Текст книги "Мариелена"
Автор книги: Делиа Фиалло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
– Мне не было и тринадцати лет, когда моя мать, проститутка, продала меня мужчине… С тех пор я, как и она, работала на улице и все деньги отдавала ей. Пока она не попала в тюрьму.
– То, что ты рассказала, – ужасно, – задумчиво молвила Мелисса.
Луси печально усмехнулась:
– Есть люди, которые живут еще хуже. А мне повезло. Я встретила Карлоса, и с тех пор уже не была одна. Мы здесь как братья и сестры, всем делимся. Мы настоящая семья.
– Иногда приводите меня в замешатсльство… Все эти вещи, которые Карлос держит в подвале…
– Алтарь? – спросила Луси.
– Да. Когда я увидела алтарь сатаны, очень испугалась.
– Тебя вскоре окрестят, как члена семьи, – объяснила Луси. – Бояться нечего. Ты должна чувствовать себя счастливой и гордой. Ведь это очень почетно – принадлежать нашей секте!..
Говоря все это, Луси аккуратно помешивала в кастрюльке какое-то варево.
– Как пахнет, – сказала Мелисса. – Луси, что это?
– Этот напиток Карлос велел приготовить для тебя, дорогая. Не бойся, я сама выбирала травы. Сейчас я остужу его, ты выпьешь напиток и уснешь…
– Но зачем?
– Так делают все, кто должен пройти обряд посвящения в секту…
…Мелисса проснулась, когда уженаступило утро.
Во всем ее теле была какая-то ломота. На ногах и на руках – синяки. Рядом с ней валялся черный балахон с капюшоном.
Луси сидела у нее в ногах.
– Скажи, что со мной было? – с ужасом разглядывая руки и ноги, спросила Мелисса.
– Ты ничего не помнишь?
Мелисса потерла лоб.
– Да… как будто это было во сне… Я выпила напиток… уснула… И мне снились какие-то плящущие вокруг меня черти… голые… Карлос… вид у него ужасны… Скажи, это было во сне или на самом деле?..
– Ты прошла обряд посвящения. Теперь ты наша сестра. Не беспокойся ни о чем. Карлос тобой очень доволен.
– Чем он доволен? – изумилась Мелисса. – Я ведь ничего особенного не сделала.
– Сделала, – улыбнулась Луси. – Все остались довольны тобой…
Глава 24
Предчувстия Мариелены оправдались.
Кармела, узнав о предполагемой поездке дочери в Мадрид, решительно воспротивилась. Удалив из комнаты Мече, пытавшуюся вступиться за сестру, она разразилась целым потоком доводов:
– Пойми одно: для девушки самое главное не работа, а ее семья! Ты должна следовать тем моральным принципам, которые усвоила в семье… Приличная девушка и из дома не выйдет одна, не то чтобы ехать в другую страну Бог знает с кем!
– Мама, но я не ребенок, а современная женщина для которой важна профессия, – защищалась Мариелена, – и еду я не с кем попало, а со своим шефом!
– Нет, дочка, я не допушу этой поездки – стояла на своем мать, – а с шефом пусть едет его жена…
– Но именно я необходима ему на первой стадии переговоров о контракте, – не сдавалась Мариелена. – Это деловая поездка.
– Нет, дочка, моего согласия на это не будет, – отрезала Кармела. – и ты не можешь не считаться с этим…
В это же время не менее тягостный разговор происходил между Луисом Фелипе и Клаудией.
Луис Фелипе заявил ей, что поедет в Испанию один.
– Но как же так? – возмутилась Клаудиа. – Почему ты только сейчас поставил меня в известность о том, что я не еду? Я готовилась, делала покупки…
– Дорогая, ты ни о чем меня не спрашивала… Это деловая поездка, и я поеду один. Это не развлечение. – решительно заявил Луис Фелипе. – Ты никогда не сопровождала меня в деловых поездках, и не будем больше говорить об этом.
Клаудиа потеряла самообладание, услышав все.
– Ложь! – завопила она. – Все ложь! Ты ищещь любой предлог, чтобы расстаться со мной! Тебе на меня наплевать! Ты – проклятый эгоист.
Она вдруг схватилась за грудь и побледнела, Луис Фелипе испуганно посмотрел на жену: он понял, что это не просто истерический приступ. Клаудиа начала задыхаться. Луис Фелипе помог ей лечь в постель, вызвал врача и позвонил сестрам жены…
Летисия и Ольга прибежали, когда врач уже закончил осмотр Клаудии и дал ей сильнодействующее успокоительное средство.
