кровать с пуховыми подушками в придачу. Без обеспечения базового бытового комфорта топ-менеджмента ни о каком эффективном управлении колонией не могло быть и речи. Это станет нерушимой основой будущего контракта.
Утром гул опускающегося грузового лифта Макс встречал в гордом одиночестве. Без охраны, без свиты амбалов. Только он и его абсолютная уверенность в собственных активах.
Решетка с лязгом поползла вверх, и Макс присвистнул. В кабине стояла целая штурмовая бригада Мотиваторов. На этот раз корпоративные безопасники упаковались по высшему разряду: тяжелая броня, тактические разгрузки, короткоствольные автоматы наизготовку.
А во главе этого карательного отряда стояла сама Мадам Регламент – Изольда. Макс едва узнал её за панорамным стеклом массивного бронированного противогаза. В руках вместо привычного планшета она сжимала свой личный табельный аргумент – смертоносную саблю из закаленной леденцовой карамели.
– ТЫ!!! – глухо, но яростно прошипела Изольда через фильтры, как только решетка поднялась. – Я так и знала, что это ты всё устроил, Ж-313!
– И не подумаю отпираться, – Макс очаровательно улыбнулся, заложив руки за спину. – Но, дорогая моя Изольда, ты даже близко не догадываешься, ЧТО ИМЕННО я тут устроил. Погляди-ка.
Он вытянул руки вперед, раскрывая ладони. На них лежали два серых, совершенно неприметных обломка породы.
– И… что это? – Изольда мгновенно насторожилась. Горький опыт уже подсказывал ей, что от этого уволенного выскочки можно ожидать абсолютно любой подлянки.
Макс сжал камни и резко ударил их друг о друга.
ЧИК!
Сноп ярких, обжигающе-желтых искр брызнул в полумрак пещеры.
– И… что? – недоумевающе фыркнула Изольда.
– Это кремень, – любезно, тоном лектора провел презентацию Макс. Именно его он поручил найти Харону ночью. – Как видишь, при соударении он дает отличную искру.
– Ты серьезно думаешь, что мы испугаемся каких-то искорок⁈ – Изольда нервно перехватила свою карамельную саблю, чувствуя подвох.
– Сейчас, прямо здесь, их бояться не надо, – Макс сделал медленный шаг вперед. – Тут, у шахты лифта, хорошая вентиляция. Нет пыли. А вот если мои ребята – скажем, человек пятьдесят – начнут синхронно молотить кремнем там, в глубине узких забоев… прямо в густом облаке взвешенной угольной пыли…
За панорамным стеклом противогаза глаза Изольды медленно, в животном ужасе расширились. До неё начало доходить.
– Да-да, бинго, – кивнул Макс, наслаждаясь её реакцией. – Пылевое облако сдетонирует. Объемный взрыв – штука страшная. Гораздо мощнее тротила. Физика, Изольда.
– Вы же все погибнете! – взвизгнула бывшая начальница, подаваясь назад. – Вас разорвет на куски!
– Абсолютно верно. Классическая стратегия взаимного гарантированного уничтожения, – Макс пожал плечами с ледяным, фаталистичным спокойствием. – Но мы тут, на дне, и так ходячие мертвецы с окаменевшими легкими. Тем более, что вы остановили поставки воды и еды. Терять нам нечего. Смерть от взрыва всяко быстрее, чем от жажды и голода. Зато направленный взрыв в замкнутом пространстве шахты будет такой чудовищной силы, что огненный столб вырвется по этой трубе прямо на поверхность.
Макс выдержал паузу и добавил:
– Он разметает всё. Весь ваш Сектор Директоров. Прямо до самого хрустального дворца Санты.
Он сделал еще один жесткий, угрожающий шаг прямо на вооруженных до зубов Мотиваторов и снова с силой высек искру.
ЧИК!
Этот крошечный желтый всполох оказал на штурмовой отряд магическое действие. Закованные в броню, сжимающие автоматы боевики вздрогнули и синхронно попятились. Против безумца, готового взорвать мир вместе с собой, пули были бессильны. Макс шел на них, методично высекая искры, и толпа карателей в панике вжималась в заднюю стенку лифта.
Макс остановился прямо у края платформы, загнав Изольду в угол.
