Текст книги "Мариелена"
Автор книги: Делиа Фиалло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Плохо было только одно: Эсперанса все еще никак не могла привыкнуть к его визитам. Они ее раздражали. Она видела в Камачо источник всех своих бед.
Но Чела употребляла все свое красноречие, чтобы убедить свою мать, что это не так. Камачо заботится о ней. Другой на его месте, узнав о беременности любовницы, и носа бы к ней не казал, а Камачо навещает ее, интересуется ее здоровьем, и, что самое главное, интерес этот неподдельный, он действительно хочет, чтобы мать его сына чувствовала себя прекрасно. Конечно, он не может жениться на ней, но нельзя требовать от человека все сразу! Вот появится ребенок, а там видно будет – возможно, Камачо так сильно привяжется к малышу и его матери, что уже не сможет жить без них.
Камачо старался приходить к Челе, когда Эсперансы не было дома, но это не всегда удавалось.
Эсперанса все еще кричала, что надо выгнать его ихз дома пинками, но делать этого явно не собиралась. Она уже не противилась тому, что, когда отец ее будующего внука является к ним, он первым делом начинает готовить для Челы рис с фасолью – блюдо, по его мнению, чрезвычайно полезное для беременных. Она уже не швыряла на пол принисенные им для Челы продукты, но придирчиво принюхивалась к курице, которую Камачо приносил всякий раз, чтобы Чела пила побольше бульона, и к клубничному пирогу, который Чела обожала. Правда, Камачо боялся, не растолстеет ли она.
– Что поделаешь, – смеялась Чела. – Ты должен выполнять все мои прихоти. Иначе, какговорят, ребенок может родиться с открытым ртом. Ты ведь не хочешь этого?
– Конечно, нет, – соглашался Камачо, – я хочу, чтобы он был таким же здоровяком, как и его отец.
– Здоровье – это единственное, что в вас есть хорошего, – бурчала Эсперанса.
– Сеньора? – Камачо делал вид, что не расслышал.
– Я говорю, что Челе не следует есть так много мучного.
– Но мама, пирожки с мясом – такая хорошая штука. – уплетая их, говорила Чела.
– А лук он принес? У меня нет ни однойлуковицы для бульона, – ворчала Эсперанса.
– Сию минуту принесу, сеньора, – тут же вскакивал Камачо, – не беспокойтись, я сейчас пойду и куплю.
– Да уж, пожалуйста, – отвечала Эсперанса, и в ее голосе уже не было злости.
…Сначала Мелиссе представлялось, что ограбление этой сеньоры из богатого квартала – всего лишь безобидная шутка, одна из тех проделок, которыми ее возлюбленный время от времени эпатирует сытое, благополучное, погрязшее в рутине общество, которое обязано тем или иным путем делиться своими средствами с неимущими. Но крики ограбленной женщины стояли у нее в ушах.
Карлос и Эрнесто как ни в чем не бывало отмечали успех предприятия пивом и виски, а Мелисса из своего угла поглядьшала на них волком. Наконец Карлос заметил, что ей не по себе.
– Что с тобой? – иронично осведомился он. – Не смотри на меня так, Мелисса. Я умираю от страха…
Эрнесто, почувствовав, что сейчас между любовниками начнется ссора, благоразумно исчез.
– Что вы сделали с той женщиной? – спросила Мелисса.
– С какой женщиной? – Карлос сделал вид, что не понимает, о чем идет речь.
– Ты знаешь, о чем я. О той сеньоре, дом которой мы ограбили.
– Ах об этой, – Карлос с наслаждением потянулся. – Да ничего. Только попугали немного.
– Нет, Карлос, нет, – покачала головой Мелисса. – Я слышала ее крики.
Карлос усмехнулся:
– Конечно, она кричала… Ты же знаешь этих богачек! Они все истерички… В чем дело Мелисса? Чем ты недовольна? Мы достали денег, которых нам хватит на несколько дней.
– Я не хочу этих денег! – воскликнула Мелисса в гневе.
Карлос нахмурился.
– Я не потерплю непослушания, Мелисса. В этой семье только я один отдаю приказания. И если мы добыли деньжат, следовательно, все обязаны ими воспользоваться. – При этих словах он крепко стиснул руки девушки.
– Больно! – вскикнула Мелисса.
