Текст книги "Пламя крови. Любовь через боль (СИ)"

Автор книги: Даяна Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Его холодный, беззвучный ответ разрушает мою последнюю надежду, окончательно рассеивает иллюзию и оставляет меня стоять в центре храма с абсолютной, оглушающей пустотой внутри.

И в это мнгновение я слышу еще одно слово Кайлана: «Отпускаю».

Оно звучит для меня как окончательный приговор.

Верховный услышал мою последнюю просьбу к нему и исполнил ее. Сделал выбор.

Тень у колонны растворяется и исчезает.

Священник, потерявший терпение, кашляет. Стивен смотрит на меня и тихо, с дрожью в голосе, произнесит: «Амбер?»

А я стою и осознаю, что сейчас мне предстоит сделать самый важны выбор в своей жизни. Но теперь я должна его сделать осознанно, прочувствовав его внутри, отсечь все надежды. Теперь только я и холодная, неумолимая правда.

Глава 26

Приговор

– Стивен… – мой шепот едва слышен, несмотря на полную тишину в храме, – я… я не могу…

В этих словах – вся невыносимая тяжесть трех месяцев борьбы. В этот момент я остро, до физической боли, начинаю осознавать масштаб своего предательства. Стивен больше трех месяце по кирпичику восстанавливал мой мир, тень Кайлана, возникшая сегодня, стала нерушимой стеной между нами, превращая алтарь в эшафот.

«Пламя крови» снова просыпается и дикая боль пронзает мое плечо. Нестерпимый жар разливается по венам, заставляя тело дрожать. Это знакомое, но всегда ужасающее пробуждение сил, которые я так старательно пытаюсь сдержать щитом. Кровь кипит, превращаясь в раскаленное железо. Я закрываю глаза и обращаюсь к своему сознанию, чтобы не потерять окончательно над ним контроль.

«Руна… я нанесла на нее его имя! Нужна активация или я сгорю,» – мгновенно пронзает мысль. Если я не установлю связь с истинным сейчас, сила руны превратит тмое сердце в пепел прямо здесь, у алтаря, на глазах у потрясенного Стивена.

Мысленный крик вырывается из моего подсознания, которое я выпускаю на волю: «Подари мне ночь любви!» Слушу я свои слова и понимаю, что они безумны, но так естесвенны. Словно само желание почувствовать Верховного перед своей гибелью становится превыше всего. Это последняя, отчаянная попытка получить хоть что-то – искру, воспоминание, доказательство того, что мы все же истинные. Узнать его и раствориться в вечности….

Мир вокруг меня замирает на мгновение. Наступает густая давящая тишина. Гости начинают беспокойно перешептываться, Стивен бледнеет, не понимая, что происходит.

И тогда… мое плечо, там где находится «Пламя крови» словно вспыхивает – не болью, не жаром, а светом. Из-под ткани подвенечного платья пробивается яркий рубиновый отблеск. Он пульсирует в такт моему бешеному сердцебиению – один раз, два… Теплый, живой… Это не огонь разрушения. Это – ответ Верховного – самый прямой, какой только возможен от него: «Согласен».

Он готов подарить мне эту одну ночь, которая станет последней, отчаянной сделкой с судьбой. «Нельзя отказаться от того, что предназначено тебе судьбой, дитя мое. Но можно изменить, не смотря на то, что это почти нереально» – снова вспоминаю я слова Валерии Лейнс, которые теперь мне кажутся пророческими.

И прежде чем я успеваю понять, что все это было словно предначертано свыше: его имя на моей руне, слова на пороге храма…., голос Кайлана Вайтса возникает вновь в моей голове – низкий, вибрирующий, знакомый до боли, проникающий в каждую клеточку моего тела: «Амбер».

Одно слово. Мое имя, произнесенное так, как может произнести только Верховный – с той смесью власти, терпения и чего-то еще, чему нет названия в человеческом языке.

Вампир не просто зажег руну – он проник внутрь «Пламени крови».

Свет на плече мгновенно гаснет, оставляя после себя лишь легкое, теплое покалывание.