– Передавайте мои наилучшие пожелания господину Эмилю, – властно, чеканя каждое слово, произнес новый Генеральный Директор Ада. – И учтите: в следующий раз я хочу видеть в этом лифте не толпу вооруженных клоунов, а драфт нашего контракта о совместном и взаимовыгодном сосуществовании. С подписями и мокрыми печатями. Усекли?
Изольда, тяжело и хрипло дыша через фильтры, потрясенно закивала.
Макс ударил ладонью по рычагу. Решетка с лязгом закрылась, и мотор натужно загудел, унося насмерть перепуганных корпоратов обратно в их уютную метрополию. Макс остался стоять в темноте, перекидывая куски кремня из руки в руку. Раунд остался за ним.
* * *
Шла неделя. От небожителей – ни весточки.
Сектор Директоров выбрал самую изматывающую, подлую и при этом классическую корпоративную стратегию: тактику глухого ожидания. Там, наверху, уютно устроившись в креслах с климат-контролем, они решили просто потерпеть. Взять Яму измором. Логика Эмиля была понятна: зачем вести переговоры с мятежниками, если у них рано или поздно закончится вода, и проблема решится сама собой, путем естественного вымирания?
Макс психовал. Теневой резервный фонд стремительно таял. Эльфы, лишенные ежедневной работы, начали слоняться по баракам, раздраженно поглядывая на пустеющие фляги. Корпоративная магия «Дня Независимости» выветривалась вместе с остатками сытости.
В один из таких нервных дней из мрака вынырнул Харон. Старый Паромщик приблизился к трону, на котором мрачно восседал Макс, и скрипучим шепотом попросил выделить ему десяток самых сильных рубщиков из бывших «Первых номеров».
– Да забирай хоть всех, – Макс раздраженно потер виски. – Кому сейчас нужен этот уголь, если Дирекция отмалчивается? Рубите что хотите. Но на кой черт они тебе понадобились именно сейчас?
Харон загадочно улыбнулся. Его впалые глаза в полумраке блеснули каким-то первобытным азартом.
– Я почувствовал, – коротко ответил старик. И постучал кривым пальцем по груди.
Макс нахмурился, но спорить не стал. Как опытный руководитель, он привык доверять интуиции толковых людей на местах. Если местный ветеран, знающий здесь каждый камень, говорит, что у него чуйка – значит, нужно дать ему ресурсы и не мешать.
– Действуй, – Макс махнул рукой, давая отмашку на этот странный стартап. Харон кивнул и исчез.
Спустя несколько часов тишину Ямы разорвал топот тяжелых сапогов. В тронный зал, тяжело дыша, влетел один из прикормленных амбалов-телохранителей.
– Босс! – пробасил он. – Лифт! Едет!
Сердце Макса радостно подпрыгнуло. Сработало! Небожители сломались первыми. Сейчас в кабине приедет извиняющаяся Изольда с наброском контракта и, если повезет, с образцами ортопедических матрасов.
Он сорвался с места и в сопровождении своей преданной мордатой гвардии побежал к лифтовой шахте.
Грузовая клеть с грохотом ударилась о дно. Решетка поползла вверх.
Макс шагнул вперед… и замер.
В лифте не было ни переговорщиков, ни еды, ни контрактов. Посреди пустой стальной платформы лежал лишь один предмет – плотный лист белоснежной, хрустящей бумаги с золотым тиснением логотипа СантаКорп. Ослепительно белое пятно на фоне вечной угольной грязи.
Макс подошел и поднял послание. Текст был набран крупным, официальным шрифтом, который Макс торопливо зачитал:
«Совет Директоров СантаКорп готов немедленно восстановить обоюдовыгодное сотрудничество и возобновить поставки провизии в двойном объеме при одном условии. Ссыльные должны выдать корпорации зачинщика бунта – Ж-313. Предложение ограничено по времени».
Макс опустил бумагу. По спине пробежал предательский холодок. Он медленно обернулся.
Два его верных амбала, те самые, которых он кормил с рук и освободил от гнета Ковша, стояли прямо за ним. Они не умели читать красивый корпоративный шрифт, но им это было и не нужно – суть предложения, озвученная Максом вслух, дошла до их примитивных мозгов со скоростью света.
Калькулятор лояльности в их головах снова щелкнул, сводя дебет с кредитом. Вода у Макса заканчивалась. А наверху предлагали двойной объем.
