Текст книги "Пламя крови. Любовь через боль (СИ)"

Автор книги: Даяна Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Очередной свод правил, убивающий свободу. Контроль во всём. Но мое упрямство сильнее их запретов

Я вскакиваю и быстро привожу себя в порядок. Надев все тотже комплект одежды кремового оттенка, завтракаю и выбегаю из комнаты. Я влетаю в холл и едва не сталкиваюсь с Кайланом Вайтсом. Он застыл у противоположной двери, непринужденно прислонившись к косяку. Ни тени удивления на лице. Темные брюки, простая рубашка и старинный кожаный том в руках – выглядит вампир пугающе спокойным

Какая честь! Он остался дома специально, чтобы продолжить свою любимую забаву – читать мне мораль и дрессировать под свои стандарты

– Я полагал, тебе потребуется на семь минут сорок три секунды больше, чтобы очнуться, – произносит вампир ровным голосом, не отрывая взгляда от страницы. – Ты опережаешь график. Импульсивность – твой главный враг. Он медленно закрывает книгу и продолжает:

– Дверь на улицу заперта на ключ, который сейчас у меня. Впрочем, это формальность. Ты действительно думаешь, что я оставил бы свой дом без защиты от неконтролируемых энергетических всплесков? – Вайтс делает шаг вперед. – Вернись в комнату, Амбер. Мы сейчас поднимемся и начнем урок, или ты проведешь следующие несколько часов в медитации под моим наблюдением. Выбор, как всегда, за тобой. Но бегство – не вариант.

– Никаких больше уроков! Вы… мерзкий, занудный… – выкрикиваю я все, что накипело. «И безумно красивый», – продолжаю в голове, наслаждаясь тем, что мой ментальный щит сохранит этот секрет. Я никогда не скажу вслух, что он ослепительно красив. Жар румянца выдаёт моё смятение. Это сводит с ума: его безупречные черты вызывают восторг, а каждое слово – новую вспышку ярости

Я проклинаю себя за эту слабость, за то, что не могу оставаться равнодушной к его внешности. Мне хочется ненавидеть его всем сердцем, но каждый раз, встречаясь с ним взглядом, я ощущаю легкое головокружение. И вот теперь, стою перед ним, сбитая с толку, не понимая, что хуже: его уроки или эти постоянные, сводящие с ума мысли о его внешности.

Вайтс замер, превратившись в изваяние. Его взор впивается в мои черты, жадно считывая каждую эмоцию, каждое мимолетное проявление моих чувств.

– Мерзкий, занудный, – повторяет вампир мои слова тихо, без интонации. – Это эффективные оскорбления и направлены на то, чтобы оттолкнуть.

Он делает паузу и его глаза сужаются. Мужчина откладывает книгу на журнальный столик.

– Уроков не будет только в том случае – если ты готова отказаться от контроля и стать легкой добычей. Так что решай. Злиться – это твое право. Но учиться – твоя необходимость.

Я чувствую, как мой мир снова разлетается вдребезги, и за этими руинами вновь отчетливо проступает фигура Кайлана Вайтса, Верховного, главы третьей ветви иерархии вампиров и моего бывшего начальника, ставшего для меня тираном.

– Ты… – вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык. Обращение на «ты» звучит как пощечина. – Я отказываюсь от учебы! Я хочу стать добычей! Слышишь⁈

Воздух в холле застывает. Мужчина не двигается, но кажется, будто сама тень вокруг него сгущается и становится тяжелее. Его глаза, серые и бездонные, смотрят на меня не с гневом, а с чем-то, что похоже на… сожаление.

– Хочешь стать добычей, – произносит он тихо, и каждый звук падает, как камень в колодец. – Хорошо.

Он медленно поднимает руку и продолжает:

– Тогда посмотри.