Луис Фелипе, переговорив с врачом, который заверил его, что ничего страшного нет, немного посидел у постели Клаудии, потом, сказав сестрам, что его ждут дела в агентстве, ушел.
– Он, конечно, отказался взять ее с собой в Мадрид и из-за этого разгорелся сыр-бор, – предположила Ольга.
– Думаю, ему нельзя уехать и оставить жену в таком состоянии, – сказала Летисия.
– Конечно. В противном случае это будет окончательный разрыв!
– И все же нам следует позвонить психиатру Клаудии, – проговорила Летисия. – Вдруг приступ повторится… Может наступить такой момент, что мы не сумеем ей помочь, и тогда…
– Этого не произойдет, – покачала головой Ольга. – Мы не должны опережать события. Давай подождем и посмотрим, что будет…
Через полчаса Клаудиа открыла глаза и приподнялась с подушек.
Как ты себя чувствуешь, дорогая? – склонившись над ней, спросила Ольга.
– Лучше, – сквозь зубы произнесла Клаудиа.
– Дорогая, что произошло? – подала голос Летися.
– Луис Фелипе не хочет брать тебя в Мадрид, не так ли?
– Зачем спрашивать, – сказала Ольга, – ясно, что не хочет. Вы поскандалили, и тебе стало плохо… Дорогая, ты должна научиться владеть собой.
– Именно это я и собираюсь сделать, – выдавила из себя Клаудиа. – Да, он не хочет брать меня в Мадрид. Но клянусь, Луис Фелипе пожалеет об этом!..
Когда Мариелена сказала Луису Фелипе, что не сможет поехать с ним в Испанию, лицо его вытянулось от разочарования.
– Любимая! Но я так мечтал об этом! Поедем, умоляю тебя!
– И не проси, дорогой. Я не могу пойти против своей матери, – грустно произнесла Мариелена.
– Но почему капризы своей матери ты ставишь выше нашей любви? – возмутился Луис Фелипе. – У меня тоже были проблемы с Клаудией, когда я сказал ей, что не возьму ее с собой. Но это меня не остановило.
– Дорогой, мы не можем строить свое счастье на горе близких людей. Моя мать… твоя жена… Мне очень жаль, Луис Фелипе, тяжело отказывать тебе в осуществлении того, к чему я и сама стремлюсь всей душой… Но я не могу иначе, пойми меня…
Не успел самолет с Луисом Фелипе и Рене подняться в воздух, как Клаудиа уже держала совет с Урбано Гонсалесом.
– Необходимо, чтобы Мариелены уже не было здесь к возвращению моего мужа. Что мы можем предпринять, Урбано, чтобы выгнать ее из агентства?
– Полагаю, необходимо нагрузить ее работой. Сделать так, чтобы она не успевала справляться со своими обязанностями, – решил Урбано. – А когда Мариелена допустит промах, уволить ее.
Клаудиа задумалась, а потом сказала:
– Нет, Урбано. Ты не должен увольнять ее.
– Почему? – не понял Гонсалес.
– Если ты ее уволишь, она дождется возвращения Луиса Фелипе, и он снова примет ее на работу, – объяснила Клаудиа. – Нет, мы поступим иначе…
– Что же ты хочешь предпринять? – с любопытством глядя на Клаудиу, осведомился Гонсалес.
Клаудиа потерла руки, предвкушая месть.
– Пусть уйдет сама, – зло бросила она. – Я сделаю ее жизнь невыносимой. У нее и в мыслях не будет вернуться сюда.
Гонсалес одобрительно ухмыльнулся и кивнул.
Клаудиа засучив рукава приняла воплощадь свою идею в жизнь.
Она стала являться в офис раньше всех и, стоило Мариелене немного задержаться, тут же совала ей под нос часики.
Она требовала, чтобы Мариелена задержалась после работы и закончила съемку рекламного ролика. Мариелене оставались финальные шесть секунд, но на подобную работу могло уйти не менее двух часов ее личного времени…
Она требовала, чтобы Мариелена печатала большее количество копий сценария рекламного фильма, чем положено.
Она безжалостно, а главное, неграмотно правила текст, что вызывало недовольство Мариелены.
Она приказала, чтобы Мариелена навела порядок в архиве, совсем иной, чем тот, к которому уже привыкли она и Рене.
