Текст книги "Пламя крови. Любовь через боль (СИ)"

Автор книги: Даяна Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Рассвет застал меня на холодном, влажном от росы берегу. Я просыпаюсь не от солнца, а от пронизывающего озноба, который сковывает каждую мышцу. Одежда, наброшенная наспех, стала мокрой и тяжелой. В голове – пульсирующая пустота, а в груди – ледяной ком, который не растопит никакое утреннее солнце.

Я быстро переодеваюсь в сухую одежду: флисовый костюм, который мне когда-то подарил Кайлан. Он создает ощущение, что вампир рядом и это придает мне сил.

Сажусь и, обхватив колени, смотрю на медленную, туманную реку. Мое бегство принесло мне одиночество. Руна сработала. Никто не ищет меня. Никто не знает где я. Я – тень, призрак по своему собственному выбору. Внутреннее чутье настойчиво шепчет: для истинного мой щит – лишь призрачная дымка, которую он преодолеет, даже не заметив. Горькая ирония в том, что он не подозревает о своей силе, как не догадывается и о наших узах, прочно сковавших наши судьбы.

Вдруг, в тишине утра, я начинаю ощущать близость Кайлана, словно он где-то рядом. Оборачиваюсь. Он стоит невдалеке, на краю берега, под одиноким старым деревом, не приближается, не машет. Просто стоит. Он словно туманный силуэт на фоне светлеющего неба, который через несколько секунд просто растворяется в воздухе.

Это мое сознание воплотило образ Кайлана! Мне нужно научиться жить без него! Или я погибну.

Солнце поднимается выше, но его лучи кажутся бледными и бессильными против моего внутреннего льда. Река течет медленно, неумолимо, унося с собой прошлую ночь, в мои переживания, мою боль.

Время тянется, как сладкая вата, а я не могу заставить себя встать и двигаться дальше. Ощущая гнетущее оцепенение в своем теле и пустоту внутри, я просто сижу и наблюдаю, как свет меняется на воде. Мысли приходят и уходят, как облака: обрывки воспоминаний, пустые «что если», тихий укор самой себе. Мир продолжает жить своей жизнью где-то там, за спиной.

И когда кажется, что холод и пустота вот-вот сольются в одно целое, я замечаю движение сбоку. С того места, где стоял Верховный, из камышей, выходит пожилой мужчина в потрепанной куртке, с удочками в руках. Он замечает меня, замедляя шаг, прищуривается.

– Девушка, ты в порядке? – звучит его голос хриплый, но не грубый. – Ты тут всю ночь? Выглядишь, будто в воду готова кинуться.

Он не подходит ближе, стоит на расстоянии, оценивая ситуацию словно выцветшими, видавшими виды глазами.

Затем подходит ближе и продолжает:

– Это не забота из жалости, а лишь беспристрастный взгляд со стороны. Ты органично вписываешься в этот вид, но выглядишь как сломанный элемент общей картины

И в его словах нет давления, нет ожидания. Есть лишь точное описание моего состояния и тихое предложение: я могу ответить или продолжать молчать. Но теперь мое одиночество нарушено. Самой обычной, не имеющей к моей магии никакого отношения, жизнью.

– Я в порядке. Спасибо. Знаете… – я медленно поднимаюсь на ноги. – Я решила, что буду делать. Если мы не можем быть вместе…

Старик с удочкам вздыхает, затем молча смотрит на меня несколько секунд, потом медленно кивает, будто понял что-то, о чем я даже не сказала.

– Решила говоришь… – он хмыкает, поворачиваясь к реке. – Жизнь научит быстрее любого наставника. – Старик привычным движением забрасывает удочку – А насчет «мы не можем быть вместе…» – он бросает на меня быстрый, проницательный взгляд, – может, он просто по-другому живет. Не так, как ты ждешь и представляешь в своем воображении.

Мужчина замолкает, сосредоточившись на поплавке. Несколько минут царит тишина.

– Решила, что будешь делать – и хорошо, – говорит он наконец, не глядя на меня. – Только смотри, чтобы это решение было твоим. А не просто бегством от чего-то. Потому что от себя, девочка, не убежишь.