– Извини, босс, – хмуро пробасил один из телохранителей, надвигаясь на Макса и доставая из-за пояса веревку. – Ничего личного. Просто кушать хочется.
– Эй! Стоять! Вы что, забыли про… – Макс попытался включить голос СЕО, но магия исчезла.
Охрана кинулась на него без предупреждения. Макс попытался отбиться, но куда там – против двух тренированных бугаев у бывшего офисного работника не было ни единого шанса. Его жестко скрутили, вывернули руки за спину и профессионально связали жесткой синтетической веревкой, так что он даже пискнуть не успел.
– Потащили его к Пахану, – скомандовал второй охранник. – Пусть Ковш сам решает, как мы эту посылку наверх оформлять будем. Заодно и перед бывшим извинимся.
Схватив барахтающегося и сыплющего корпоративными проклятиями Макса за шиворот, они поволокли его обратно в тронный зал, собираясь обменять гениального менеджера на сытую жизнь.
Глава 2
В тронный зал Макса втащили без малейшего пиетета к его руководящей должности и швырнули на каменный пол.
Двое телохранителей, тяжело дыша, подошли к запертой нише-кладовке, отодвинули тяжелый засов и распахнули створки. Из темноты, сопровождаемый лавиной желтых пластиковых жетонов, вывалился всклокоченный, злой и изрядно помятый Ковш.
К этому моменту в пещеру со всех штреков начали стягиваться ссыльные эльфы. Новость о том, что корпорация прислала ультиматум, разлетелась по Яме быстрее запаха свежей выпечки. Всех заботила их дальнейшая судьба в свете надвигающегося голода.
Ковш, выслушав доклад, отряхнул с себя налипшие фантики, злобно зыркнул на связанного Бугра и, кряхтя, торжественно уселся на свой каменный трон. Он обвел толпу тяжелым, наливающимся кровью взглядом.
– Паскуды вы все, – веско, с хрипотцой начал Пахан, наслаждаясь вернувшейся властью. – И предатели. Крысы. Чуханы. По-хорошему, бошки бы вам всем поотрывать за то, что повелись на сказки этого умника… Но ладно. Сегодня я добрый. Объявляю амнистию.
Ковш выдержал драматическую паузу, выпятив грудь.
– Базар такой, работяги. Мы берем вот этого слизняка, – он брезгливо пнул связанного Макса сапогом, – грузим его в лифт и отправляем наверх, к Изольде. Икебаной. А они нам за это – жратву и воду. В двойном объеме! Как в старые добрые времена. Кто за?
В пещере повисла тяжелая, вязкая тишина.
Макс, лежа на боку, наблюдал за толпой. Как управленец, он понимал всё без иллюзий: за одну короткую неделю свободы забитая птица не станет гордым орлом. Эльфы столетиями жили под кнутом, их воля была атрофирована. Поэтому после непродолжительных, сугубо внутренних душевных метаний над толпой начали стыдливо, по одной, подниматься грязные руки. Голодный желудок и животный страх привычно победили призрачную независимость.
Ковш криво, удовлетворенно ухмыльнулся, глядя на этот лес рук.
– Ну вот и хорошо, – подытожил орк, хлопнув ладонями по коленям. – Всяким там свободам, независимостям – ша! Конец праздника. Пашем, как раньше…
– Конвейером или поодиночке? – раздался вдруг из толпы звонкий, робкий, но очень смелый вопрос.
Слова повисли в воздухе. Ковш застыл с приоткрытым ртом. В его первобытной операционной системе произошел критический сбой. Орк разевал пасть, как выброшенная на берег рыба, не зная, что ответить. Логическая вилка была безжалостной: сказать, что рубить будут поодиночке – значит добровольно и в разы снизить выработку, лишив себя потока ништяков. Сказать, что будут работать по специализациям, как внедрил Макс – значит при всей Яме публично признать, что этот тощий выскочка был абсолютно прав, а Ковш – идиот.
Эту неловкую, звенящую паузу внезапно заполнил сухой, скрипучий голос.
– Нет! Мы больше никогда не будем жить, как прежде!
Толпа эльфов расступилась. В центр круга, сопровождаемый десятком самых крепких, перемазанных породой рубщиков, вышел Харон. Старый Паромщик держался прямо, скинув с себя привычную сгорбленную покорность.