Она высказывала претензии по поводу кофе, который готовила Мариелена.
Когда Луис Фелипе звонил из Испании. Клаудиа тут же перехватывала из рук девушки трубку. С недавнего времени у Мариелены дома появился телефон, но звонить ей домой он не мог, так как мать прислушивалась бы к каждому ее слову…
Клаудиа завалила девушку работой. И тем не Мариелена справлялась с ней. Пока решительно не к чему было придраться. Клаудиа занервничала и снова отправилась к Гонсалесу.
– Когда? Когда же мы наконец сможем избавиться от нее Урбано? – досадовала она.
– Не знаю, что и придумать, – замялся Гонсалес. – Мариелена оказалась такой рботоспособной…
– Но мы должны что-то сделать… Что это у тебя за кассета? – вдруг спросила Клаудиа, как бы осененная вдохновением свыше.
– Это? Это рекламный ролик с участием Мариелены… Он стоит целое состояние. – объявил Урбано.
Кровь прихлынула к щекам Клаудии от радости.
– Да? Вот тебе и решение проблемы! – воскликнула она.
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Гонсалес.
– Мы сотрем проклятую рекламу, – объявила Клаудиа.
Гонсалес не поверил собственным ушам.
– Ты с ума сопша! Она стоит колоссальных денег!
– Это мои деньги. Пусть пропадают, – непреклонно заявила Клаудиа.
– Но Клаудиа, – попытался урезонить ее Урбано, – речь идет не только о стоимости, но и о пристиже агентства!
– Плевахь я хотела на престиж агентства, – отозвалась Клаудиа, – Меня волнует лишь мой собственный… Сотри ролик, Урбано. Я больше не хочу видеть ее лицо, ее глаза, которые смеются мной. Сотри все, мы обвиним ее в уничтожении рекламы и вышвырнем отсюда! Я хочу поставить эту девку на колени, Урбано!..
Неизвестно, сколько бы еще Леон демонстрировал Мече свою обиду, если бы не Тельма и Хавьер.
Тельма, когда он рассказал ей о ссоре с невестой, прямо сказала ему, что только последний глупец способен придираться по мелочам к такой чистой, порядочной девушке, как Мече. А Хавьер, к которому уже прибегала плакаться на жениха Мече, заявил ему, что если брат немедленно не помирится с девушкой, то он сам пойдет к ней и поведает всю правду о так называемых компьютерных курсах. Леон перепугался и тут же отправился к Мече. Она встретила его с радостью.
Кармела, которая еще ничего не знала о размолвке Леона с ее дочерью, поставила перед ним тарелку с жарким.
С постным выражением лица Леон умял всю тарелку, и Мече побежала за добавкой, окрыленная, почти счастливая.
Первый шаг к примирению был сделан, а на следующее утро Мече решила сделать второй. Она пришла в магазин Тео за продуктами. Леон помог ей наполнить корзину и пробил чек.
– А подешевле не уступите? – шутливо спросила его Мече.
– Сожалею, сеньорита, но скидка есть только тех местах, которые вы так любите посещать, – ядовито сказал Леон. – Больше ничего ненужно? Есть еще маниока, картошка, тыква…
– Леон, приходи к нам сегодня вечером. Я приготовлю тебе что-то вкусненькое, – уговаривала его Мече.
– А почему бы вам не пригласить к себе своих новых друзей из агентства? – продолжал ломаться Леон. – Они поинтереснее меня, увальня.
– Леон, милый! – Мече зажала ему рот ладонью.
Леон для виду немного посопротивлялся и наконец позволил Мече обнять себя.
Энди совершенно не ожидал, что так быстро обнаружится ограбление им кассы.
И поймал его на воровстве не кто иной, как Ники.
Дело в том, что ко всем кассам была подключена система слежения, о чем Энди даже не подозревал. Камера засняла тот момент, когда он запустил руку в кассу. Отпираться было бессмысленно. Энди и не стал особенно выкручиваться. Он чувствовал себя в безопасности. Как-никак он – сын президента банка. Конечно, неприятно, что так получилось, но не станет же папаша заявлять в полицию. Высказав свои соображения Ники, умолявшего его, чтобы он вернул деньги и не вынуждал его, Ники, идти с жалобой на своего приятеля к Андреасу. Энди повернулся и пошел прочь.
Ники скрепя сердце вошел в кабинет Андреаса.