Старик снова замолкает, давая мне время переварить его простые слова. А потом добавляет, уже почти шепотом, будто говоря сам с собой или с рекой:

– И холодно тут. Иди согрейся. Чайку какого. Жить-то собираешься – так начни с того, чтобы не замерзнуть насмерть на пустом берегу. Глупость это, а не жизнь.

– Благодарю, – коротко бросаю я и, подхватив вещи, направляюсь прочь от берега.

Ноги сами несут меня к знакомому неоновому свету. Я возвращаюсь в тот самый бар – место, где судьба совершила крутой разворот, когда Кайлан Вайтс положил конец моим иллюзиям и забрал меня обратно в резиденцию.

В помещении еще нет ни одного посетителя – слишком рано для такого заведения, но дверь оказывается открытой. Значит хозяин уже не спит. Его я нахожу у барной стойки. Я устраиваюсь на высоком стуле нпапротив и смотрю на хозяина в упор:

– Доброе утро, мне нужны три вещи: горячий чай, работа и жилье. Сможете мне помочь?

Бармен, тот самый, с бычьей шеей, протирая бокал, замирает. Его взгляд из безразличного становится острым, оценивающим, словно он пытается прочесть каждую мысль в моей голове, каждое скрытое намерение. Он медленно ставит бокал на стойку. Звук стекла о дерево разносится сквозь тишину заведения.

– Чай дам, – говорит он глухо, голос его низкий, как рокот далекого грома. – Работу… может, и найдется – помощь в зале, мытье полов, посуды. Не бог весть что, но что есть. Жилье… – он пожимает плечами, широкими, как плечи скалы. – Не ко мне. Общаги, хостелы. Спросишь – подскажут. И да, можешь звать меня Бронс, без всяких приставок к имени.

Мужчина наливает в кружку кипяток из чайника, пар поднимается, как дымка над туманом. Бросает внутрь пакетик дешевого чая, который моментально окрашивает воду в янтарный цвет, и ставит передо мной. Рукой опираясь на стойку, он произносит, при этом лицо его становится серьезным, почти отцовским.

– Не думай, что я тут все знаю. Но я видел всяких. Тех, кто приходит сюда с надеждой, и тех, кто уходит с пеплом в душе. А ты, – бармен делает паузу, – ты какая?

Я чувствую, как под его взглядом дрожит воздух. В его словах нет осуждения, только настороженность и, кажется, некая затаенная мудрость.

– Я та, которая немного сбилась в пути. Поэтому, особо пока мне выбирать не приходится. Я… я ищу свое место, – мой голос звучит неуверенно. – Не знаю, куда идти, но чувствую, что должна двигаться. Так случилось, что я не смогла получить диплом, поэтому использование магии мне строго запрещено по законам империи. Родственников у меня нет. Поэтому, я готова к любому предложению, лишь бы оно не носило скрытый смысл. Спасибо вам, что помогаете…

Бармен кивает, словно услышал то, что ожидал.

– Движение – это жизнь, – произносит он. – Но помни: куда бы ни вела дорога, важно, кто идет рядом. И что несешь в сердце. Витавиль любит сильных, но еще больше любит тех, кто не боится стать уязвимым.

Затем мужчина отодвигается и, скрещивая руки на груди, продолжает:

– Ты сейчас в отчаянии. Понимаю. Но оно пройдет, поверь мне. Лишь воля, стремление и готовность к изменениям спасут тебя. Магия – это не панацея. Многие живут без нее.

– Еще раз большое спасибо, Бронс, – говорю я, обдумывая его слова.

Бармен все еще смотрит на меня долгим и пристальным взглядом. Потом тяжело вздыхает, будто снимая с себя какую-то ношу, и произносит:

– Ладно, сегодня вечером можешь приниматься за работу: с восьми вечера до четырех утра. Моешь полы, посуду, выносишь мусор. Оплата – ежедневно, наличными, после смены. Пока ищешь жилье….

Не договорив, мужчина указывает большим пальцем куда-то вглубь за стойку и продолжает:

– Там, в подсобке, есть старая раскладушка. Не рай, но на пару ночей перекантоваться можно. Одеяло дам. Душа нет, только раковина с холодной водой.