– Я не хочу с тобой ссориться, – продолжал Карлос. – Зачем нам ругаться, ведь мы же не состоим в браке. Ты же не хочешь, чтобы мы уподобились твоим родителям?
Мелисса покачала головой.
– Нет, конечно, нет. Но я, честно говоря, расстроена тем, что произошло.
– А что произошло? – принял удивленный вид Карлос.
– Мне не нравится, что мы причиняем вред людям.
– Но я не сделал той женщине ничего плохого, – убежденно молвил Карлос. – Я только слегка напугал ее. Ты знаешь, что делаю я это не из удовольствия, а по необходимости.
– A нет другого способа добыть деньги? – задумчиво произнесла Мелисса.
Карлос точно ожидал этого вопроса.
– Конечно, есть, – сказал он. – Ты могла бы попросить деньги у отца. У него они, кажется, имеются… Он же владелец банка… Ты должна убедить отца дать тебе денег. Ну сделай это ради меня…
– Но Карлос, – запротестовала Мелисса, – это невозможно. Неужели ты не понимаешь, что между мной и отцом все кончено!
– А раз так – тогда не цепляйся ко мне со своими претензиями, когда мне необходимо раздобыть денег, – отрезал Карлос. – И я их найду таким способом, каким считаю нужным.
На другой день Карлос доказал, что действительно шутить не намерен.
…Пока старик, служащий автозаправки, заполнял им баки мотоциклов, Карлос с Эрнесто бросились к кассе… Старик сразу понял, что происходит, и закричал. Карлос, на ходу рассовывая деньги по карманам, занес было над ним кулак, но Мелисса, с сиденья мотоцикла, попыталась перехватить его руку…
Удар обрушился на нее…
– Не смей идти против меня! – в бешенстве проговорил Карлос. – Ты в последний раз встала у меня на пути. Если это повторится – пеняй на себя.
Мелисса в страхе отшатнулась от него.
… Избив старика, компания тронулась в путь.
Вечером Мелисса не притронулась к еде и не смотрела на Карлоса. Он понял, что немного переборщил. Ссора с Мелиссой не входила в его планы.
– Ну, в чем дело? – ласково спросил он ее.
– Старик с автозаправки не сдела тебе ничего плохого, – мрачно заметила Мелисса.
– Ия бы ему ничего не сделал. Но ты вмешалась, и мне пришлось избить его!
– Но зачем, зачем? – не унималась Мелисса.
Карлос решил снизойти до объяснений:
– Рассуди сама. Я – лидер группы. И я не могу допустить, чтобы кто-то сомневался в моей правоте, а особенно – ты. Ведь ты – моя женщина.
– Но ты ударил меня! – крикнула Мелисса.
– Я вынужден это сделать, – убежденно произнес Карлос. – Если бы я этого не сделал, надо мной стали бы смеяться!
Мелисса сжала голову раками.
– Не понимаю, ничего не понимаю.
Карлос понял, что ему предстоит долгое объяснение.
– Мелисса, – заговорил он. – Не думай, что для меня это все таклегко. Но я должен думать за всех. думать о том, кК достать деньги, как поддержать дисциплину. Пойми, если они усомняться в моей твердости, то перестанут меня слушать. Давай забудем об этом. – И он нежно обнял ее и попытался расстегнуть на девушке блузку.
Мелисса оттолкнула его руку.
– Ах нет, не сейчас.
– Что такое? – поднял брови Карлос.
– Мне представлялось, что ты справедливый, добрый, все понимаешь… А ты способен ударить старика, Ты боишься того, что могут подумать о тебе люди. Видимо, я ошиблась в тебе.
– Да, я не Бог, – согласился Карлос. – Я мужчина, который пытается помочь близким людям. Кроме вас у меня никого нет. Вы – моя семья. Да, для меня важно, что думает обо мне, моя семья. Но если для тебя мои ошибки значат больше, чем достоинства, за которые ты меня полюбила, я тебя не держу. Я слишком люблю тебя. Мелисса, чтобы попытаться удерживать. Если ты меня разлюбила, уходи.
Его слова тронули Мелиссу.
– Нет, Карлос, нет, я не брошу тебя. Я многим пожертвовала ради тебя и останусь с тобой…
Клаудиа понимала, что ей одной не удержать Луиса Фелипе, и, не стесняясь, начала привлекать к своей семейной проблеме посторонних лиц.
Она еще раз переговорила с Энрекетой, супругой Гонсалеса.