– Я пришел сообщить ВАМ очень неприятную новость, сеньор. Это касается Энди.
– Что такое? – насторожился Андреас.
– Сеньор, в банке произошло ограбление. Есть доказательства, что его совершил ваш сын, – понурив голову, выдавил из себя Ники.
Андреас схватился за голову. Что угодно, только не это! Его дети как будто сговорились вредить ему.
На его лице проступило такое отчаяние, что Ники быстро проговорил:
– Сеньор, не беспокойтесь, пожалуйста. Пленка с записью не попадет в полицию. Мы этого не сделаем, если вы, конечно, сами не пожелаете сдать сына властям.
– Да-да, – торопливо сказал Андреас, – только не это! Никакой полиции! Я немедленно еду домой! Я душу вытрясу из этого мерзавца!
Когда взбешенный Андреас ворвался в дом, Энди как ни в чем не бывало безмятежно болтал в гостиной со своими тетками, Клаудией и Ольгой.
Андреас чуть не набросился на него с кулаками.
– Негодяй! Ты опозорил меня! Ты только и делаешь, что позоришь меня, мерзавец!
Энди за словом в карман не полез.
– Потому что тебе нет дела до моих проблем. – завопил он, прячась за Клаудиу. – Ты не даешь их мне, я сам должен позаботиться о себе!
– Андреас, успокойся! – удерживала его Ольга.
– Да вы понимаете, что произошло? Этот мерзавец ограбил мой банк! Мой сын! Мой собственный сын! Уходите все отсюда! Оставьте меня в покое!
Ольга потянула Энди наверх. Энди попытался вырваться от нее. Ему хотелось наговорить отцу гадостей, но на помощь сестре подоспела Клаудиа.
– Иди, Энди, не ищи приключений на свою голову! Я попытаюсь успокоить твоего отца!.
Обеспокоенная трехдневным молчанием Кике, – в последнюю их встречу они договорились, что он позвонит ей, – Летисия сама позвонила ему.
Выяснилось, что Кике не только звонил ей несколько раз, но даже, воспользовавшись поручением сеньора Пеньяранды забросить какие-то документы к нему домой, приезжал к ней. Но старой служанке Марии почему-то вздумалось играть роль цербера.
На просьбы подозвать к телефону Летисию она неизменно отвечала, что сеньоры нет дома, а когда Кике заехал к ней домой, Мария, взяв документы, тут же его выставила.
Вмешательство Марии в ее личные дела раздосадовало Летисию, но та была не просто служанкой, но няней и ее, Летисии, и детей, и приструнить Марию было делом нелегким. Мария не одобряла поведения своей питомицы, считая его в высшей степени легкомысленным.
Тут Андреас обрушил на ее голову новую проблему: оказывается, их сыночек Энди запустил лапу в кассу банка.
Летисия была потрясена. Такого она от Энди не ожидала.
– Во всем виновата ты! – бушевал Андреас. – Ты обязана была следить за порядком в доме, за детьми!
– Я тебе тысячу раз говорила, – тут же взвилась Летисия, – чтобы ты почаще бывал дома, помогал мне в воспитании детей!
Они разругались, и Летисия отправилась за утешением к сестрам. Ольга была у Клаудии: они обсуждали семейную проблему последней.
Тут появилась Летисия – со своей семейной проблемой. Разгоряченная только что происшедшей ссорой с мужем, она заявила, что намерена с ним развестись.
– Но Летисия. – попыталась урезонить ее Клаудиа, – подумай о детях!
– Наши дети! – вскинулась Летисия. – Мелисса ушла из дома, Энди докатился до преступления!
Ольга активно поддержала Летисию.
– Ты права, сестренка. Я бы давно послала ко всем чертям.
– Ольга, перестань! – взмолилась Клаудиа.
– Я говорю, что думаю, – объявила Ольга. – У НИХ ДАВНО НЕ БРАК, а фикция. Андреас собирается заниматься проблемами штата, но не способен разобраться в бедах своей семьи. Кончай, Лети, с этим фарсом, с этими играми в благополучную семью. Разведись с ним. Станешь жить в свое удовольствие.
Летисии совет сестры понравился, но она решила, не дожидаясь развода, начать жить в свое удовольствие… Кике поджидал ее на набережной.
Увидев его, Летисия отбросила всякие сомнения. Этот мальчик будил в ней такую нежность! Летисия притормозила машину, передала руль Кике и сказала, чтобы он ехал к ее дому.