Я стою в центре храма, в свадебном платье, с горящей от ответа Кайлана руной под тканью и с эхом своего имени, звучащим в тишине разума. Жених, священник, гости, вся эта картина «нормальной» жизни – все это внезапно снановится пустой беззвучной декорацией.

Он сказал «да»! Он назвал меня по имени!

Я поворачиваюсь к священнику и, проходя мимо него, подхожу к алтарю. Затем медленно кладу свои ладони на алтарь и открываю последний козырь, который берегла до того момента, когда у меня не останется другого выхода. Если мне предстоит уйти в вечность, то я хочу максимально прочувствовать все за этот короткий период. Не просто прожить, а впитать каждую секунду, каждый миг, которые я проведу рядом с Кайланом Вайтсом. Вспоминая все, чему он меня обучал меня, что я вычитала в древних манускриптах, собравшись мыслями медленно, четко произнося каждое слово в своей голове, произношу заклинание.

Мой шепот, который слышен только богам и вампиру, звучит как приговор. Каждое слово падает на каменные плиты алтаря с весом свинца. Воздух в храме сгущается, становится тяжелым и звенящим, будто пространство само натягивается, как струна. «Клянусь на крови своей и своих предков. И пусть свидетелем мне станет вечнность и боги, что создали ее. Я заклинаю, того, чье имя начертано на плоти моей. Пусть он не позже полуночи сегодняшнего дня прилет ко мне. Подарит то, что обещал. Но при условии: если любит! Я взываю к истинности: если она не может проявится в моей паре, то жизнь теряет смысл. Если до указанного времени условие не будет выполнено, то пусть моя душа и тело растворятся в вечности. Я взываю к вам, силы руны и крови! И да будут боги свидетелями исполнения моих слов!»

Когда я произношу последний слог и прижимаю ладони к холодному камню, руна на плече не просто вспыхивает. Она взрывается ослепительной, багровой вспышкой, которая на мгновение заливает весь храм неземным светом. А затем – гаснет, оставляя на коже не светящийся след черную метку. Клятва принята. Договор с богами на условиях носителя «Пламени крови» заключен.

Но в этот миг я чувствую, что силы начинают покидать меня. Мир плывет перед глазами, звуки искажаются и превращаются в странный гул. Последнее, что я вижу перед тем, как тьма поглощает, – лицо Кайлана Вайтса впервые застывшее в состоянии не просто удивления, а неподдельного шока. Неконтролируемая ярость плещется в раскаленной лаве его стальных глаз. И в глубине этой ярости – вспышка чего-то очень похожего на ужас.

Я погружаюсь в темноту…

Глава 27

Вечность

Сознание медленно возвращается ко мне. Я лежу не на каменном полу храма, а на чем-то мягком, прохладном, знакомом – шелк. Я делаю вдох и открываю глаза.

Понимаю, что я нахожусь в своей старой комнате в резиденции Кайлана Вайтса. В ней все, как и прежде: кремовые стены, приглушенный свет, огромная кровать. Сейчас комната погружена в глубокие сумерки. За окном – густая, бархатная ночь. Полночь близко. Очень близко.

Я опускаю взляд на свое тело – одета не в свадебное платье. На мне простая сорочка из белого шелка. Каждая клеточка моего тела ноет от невероятной усталости. Судя по всему активация руны и ритуал забрали почти всю мою жизненную энергию, а так как нашего слияния не произошло, то это стало для меня губительно.

В комнате царит ледяная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов где-то вдалеке. Они отсчитывают последние минуты до полуночи.

У окна, спиной к ко мне, стоит Кайлан Вайтс, Верховный, глава третьей ветви вампирской иерархии. Он не двигается. Его фигура словно вырезана из самой ночной тьмы. Вампир медленно поворачивается. Его лицо – маска из белого мрамора: ни тени эмоции. Но его глаза горят. В них пляшут крошечные ярко-красные искры на фоне плавящейся стали, отражающие свет от моей черной, мертвой руны. В них – вся ярость вселенной, сконцентрированная в одном взгляде.

Верховный делает шаг к кровати. Его движения неестественно плавны и лишены всякой человеческой суеты.

– Ты, – голос Вайтса звучит тихо, но каждый слог разрезает воздух, как лезвие, – совершила величайшую глупость. Ты связала свою жизнь с заклятием, которое не оставляет выбора. Ни тебе. Ни мне.