Та сочувствовала Клаудии и от души возмущалась поведением Мариелены.
– Замужние женщины должны объединиться, – поддерживала ее возмущения Клаудиа, – ведь каждая из нас не застрахована от измены мужа… от таких вот секретарш…
Энрикета пообещала Клаудии переговорить обо всем этом со своим мужем.
Должно быть, разговор удался, потому что буквально на следующий день Урбано заявился к Луису Фелипе.
– Не хочу с тобой ссориться, – начал он, – но в агентстве происходят вещи, не замечать которых нельзя…
– Хочешь кофе? – любезно поинтересовался Луис Фелипе.
– Нет, не хочу, – отказался Урбано.
– И что же такое происходит в агентстве?
– Речь идет о Мариелене.
Луис Фелипе и не сомневался, что разговор будет именно на эту тему. Он пожал плечами, мол, о чем тут разговаривать?..
– Да-да, о твоей секретарше, – подтвердил Урбано.
– Она уже не секретарша, – отозвался Луис Фелипе, – она мой ассистент.
– Да? А почему, раз у нее столько обязанностей, этой девушки вечно нет на месте? – осведомился Урбано.
– Она должна давать объяснения мне, только мне, – сдержанно заметил Луис Фелипе.
– У тебя с ней роман?
Вопрос был задан в лоб, но Луис Фелипе не смутился.
– Это мое личное дело, – отрезал он.
– Нет, не личное. Она сотрудник агентства, следовательно, это проблема всей компании. Я не буду с этим мириться.
– Да? – насмешливо спросил Луис Фелипе. – И что же ты предпримешь?
– Я не могу работать в компании, где нет порядка и где поддерживают безответственных сотрудников. Или она уйдет, или я.
– Сожалею, но тогда уйдешь ты, – твердо сказал Луис Фелипе.
Урбано почувствовсш, что зашел слишком далеко.
– Ты так мало ценишь меня?
– Нет, Урбано, я очень ценю тебя. И я хочу, чтобы ты работал по-прежнему. Но оставь свои попытки вмешиваться в мою личную жизнь… И оставь в покое Мариелену, – решительно сказал Луис Фелипе и, помолчав, добавил: – Я ни за что не расстанусь с этой девушкой. Ни за что на свете, Урбано…
Чико никак не желал оставить Кике в покое. Конечно, у него были враги посерьезнее этого парня. Но вид Кике, маменькиного сынка, благо-пристойного и работящего молодого человека, раздражал его несказанно.
После того случая, в результате которого Кике потерял свое место в химчистке, им не раз приходилось сталкиваться, но всегда появлялся кто-то кто предотвращал начавшуюся было драку: то сестра Кике, то его подружка Тете, как будто женщины нарочно присматривали за ним.
Особенную ярость Кике вызвал у Чико после того, как промчался мимо него на банковской машине с видом лихача.
Выждав момент, когда Кике, припарковаш машину, вошел в свой дом, Чико залез в нее, собираясь раскурочить тут все своим ножом.
За этим занятием и застал его Кике, вспомнивший, что не запер машину.
Чико пошел на него с ножом.
– Брось нож, – презрительно сказал ему Кике, – дерись как мужчина, трус.
– Достань свой, и мы будем драться на равных, – нагло заявил Чико.
– У меня нет оружия, но есть кулаки… – С этими словами Кике бросился на своего врага.
На шум начавшейся драки выскочила из дома Мече. Она стала кричать и звать на помощь.
Проходивший мимо мужчина с сумкой, полной луковиц, бросил свою ношу и молниеносно разоружил Чико.
Выбежала из дома Кармела, и Чико был вынужден убраться.
– Сынок! Что случилось?
– Они подрались с Чико, – все еще переживая произошедшее, объяснила Мече. – Если бы не этот сеньор, – указала она на Камачо, – дело могло бы кончиться плохо.
– Бог мой, сынок! Я же просила тебя избегать этого Чико!
– В мужских делах, сеньора, следует поступать по-мужски. – ответил вместо Кике его спаситель.
– Спасибо вам, сеньор, что вмешались… Мне кажется знакомым ваше лицо… – произнесл! Кармела.
– Камачо, друг Челы, сеньора, к вашим услугам представился мужчина.