После этих слов наливает себе кофе из термоса, делает глоток, я молча наблюдаю за его действиями, пытаясь распланировать мои дальнейшие действия.

– Два правила, – продолжает он, и его голос становится тверже. – Первое: никаких «гостей» здесь на ночь. Никаких. Второе: если увижу, что ты ищешь себе «спонсоров» среди клиентов – сразу за дверь. И работу, и ночлег потеряешь. Я тут бар содержу, не бордель. Понятно?

Он ждет моего кивка, не отводя взгляда. В его глазах нет сочувствия, но есть странная, грубая порядочность. Он не спасает меня. Он дает временное пристанище и тяжелую работу, но на своих условиях. И эти условия – жесткая, неприглядная, но все же граница, за которую нельзя переступать.

Я прекрасно понимаю этого человека. Посторонняя девушка, которую он видел до этого всего лишь раз в жизни и вряд ли запомнил, врывается утром в бар и просит о помощи. Мужчина не отказывается, он предлагает ее, но ту, что может себе позволить и на его условиях.

Киваю, чувствуя, как напряжение немного спадает. Тяжелая работа – это лучше, чем ничего. А про «спонсоров»… Мысль об этом вызывает у меня легкое отвращение, но я не могу винить его за то, что он установил такие правила. В конце концов, он не обязан помогать мне.

– Отлично, – облегченно выдыхает Бронс, отхлебывая кофе. Затем протягивает пакет, который он достал из-под стойки. – Вот твоя форма. Пока иди, до вечера еще есть время. К восьми жду тебя в форме и не опаздывай.

Я беру пакет и ухожу в подсобное помещение. Форма оказалось простой – синяя рубашка и темные брюки. Это не дизайнерская одежда, но она кажется крепкой и практичной. Кладу все свои вещи на полку стеллажа у стенки. До вечера еще есть время и я решаюсь прогуляться по городу.

Брожу по залитым солнцем улицам, ощущая теплые лучи на коже. Витавиль живет своей обычной жизнью: спешат люди, шумят автомобили, смеются дети. Я стараюсь впитать эту повседневность, как будто она может смыть мою тревогу. Солнечная погода действительно приносит облегчение, легкое, но такое долгожданное. Работа. Место для ночлега. Это крошечные островки стабильности в бурном море неопределенности. Еще совсем недавно я не знала, куда податься, как прожить день. Теперь у меня есть хоть какая-то передышка, и это придает сил, чтобы двигаться дальше.

Но как бы я ни старалась сосредоточиться на настоящем, мысли о Кайлане настойчиво возвращаются. Его образ преследует меня: его улыбка, его глаза, его прикосновения. Воспоминания, яркие и болезненные, вспыхивают в сознании. Я вспоминаю наши разговоры, наши тренировки, даже наши стычки. Все это теперь осталось в прошлом, недосягаемо, как звезды на ночном небе. И эта мысль причиняет невыносимую боль, разрывая сердце на части.

Я пытаюсь отвлечься, рассматриваю витрины магазинов, наблюдаю за прохожими, но тщетно. Образ Кайлана затмевает все вокруг. Его отсутствие ощущается физически, как зияющая рана. Каждый солнечный луч, который я пытаюсь поймать, кажется тусклым по сравнению с тем светом, который он приносил в мою жизнь. Я скучаю даже по его нравоучениям, по его поддержке, по его присутствию. Без него мир кажется пустым и холодным, даже в самый солнечный день.

Каждая минута вдали от него – это испытание. Но все так, как должно быть. Если я вернусь к нему, то война между ветвями вампиров неминуема. Я не могу подвергать Кайлана опасности, только не его.

Вечером, входя обратно в бар, я вижу, что Бронс уже разливает напитки посетителям. Атмосфера оживает, гул голосов и звон бокалов наполняют пространство. Я делаю глубокий вдох, стараясь вдохнуть уверенность вместе с запахом спиртного и свежесваренного кофе. Я готова!

