Искатель, 2010 №6

Текст добавлен: 14 июля 2026, 18:00

Текст книги "Искатель, 2010 №6"

Автор книги: Денис Чекалов

Соавторы: Виталий Забирко

Жанры:

Изобразительное искусство, фотография

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Назад к карточке книги

Вскоре Мишка заговорщицки подмигнул мне и увел свою девушку танцевать.

– Пойдем потанцуем? – предложила «моя» девушка и томно потерлась большой грудью о мой локоть.

– Извини, что-то не хочется, – отказался я.

– Тогда куда поедем: к тебе, ко мне? – предложила она.

– Гм... – замялся я. – Все равно. Но дело, понимаешь, в одном интимном аспекте...

– В каком?

– Видишь ли... – Я сделал вид, что смущаюсь. – Я люблю делать ЭТО блендишным способом...

Девушка оторопела. Девушка отшатнулась. Вскочила на ноги.

– Извращенец! – гневно заклеймила она меня, будто знала, что собой представляет «блендишный способ», и поспешно скрылась в толпе танцующих.

А я еще немножко посидел, допил коктейль и, не дожидаясь возвращения Мишки, ушел с тусовки восвояси.

С тех пор Мишка махнул рукой на свои потуги «вернуть мне человеческий облик» и начал принимать меня таким, каким я стал. Все-таки настоящий друг. Больше ни по каким тусовкам он меня не таскал, в пивбар не зазывал, зато иногда в выходные приходил ко мне с сумкой, набитой бутылочным пивом.

– Я захожу к тебе на кружку пива, и в этом вся моя вина! – жизнерадостно заявлял он с порога и шествовал на кухню чуть ли не напролом, подобно гусеничному трактору с Василием, прокладывающему просеку сквозь дебри доисторического леса.

Я не возражал, но всякий раз удивлялся, как он при небольшом росте ухитрялся делать мою квартиру тесной. Уму непостижимо. Не помню, то ли я перефразировал при нем строчки из песни, то ли он сам до них додумался, но чай я с некоторых пор не пил и даже слова этого слышать не желал.

На работе же я буквальном смысле слова закапывался в кипы архивных данных времен проекта «Сокрытие», изучал на компьютере новые данные об аномальных явлениях и, не замечая ничего вокруг, трудился до поздней ночи, пока в глазах не начинало рябить. Вот так, однажды, поздней зимней ночью перед Новым годом, когда голова уже практически ничего не соображала, а глаза почти не воспринимали изображение на экране компьютера, я вдруг увидел, что иконка электронной почты подмигивает сообщением: «Вам письмо». Машинально я щелкнул курсором по иконке, и на экране проявилась поздравительная открытка. «С Новым годом!» – было написано сверху, а под надписью располагалась семейная фотография. По центру, щеками прижавшись друг к другу, стояли Ля-Ля и тщедушный Звездный Скиталец, а их окружала гурьба мал мала меньше миниатюрных звездных скитальцев.

Я оторопел, зажмурился, а когда открыл глаза, на экране уже ничего не было. Привиделось или открытка была на самом деле? Я залез в почтовый ящик, тщательно обшарил папки «Входящих», «Исходящих», «Спама», «Удаленных», «Черновиков», но нигде и следа поздравительной открытки не обнаружил. Аналогично было и с приглашением на празднование Дня Пришельца... С другой стороны, я так заработался, что поздравление с Новым годом могло и привидеться. Многим хочется выдать желаемое за действительное, и я отнюдь не исключение. Скорее наоборот – мне бы очень хотелось, чтобы Царевной оказалась именно Ля-Ля, а не Лия... Я вспомнил, как смотрела на меня эскорт-свита в галактическом Луна-парке, и почти поверил, что Ля-Ля и была Царевной, если бы не одно «но». Не вязалось как-то, что жениха Царевны можно походя рубануть секачом по голове, пусть и бутафорской. С другой стороны, кто он такой? Всего лишь жених Царевны, не царских кровей, и эскорт-свита не обязана его охранять... Хотя, по большому счету, не все ли мне равно, кто был Царевной? Что так Лии рядом нет, что этак.

Расстроенный, я выключил компьютер и пошел домой. Ночью мне опять снился муравейник, только теперь в нем царствовала не Лия, а Ля-Ля, и не мои копии таскали бревна, а маленькие подобия Звездного Скитальца весело водили хоровод под циклопическими соснами. Но радости этот сон не принес, и после него на душе остался горький осадок.