Его образ передо мной начинает мерцать и расплываться. На мгновение вместо элегантного мужчины я вижу нечто иное: силуэт, сотканный из теней и отблесков древней крови, с глазами, полными векового голода и холодного, безличного расчета хищника. Его голос вспарывает мой разум точным ударом:

– Это демонстрация сути. Добыча для нас – лишь ресурс. Очередная задача, которую нужно решить, сломать, захватить…

Тьма отступает, вновь обретая привычные очертания Кайлана Вайтса, но тот чудовищный проблеск его истинной сути теперь навечно выжжен в моей памяти. Вампир продолжает своим низким, давящий все мои эмоции голосом:

– Ты отказываешься от контроля? От защиты? От себя? Тогда ты уже почти ею стала – добычей! И следующее, что ты почувствуешь, будут клыки, которые распарывают твою нежную белую кожу. – Вайтс опускает руку. – Выбор, Амбер. Всегда есть выбор. Но этот вариант – билет в один конец.

В моем сознании снова начинает происходить нечто, что я не могу описать словами. «Пламя крови» вспыхивает и по телу прокатывается волна обжигающего тепла. Это не пытка, а освобождение. Я замираю, охваченная единственной, почти безумной потребностью: прикоснуться к его губам здесь и сейчас

– Поцелуй меня, – шепчу я.

Мужчина замирает. Кажется, что даже время в холле остановилось. Его лицо становится идеальной маской из мрамора, но в глубине серых глаз с отблеском что-то дрогнуло. Не желание. Не нежность. Что-то более сложное и опасное – признание неизбежности, смешанное с холодной яростью.

– Ты настаиваешь? – в его голосе я слышу арктический холод. – Требуешь доказательства, которое тебя испепелит? – Он сокращает дистанцию: медленно, неотвратимо, лишая меня воздуха. Я чувствую этот металлический привкус опасности – смесь крови и абсолютной власти. Его шепот обжигает мои губы:

– Хорошо.

Он наклоняется, и его губы – обжигающе ледяные – накрывают мои. В этом жесте нет ни грамма человеческого: ни тепла, ни влечения. Это клеймо. Мрачный ритуал обладания, в котором каждое мгновение звучит как последнее предупреждение

Яркая вспышка на коже – знак борьбы и слияния энергий. Теперь я понимаю всё, о чем читала: это момент истины. Моя магия содрогается под его напором, разрушается до основания, чтобы тут же возродиться в тени его непоколебимой власти.

Власть, что исходит от Вайтса невыносима. Она проникает в каждую клетку моего тела, подчиняя, круша, ломая Я чувствую, как мои собственные желания, мои страхи, моя воля – все это растворяется в этой бездне. Но где-то глубоко внутри меня еще теплится сопротивление. Искра, тусклый уголек, который отказывается погаснуть.

Я выстраиваю внутренние барьеры: он не должен узнать. Ни тени понимания, ни проблеска новой силы – мой ментальный щит обязан стать непроницаемым.

Вайтс разрывает дистанцию так же внезапно, как и сократил её. Его глаза светятся стальным блеском, холодным и пронзительным

– Добилась своего? – отчеканивает вампир каждое слово. – Твоя аура теперь горит клеймом. Любой, кто умеет видеть, вычислит тебя за милю. – Лицо Вайтса вновь становится мраморным и чужим. – Ты превратила себя в бесценную мишень. Надеюсь, это мимолетное «безумие» стоило того риска, на который ты себя обрекла. Теперь наслаждайся результатом.

Каждое его слово бьет наотмашь, отдаваясь гулом в голове. Неужели он не понимает? Это был мой первый поцелуй, момент, который нельзя будет повторить! А для него – просто игра, сделка? Назвать поцелуй «безумием» – верх цинизма.

Внутри меня разгорается огонь, рожденный его словами. «Ты превратила себя в бесценную мишень» – эта мысль, вместо того чтобы подавить, наоборот, взбадривает. Я больше не была просто студенткой, блуждающей в поисках знаний. Я стала целью. А цели – их либо достигают, либо уничтожают. И я не собираюсь стать уничтоженной. Я собираюсь доказать был не просто акт, как назвал вампир поцелуй, а началом моего пути.