– Уж и не знаю, как вас благодарить…
– Нет ничего проще, – Камачо, сияя, обернулся к Мече. – Я хотел бы, чтобы сеньорита угостила меня чашечкой кофе…
Глава 23
Признание в том, что он любит Мариелену, что души не чает в этой девушке, десятки раз было готово сорваться с губ Луиса Фелипе, но, встречая молящий, затравленный взгляд Клаудии, он удерживал его в себе.
С одной стороны, Луис Фелипе фатально положился на судьбу, решив, что, если Клаудиа вздумает припереть его к стене, он тут же попросит нее развод.
С другой стороны, он все время был вынужден лгать ей и изворачиваться, чтобы обеспечить себе возможность встречаться с Мариеленой. И это его раздражало.
Он сделался изобретательным и придумывал различные предлоги, позволявшие ему провести с Мариеленой вечер. Он ссылался на клиентов. Привлек к помощи Андреаса, который звонил Клаудии и сообщал ей, что ему срочно нужен ее муж, чтобы о чем-то посоветоваться с ним.
Co своей стороны, и у Мариелены были проблемы.
Кармела, обеспокоенная тем, что дочь так много уделяет времени работе, что почти не бывает дома, все чаще заводила разговор о том, что Мариелене надо бросить эту изнурительную должность и поискать себе более спокойное место. Ей казалось, ее девочка может захворать, что она плохо питается, что совсем не думает о себе и пренебрегает домашними обязанностями.
Мариелена всякий раз уходила от разговоров на эту тему, но она чувствовала, что терпению матери скоро придет конец.
Луис Фелипе старался утешить ее и успокоить, когда она говорила с ним о своих проблемах с родными. Он давал ей понять, что не век они будут прятаться. Он и сейчас уже не желал прятаться и потому пригласил девушку в ресторан.
Не успели они заказать обед, как Мариелена переменилась в лице: на маленькую эстраду посередине зала поднялся не кто иной, как дон Руфино.
– Что с тобой? – заметив ее состояние, обеспокоенно спросил Луис Фелипе.
– Боже мой! Совсем забыла! В этом ресторане работает свекор моей сестры Иоли! Смотри, вот он! Уйдем отсюда!
– Дорогая, – удержал ее Луис Фелипе. – если сейчас пойдем к выходу через зал, он нас тут заметит. Положись на судьбу и ешь спокойно.
Луис Фелипе говоря это, горячо жестикулировал, что не ускользнуло от внимания скрипача.
Неверно истолковав горячность этого сеньора за столиком, дон Руфино, доиграв «Жизнь розы», приблизился к ним и, поклонившись Луису Фелипе, произнес:
– Вы что-то хотели заказать, сеньор, для своей дамы?
тут его взгляд упал на Мариелену. Брови дона Руфино поползли вверх.
– Ты? Что ты здесь делаешь, Мариелена?
Мариелена лихорадочно придумывала подходящий ответ. Она вспомнила, что отпросилась у матери на девишник у Сесилии.
– Я была на девишнике и почувствовала голод… – неуклюже солгала она, – и тогда мой приятель пригласил меня пообедать.
К счастью, дон Руфино не страдал недоверчивостью.
Слова сконфуженной девушки он принял за чистую монету.
– Ты не представишь меня сеньору, Мариелена?
– Хуан Перес, – вмешался Луис Фелипе, – Хуан Перес, сеньор, к вашим услугам.
Что бы вы хотели послушать, сеньор Хуан? – задал вопрос дон Руфино.
– Что-нибудь из классики… Паганини, например…
– Приятно слышать, – отозвался дон Руфино. – Вы, видно, ценитель хорошей музыки. Я сыграю вам «Каприччио».
Мариелена сидела как на иголках.
Страх, что дон Руфино расскажет обо всем ее матери, был настолько силен, что она даже не слышала музыки.
Луис Фелипе от души похвалил игру дона Руфино, заметив, что давно не слышал столь проникновенного исполнения Паганини. Ему даже хотелось дать старику денег, но дон Руфино от чаевых отказался, заявив, что он играл для Мариелены, которая ему почти как родная дочь. Мариелена незаметно сделала знак Луису Фелипе, чтобы он оставил ее одну с доном Руфино. Луис Фелипе понимающе кивнул и, извинившись, поднялся из-за стола, сказав, что ему необходимо позвонить.
– Присядьте, пожалуйста, дон Руфино, – попросила старика Мариелена, – я хочу попросить вас об одолжении.
– Слушаю, Мариелена.