– Ты чего там каркаешь, рухлядь⁈ – взвился на троне Ковш, чувствуя, как власть снова ускользает из его рук.
Харон даже не посмотрел на разъяренного орка. Он обвел взглядом уставших, измученных каторжников и произнес с интонацией истинного пророка:
– Пойдемте. Я покажу вам будущее.
Лежащий на полу Макс аж языком щелкнул от профессионального восхищения. «Святые угодники, да я бы и сам лучший питч не составил!» – пронеслось у него в голове. Идеальный тайминг, безупречный посыл, стопроцентное попадание в целевую аудиторию.
Эльфы, завороженные уверенностью Харона, дрогнули и единым, монолитным потоком потянулись за стариком в сторону темных штреков.
– Эй! Куда⁈ А ну стоять! – надрывался Ковш, вскакивая с трона и брызгая слюной. Но его никто не слушал. Толпа просто обтекала его гвардейцев и растворялась во мраке. Пахан перестал для них существовать.
Процессия уже почти скрылась в тоннеле, когда Макс осознал одну критическую деталь своей текущей диспозиции.
– Меня! Меня забыли! – истошно заорал связанный, брошенный на пол, сверженный Бугор, извиваясь гусеницей.
Харон обернулся, чуть заметно усмехнулся и сделал властный знак рукой. Двое рубщиков подбежали к Максу, одним движением ножа перерезали путы, рывком поставили его на ноги и потащили за собой.
Ковш остался стоять посреди огромного, гулкого тронного зала в абсолютном одиночестве. Только он, гудящий газовый фонтан и горы абсолютно бесполезных желтых пластиковых жетонов.
Харон шел впереди, как перемазанный сажей ветхозаветный Моисей, выводящий свой эльфийский народ из угольного рабства.
Они двигались вглубь горы, продираясь сквозь завывающую в широких тоннелях угольную бурю. Старик уверенно свернул в один из старых, давно заброшенных штреков. Толпа покорно, как стадо, тянулась за ним. Макс, разминая затекшие от веревок запястья, шел в первых рядах, пытаясь понять, какой именно козырь прячет в рукаве этот жутковатый дед.
Они спускались всё ниже, пока тоннель не сузился до неприличия.
– Эй, дед, тут же тупик, – неуверенно прохрипел кто-то из эльфов, освещая глухую стену тусклой стеклянной банкой со светляками. – Дальше хода нет.
Харон обернулся. В свете мерцающих жуков его лицо исказила кривая, почти торжествующая улыбка.
– Был тупик, – скрипнул Паромщик, указывая узловатым пальцем на свежий, грубо прорубленный лаз, чернеющий в самом низу скалы. Последствия работы той самой десятки отборных рубщиков. – А сейчас…
Макс внезапно остановился и повел носом, как гончая. В ноздри, привыкшие к едкому запаху серы, каменной пыли и застарелого пота, ударило нечто совершенно чужеродное. Невозможное для этого филиала преисподней.
Ого! Да это же был свежий воздух. Пахло первозданной прохладой.
Они гуськом протиснулись в прорубленный штрек, сделали еще несколько шагов вниз по каменной крошке и внезапно оказались в колоссальной, необъятной пещере. Эхо их шагов умчалось куда-то в недосягаемую темноту.
Внизу, у их ног, плескалось огромное подземное озеро. Вода, чистая и черная как смоль, уходила вдаль, насколько хватало света от поднятых фонарей.
– Вода! – восторженный, благоговейный выдох сотен глоток пронесся под сводами пещеры.
Толпа обезумевших от жажды каторжников рванула вперед.
Вдоль берега озера тянулась лишь узкая каменная «полка», не рассчитанная на такие многочисленные делегации. А народ всё прибывал и прибывал из узкого штрека, напирая сзади. Задние ряды, ослепленные жаждой и не видящие краев обрыва, отчаянно толкали передних. Началась давка.
В какой-то момент один из щуплых эльфов, стоявших на самом краю, не удержал равновесия. Напор толпы просто выдавил его с каменного карниза.
С пронзительным воплем бедолага полетел вниз и с громким всплеском рухнул в ледяную воду.
– Спаси… – булькнул он, выныривая, но договорить не успел.