– К дому? К вашему дому? – удивился Кике.
– Да. Мы с тобой посидим у моей сестры Ольги. Сегодня она ушла на целый вечер, и нам никто не будет мешать…
Кике был немало озадачен. Он не смог скрыть своего замешательства.
– Но удобно ли это, сеньора?
– Почему нет? – пожала плечами Летисия.
… В гостиной она предложила Кике лимонад, а попросив его немного подождать, отправилась в душ.
Из душа она вышла посвежевшая, с влажными волосами, благоухая дорогими духами и в халате, как будто сшитом из пены морской… Кике ерзал от смущения, когда она села рядом с ним на диван. Летисия провела рукой по его щеке.
– Ты ведь не думаешь обо мне плохо?
– Нет, что вы, – робко ответил Кике.
– Я просто хочу чувствовать себя любимой… Со мной такое впервые… Ты мне веришь?
– Да, – произнес Кике, потупившись.
– Я бросилась к тебе в момент отчаяния… и вот сейчас привезла тебя сюда и немного нервничаю… Ты тоже?
– Да нет, – отозвался Кике.
– Конечно, у тебя все иначе. Ведь ты мужчина…. Какой ты красивый. Кике… Эти глаза, ресницы, улыбка. Я тебе нравлюсь?
– Да, – выдохнул Кике.
– Правда? И ты не считаешь меня старой?
– Н-нет, – сказал Кике. – Хотите, поиграем в шашки? Вон они, на столе.
Летисия с нежностью обняла его.
– На свете существуют более интересные игры. Кике, но ты еще не умеешь в них играть…
…Через несколько часов Летисия приподнялась в постели и, взъерошив Кике волосы, спросила:
– ТЫ счастлив, мой мальчик?
– Как никогда в жизни, – признался Кике.
– Правда?
– Правда. Вы были так терпеливы со мной… Я вам так благодарен!
– Я не хочу, чтобы ты благодарил меня, – улыбнулась Летисия. – Я это сделала ради любви. Я так люблю тебя, так люблю!..
– И Я тоже, – прошептал Кике.
– Тогда скажи мне это, – обвив его шею руками, сказала Летисия. – Скажи, что любишь меня.
– Я вас люблю, – произнес Кике.
– Нет, не так! Не говори со мной, как с пожилой сеньорой! Скажи: я люблю тебя, Летисия!
– Я тебя люблю, Летисия. Я тебя люблю!.
Что-то не ладилось у Альфредо с Иоли, и он никак не мог разобраться, в чем тут дело. С того момента, как Иоли пошла работать, все изменилось. Между ними наступило какое-то отчуждение. Впрочем, возможно, оно началось раньше.
Теперь Иоли возвращалась домой поздно вечером. Альфредо почти физически ошущал. как постепенно гаснет его семейный очаг, но не знал, что предпринять.
Казалось бы, Иоли не в чем упрекнуть. Она, безусловно, не изменяет ему. И мысли такой нет головке чистой, благородной Иоли. Но она отдалилась от него, в этом нет сомнений.
Альфредо привык всегда делиться своими переживаниями с Сесилией, она больше чем секретарша, она – член его семьи. И она так терпелива с ним, так добра! Как бы он без Сесилии обходился, особенно сейчас, когда ему не по себе.
Сегодня они готовили партию игрушек к отправке, и Альфредо, поглядывая на расторопную работу Сесилии, ощутил прилив нежности к девушке.
– Сесилия, прости, что приходится так много заставлять тебя работать, – сказал он. – Порой мне кажется, я перегружаю тебя. Злоупотребляю твоей добротой.
– О, не беспокойтесь! – улыбнулась Сесилия. – Мне очень нравится работать, дома мне скучно!
– И мне тоже, – признался Альфредо. – Я не тороплюсь возвращаться в пустой дом, где нет семейного тепла, о котором я мечтал, когда женился. Я тебе не надоел?
– Нет, что вы, конечно, нет!
– Конечно, да, – покаянным тоном произнес Альфредо. – Я все время говорю о том, что происходит со мной, о своих чувствах, переживаниях.
Сесилия сделала протестующий жест:
– Просто у меня нет личной жизни и мне не о чем рассказывать…
Работа была закончена.
Сесилия и Альфредо взяли кипу папок с документацией, чтобы отнести их в машину Альфредо, – он собирался посидеть над ними дома.