В марте я закончил диссертацию и отдал ее шефу. Шеф прочитал, не сделал ни одного замечания, но расстроился.

– Работа добротная, – мрачно похвалил он, – достойная присуждения ученой степени. Готовься к защите. – Он помолчал, снял очки, протер платком и с сожалением добавил: – Только к нашему направлению это не имеет никакого отношения...

– Спасибо, – поблагодарил я, забрал рукопись и ушел. Жаль было шефа, но слов утешения не нашлось. Видел он во мне ученика, продолжателя своего дела, а я, получается, предал...

Защита диссертации была назначена на конец июля, и все это время я бегал по инстанциям и оформлял документы к защите. Но, поскольку основная работа над диссертацией была завершена, я пару раз по собственному настоянию съездил в командировки на места обнаружения аномальных явлений. Причем один раз в составе большой экспедиции в калмыцкие степи вместе с шефом. Мне удалось наладить с ним ровные отношения, но былую приязнь, которую ощущал к себе ранее, восстановить не удалось. Что было, того не вернешь... И это касалось не только моих отношений с шефом.

Защита диссертации прошла с блеском. Я удостоился не только похвалы ученого совета, но и лестных слов оппонента в лице Пояркова. После вынесения положительного решения он долго тряс мне руку, говорил, что не ожидал от апологета теории внеземного происхождения НЛО столь взвешенной и конструктивной научной работы, объясняющей естественное происхождение аномальных оптических явлений в атмосфере. Шеф, услышав его слова, помрачнел, и я в вежливой форме возразил Пояркову, что моя работа не противоречит ни теории внеземного происхождения НЛО, ни теории их естественного происхождения, а лишь вносит некоторую ясность в суть этого явления. Поярков покивал, поулыбался, глядя на стоявшего рядом шефа, а затем внаглую предложил мне перейти на работу в его группу. Я вежливо отказался, но шеф при этом изменился в лице и покинул зал.

Однако на банкет шеф все-таки пришел. Еще раз поздравил с защитой диссертации, сдержанно поблагодарил за то, что я отказался перейти на работу к Пояркову, и предложил мне должность ведущего специалиста по аномальным атмосферным явлениям. Я согласился, и наши отношения вроде бы вернулись на круги своя.

Пришел на банкет и писатель-фантаст, чью идею я использовал в своей диссертации. Когда я позвонил ему, представился, а затем сообщил, что его идея легла в основу моей научной работы, он вначале подумал, что я филолог, который написал монографию о его творчестве, и, к моему удивлению, отнесся к этому если не с прохладцей, то равнодушно. Однако когда я объяснил, в чем, собственно, дело, он неожиданно обрадовался и ничуть не огорчился, узнав, что, к сожалению, его фамилию я не упомянул, так как в научной работе считается дурным тоном ссылаться на фантастов.

– Главное, что вы знаете, кому принадлежит идея, и что не постеснялись в этом признаться! – с необычным жаром заявил он по телефону, а закончил уж совсем выспренне: – В конце концов, все мы работаем не наград для, а прогресса ради!

В общении он оказался, на удивление для писателя, довольно простым, если даже не простоватым, но коньяк на банкете пил – будь здоров. Далеко нашим научным сотрудникам до него! Разве что Василий-тракторист не уступил бы пальмы первенства.

На следующий после банкета день я вышел на работу, сел за стол, заваленный кипой бумаг... и неожиданно обнаружил, что работа, которой я спасался от гнетущей тоски, закончилась и теперь впереди только серые, беспросветные будни. Взгляд скользнул по календарю, я увидел на листке, что уже август, и тогда мне стало совсем тошно.

Быстро написав заявление, я направился к шефу и потребовал у него отпуск. Шеф внимательно посмотрел на меня, вздохнул и, ни слова не говоря, подписал заявление. Однако когда я выходил из кабинета, мне показалось, что отражение шефа в стеклянной дверце стенда с метеоритами пространно улыбается мне в спину. Будто шеф знал что-то такое, что мне неведомо. Странно в общем-то, до сих пор я считал, что это мне известно нечто такое, которое другим неведомо.