– Не говорите маме, что видели меня, – взмолилась девушка.
– Как? – не понял старик. – А зачем скрывать это от нее?
– Вы же знаете, она человек старомодный, и понравится, что я была в ресторане с мужчиной, – объяснила Мариелена.
– Право не знаю. – покачал головой дон Руфино, – мне не нравится обман…
– Прошу вас, – настаивала Мариелена.
– Дорогая, ты должна быть более осторожной… – высказал свое мнение дон Руфино, – возможно, этот сеньор юбочник. Может, он хочет тебя соблазнить.
– О нет, что вы! Я знаю его по работе. Это очень порядочный человек.
– Хорошо, девочка, – вздохнул дон Руфино. – Я ничего не скажу сеньоре Кармеле. Но и ты будь осторожней.
– Конечно, дон Руфино, не сомневайтесь в этом, – заверила старика Мариелена.
По возвращении на Майами Мелисса первым делом была вынуждена навестить своего отца в его офисе.
На этом настоял Карлос.
Он выразил уверенность в том, что Мелисса не разочарует его и вытянет из своего отца кругленькую сумму. Он научил ее, что следует сказать отцу, чтобы тот раскошелился. Мелисса, выслушав его, рассмеялась: средство для выколачивания из папочки денег показалось ей беспроигрьшшым.
Андреас, увидев дочь на пороге своего кабинета, мгновение растерялся. Овладев собой, он холодно спросил:
– Полагаю, ты пришла попросить у меня прощения?
– О нет, папа, – уверенно возразила Мелисса. – Я пришла попросить тебя о том единственном, что ты только и можешь дать мне.
– Что же это? – ледяным тоном осведомился дреас.
Мелисса сухо рассмеялась.
– Деньги. Мне нужны деньги.
– Значит, деньги, – иронично произнес Андреас. – Ты убегаешь из дома, рвешь свою помолвку с Ники, шляешься где попало, а потом являешься ко мне за деньгами…
– Да, папочка, именно так, как ты сказал, – подтвердила Мелисса, – убежала… порвала помолвку… шлялась… А теперь вот пришла за деньгами.
– Ты и вправду считаешь, что я дам их тебе?
– А разве у тебя есть иной выход? – как бы удивилась Мелисса. – Ведь если ты этого не сделаешь, я соберу журналистов и расскажу им, какая ужасная дочь у кандидата в губернаторы. Обдумай мою просьбу, папочка. Пока!
Андреас тут же позвонил Негретти. Привычка советоваться с Никанором по всем вопросам уже укоренилась в нем.
– А ведь я предупреждал тебя, Андреас, чтобы ты уделял больше внимания своей семье, – упрекнул его Негретти.
– Неужели я должен ей уступить? – возмутился Андреас.
– На одной чаше весов лежит твоя политическая карьера, а на другой – немного денег. Что делать, придется тебе откупиться от Мелиссы…
Мелисса в ожидании решения отца – что оно будет положительным, она не сомневалась, – отправилась домой.
Старая Мария встретила ее объятиями и слезами.
– Дочка, мы все так по тебе скучали!
– Все? – недоверчиво спросила Мелисса, обнимая ее.
– Конечно, – подтвердила Мария.
– Даже мама?
– Она особенно. Твоя мать места себе не находила от тревоги…
– Да? И где же она? Почему я ее не вижу. Мария слегка замялась:
– Она ушла, дочка. Не знаю, когда вернется.
– Конечно, поскучала-поскучала и отправилась развлекаться.
Мария сделала протестующий жест:
– Не говори так, дорогая!
– Но ведь это правда, старушка. Если кто-то и скучал по мне, так это ты.
– Пойду приготовлю тебе твою комнату, – растроганно произнесла Мария.
Мелисса удержала ее:
– Не спеши. Я не собираюсь здесь оставаться. Я жду отца, он кое-что мне должен, а потом тут же уйду… Передай привет моей матери, когда она вернется со своей прогулки по магазинам…
Мелисса была не права: Летисия и не думала о магазинах, и Марии это было известно.
Они с Кике прогуливались по парку. Кике специально занял у Леона денег, чтобы не чувствовать себя скованно. Ему было приятно потратится на Летисию. Он был совершенно счастлив. Летисия же со счастливой улыбкой слушала его откровения.