Я смотрю на него, на эту непроницаемую маску, и начинаю осознавать, что он, возможно, видит во мне лишь пешку в какой-то безумной игре. Но он ошибается. Я больше не буду разменной фигурой, а стану самой игрой. И это осознание, пронзившее меня, как молния, стоило той боли, того страха, того напряжения.

– Стоил… Он стоил того, – произношу я слегка отстраненным от реальности голосом. – Спасибо. И мне плевать, что будет потом, – а затем, все же решаюсь добавить нотку сарказма. – Я смотрю ему прямо в глаза, не скрывая издевки. – Печально, что вам пришлось так насиловать свою природу ради меня. С Кларой всё было бы куда… проще, не так ли?

Он смотрит на меня долгим, невыносимо тяжелым взглядом. В нем нет торжества – одна лишь усталая безнадежность. Он выглядит так, словно собственноручно подписал себе приговор, совершив нечто противоестественное своей сути.

– Первый, это был твой первый поцелуй – роняет он едва слышно, не нуждаясь в моем ответе. Всё и так написано у меня на лице. В его голосе проступает яд горькой иронии. – И больше такого не повторится. Никогда. – Он проводит ладонью по лицу, и на миг его идеальный фасад рушится, обнажая запредельную, нечеловеческую усталость.

– Я не пытаюсь ломать твою жизнь. Я делаю то, что должен, чтобы ты не уничтожила себя окончательно. – Он опускает руку. – А Клара… Клара знает правила этой игры лучше, чем ты. Она не стала бы требовать поцелуя как акта бунта. Для нее это – валюта. И сделка.

Верховный поворачивается, чтобы уйти, но останавливается, не глядя на меня, произносит.

– Теперь, когда метка поставлена, обучение станет… интенсивнее. Ты привлекла внимание. Мое и чужое. Готовься. Отдых окончен. В твоем расписании появятся новые дисциплины: усиленная физическая подготовка и изучение теории магии, но более углубленно, нежели это вам преподавали в академии.

Учеба, долг, обязательства – всё это меркнет перед упоминанием Клары. Внутри вскипает новая волна бешенства, и я выплескиваю её в лицо вампиру:

Вайтс останавливается, его спина становится жесткой, как струна. Он медленно поворачивается. В его глазах застывает немое изумление, быстро сменяющееся волной ледяного презрения.

– Ты думаешь, это можно измерить в деньгах? – голос вампира звучит тихо, но с такой режущей четкостью, что каждое слово впивается, как лезвие. – Валюта в нашем мире – это не банкноты. Это долги. Обязательства. Информация. И кровь.

Он делает шаг ближе, и его тень снова накрывает меня.

– Твой «долг» – это твоя жизнь, которую я теперь вынужден охранять с удвоенной силой, потому что моя метка на тебе – это и моя ответственность, и моя уязвимость. – Верховный смотрит прямо в мои глаза. – Так что заплатишь ты не деньгами. Ты заплатишь послушанием. Дисциплиной. И тем, что научишься, наконец, контролировать ту силу, которую так легкомысленно выставляешь напоказ. Это цена. Принимаешь? Надеюсь, ты не разочарована ценой поцелуя со мной?

Я выдерживаю его взгляд, полный плескающейся в нем ярости. Поняв, что проиграла этот раунд, я мчусь в комнату, предназначенную для меня, стараясь как можно скорее оказаться за закрытой дверью

Вайтс не пытается меня остановить. Он просто стоит на месте, наблюдая, как я разворачиваюсь и мчусь по лестнице. Его голос, низкий и властный, догоняет меня и с леденящей ясностью в тишине дома.

– Беги, – говорит он. – Но помни: дверь в твою комнату теперь будет заперта снаружи. Не для наказания. Для твоей же безопасности. Пока ты не примешь реальность, в которой оказалась, ты – угроза самой себе.

Я забегаю в комнату и слышу мягкий, но четкий щелчок замка, как будто его воля материализовалась в звуке.