Придя домой, я бесцельно послонялся из кухни в комнату, на лоджию, обратно. Тоска не уменьшилась, а только усилилась. Может, напрасно я ушел в отпуск? Потребовал бы у шефа какую-нибудь командировку к черту на кулички, глядишь, все как-то легче бы жилось...

Я вернулся на кухню и стал готовить кофе. Хоть бы Мишка пришел на кружку пива... Так нет, сегодня понедельник, а он ко мне теперь только по выходным заглядывает...

Приготовив кофе, я прошел в комнату, включил телевизор, сел на диван. Но ни кофе, ни телевизор не спасали от щемящей тоски.

С лоджии донеслось хлопанье крыльев, и я впервые не вздрогнул, услышав этот звук. Раньше я всегда вздрагивал, когда слышал лай собаки или хлопанье крыльев.

«Адаптируюсь потихоньку к будням...» – с грустью подумал я, подошел к лоджии, выглянул... И обмер. На перилах вместо ожидаемого голубя сидел птеродактиль Ксенофонт и раздраженно щелкал зубами.

– Ты собираешься на праздник? – возмущенно поинтересовался он, по своей гадкой привычке забыв поздороваться.

– Какой еще праздник? – оторопел я.

– Ежегодный. День Пришельца. Тебя там ждут.

Я хотел спросить, кто меня ждет, но слова застряли в горле. Я знал, кто меня ждет.

Денис ЧЕКАЛОВ

ВНУК КОЛДОВКИ

– Вы действительно верите в это? – спросил я. Я старался, чтобы в моем голосе не было иронии. – Вы взрослый человек, бизнесмен. Дела идут неплохо – вот какие хоромы отгрохали. Семья хорошая, коллеги уважают, даже завидуют. Вам бы в депутаты идти – а вы тут о чертовщине рассуждаете. Несолидно как-то, Павел Аркадьевич.

Мы сидели на втором этаже роскошного особняка, находившегося в престижном и дорогом районе Москвы. Мужчина средних лет, расположившийся напротив меня, выглядел в точности так, как люди представляют себе серьезного бизнесмена. Костюм столь же строгий, сколь и модный, холодный взгляд из-под тонкого стекла очков, немного отстраненное выражение лица.

И все же я чувствовал: он по-настоящему верит в то, о чем говорит.

– У вас хорошая репутация, – ответил Павел Чернигов. – Лучшая в городе. Вы опытный и умелый медиум. Я не случайно пригласил вас, сперва навел справки. Сами понимаете, не в моем положении идти к первой встречной цыганке.

Этот человек мне не нравился – не знаю, почему. Может, меня коробило его отношение к окружающим. Он вел себя так, словно все вокруг что-то ему должны.

– Вам кажется, что демоны охотятся за вашей душой? – спросил я.

В его глазах что-то сверкнуло – я понял, он недоволен мной и моей недогадливостью.

– Я это знаю наверняка, – ответил Чернигов. – Так было предначертано.

Он поерзал в кресле – и это было единственным проявлением эмоций, которое хозяин особняка себе позволил.

– Я не всегда был богат, – сказал он.

Я поморщился. Если человек сам создал себе состояние – его обычно так и распирает, чтобы всем об этом рассказать. Это все равно как от жирной пищи пучит желудок – столь же малоприятно для окружающих.

– Мама родила меня очень рано, – продолжил он.

«Лучше бы она вообще этого не делала», – рассеянно подумал я.

– Ей надо было учиться в университете, получать образование. Поэтому до пяти лет я жил в деревне, у бабушки.

Отчего-то мне захотелось запеть: «Жил-был у бабушки серенький козлик», – но я счел, что Чернигов неправильно это воспримет.

– Деревенские говорили, что она знахарка. Некоторые называли ее колдуньей. Я был ребенком и воспринимал все это совершенно естественно. Однажды местному плотнику, крепкому здоровому мужику, стало очень плохо.

Чернигов безразлично пожал плечами, и я понял, что он вряд ли сильно переживал из-за болезни соседа.

– Не знаю, чем он там занедужил. Везти к доктору было слишком далеко, и позвали за бабушкой. Так всегда делали. Я пошел с ней. Многого не понимал, что-то уже забыл. Но я хорошо помню, как она водила свечой над головой плотника и повторяла какие-то заговоры.

Его глаза вспыхнули.

– Потом рот больного открылся, и оттуда выскочила большая черная жаба. Она посмотрела на нас и исчезла.