Вампир останавливается у края кроватии смотрит на меня сверху вниз.

– Ты поставила условие «если любит», – произносит он. – Ты привязала свою жизнь к моей пустоте. Ты хотела слияния душ, но забыла, что у меня вместо души – лишь голод и память о веках одиночества. Посмотри на меня. Я – хищник, я – тень. Моя природа – брать, а не отдавать.

Он делает паузу.

– Ты безумна, – выдыхает Верховный. – Ты ставишь свою жизнь на кон ради иллюзии искренности в мире, где ее не существует.

Я встречаю его взгляд и спокойно, словно меня уже совершенно ничего не беспокоит произношу:

– Да, я знаю. Я устала жить без тебя. Мне так будет легче. – мой голос звучит уверено, осознавая, что на ложь и притворство у меня просто нет времени. – Спасибо, что дал мне шанс хотя бы увидеть тебя и уйти в вечность рядом с тобой.

Я вижу, как он до хруста стискивает зубы, но продолжает молчать. Тогда я задаю единственный вопрос, который тревожит меня в последние минуты моей жизни:

– Кайлан, ты счастлив?

На его лице, застывшем до этого момента, начинают проявляться эмоции – будто под тонким слоем льда внезапно закипает лава. Ярок-красные искры в его глазах вспыхивают ярче, словно изнутри освящая сталь.

– Счастлив? – вампир повторяет вмои слова, и в его голосе впервые ощущается не холод, а нечто сломанное, хриплое. – Ты спрашиваешь о счастье сейчас? Когда часы отсчитывают последние минуты твоей жизни по твоей же глупой, отчаянной прихоти?

Кайлан резко наклоняется, опираясь руками по обе стороны от меня на кровать, заключая в клетку из своего присутствия. Его лицо теперь так близко, что я чувствуею холод, исходящий от его кожи, и вижу каждую мельчайшую трещину в его каменном спокойствии.

– Я не давал тебе выбор. Я отвечал на твой вызов. Но это… – мужчина делает резкий жест в сторону вмоего плеча с руной, – это не вызов. Это самоубийство. Оформленное в виде ультиматума мне.

Верховный отстраняется. Его ярость, кажется, сменяется чем-то более страшным.

– Ты хочешь знать, счастлив ли я? – прололжает вампир тихим голосом, в котором теперь звучит невыносимая тяжесть. – Нет. Я не был счастлив с того дня, как ты ушла. Я не знаю, что такое счастье в твоем понимании. Но я знаю, что такое тишина. И твое отсутствие сделало эту тишину… оглушительной и невыносомой.

Вайтс поворачивается к окну и устремляет взгляд в ночь. Я молчу. Не хочу тратить силы, их почти не осталось.

– Ты говоришь, что не можешь без меня жить. И создаешь ситуацию, в которой мне придется жить с твоей смертью на совести. С мыслью, что я мог ее предотвратить и не сделал этого. Потому что твое условие… – вампир оборачивается. – оно ставит под сомнение саму мою природу. Ты просишь любви, Амбер. Того, чего во меня нет. И никогда не будет. Не в том виде, в котором ты нуждаешься.

Где-то в глубине дома бьют часы. Первый удар. Полночь приближается.

Верховный смотрит на меня, и в его глазах – последний, отчаянный вопрос, который он, возможно, задает не мне, а самому себе:

– Ты действительно предпочитаешь смерть жизни без меня? Даже жизни с тем, кто может дать тебе то, чего я никогда не смогу?

– Да, – шепчу я, потому что сил хватает только на шеепот, – ты… моя пара… я давно знала кто ты… но ты не смог… я не смогла…. пробить твой холод. знаю… все можно изменить, даже если это почти нереально… истинность… дает возможность… чувствовать… даже вам. если бы было слияние… поэтому за мой и охотились…

Последние слова, забравшие почти все мои оставшиеся силы, повисают в воздухе: хрупкие и страшные, как разбитое стекло.