Вода вокруг него внезапно вскипела. В тусклом свете десятков фонарей, сгрудившихся на краю полки, Макс с содроганием увидел, как из глубины метнулись стремительные, длинные тени. Рыбы! Десятки крупных хищников буквально облепили барахтающегося эльфа.
Вода окрасилась красным. Эльф дико, нечеловечески завизжал, отчаянно молотя по воде руками, но это продлилось всего пару секунд. Мощный рывок – и бурлящая воронка навсегда утащила бедолагу в черную пучину.
На поверхности остались лишь расходящиеся круги да пара всплывших кровавых пузырей.
Толпа на каменной полке замерла в оцепенении, парализованная первобытным ужасом. От жажды не осталось и следа, задние ряды в панике попятились к выходу.
Харон, стоявший у самой кромки воды и равнодушно наблюдавший за кровавой расправой, медленно кивнул своим мыслям.
– И еда! – с глубоким, искренним удовлетворением резюмировал Паромщик.
Толпа, в ужасе отшатнувшись от края полки, вжалась в стены пещеры. Звук чавкающих челюстей и бурлящей кровавой воды отрезвил всех почище ледяного душа.
Макс осторожно, стараясь не поскользнуться на влажном камне, подошел к невозмутимому старику.
– «Почувствовал», значит? – вполголоса, чтобы не слышала паникующая толпа, процедил Макс, буравя Паромщика тяжелым взглядом. – Прекрати валять дурака, Харон. Как ты это «почувствовал» сквозь сотню метров сплошной скалы? Ты хочешь сказать, что у тебя интуиция сработала? Или ты с лозой по шахтам бегал?
Макс, безусловно, верил в профессиональное чутье. На биржевых торгах интуиция часто спасала ему миллионы. Изменение тренда или панику акционеров действительно можно было «почувствовать» кожей. Но подземное озеро с хищными мутантами⁈
Харон медленно повернул голову.
– Интуиция здесь ни при чем, Ж-313, – скрипнул старик. Он поднял кривой палец и многозначительно постучал себя по носу. – Я просто знаю, как пахнет сырость и стоячая вода. Сквозь любые трещины.
У Макса брови поползли на лоб. Сохранить обоняние в Угольной Яме, где легкие и слизистая за пару месяцев превращаются в кусок антрацита от постоянной пыли, было физиологически невозможно. Это была настоящая мутация. Или чудо.
– Твой нос, старик, надо беречь как зеницу ока, – абсолютно серьезно произнес бывший СЕО, оценив масштаб этого биологического актива. – Это наш главный стратегический локатор. Я распоряжусь, чтобы тебе выдавали тройной фильтр. А теперь слушай мою команду. Собирай бригадиров-десятников. Всех, кого я тогда назначил регулировать потоки.
– Собрание будешь проводить? – усмехнулся Харон.
– Хуже. Совет Директоров, – Макс поправил грязный воротник своей робы, словно это был галстук от Brioni. – Будем думать, как жить дальше.
На самом деле, у Макса в голове уже лежал готовый, детально прописанный бизнес-план по эксплуатации этого биоценоза. Он точно знал, как они будут добывать эту рыбу, как очищать воду и как выстраивать новую экономику Ямы.
Но он не собирался спускать этот план сверху в виде директивы. Опыт научил Макса главному правилу кризис-менеджмента: люди ненавидят приказы. Зато они обожают иллюзию выбора. Ему нужно было провести совещание так, чтобы эти забитые эльфы сами «изобрели» его план. Сами за него проголосовали. И, что самое главное, – сами взяли на себя коллективную ответственность за все возможные риски и будущие жертвы. Идеальная корпоративная демократия.
Первое в истории Угольной Ямы заседание обновленного Совета Директоров проходило прямо в главном штреке. В качестве конференц-стола выступала перевернутая вагонетка.
Макс оперся руками о ржавое металлическое дно и обвел взглядом чумазые, настороженные лица своих десятников.
– Коллеги, – начал он тоном генерального директора, открывающего годовое собрание акционеров. – У меня есть пошаговый антикризисный план. Я готов его озвучить, а затем, в рамках регламента, выслушать ваши замечания и конструктивные предложения. Пункт первый: добычу угля необходимо продолжить. На минимальном, базовом уровне, но продукт должен идти наверх.