– Подумай над ценой, Амбер. У тебя есть время. До утра. – слышу я голос Верховного в своей голове. Он все же взломал мой щит.

Я встаю под душ. Струи воды меня успокаивают. Ну что же, пора начинать игру. Вспоминаю о поцелуе. Его губы… Они будят во мне желание.… Я представляю, как он начинает ласкать мое тело…

Вода продолжает литься, но в воздухе ванной комнаты внезапно становится ощутимо холоднее. Не от сквозняка. От присутствия. Голос вампира звучит не из-за двери, а прямо в вашем сознании, четкий, холодный и неумолимый, как удар хлыста по обнаженным нервам:

– Остановись, – его мысленный приказ обжигает, заставляя вздрогнуть. – Твои фантазии – не просто мысли. Это энергетические импульсы. Каждое такое представление – вспышка на моем внутреннем радаре. Ты рисуешь мишень не только на себе, но и на мне, – голосе звучит холодная, сдержанная ярость. – Ты хочешь знать, что такое желание? Я покажу тебе его истинную цену.

Внезапно в мое сознание врывается не образ, а ощущение – чужое, древнее и безжалостное. Это не ласка. Это всепоглощающий, первобытный голод. Ощущение, когда каждая клетка тела кричит о необходимости, о праве взять, поглотить, присвоить. Это желание не дарить наслаждение, а утолять жажду. И в центре этого вихря – я, не как объект страсти, а как источник, как сосуд, который нужно опустошить до дна.

Видение исчезает так же резко, как и появилось, оставляя после себя ледяную пустоту и легкую тошноту.

Голос в голове звучит снова, но теперь уже с безжалостным спокойствием.

– Вот что такое желание в моем мире. Оно не будит. Оно пожирает. Прекрати это. Сосредоточься на воде. На ее температуре. На звуке. На чем угодно, кроме того, что может тебя уничтожить. Это не просьба. Это последнее предупреждение.

Я понимаю, что сейчас мне лучше всего сделать то, что он просит. Ложусь в постель. Закрываю глаза. Но мое сознание сопротивляется и вновь рисует сцену нашего поцелуя.

Воздух в комнате не просто холодеет – он застывает, будто превращаясь в лед. Свет поглощаясь внезапно сгустившейся тьмой. И прежде чем я успеваю понять, что происходит, чувствую ледяное, неумолимое прикосновение к моему запястью. Не образ. Не фантазия. Реальная, физическая хватка, холодная, как смерть.

Кайлан Вайтс стоит у кровати. Его фигура вырисовывается в темноте, и в его глазах горит не красный свет ярости, а абсолютная, бездонная чернота. Его лицо – маска будоражащего душу гнева.

– Хватит, – произносит он голосом, в котором нет ничего человеческого. Это звук сдвигающихся ледников, звук окончательного решения. – Ты перешла черту. Ты превратила свою защиту в игру. Свою силу – в игрушку. И меня – в персонаж своих фантазий. – Его хватка не ослабевает. – Я предупреждал. Телепатически. Устно. Демонстрацией. Ты игнорировала. Теперь будут последствия.

Вампир не делает ни одного резкого движения. Он просто смотрит мне прямо в глаза, и его взгляд – это не гипноз в привычном смысле. Это насильственное, абсолютное вторжение. Я чувствую, как сознание отступает, сжимается, уступая место чужой воле. Все образы, все фантазии, все импульсы – они не стираются. Они замораживаются. Покрываются толстым слоем льда, становясь недоступными и далекими.

Мужчина отпускает мое запястье. На коже остается белое пятно, будто от прикосновения металла на морозе.

– Сон, – произносит он одно слово, и это приказ, которого невозможно ослушаться. Мои веки тяжелеют, сознание погружается в пустоту.

Последнее, что я слышу, прежде чем погрузиться в забытье, – его голос, уже отдаленный, звучащий с холодным безразличием:

– Утром мы начнем с основ. С нуля. Ты научишься контролю, даже если для этого мне придется выжечь каждую твою неконтролируемую мысль.