– Я видел вас сегодня во сне… Иногда мне кажется, что все в банке догадываются о нашей дружбе. Я так боюсь, что по моей вине у вас возникнут проблемы с мужем!.. И в то же время уже не могу отказаться от наших встреч. Знаете, ведь я для вас написал стихотворение…
– Неужели! – обрадовалась Летисия. – Прочитай мне его!
– А вы не будете смеяться? – смутился Кике.
– Нет, что ты!
Кике достал листок бумаги из кармана рубашки, разгладил его на колене и начал читать:
Луна такая прекрасная, но
Ее нельзя сравнить с вашей красотой…
Так же и звезды
Имитируют блеск ваших глаз.
Стоит вам посмотреть на меня,
Я третищ от счастья…
И пытаюсь заслужить
Я не знаю что… наверное, вашу дружбу…
Летисия глазами, полными слез, смотрела на него.
– Видите, – волнуясь, сказал Кике, – первые буквы каждой строчки составляют ваше имя. Летисия. Летисия…
– Наконец-то я услышала, как мое имя слетело с твоих уст, – произнесла Летисия. – Повтори…
– Летисия, – повторил Кике.
– Прекрасное стихотворение, – сказала Летисия. – это самая дивная вещь, какую я когда-либо слышала. Подари мне его…
Потом они долго бродили по аттракционам, маленьким кафе, заглянули в магазинчик, и Кике купил Летисии в подарок куклу.
Она была на седьмом небе от счастья.
– Это самый дорогой для меня подарок! – воскликнула она, целуя куклу. – Давай придумаем ей имя…
– Кукуруку, – подумав, предложил Кике.
– Замечательно! – тут же одобрила Летисия. – Кукуруку!
Но самое волнующее событие произошло во время их катания на русских горках. У Летисии закружилась голова, и Кике обнял ее.
Тепло ее тела и аромат духов ударили ему в голову. Он наклонился и осторожно коснулся губами ее рта…
Несмотря на то что предпринятая им попытка избавиться от Мариелены не увенчалась успехом, Урбано Гонсалес не отсупился от своей затеи.
Он был человек упрямый. Непреклонность Луиса Фелипе только раззадорила Гонсалеса. Клаудаи уже не надо было обращаться к нему с повторной просьбой о помощи: Урбано вошел в азарт, решив во что бы то ни стало настоять на своем.
Туг подвернулся подходящий случай. Появилась возможность командировать Луиса Фелипе в Испанию. А пока он будет устанавливать прочные связи с предполагаемыми клиентами, можно подстроить Мариелене какую-нибудь ловушку, придраться к ней, обвинить ее в непрофессионализме и уволить за спиной Луиса Фелипе.
Нечего говорить, что этот план получил горячее одобрение со стороны Клаудии.
– Но это точно, – допытьшалась она у Гонсалеса, – моему мужу и в самом деле придется поехать в Испанию?
– Этот контракт у нас в кармане, – подтвердил Урбано.
– Наконец-то, Урбано, наконец-то! Спровадив Луиса Фелипе, мы тут же избавимся от этой девицы!
– Пойдем к нему, – сказал Гонсалес.
…Луис Фелипе в это время принимал неожиданных посетителей.
Когда порог его кабинета переступили мать Мариелены с ее сестрой, он решил, что дон Руфино рассказал Кармеле о том, что видел девушку с каким-то незнакомцем в ресторане. Кармела, должно быть, выпытав у него, как выглядел этот незнакомец, пришла к выводу, что это был шеф Мариелены, и явилась к нему требовать объяснений.
Но в первую же минуту все разъяснилось. Кармелу снедало беспокойство за здоровье дочери, которой приходится слишком много работать.
– Она встает рано, почти ничего не ест, а на работе задерживается допоздна, – жаловапась Кармела.
– И у нее очень усталый вид в последнее время, – поддержала мать Мече. – А вы не скажете, где она сейчас? Где моя сестра?
Кармеле хотелось задать тот же вопрос.
Луис Фелипе объяснил, что Мариелена сейчас помогает записывать новый рекламный ролик.
В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошла Клаудиа.
Луис Фелипе представил своим посетительницам жену.
– Вы не представляете, как мне приятно познакомиться с родными Мариелены, – проворковала Клаудиа. – Мой муж так ценит ее! Так уважает!
– Что ты здесь делаешь? – не слишком любезно справился у жены Луис Фелипе.
– Но ведь иногда жена должна навестить мужа на работе, позаботиться о нем, приласкать его. Не правда ли, сеньора? – обратилась она к Кармеле.