Бегу в подсобку, быстро переодеваюсь и подхожу к Бронсу, который указывает на столик у окна и говорит:

– Твоя первая задача – убрать столики и вытереть их. А потом будешь помогать мне с заказами. Запомни, здесь важна скорость и порядок. И улыбайся. Люди любят, когда им улыбаются.

Глава 19

Перемены

Шесть месяцев пролетают незаметно, дни сменялись неделями и растворялись в череде жизни, которую я постигала вдалеке от Верховного. Живу я теперь в маленькой комнате простого общежития. Пока только такое жилье я могу себе позволить. Щит защищает меня от искателей силы «Пламени крови» и никто не беспокоит.

Каждый вечер, переступая порог бара, я ощущалаю, как нарастает уверенность. Рутина стала моей второй натурой: молниеносное протирание столешниц, ловкое жонглирование подносами, безупречное запоминание заказов. Бронс, поначалу строгий, теперь смотрит на меня с уважением, иногда даже с оттенком гордости. Он видит, как я стараюсь, как стремлюсь преуспеть, и это, похоже, подкупало его.

– Ты неплохо освоилась, Амбер,– сказал он однажды, когда мы остались вдвоем после закрытия, – Теперь ты не просто официантка. Ты – часть этого места. Я доверяю тебе больше, чем кому-либо.

Эти слова прозвучали как награда за все лишения, за каждую бессонную ночь, за каждое мгновение тоски по Кайлану. Бронс предложил мне должность управляющей. Это был шаг вперед, возможность не только обеспечить себя, но и доказать, что я чего-то стою.

С этого времени я не просто разносила напитки, а руководила процессом. Я составляла график, следила за поставками, обучала новичков. Конечно, это было нелегко. Ответственность давила, но я справлялась. Научилась хладнокровной, принимать быстрые решения, видеть, что нужно каждому посетителю еще до того, как он сам это осознает. Моя улыбка стала искренней – я действительно находила удовольствие в своей работе.

Мысли о Кайлане Вайтсе и его образ ни на минуту не покидали меня. Но теперь расстояние между нами не казалось таким невыносимым. Я была занята, сосредоточена на своей новой жизни, и это помогало. Я знала, что делаю все правильно, что мое отсутствие – это необходимость, жертва во имя его безопасности.

Бар стал моим убежищем, моим вторым домом. Здесь я обрела новую себя – ту, которая не только выстояла, но и расцвела. Я научилась быть самостоятельной, сильной и ответственной. И, глядя на оживленную публику, на суету официантов, на Бронса, который иногда с улыбкой наблюдал за мной, понимала, что эти полгода были не просто испытанием, а важным этапом моего пути.

Моя комнатка в общежитии с отдельным душем и туалетом, после долгих поисков и разочарований, стала местом моего уединения. Небольшая, но уютная, с окном, выходящим на тихий двор.

В первый же день, когда заселилась, я познакомилась с соседками по этажу.

Едва я успела распаковать свои вещи, как дверь в комнату распахнулась. На пороге оказалась невысокая девушка с копной непослушных рыжих кудряшек и глазами, которые, казалось, светились изнутри любопытством.

– О, живая душа! – произносит она, – А я всё гадала, кто же займет эту квартиру.

Девушка забегает внутрь, принеся с собой запах яблочного шампуня и какой-то неудержимый вихрь энергии.

– Меня зовут Валия Стоунс, – сходу продолжает тараторить она, протягивая мне узкую ладонь.

– Амбер, очень приятно! – отвечаю я, пожимая ей руку.

Девушка улыбается и продолжает:

– Я тут вроде как местный путеводитель и главный специалист по выживанию. Ты новенькая, да? Вид у тебя такой, будто ты только что сбежала из триллера. Бросай всё, пошли пить чай! Мне брат из поездки привез изумительные конфеты – шоколадные, с какой-то ягодной начинкой.

Она заговорщицки подмигивает и, не дожидаясь ответа, подхватывает меня под локоть, увлекая в свою квартиру. Как оказалось, это были апартаменты с двумя небольшими комнатами с небольшой гостиной. Здесь же присутствовала душевая и туалет.

Валия ведет меня к небольшому столу, заставленному разномастными кружками.