На лестнице Сесилия споткнулась и выронила папки из рук. Альфредо, нагнувшись, вместе с ней стал их подбирать. Он сам не знал, как случилось, что дальше он, потеряв равновесие, обнял Сесилию и вдруг прижался к ее губам.
Смущенные, они вышли на улицу.
– Извини, Сесилия, не знаю, что на меня вдруг нашло, – пробормотал Альфредо.
Самообладание не изменило Сесилии. Она печально улыбнулась:
– Ничего и не было.
– Я знаю, но… Я действительно огорчен. Я не хотел тебя обидеть, поверь.
– Вы не обидели меня, – торопливо возразила Сесилия. – Это была случайность.
– И что ты теперь думаешь обо мне? – ободрился Альфредо.
– Что вы самый достойный человек, какого я только видела за всю свою жизнь, – ответила Сесилия. – И что вы никогда не позволите мне упасть с лестницы…
Альфредо поразмо то, что девушка в этой ситуации не потеряла способность шутить.
– Ты красивая девушка. – вздохнул он. – И не такая, как другие. Ты очень хорошая…
Весь вечер Мариелена пыталась дозвониться от Челы в Мадрид.
Но номер телефона отеля, в котором остановился Луис Фелипе, не отвечал.
Между тем в Мадриде в это время была уже ночь. Подозрения с новой силой охватили Мариелену. Неужели она и вправду очередное увлечение Луиса Фслипе, не больше? И там, в Мадриде, у него сразу же появилась подруга, с которой он сейчас развлекается?
Мариелена чуть с ума не сошла от этой мысли.
…Дома, когда все легли спать, она потихоньку подошла к телефону и снова и снова стала набирать один и тот же номер, бормоча про себя как заклинание:
– Луис Фелипе, ответь! Ответь!
И вдруг – сухой щелчок – трубку подняли. Женский голос произнес:
– Алло!
И сразу же трубку из рук той женпщны перехватил Луис Фелипе.
– Кто говорит? Я слушаю! – услышала Мариелена его взволнованный голос.
– Это я, – произнесла она.
Слышимость была хорошая, и Мариелена отчетливо расслышала радость, прозвучавшую в голосе Луиса Фелипе.
– Мариелена, любовь моя! Как я счастлив, что ты позвонила!
– Луис Фелипе, что за женщина сразу взяла трубку?
– Это Долорес Гутьеррес, просто Лола, она отвечает за общественные связи компании, которая нас принимает!
Тут до Мариелены донесся жалобный стон Рене:
– Мне плохо, я умираю…
Немно успокоенная тем, что и Рене находится с Луисом Фелипе, она спросила:
– А что такое с Рене?
Луис Фелипе засмеялся:
– Да он пьян в стельку! Родная, я так по тебе скучаю! Это невыносимо!
– Я по тебе тоже, – горячо отозвалась Мариелена, но тут увидела Кармелу, очевидно обеспокоенную шумом в столь позднее время, и повесила трубку.
– С кем ты говорила? – удивилась Кармела.
– С Сесилией, – нашлась Мариелена. – Я оставила у нее ключи от кабинета…
– С этой работой ты совсем тронулась умом, заключила Кармела, – звонить человеку среди ночи… Это неприлично.
И, неодобрительно покачав головой, Кармела ушла к себе.
В это время в дверь тихонько поскреблись, и Мариелена спросила:
– Кто там?
– Это я, Кике.
– Кике? – Мариелена отворила брату. – А мама уверена, что ты давно спишь…
– Тс-с… Я вечером вылез из окна…
– Где ты был? Что с тобой? Ты такой странный! Что-то случилось? – осыпала брата вопросами Мариелена.
– Случилось. – Кике блаженно улыбался. – Когда я ее вижу или думаю о ней, я чувствую в себе такую силу, будто… будто могу оторваться от земли и полететь.
– Да что ты! – с сочувствием сказала Мариелена. – Мне это знакомо.
– Так ты тоже влюблена? – ухватился за ее слова Кике.
Мариелена развела руками.
– Тоже. Еще как!
– Послушай, – горячо заговорил Кике. – Я вдруг понял, что я – мужчина, что я чувствую то, о чем прежде и не догадывался… Внутри тела все начинает дрожать, и вдруг ты как будто взрываешься, все начинает вращаться, будто в душе у тебя тысяча барабанов, тысяча рук, чтобы обнимать ее, тысяча губ, чтобы целовать…
– Черт побери, Кике, – смущенно выговорила Мариелена.