– Полностью с вами согласна. Вы такая чудесная пара, так хорошо смотритесь вдвоем, – произнесла Кармела.
Она была очень довольна тем, что увидела жену Луиса Фелипе. С недавнего времени ее томили подозрения, не ухаживает ли сеньор Сандоваль за ее дочерью. И вот появление Клаудии рассеяло эти сомнения. Имея такую добрую, заботливую жену, разве он станет смотреть в сторону других девушек?.
– Дорогой, – между тем продолжала Клаудиа, – я пришла к тебе не одна. Просто Урбано, поняв, что у тебя посетители, остался в холле.
– О, мы уже уходим, сеньора Сандоваль… Я только пришла просить вашего супруга, чтобы он не слишком долго задерживал Мариелену на работе… – произнесла Кармела.
– Постараюсь вьшолнить вашу просьбу, сеньора. – буркнул Луис Фелипе.
– Хоть это и нелегко будет сделать, – пропела Клаудиа, – ему трудно обойтись без Мариелены.
Кармела и Мече ушли, и тут же в кабинет вошел Гонсалес.
– Ну что у тебя за дело? – переключился на него Луис Фелипе.
– Дело у всех нас, – сказала Клаудиа.
– Клаудиа права, – согласился Гонсалес. – Это касается нас всех, но лететь в Испанию придется тебе одному…
– В Испанию? – не понял Луис Фелипе.
– Помнишь, мы добивались контракта с одной фирмой в Мадриде? – спросил Урбано. – Так вот дело в шляпе. Лети, подписывай контракт.
– Мы полетим вместе, дорогой, – проговорила Клаудиа.
Луис Фелипе немного смутился.
– В Испанию… Не хотелось бы мне сейчас оставлять дела в агентстве.
– Не беспокойчя, – ласково возразила Клаудиа. – Тут будут Гонсалес… и Мариелена… Ведь она одна со всем справиться, не так ли? Кстати, где она сейчас?
Мариелена в этот момент была вынуждена выступить в совершенно неожиданной для себя роли.
Дело в том, что одна из моделей приболела. Студийное время было оплачено, и Рене лихорадочно думал над тем, кем заменить заболевшую девушку.
Взгляд его, устремленный на Мариелену, также озадаченную этой проблемой, вдруг просветлел.
– Дорогая, почему бы бы тебе не заменить девушку!
– Мне? – оторопела Мариелена.
– У тебя чудесная кожа… Это всего несколько фраз…
Подошел Луис Фелипе, только что спровадивший Клаудиу.
Он тут же одобрил идею Рене.
– Отведите ее в гримерную. – распорядился с Луис Фелипе. – Рене, дай я проверю текст…
Сделали пробы. Мариелена держалась настолько естественно, что поразила всех. Рене заявил, она – прирожденная модель. Пока подправляли свет, Луис Фелипе отозвал Мариелену в сторону.
– Дорогая, мне необходимо ехать в Испанию. И я хочу отправиться туда вместе с тобой. Здесь была твоя мать…
– Мама? – испуганно спросила Мариелена.
– Она беспокоится о твоем здоровье… Мы очень хорошо побеседовали, и я понял, что ты сможешь уговорит ее, чтобы она отпустила тебя в Испанию.
– Не знаю, Луис Фелипе, – задумчиво произнесла Мариелена. – Ведь с тобой захочет поехать жена…
– Уже захотела, – сказал Луис Фелипе, – но это моя проблема, как сделать, чтобы она не поехала. А ты постарайся договориться с мамой…
Посещение агентства произвело на Кармелу и Мече огромное впечатление, но они поразному смотрели на многие вещи…
Когда они спускались на лифте вниз. Мече по рассеянности нажала не ту кнопку, и лифт остановился прямо перед дверями телестудии.
Обе женщины не удержались и заглянули туда, увидели раскрашенных, полуголых женщин, сидящих в самых развязных позах; мужчин, которые обмениваясь с женщинами рискованными шутками, устанавливали в зале освещение; каких-то балерин, бросающих ноги в гранд-батманах выше головы…
Кармела за руку потащила свою дочь вниз по лестнице.