– Дает возможность чувствовать, – повторяет мои слова, словно эхо, Кайлан и замирает. Ярко-красные искры в его глазах гаснут, сменяясь абсолютной, бездонной чернотой. Он смотрит не на меня. Он смотрит сквозь меня, в какую-то бездну воспоминаний, знаний, древних текстов, которые вдруг слкладываются в ужасающую картину.

Тиканье часов звучит громче. Второй удар.

– Охотились, – снова повторяет Верховный часть моего признания, часть тайны, которую я хранила.

Голос Верховного переходит в шепот, но он разрезает сложившуюся тишину, как крик:

– Не просто из-за силы, из-за… возможности. – вампир медленно поднимает руку, смотрит на свои пальцы, кладет из на левую половину своей груди. – Вернуть то, что было утрачено, – продолжает он. – Ощутить… не просто жажду, а… тепло. Боль. Все….

Третий удар часов…

Кайлан резко поворачивается ко мне. В его движениях больше нет плавности, а только яростная, хищная стремительность. Он в два шага оказывается у кровати, его руки хватают и плечи – не грубо, но с силой, которую невозможно оспорить.

– Ты знала, – произносит Верховный и в его голосе бушует буря из ярости, изумления и чего-то еще, чему нет названия – Все это время. Ты знала, что твоя руна – не просто знак. Это… ключ. И ты использовала его как последний аргумент в своей игре со смертью!

Четвертый удар. Полночь все ближе.

Взгляд вампира падает на черную, мертвую метку на вашем плече от заклятия, которое теперь связывает вашу жизнь с его… неспособностью.

– «Если любит», – вновь цитирует Вайтс мое условие и его губы искривляются в безрадостной, почти болезненной гримасе. – Ты поставила условие, которое я, по самой своей сути, не мог выполнить. Но ты решила доказать… что могу. Это безумие.

Пятый удар…

В его глазах, в самой их глубине, где-то за яростью и холодом, вспыхивает искра вызова. Того самого вызова, на который он всегда отвечал.

Верховный наклоняется ближе. Его дыхание касается моей кожи.

– Ты хочешь, чтобы я смог? – шепот вампира теперь звучит прямо у моего уха. – Чтобы я почувствовал? Ты предлагаешь мне стать…почти человеком? Ради одной ночи? Ради твоей жизни?

Шестой удар…

Верховный отстраняется, и в его взгляде теперь – решение. Страшное, невозможное, но принятое.

– Нет, Амбер. Я не научусь чувствовать за одну ночь. Это не в моей силе. Но… – его рука поднимается, и холодные пальцы касаются моей щеки, скользят к губам. – Но я могу взять то, что ты предлагаешь. Я могу принять этот вызов. Не ради любви. Ради… истины. Ради того, чтобы узнать, что скрывается за этой загадкой. Ради того, чтобы увидеть, сможет ли твоя руна зажечь жизнь в этой вечной тьме.

Седьмой удар…

– Но знай: если я сделаю это, это не будет любовью. Это будет… эксперимент. Жестокий, беспощадный,

– Кайл, – шепчу я так тихо, что сама почти не слышу свой голос. – Условия не изменить. Только, если любишь.… я была для тебя как инструмент… не более… Ты многого добился… но… при всей твоей силе ты… Проиграл. Я умираю. Запомни меня… вот что значит чувствовать и любить больше жизни!

Мои слова, наполненные горьким ощущением запоздалой победы, растворяются в тишине комнаты, нарушаемую только мерным боем часов. Восьмой удар…

Кайлан Вайтс отшатывается, будто я ударила его. Лицо вампира, искажается болью – чистой, нефильтрованной, почти человеческой болью, которая, казалось, не должна иметь к нему никакого отношения.

– Инструмент… – повторяет Верховный слово, которое звучит как проклятие, брошенное самому себе. – Да. Возможно. Вначале. Но потом… – он замолкает, его взгляд блуждает по моему лицу, по глазам, полных слез и странного спокойствия. – Потом ты стала… проблемой. Головной болью. Постоянным, невыносимым шумом в тишине моего существования. Шумом, без которого эта тишина стала… пыткой.