– Прости. Я так счастлив. Не думал, что любовь может сделать человека таким счастливым, – промолвил Кике.
– Иногда она заставляет и страдать, – произнесла Мариелена.
– Ты страдаешь, сестричка? Почему?
Мариелена была рада хоть с кем-нибудь поделиться своей тревогой.
– Он сейчас далеко, тот, кого я люблю. И мне так его не хватает! Так одиноко!
– Но он вернется? Он любит тебя? – спрашивал Кике.
– Да, он должен вернуться, и он любит меня. – подтвердила Мариелена, – но если бы ты знал, братик, какая ужасная вещь – разлука!..
Луис Фелипе сказал Мариелене правду: он действительно скучал по ней.
И ухаживания Долорес, очевидно входившие в культурную программу посещения Мадрида, совершенно не трогали его.
Лола и впрямь сделала несколько попыток соблазнить Луиса Фелипе.
Во-первых, такое поручение было дано ей Урбано Гонсалесом – удержать Сандоваля любыми средствами в Испании как можно дольше. Во-вторых, он и в самом деле ей очень понравился.
Но Луис Фелипе продемонстрировал полное равнодушие к ее чарам.
Однажды, пригласив его к себе домой якобы по делу, Лола встретила Луиса Фелипе, завернувшись в полотенце. Она не сомневалась, что он предпримет попытку развернуть на ней это полотенце, но Луис Фелипе вдруг серьезно произнес:
– Лола, будет лучше, если ты перестанешь играть в эту игру.
– Что такое? – сделала обиженный вид Лола. – Я тебе не нравлюсь?
Луис Фелипе решил сразу поставить все точкинад «I».
– Ты не можешь не нравиться мужчинам, Ты – обворожительная жешцина. Дело вдругом!
– Ах, ты влюблен! – догадалась Лола.
Луис Фелипе не стал ничего скрывать:
– Да, я никогда еще так не любил. Такое ощущуние, что она – всегда со мной рядом…
– И ты хочешь хранить ей верность? – разочарованно протянула Лола. – Но ведь она ничего не узнает…
– Не в этом дело, – покачал головой Луис Фелипе. – Я просто не могу иначе. Слишком сильно люблю ее. Я теперь не ошущаю той пустоты, которая была внутри меня раньше. Она как будто согрела меня. Я хочу только ее одну. Это единственная женщина, с которой я могу быть счастлив.
– Как я завидую ей, – вздохнула Лола.
– Скорее бы сеньор Серрако вернулся в Мадрид, – перевел разговор на другое Луис Фелипе. – скорее бы подписать контракт – и домой…
На другой день состоялось подписание контракта. После приема в честь этого события Луис Фелипе и Рене, поручив Лоле заказать им билеты на самолет, отправились в магазины за подарками.
Луис Фелипе приобрел для Мариелены очень красивое ожерелье из гранатов, получив одобрение Рене. Внутри ожерелья был маленький изящный золотой крестик. Взглянув на него, Луис Фелипе всомнил, что мать Мариелены – верующая, стало быть, для нее тоже можно приобрести крестик или четки.
– Ты стал совсем другим, – заметил Рене, – когда раньше тебя волновали подарки? Подобными мелочами всегда занимался я. Подарки для Клаудии всегда выбирал я!
– Клаудиа! – стукнул себя по люу Луис Фелипе. – Совершенно о ней забыл!
– Вот как? – усмехнулся Рене.
– Рене, будь другом, выбери Клаудии что-то по своему вкусу, а я поишу подарок для сестры Мариелены…
– И тебе не совестно? – Рене сделал вид, что сердится.
– Нисколько. Ты изучил вкусы Клаудии. Ты знаешь лучше, что ей может понравиться… А как ты думаешь, кукла для Мече, сестры Мариелены, подойдет? Куколка в испанском наряде?
Вечером они вернулись в номер, нагруженные подарками. И тут же зазвонил телефон, Рене взял трубку.
– Это меня? – крикнул из ванной Луис Фелипе.
– Нет, не тебя… Нас обоих, Пурита…
Выслушав сообщение, Рене повесил трубку и отправился в ванную. Лис Фелипе уже заворачивался в полотенце.