Она была потрясена. Вот, значит, в каком месте работает ее дочь! Там все накоротке, женщины держатся раскованно, чуть ли не вызывающе, и мужчины к этому привыкли! Эти голые ноги! Эти купальники, которые едва прикрывают грудь! У нее моментально созрело решение во что бы то ни стало забрать дочь из этого притона, из этого пристанища разврата, которое может запятнать кого угодно, даже такую чистую девушку, как ее дочь!
Зато Мече была в восторге. Она как будто попала в совершенно иной, прежде никогда ею не виданный мир, свободный, красивый, блестящий!
Вечером она поделилась своими восторгами с Леоном.
– Мече! – возмутился он. – Как ты попала в такое место?!
Мече поняла, что сделала промашку.
– Я сопровождала маму, – сказала она.
– А кто тебе позволил? Почему ты мне не сказала, что пойдешь в такое место?! Я бы никогда тебе этого не разрешил!
– Но я думала…
– Мне не важно, что ты думала! Ты забыла об уважении ко мне! Ты забыла, что-у тебя есть жених!
– Но дорогой… – пыталась объясниться Мече.
– Между нами все кончено! – прервал ее он. – Теперь ты свободна и можешь ходить, куда пожелаешь.
С этими словами Леонгромко хлопнул дверью, а Мече, потрясенная, упала на кровать и зарыдала.
– Мне повезло. Сейчас я в таком славном месте! – блестя глазами от возбуждения, делился с Тато Энди. – Представь, я нахожусь в непосредственной близости к денежкам!
– Не вздумай брать деньги! – предостерег его Тато. – Там сразу все обнаружат!
– Нет, я буду действовать осторожно… Ха-ха! Теперь я – серьезный человек в белой сорочке с галстуком, с лицом идиота, сидящего за стойкой! – усмехнулся Энди. – Слушай, Тато, а ты не хочешь стать моим сообщником? Стоит тебе слово сказать, и отец устроит тебя в банк! Он к тебе очень хорошо относится!
– Нет, это не для меня, – отказался от этого любезного приглашения Тато. – Хотя работа мне нужна. Ты ведь знаешь, мой отец хоть и богач, но держит меня в черном теле… Но я терплю. Вот закончу дурацкую учебу, раз уж он так на этом настаивает, и стану заниматься музыкой.
– Слушай, Тато, – Энди хлопнул приятеля по плечу. – Почему бы тебе не переехать в наш дом? Уверен, все будут рады! Комната Мелиссы мвободна… А ты у нас уже почти как член семьи…
– Это было бы неплохо, – не стал возражать Тато.
– Решено. Я завтра же поговорю с родителями, – пообещал Энди.
Как и предполагал Карлос Андреас Пеньяранда, опасаясь скандала, обещанного ему Мелиссой, щедро снабдил свою дочь деньгами. Карлос был доволен. Он даже не рассчитывал на столь крупную сумму. Мелисса удостоилась самого горячего его одобрения.
Мелиссе же было не по себе. Конечно, отец дал ей денег, но сделал он это с таким презрением, точно полностью поставил крест на своей дочери, буквально в лицо швырнув ей пачки банкнот.
– Не понимаю, почему ты переживаешь, – успокаивал ее вмиг подобревший Карлос. – Мы – твоя единственная семья. И ты доказала, что отныне можешь стать полноправным членом нашей секты. Ты узнаешь теперь нашу тайну.
– Тайну? – удивилась Мелисса.
Ей-то казалось, она уже достаточно хорошо свою новую «семью», знает, на что способен моменты Карлос, – и вот, оказывается, существует еще какая-то тайна!
Мелисса немного испугалась.
Карлос, обняв ее за плечи, вывел в кухню и вдруг приоткрыл посередине пола крышку какого-то люка.
– Я не знала, что внизу есть подвал, – трепеща, произнесла Мелисса.
Карлос жестом предложил ей спуститься вниз. Немного помедлив, Мелисса пошла следом за ним и оказалась в полной темноте.
Карлос громыхнул спичечным коробком и стал зажигать одну за другой свечи, стоящие вокруг алтаря. Только вместо иконы перед ним было какое-то стратное изображение…
– Что это? – ошеломленно молвила Мелисса.
– Это – дьявол. Он – наш вождь. Мелисса. Ты отныне стала его новой дочерью. Ты научишься слутпаться его…
В этот же вечер на кухне Мелисса разговорилась с еще одной «дочерью дьявола», которая была в семье с незапамятных времен, с Луси. Ей хотелось знать, каким образом Луси попала в эту компанию.