Чернигов отмахнулся, словно устыдившись того, что на миг позволил мне увидеть его чувства.

– Плотник почти сразу же выздоровел. С тех пор я часто ходил с бабушкой, когда она лечила людей, снимала сглаз, прогоняла бесов. Но тот, первый случай особенно глубоко врезался мне в память.

Он помолчал, словно собирался с силами. Следующая часть рассказа явно давалась ему нелегко.

– Однажды пришла жена мельника. Ее муж не верил в то, что называл сказками. Но в их подвале стали шалить бесы. Сперва просто шумели, потом стали бить посуду – там у них какие-то запасы стояли, – таскать мелкие вещи. Бабушка думала, что это проказничает домовой. Такое уже не раз случалось. Она спустилась в подвал, а я стоял на лестнице. До сих пор помню ее слова: «Жихарко, Жихарко! Где же ты был, когда мы курочку резали?» Услышав это, дух должен был появиться и попросить прощения. Раньше я видел, как это не раз срабатывало. Правда, рассмотреть самого беса мне не удавалось – способности к знахарству ко мне не перешли...

Хозяин дома тяжело вздохнул.

– Потом бабушка замолчала. Она стояла на нижней ступени лестницы и все махала, махала обеими руками. Мне казалось, она подает знаки домовому. Только потом я понял, что она умирала.

Наверное, старая женщина была единственной, кого Павел Чернигов по-настоящему любил. После ее смерти, которая произошла на его глазах, в сердце мальчика что-то перегорело, сломалось, и он уже больше никому не мог подарить это чувство. Ни своей жене, ни даже детям.

– Приехавший участковый сказал, что бабушка просто упала с лестницы. Но и он сам, и другие видели на ее шее страшные черные отметины. Говорили, будто злой дух задушил, хотели даже позвать батюшку, да тот не поверил.

Чернигов скупо улыбнулся. Вернувшись из своих воспоминаний, он снова стал самим собой – невозмутимым и уверенным в себе.

– Сразу же после этого родители забрали меня в город. Я долго пытался узнать, что за демон убил мою бабушку, но никто не воспринимал меня всерьез. Все думали, это просто детские фантазии. Отец с матерью меня жалели. Наверное, чувствовали свою вину за то, что не занимались мной. Не знаю...

Я ждал продолжения.

– Несколько недель назад в моем доме стали происходить странные вещи. В точности повторялось то, что было в доме мельника. Сперва я не понял этого. Мы думали, дети нашалили и боятся признаться. Но... – Его лицо исказилось от боли. – Потом я увидел сон... Бабушка пришла ко мне. «Дитятко, – говорила она. – Внучек мой дорогой. Дьявол пришел за твоей душой. Я не смогу защитить тебя. Спасайся от него. Берегись».

Чернигова передернуло.

– Павел Аркадьевич, – негромко произнес я. – Вы сказали, что способности к магии вам не передались.

– Это так. Я никогда не чувствовал в себе силы знахаря. Не видел духов, с которыми разговаривала бабушка. Много раз пытался гадать на картах, как она меня учила, – бесполезно.

Я соединил кончики пальцев.

– Этот дар всегда проявляется через поколение, – сказал я. – Если он был у вашей бабушки – значит, есть и у вас. Возможно, старушка просто рассказывала вам сказки, чтобы позабавить, а вы в них верили. В таком возрасте это естественно. Напротив, было бы странно, если бы вы отнеслись к ним скептически. Потом на ваших глазах она умерла – серьезная травма для маленького ребенка. Это событие не позволило вам осознать правду. Ваша бабушка вовсе не была ведуньей, и никакой дух ее не убивал. А сон – лишь плод вашего воображения. Может быть, так?

Его лицо потемнело.

– Я не сумасшедший. И моя бабушка такой не была.

– Хорошо. Тогда единственный вариант: вы тоже знахарь. Но по каким-то причинам ваш талант остается скрытым.

Я посмотрел на него с внезапной догадкой.

– Сколько вам лет? – спросил я.

– Сорок шесть, недавно исполнилось.

– Вы выглядите моложе...

Я закрыл глаза и несколько секунд просидел в задумчивости.

– Когда умерла ваша бабушка, вам было пять. Значит, прошел сорок один год. Именно такой срок нужен зодиакальному кругу, чтобы сделать полный оборот.

– Я не силен в астрологии.