Ему даже не дали договорить. Импровизированная переговорная мгновенно взорвалась возмущенным гвалтом.
– Как так⁈ – завопил тощий эльф с разбитым носом. – Зачем нам это надо⁈
– Корпорация нас кинула! – подхватил второй, яростно размахивая руками. – Оставила подыхать от жажды! Мы им больше ничего не должны! Хватит горбатиться на этих упырей!
Макс не стал их перекрикивать. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и широко, почти ласково улыбался. Когда крики немного стихли, он произнес:
– Запомните одну простую истину. То, что вы до сих пор живы – это уже ваш огромный долг перед корпорацией. СантаКорп так просто активы не списывает. Даже здесь в Яме, мы с потрохами принадлежим компании.
– Да пусть только попробуют сюда сунуться! – взвился еще один новоиспеченный бригадир, потрясая кулаком. – Мы им покажем! У нас кирки есть! Мы тут каждый камень знаем, ни один Мотиватор живым не уйдет!
– Именно! – поддержал его другой, – забаррикадируемся в шахтах и нам их автоматы нипочем!
– Отличная стратегия, – саркастично кивнул Макс. – А когда они вместо штурмовиков просто запустят в вентиляционные трубы отравляющий газ – вы от него тоже кирками отмахиваться будете? Или, может, грудью вентиляторы закроете и другим местом дышать научитесь?
Эльфы мгновенно притихли. Боевой запал улетучился, сменившись липким, знакомым холодком животного страха. Возразить на этот аргумент было нечего.
– У Дирекции есть тысяча способов, как от вас избавиться, не спускаясь в Яму, – Макс понизил голос, вбивая каждое слово, как гвоздь. – И поверьте профессионалу: все они абсолютно негуманные. Поэтому мы поступим умнее. Мы сделаем вид, что бунт подавлен, а к власти вернулся Ковш. И будем помаленьку, без фанатизма, отправлять им угольки. Ровно столько, чтобы в бухгалтерии наверху сходились цифры, и им было лень начинать зачистку.
Один из десятников, постарше, нервно почесал покрытую сажей шею:
– Гладко стелешь, Бугор. Но эльфам до чертиков надоело в забоях работать. У нас же был День Независимости вроде как. Как мы их обратно под плети загоним? Бунт начнется уже против нас.
Макс снисходительно хмыкнул.
– А мы и не будем трогать линейный персонал. У нас в наличии имеется отличный проштрафившийся элемент. Ковш и его мордатые приближенные. Вся эта бывшая элита отправляется в забой. Полный рабочий день, без выходных. Пусть смывают свои косяки ударным трудом и потом. Если докажут лояльность и заслужат доверие – может, в следующем квартале и подумаем об их переводе на более легкие работы.
Бригадиры переглянулись. Идея отправить бывших мучителей махать кайлом пришлась им явно по душе. На лицах заиграли мстительные ухмылки.
– Решено, – отрезал Макс, закрывая этот вопрос. – Теперь к насущному. Вы мне лучше скажите – есть у нас в запасах по-настоящему крепкая веревка? Метров сто, не меньше.
В глазах эльфов вспыхнул нездоровый, кровожадный огонек.
– Кого вешать будем? – с готовностью выпалил давешний смельчак, потирая руки. – Может, самого Ковша? Показательно? Устроим суд у грузового лифта!
Макс брезгливо поморщился, словно ему предложили съесть протухший брикет.
– Казни, господа – это самый глупый и нецелевой расход трудового ресурса. Я же сказал: Ковша в забой! Каждая пара рук на счету. А веревки нам нужны для сетей.
Макс обвел их строгим взглядом.
– Или кто-то из вас решил пойти на тех зубастых хищниц из озера с одной киркой наперевес? Если есть такие смельчаки, то я не против. Останки героя торжественно пустим на наживку, сэкономим время.
Эльфы поежились, вспомнив бурлящую красную воду и жуткие шипы озерных монстров. Желающих порыбачить врукопашную не нашлось.
В тишину вклинился сухой, царапающий голос Харона, который всё это время тенью стоял за спиной Макса:
– Можно срезать стальные тросы с заброшенных подъемников в Южном штреке. Они тонкие, но крепкие, плетение выдержит. И синтетические стропы на складе Ковша остались.