Девятый удар…

Кайлан отшатывается, проводит рукой по своему лицу, и этот жест кажется настолько человеческим, настолько неподдельным, что заметно, как вампир страшится его. Вампир поворачивает ко мне свое мертвенно бледное лицо и произносит:

– Я не умею. – его голос срывается на хрипоту. – Все, что я умею – контроль, правила, жесткость.

Десятый удар. Полночь почти наступила.

Вампмр смотрит на меня и в его глазах теперь только опустошение с примесью… понимание.

– Ты говоришь, что я проиграл, – говорит он тихо. – Потому что не смог дать чувство, которого у меня нет. Но ты… ты выиграла, Амбер. Ты поставила на кон все. И ты заставила меня… почувствовать это. Эту пустоту. Эту невозможность. Этот ужас от мысли, что через мгновение ты исчезнешь. И это… это и есть твоя победа. Ты доказала не только, что значит любить больше жизни. Ты доказала, что твоя сила может вернуть чувства вампирам!

Одиннадцатый удар…

Кайан Вайтс, Верховный, глава третьей ветви вампирской иерархии, сильнейший в своем роде, властный, надменный, гордый……медленно опускается на колени у края кровати. В поражении. В признании.

– Я не могу дать тебе то, что ты просишь, Амбер – его голос едва слышен. – Но я могу сказать тебе правду. Последнюю правду. Ты не была инструментом. Ты была… бурей. И теперь, когда ты уходишь, я понимаю, что мое небо всегда будет слишком пустым без твоих молний.

Двенадцатый удар….

Полночь……

В комнате воцаряется абсолютная тишина. Часы умолкают. Воздух застывает.

Я чувствую, как заклятие начинает действовать. Не боль. Холод. Леденящий холод поднимается из самой глубины моего существа и растворяет плоть, душу, память. Я впиваюсь последним взглядом в Каййлана, стоящего на коленях перед, и вижу его лицо, на котором застыло выражение немой агонии, которую он, возможно, чувствует впервые за всю свою долгую жизнь. Эмоции пробуждаются…

Я собираю крохотные осколки своих сил, напрягая свое уходящее сознание, прозношу в голове, зная, что он услышит:

– Не лги сам себе. Никогда. Сними маску… Почувствуй… Сними ее… Люблю тебя, Кайлан… Вечность…

Это были мои последние слова, отраженные в мыслях.

Мир погас…

Эпилог

Ее последние слова – не просьба, не мольба. Это приказ. Откровение. И они попадают в самую глубь его подсознания.

Мужчина вздрагивает, будто его ударили током. Его глаза, полные немой агонии, расширяются. «Сними маску… ».

Холод заклятия охватывает ее, растворяя края восприятия. Последнее, что она видит – его лицо. И на нем происходит трансформация: маска – та самая, из мрамора и льда, которую он носил веками, которую он считал своей кожей – начинает трескаться. По тонким линиям, словно паутине, бежит неестественный для нее алый свет. Она видит, как из этих трещин пробиваются острые, пульсирующие осколки, и каждый отрывается с глухим стоном, словно душа, освобожденная от вечных пут.

И когда последний осколок льда падает на каменный пол, обнажая его суть, она его губы, искаженные, но прекрасные в своей гротескности, которые растягиваются в улыбке, не несущей ни капли веселья. Это торжествующая, хищная гримаса, обещающая неизбежное.

Он кричит.

Волна страха обрушивается на него. Это не просто осознание ее ухода. Это боль от него. Острая, разрывающая, живая. Это ужас пустоты, которая теперь навсегда останется с ним. Это любовь. Не та, которую она ждала. А та, которая была всегда. Захороненная под слоями защиты, отрицания, страха перед собственной уязвимостью. Любовь существа тьмы – к единственному источнику света, который осмелился ослепить его.

Он всегда мог чувствовать. Он просто… запретил себе это. Назвав слабостью. И теперь запрет сломан.

Она угасаете. Мир расплывается в белую, беззвучную пустоту.

Но в самый последний миг, на самой грани небытия, она слышит настоящий, сорванный и разбитый голос, поолный той самой, только что рожденной, невыносимой боли:

– АМБЕР!

Это крик. Крик существа, которое только что вспомнило, что у него есть сердце, которое что разорвалось.

А потом – тишина….