– Не важно. Звездочеты не используют зодиакальный круг, чтобы составлять гороскопы. Его задача иная. Это космические часы, которые отмеряют жизнь духов.

Я встал.

– Не стоит продолжать, Павел Аркадьевич. То, что я скажу, вам не понравится. Вы вряд ли поверите мне. Скорее даже, придете в ярость, может, попробуете меня ударить. Последнее вам вряд ли удастся – но всё равно, не стоит до этого доводить.

Я направился к двери.

– Постойте! – воскликнул он.

Я остановился, не оборачиваясь.

– Мне надо знать правду, – сказал Чернигов. – Что такого страшного вы боитесь сказать, господин медиум?

– Многие так говорят, Павел Аркадьевич. Как правило, они и в самом деле уверены, что хотят увидеть истину. Но обычно человек к этому не готов. Мне и правда лучше уйти.

Он тоже поднялся.

– Та опасность, о которой вы говорили... Вы можете меня от нее защитить?

– От беды – да. От правды – нет.

– Тогда я согласен.

Я знал, что он согласится, – но был обязан предупредить. Я вернулся к креслу и медленно опустился в него. Теперь была моя очередь говорить о том, о чем я бы предпочел молчать.

– Если бабушка или дед владеют ведовством, – начал я, – внуки всегда наследуют эту способность. Она может проявляться по-разному. Способность к целительству. Умение общаться с духами. Дар видеть будущее.

– Но у меня нет ни одного из этих талантов.

– Правильно. Значит, вы получили самый могущественный и в то же время самый опасный из подарков судьбы. В вас живет демон.

Его лицо дрогнуло.

– Бес растет вместе с ребенком и не проявляется в первые пять лет жизни. Потом тварь пробуждается и постепенно завладевает телом, подавляя человеческое начало.

– Значит, я и есть дьявол?

– Нет. Сорок один год назад случилось нечто, что лишило демона сил. Я думаю, об этом позаботилась ваша бабушка. Она провела ритуал, который защитил вас от вас самих. И именно этот обряд стоил ей жизни.

– Но я видел совершенно иное...

– Вы видели то, что она хотела вам показать. Не так-то уж просто обмануть маленького ребенка, тем более вы никогда не видели духов сами. Уверен, старая женщина не хотела, чтобы вы увидели ее смерть. Но ей пришлось заставить вас пройти через это – иначе сейчас, став взрослым, вы вряд ли восприняли бы всерьез вещий сон.

Лицо Чернигова обмякло. Он постарел сразу на десять лет и стал выглядеть на свой возраст. Холодное высокомерие покинуло его, осталась лишь боль.

– Бабушка, моя дорогая бабушка, – прошептал он. – Даже сейчас ты защищаешь меня.

Мне показалось, что он готов заплакать.

– Мы не должны терять время, – сказал я. – Сорок один год прошел. Зодиакальный круг повернулся. Демон вновь обрел силы и готов выбраться на свободу, уничтожить вас. Надо как можно скорее провести новый ритуал, чтобы загнать его обратно.

– А потом?

Я пожал плечами.

– Если и вы, и я проживем еще сорок один год – тогда увидимся снова. Впрочем, это маловероятно, как вы понимаете. Скорее всего, сейчас для демона – единственный шанс освободиться. Вот почему он так стремится сделать это. Приступим, Павел Аркадьевич.

Я вынул из кейса толстую книгу в кожаном переплете. Медленно, четко проговаривая каждую букву, начал произносить слова заклинания, и Чернигов повторял их за мной. Потом я смолк.

– Это все? – спросил бизнесмен.

Он тяжело дышал.

– Да, – ответил я.

Только сейчас я понял, скольких усилий мне стоило довести все до конца. Чернигов глубоко вздохнул, потом вдруг весело, по-мальчишески рассмеялся.

– Спасибо, – сказал он. – Не знаю, как вас отблагодарить. Сколько я вам должен? Назовите любую сумму.

– Мне не нужны деньги, – отмахнулся я. – Я уже получил все, что мне было нужно. Для этого мы и проводили ритуал, мой любезный Павел Аркадьевич.

– Не понимаю, о чем вы, – воскликнул он. – Что же я вам такое отдал?

Я улыбнулся.

Маленькие рожки начали подниматься над моей головой.

– Вашу душу, конечно, – ответил я.

INFO

(378)