– У нас тут правило номер один: грустить в одиночку запрещено, – добавила она, уже вовсю гремя электрическим чайником. – Рассказывай, откуда ты и как тебя угораздило оказаться в нашей славной столице?

Дверь в квартиру внезапно отворяется и входит высокая, стройная девушка с идеально прямой спиной. Её тёмные волосы собраны в строгий пучок.

– Валия, ты снова пытаешься закормить человека конфетами до смерти? – звучит спокойный голос, с легкой прохладой, но в уголках губ мелькает тень улыбки.

Валия ничуть не смутившись, насыпет заварку в кружки:

– О, познакомься! Это Сантия Флетчер. Мой «голос разума» и будущий великий модельер.

Сантия внимательно оценивающе смотрит на меня. Она не начинает бросаться с объятиями, а подходит и молчаливо присаживается стол.

– Не слушай её, я просто люблю порядок. Добро пожаловать, – кивает мне Сантия, и в этом жесте столько спокойствия и достоинства, что я невольно выпрямляюсь. – Чай у Валии действительно неплохой, но конфеты лучше прятать.

Я перевожу взгляд на Валию:

– Я сирота из провинции и нужда привела меня в столицу, – коротко отвечаю я, надеясь, что соседки не кинутся допрашивать меня.

Девушки промолчали. Сантия перевела разговор на отвлеченную тему и мы еще долго сидели за столом и лакомились конфетами.

Так, наконец-то, в моей жизни появились подруги.

Со временем я узнала их истории жизни. Валия Стоунс сбежала из «золотой клетки», выбрав свободу и общежитие вместо отцовских миллионов. Сантия Флетчер, чьи родители когда-то работали на семью Стоунс, не смогла оставить подругу одну и прошла с ней весь этот путь. Сейчас девушки на финишной прямой – последний курс факультета дизайна. Всё, что у них есть, – это талант и общая мечта о маленьком ателье.

Мы виделись почти каждый вечер, когда квартира девушек превращалась в творческую мастерскую. Валия и Сантия с азартом раскладывали передо мной свои эскизы – летящие ткани, смелые линии, лоскутки шелка – и с искренним интересом ждали моего мнения. После этого на столе неизменно появлялся ужин.

Мы ужинали, я рассматривала эскизы будущего бренда и чувствовала, как внутри растет колючее чувство неловкости. Я чувствовала себя почти самозванкой, недостойной их доброты. Мне отчаянно хотелось отблагодарить их, но что я могла предложить взамен? У меня не было ни дорогих тканей, ни денег на шикарные ответные жесты. Я была лишь тенью из прошлого, пришедшей в их яркий мир с пустыми руками.

Один вечер особенно врезался в память – он стал для меня той самой точкой, когда я окончательно перестала чувствовать себя чужой.

Прошло три недели после нашего знакомств, и у меня внезапно порвались единственные приличные туфельки – подошва просто предательски отвалилась после долгой прогулки по лужам. Денег до конца месяца едва хватало на еду и оплату за жилье. Я сидела в углу своей комнаты, пытаясь склеить их каким-то дешевым клеем, едва сдерживая слезы от бессилия.

– Так, – Валия, как всегда внезапно появившаяся, решительно подходит ко мне и отбирает из рук туфельку, – этот «пациент» мертв, смирись.

– У меня нет других, – тихо отвечаю я, уткнувшись в колени.

– Вставай, – командует подруга и, беря меня за руку, ведет в свою квартиру. Сантия, сидевшая в гостиной замечает мой расстроенный вид и переводит взгляд на Валию. Девочки переглядываются.

Сантия встает, кивает подруге и девушки без лишних слов начинают устраивать настоящую ревизию своих шкафов. Через пять минут на диване вырастает гора вещей.

– Смотри, эти мне жмут в подъеме, – Валия протягивает мне красивые черные лодочки на небольшом каблуке, – а эта куртка мне надоела, она слишком яркая для моей тонкой натуры. Бери и не спорь!

Мы провели весь вечер, устраивая импровизированный модный показ. Я примеряю чужие вещи, которые странным образом садились на меня как влитые, а девочки аплодируют, будто я модель на подиуме.