– Похоже, нам и вправду надо поторопиться с возвращением… Пурита сказала мне, что Мариелена ушла из агентства. Она уволилась, Луис Фелипе…
Урбано Гонсалес и Клаудиа были уверены, что после того, как они выскажут Мариелене свои обвинения в том, что она стерла рекламный ролик и этим нанесла огромные убытки агентству, девушке не останентся ничего другого, как написать заявление об увольнении.
Но все произошло иначе.
Выслушав обвинение, девушка решительного его отвергла. Она заявила, что сама все провери с оператором, что, если фильм испорчен, это произошло вовсе не по ее вине. И что она и не подумает увольняться с работы, которая ей нравится. Она сама обрушилась на Гонсалеса с упреками, что с тех пор, как уехал в Испанию ее шеф, он только и знает, что придирается к ней и старается перегружать ее работой.
– Что ты о себе возомнила! – не выдержала Клаудиа. – Убирайся отсюда! Если ты здесь останешься, тебе и придется отвечать за испорченную пленку!
– Вам не удастся обвинить меня в том, чего я не делала, – хладнокровно отозвалась Мариелена. – И я не подам заявления об уходе.
Тогда Клаудиа позвонила ее матери и сказала, что хочет сообщить что-то очень важное.
Кармела встревожилась и немедленно отправилась в агентство.
Клаудиа встретила ее очень ласково. Она сказала, что у каждого бывают промахи, но тот, что совершила Мариелена, – очень серьезный. Девушка испортила рекламный ролик, и агентство по ее милости понесет большие убытки. Но она, Клаудиа, не хочет, чтобы часть этих убытков легла на плечи Мариелны. Девушке необходимо подать заявление об увольнении, и Клаудиа тотчас берется все уладить.
Кармела рассыпалась в благодарностях, и в этот момент в кабинет Урбано, где она принимала мать своей соперницы, вошла Мариелена.
Девушка оторопела, увидев мать. Первое, что пришло ей в голову, – Клаудиа, решившись идти до конца, сообщила матери о связи ее дочери со своим мужем. Но первые же слова матери развеяли ее опасения.
– Дочка, эта сеньора сообщила мне о том, что ты испортила рекламный фильм… Она так любезна, что не хочет затевать против тебя судебное дело. Тебе необходимо уйти из агентства…
– Я не уйду, мама, – решительно заявила Мариелена.
– Как? Ты хочешь, чтобы мы с твоей матерью продолжили этот разговор? Чтобы она узнала всю правду? – многозначительно сказала Клаудиа.
– Какую правду, дочка? – встревожилась Кармела.
– Ничего серьезного, мама, – опустив глаза, сказала Мариелена. – Просто я не хочу оставлять эту работу…
– Но тебе придется, – с нажимом произнесла Клаудиа.
В ее взгляде была готовность идти до конца и расказать матери Мариелены, которая, как она поняла, держала девушку в ежовых рукавицах, об истинной причине увольнения.
– Дочка, сделай то, что советует сеньора. – взмолилась Кармела. – Она так добра к тебе…
– Да, она исключительно добра ко мне, – усмехнулась Мариелена.
– Конечно, ведь я так ценю тебя, Мариелена, – понимая, что девушка сейчас сделает то, что она хочет, пропела Клаудиа. – Все тебя здесь ценят, особенно мой муж… Но я хочу помочь тебе и поэтому предлагаю наиболее выгодное для тебя решение проблемы.
– Хорошо, – сказала Мариелена, – я напишу заявление.
– Прямо сейчас, – вкрадчиво произнесла Клаудиа. – Вот ручка, бумага…
Мариелена, чувствуя на себе умоляющий взгляд матери, написала заявление и подписалась. Она не могла дать волю своему гневу в присутствии матери и поэтому сказала:
– За своими вещами я приду завтра!
– Нет-нет, Мариелена. – ласково настаивала Клаудиа. – зачем тебе лишний раз беспокоиться? Собери свои вещи сейчас… Сеньора Кармела, проследите за тем, чтобы Мариелена ничего не забыла… Помогите ей собрать вещи…
Не успела Кармела отбыть по вызову Клаудии в агентство, как в дверь ее дома позвонил Леон.
Мече оказалась в затруднительном положении.
С одной стороны, мать неодобрительно смотрела на визиты жениха дочери в свое отсутствие, И Мече хорошо это знала. С другой – они только что помирились с Леоном, и не пустить его – означало бы вызвать неудовольствие с его стороны.