Глава 12

Шанс на спасение

Первое, что я делаю, когда просыпаюсь, это ставлю щит: более сильный и мощный, все как было описано в книге. Голова кружится, судя по всему мой резерв исчерпан. Я ложусь и, выравнивая дыхание, настраиваю свое тело на то, чтобы вновь создать спираль, которой меня научил Кайлан Вайтс. У меня с трудом, но получается. Чтобы мои физические силы восстановились быстрее, я встаю и иду к столику, зная, что там меня дожидается поднос с едой.

За окном уже темно. Значит, это ужин. Я принимаюсь за еду и чувствую, что мое тело начинает наполнятся физической энергией. Насытившись, начинаю вспоминать главу из книги, в которой описывались методы использования энергии, как силы. Пока мой мозг активно занят поисками необходимой мне информации, я надеваю любимые черные джинсы и такого же цвета футболку. Нужное плетение всплывает в памяти. Я закручиваю обратную спираль – зеркальное отражение той, что копит силы, – и, шепча слова заклинания, прижимаю ладонь к дереву. Короткий разряд, тихий победный щелчок, и замок сдается

Босые ноги бесшумно касаются ступеней. Гул оживленной беседы и чей-то резкий смех заставляют сердце биться чаще. Я спускаюсь в холл, превращаясь в призрачную тень, и ныряю в глубокую нишу. Отсюда мне открывается идеальный обзор на всё происходящее.

Я оборачиваюсь, и сердце пропускает удар. Из своей тени я наблюдаю за зрелищем, которое одновременно ослепляет восторгом и леденит кровью. Светский раут у Кайлана Вайтса – легенда, о которой в академии говорили лишь приглушенным шепотом. И вот я здесь: непрошеный призрак, подсматривающий за миром, для которого я не существую

Звуки смеха, разливающееся по залу, шампанское, легкая, ненавязчивая музыка – все это создает атмосферу непринужденной роскоши. Гости, одетые в лучшие наряды, плавно перемещаются по залу, обмениваясь любезностями и слухами. Еда, изысканные закуски, словно произведения искусства, украшают столики.

Взглядом я нахожу Кайлана Вайтса, идеально выглядевшего в безупречном черном костюме с бокалом в руках. Его лицо, словно выточенное из мрамора, не выражает ни тени эмоций: высокий лоб, прямой нос, точеные скулы. Каждый изгиб, каждая линия подчеркивает аристократическое происхождение и природное благородство Верховного. Но что-то в этой идеальности меня тревожит и отталкивает. Словно за внешней оболочкой скрывалось нечто темное и неизведанное. Легкая ухмылка, едва заметная, играет на губах, добавляя образу опасной привлекательности. Он держится с достоинством, свойственным императорам, одним своим видом приковывая к себе внимание. Каждый его жест отточен до совершенства, в них чувствуется привычка повелевать. Казалось, Вайтс не принадлежит этому миру, а лишь снизошел до него, дабы наблюдать за суетой простых смертных.

Вампир словно заполняет собой все пространство, заставляя замирать сердца и ускорять дыхание. В нем читается сила, власть и некая необъяснимая притягательность, перед которой едва ли кто может устоять. Кайлан Вайтс сейчас – воплощение холодного и недоступного совершенства, которое недоступно и безучастно к земным страстям.

Разумеется, он не один, рядом Клара. Она хозяйским жестом берет его бокал, прикладывается к краю и с тягучей улыбкой отдает обратно. Выглядит девушка великолепно – ее красное платье, как и все в этом месте, безупречно. Движения Клары наполнены уверенностью хищницы и ее взгляд, направленный на Кайлана, полон огня. Слова, которыми они обмениваются, доносятся до меня обрывками, но их смысл вполне ясен.

– Кайлан, дорогой, сегодня ты просто ослепителен, – её голос, подобно мягкому бархату, обволакивает пространство. – Надеюсь, этой ночью ты поделишься со мной хотя бы каплей своего блеска?