В эту ночь, засыпая, я впервые почувствовала, что моя беда – больше не только моя, и это было самым ценным подарком.

Получив от Бронса щедрую премию за квартал работы в баре – награду за все бессонные ночи и бесконечные смены – я уже знала, на что её потрачу.

Я влетаю в квартиру к подругам, едва сдерживая улыбку, и с грохотом ставлю на стол коробку с огромным шикарным тортом, украшенным свежими ягодами и золотистым кремом.

– Сегодня угощаю я! – объявляю и перехватываю их удивленные взгляды.

Потом я открываю пакет и протягиваю каждой по тяжелому футляру. Внутри лежат профессиональные, идеально сбалансированные ножницы для раскройки – мечта любого модельера. Валия ахает, коснувшись холодного металла, а Сантия замирает, боясь поверить, что это теперь её инструмент.

В тот вечер, разрезая торт, я наконец почувствовала себя равной. Я не могла ответить им шикарными нарядами, но я могла поддержать их мечту. Моя благодарность была не в деньгах, а в признании их таланта, и это сблизило нас сильнее любых слов.

Дружба с девочками стала тем самым фундаментом, на котором я начала строить новую «я» – не просто сироту из провинции, а человека, у которого есть имя, работа и люди, готовые подставить плечо.

Но стоило мне закрыть глаза и погрузиться в тишину, как из самых потаенных уголков души выбиралась боль по Кайлану Вайтсу. Эта любовь не уходила, она просто сменила форму – из острого крика превратилась в тупую, ноющую тяжесть в груди.

Каждое моё достижение – первая премия от Бронса, улыбки подруг, даже эти идеальные ножницы – подсознательно всё равно предназначалось ему. Я ловила себя на мысли: «А что бы он сказал? Увидел бы он, как я справляюсь?» Столица дала мне дом и друзей, но она так и не смогла вылечить ту дыру, которую оставил Кайлан. Эта боль была ценой моей преданности, и, кажется, я была готова платить её ещё очень долго.

Но самым болезненным испытанием было видеть его жизнь через экран телефона или на глянцевых страницах журналов, которые Валия регулярно покупала. Кайлан Вайтс теперь мелькал в светской хронике чаще, чем погода. Заголовки кричали о его триумфах: новые контракты, расширение империи, открытие очередного предприятия. Он выглядел на фото безупречно – холодный, уверенный, недосягаемый.

И, конечно, Клара. Она была его тенью на каждом приеме. На снимках она по-собственнически держала его под руку, сияя ослепительной улыбкой, а репортеры наперебой гадали дату их скорой помолвки.

Я смотрела на эти фото, и мир вокруг тускнел. Мои маленькие победы – казались крошечными песчинками на фоне его ослепительного блеска. В его жизни для меня не было места даже в сносках. Он строил будущее, в котором Амбер Лейнс просто не существовало.

Глава 20

Право на надежду

Спустя пару месяцев жизнь преподнесла новый повод для волнения – день рождения Валии. Подруга решила устроить вечеринку. Я никогда не чувствовала себя уютно при больших скоплениях людей, предпочитая тишину шумному веселью, но отказать девушке было выше моих сил. Пришлось согласиться.

Вечер в гостиной у Валии и Сантии был в самом разгаре. Комната преобразилась: повсюду горят мягкие огни, на шикарно накрытом столе теснятся закуски, а воздух пропитан ароматом духов. Музыка перекрывает гул голосов – гости увлеченно обсуждают последние сплетни и новости Элвадола.

Я замираю на пороге, чувствуя себя немного лишней в этом скоплении блеска, но Валия тут же замечает меня. Сияющая и невероятно красивая в своем шикарном наряде, она подлетает ко мне и, крепко хватая за руку, тащит сквозь толпу.

– Наконец-то! – произносит она, подводя меня к высокому молодому человеку, который с легкой полуулыбкой наблюдает за гостями. – Познакомься, это Стивен Стоунс, мой любимый брат. Он только что вернулся из длительной командировки из Фендрума.

– Стив, развлеки Амбер, – командует подруга мужчине, разворачиваясь к другим гостям, – а мне еще нужно кое-что доделать. Не скучайте!

Она удаляется оставив меня наедине с человеком, который является частью того самого мира, от которого я так долго бежала. Стивен вежливо наклоняет голову, внимательно рассматривая меня. Я смотрю на него в ответ.

Высокий, статный брюнет с глубокими карими глазами, в идеально подогнанном костюме Стивен Стоун выглядит безупречно. В его облике просматривается та самая «тихая роскошь», которая притягивает взгляды.

Я замечаю, как многие девушки на вечеринке то и дело бросают в нашу сторону многозначительные взгляды, шепчутся и поправляют прически, надеясь поймать хотя бы мимолетную улыбку этого красавца. Но Стивен не замечает этого внимания. Он сосредоточено наблюдает за мной, заставляя чувствовать меня еще более неловко под прицелом десятков ревнивых глаз.

– Кажется, я стал причиной твоего смущения, Амбер, – негромко произносит мужчина, и в его глазах мелькает искорка понимания. – Поверь, я тоже предпочел бы сейчас оказаться где-нибудь в тихом месте, подальше от этих оценивающих взглядов. Значит, ты та самая девушка, о которой сестра прожужжала мне все уши? Не бойся, я не кусаюсь, хотя на таких приемах иногда хочется.

Мы разговорились. Брат Валии оказался весьма интересным собеседником. Владелец строительной компанией, состоящей в холдинге своего отца, но при этом это его собственно детище, которое Стоун старший включил в свою, чтобы поддержать сына с юридической точки зрения. Стивен много путешествует и увлеченно рассказал о своих новых проектах, которые мечтает реализовать в Ландауме, Фендруме и Канагаре. Мужчина охотно делится впечатлениями о культуре и обычаях этих империй.

Вечер промелькнул как одно мгновение. Общение со Стивеном оказалось настолько легким, что я на время забыла о своей броне.

На прощание Стив согревает мою ладонь крепким рукопожатием и обещал, что мы скоро увидимся. В его искренности было что-то обезоруживающее, и я отвечаю согласием, почти не раздумывая. Мне вдруг отчаянно захотелось увидеть в нем того самого близкого человека – друга, который поймет без слов и даст надежду на счастье. Пусть это кажется наивным, но после всего пережитого я все еще верила в такую спокойную и чистую дружбу с мужчиной.

В свою комнату я возвращаюсь с непривычной легкостью: этот вечер не просто подарил мне интересного собеседника, он вернул мне веру в то, что жизнь все еще может быть прекрасной.

Я привыкла думать, что все мои чувства остались в резиденции Кайлана Вайтса, превратившись в застывший янтарь. Но, засыпая, я впервые почувствовала: внутри меня еще осталось что-то живое, способное откликнуться на чужое тепло.

С того вечера моя жизнь обрела новый ритм. Мы со Стивеном стали видеться все чаще, и эти встречи превратились в мой личный островок спокойствия среди столичного хаоса.

Днем я по-прежнему много читала, тренировалась и закрепляла то, чему меня обучил вампир. Иногда помогала подругам с их бесконечными эскизами, по вечерам – надевала фартук и привычно вставала за стойку в баре у Бронса. Но теперь между сменами и учебой всегда вклинивались часы, проведенные со Стивом. Мы могли часами бродить по старым паркам, пить кофе в крошечных кофейнях, о которых знали только местные, или просто молчать, глядя на огни столицы.

Стивен оказался удивительным слушателем. Он не задавал лишних вопросов, не пытался влезть в мою душу, но его присутствие магическим образом снимало с моих плеч накопившуюся усталость. Я видела в его глазах искреннее тепло и понимание, которых мне так не хватало.

Стоун обладал редким даром – магией воздуха высшего уровня. Эта сила не была разрушительной; напротив, она проявлялась в едва уловимых вибрациях вокруг него. Когда он находился рядом, воздух становился прозрачным и свежим, словно после грозы.

Его магия обладала удивительным свойством: она умела успокаивать. Стоило Стиву чуть дольше задержать взгляд на мне или просто сесть поближе, как невидимые потоки воздуха мягко касались моих плеч, буквально сдувая накопившуюся усталость и тревогу. Это не было грубым вмешательством в сознание – Стивен действовал тонко, создавая вокруг меня защитный кокон из тишины и умиротворения.

Я чувствовала, как его стихия бережно баюкает мою израненную душу, не пытаясь выпытать секреты, а просто давая передышку. В его присутствии даже мысли о Кайлане становились менее острыми, словно подернутыми легкой дымкой.

Мы сидим в одном из кафе.

– Ты сегодня слишком громко думаешь, Амбер, – тихо произнесит Стивен, и я почувствую, как проносится едва заметный теплый бриз, заставляя меня расслабиться. – Просто дыши. Весь мир подождет.

А в моей голове невольно всплывает мысль: два мужчины, две стихии, и я – зажатая между ними, как между льдом и небом.

Холод Кайлана Вайтса был осязаемым, монументальным. Это был холод вековых ледников – величественный, опасный и абсолютно непоколебимый. Рядом с ним я всегда была в напряжении, боясь разбиться об эту ледяную стену или, наоборот, навсегда в ней замерзнуть. Его магия была властью, владениями и контролем.

Стивена Стоун совсем иной. Он не давит, не сковывает. Он словно мягкий весенний бриз, который приносит облегчение после долгой засухи. Его магия не строит стен – она их разрушает, бережно выветривая из моей души горечь и усталость. Если Кайлан был застывшей вечностью, то Стивен стал самим движением, легкостью и свободой.

Кайлан забирал мой воздух, делая меня частью своего холодного мира. Стивен же, напротив, отдал свой воздух мне, чтобы я могла ожить. И в этот миг чувство предательства кольнуло меня изнутри. Разум твердит, что Кайлан давно строит жизнь с другой, но сердце, застрявшее в прошлом, как в янтаре, продолжает считать себя принадлежащим только ему.

Моя привязанность к Стивену Стоуну выросла, хотя я точно знаю: это не то всепоглощающее пламя, которое до сих пор связывает меня с Верховным. Это нечто иное – тихое, надежное, похожее на рассвет после долгой полярной ночи.

– Как прошел день, Стив, – обращаюсь я к мужчине, выныривая из омута мыслей.

– Устал сегодня до жути, – мужчина устало потирает переносицу, но в его глазах блестит азарт удачливого бизнесмена. – Зато закрыл отличную серию договоров. Мы заключили пару крупных сделок с Кайланом Вайтсом на днях. Сложный он человек, жесткий, но дело свое знает как никто другой.

В этот момент мир вокруг меня на мгновение замер. Вилка в моей руке дрогнула, а звук кафе превратился в глухой гул. Имя Верховного как удар прозвучало из уст человека, который стал мне дорог. В этот миг два моих мира – болезненное прошлое и хрупкое настоящее – соприкоснулись.

Стивен начал рассказывать о вампире как о деловом партнере, а сижу напротив и пропускаю удар за ударом своего сердца. Я понимаю, что должна промолчать, зарыть это имя еще глубже, но искушение узнать хоть крупицу правды пересиливает страх.

– Кайлан Вайтс? – стараясь, чтобы мой голос звучал максимально обыденно, спрашиваю я. – О нем много пишут в газетах. Говорят, он… человек со стальным характером. Каково это – вести с ним дела?

Стивен откидывается на спинку стула, задумчиво вертя в руках бокал.

– Жесткий, – отвечает он, прищурившись. – Вайтс не признает компромиссов. Он сейчас на пике, расширяет империю с какой-то яростной скоростью, будто пытается что-то доказать всему миру. Или самому себе. Но, знаешь, Амбер, за этим лоском успешного магната я иногда замечаю странную тень. Он выглядит как человек, который выиграл все битвы, но потерял что-то очень важное.

Секундное молчание, а затем Стивен добавляет, внимательно глядя на меня:

– Кстати, ходят слухи, что его помолвка с Кларой Деброс, но в деловых кругах шепчутся, что за закрытыми дверями их «идеальный роман» выглядит совсем иначе.