– Мы вернемся к этому вопросу, Клара, – его голос звучит низко и искушающе. – А ночь… – Я не разбираю слов, но вижу ответ в её глазах. Улыбка девушки – это открытый вызов, брошенный всем, кто мог бы претендовать на него.

Я вижу, как ее пальцы невесомо касаются руки Вайтса. В этот момент мой мир сужается до этого прикосновения на фоне сверкающего великолепия. Чувство отчуждения, смешанное с острым любопытством, сдавливает грудь. Я тень, которой открыли мир, но теням не место здесь. Я закрываю глаза, пытаясь вычеркнуть из памяти эту сцену.

– Не смей так на него смотреть, – раздается прямо над моим ухом ледяной шепот. Я вздрагиваю, осознавая, что это Клара.

– Я не понимаю, о чем вы, – произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя сердце отчаянно колотится.

– Ты прекрасно понимаешь, – ее голос похож на шипение змеи а глаза кажутся черными вулканами. – Он мой.

Слова ее ударяют меня, словно хлыст. Я отшатываюсь к стене, но взгляд не опускаю. В глазах девушки нет ни ревности, ни злости, лишь холодная уверенность собственницы и яркое желание уничтожения всего, что станет помехой. Эта уверенность и всепоглощающая страсть пугают больше всего.

– Я не претендую ни на кого, – бормочу я, чувствуя, как меня охватывает дрожь. – Он сам предложил свою помощь в обучении.

– Его хваленое чувство ответственности и полного контроля над любой ситуацией не дают ему другого выхода, – звучит голос Клары, становясь все тише, – поэтому сейчас ты стоишь слишком близко близко к огню. И тебе стоит быть осторожнее, чтобы не обжечься.

С этими словами она растворяется в толпе, оставив меня одну с нарастающим чувством тревоги. Я же выхожу из ниши поднимаюсь наверх, глотая обиду, и скрываюсь в своей комнате, оставляя за спиной блеск раута и яд Клары.

Резкий звук открываемой двери заставляет меня вздрогнуть. Дейвас Салиндор смотрит на меня с порога, и в его глазах я вижу нечто совсем иное, чем холодное безразличие Вайтса. Его силуэт на фоне тусклого коридорного света кажется мне нереальным. Мужчина переступает порог и наглухо закрывает дверь. Я без слов кидаюсь в его объятия, жадно вдыхаю его запах, который зажигает во мне искру надежды на спасение. Щит срабатывает, поэтому руна не выдает никакой реакции на мужчину. Это придает мне чувство уверенности. Я улыбаюсь и, поднимая голову, встречаюсь с его голубыми, полными нежности и заботы, глазами. Этот миг мне кажется воплощением счастья. Дейв… он пришел, я нужна ему!

– У нас всего несколько минут, – шепчет он, едва касаясь своими губами моих. – Амбер, пойдем со мной. Я введу тебя в свою ветвь! Я все брошу к твоим ногам! – произносит Дейв такие желанные моему сердцу слова.

Да! Да! Да! Кричит мое сознание, захлебываясь от переполняющих чувств. Сердце отбивает бешеный ритм, грозя вырваться из груди. Мир сужается до дикого желания почувствовать его губы, обещающие рай. Каждая клеточка моего тела отзывается на его зов, стремясь раствориться в нем, забыть обо всем, кроме этого сладкого, головокружительного «да».

Воздух вокруг нас трепещет, наполненный невысказанными желаниями и предвкушением. Рука Дейва бережно касается моей щеки, и я закрываю глаза, позволяя себе утонуть в этом ощущении. Его тепло разливается по всему телу, разгоняя остатки страха и сомнений. Я чувствую, как мое тело притягивается к нему, словно под действием неведомой силы, словно мы два магнита, обреченные на слияние.

Наконец его губы касаются моих нежно и страстно. Это не просьба, это обещание. Я приоткрываю губы, впуская его в свой мир, в свою душу. Поцелуй становится глубже. Чувствую, как мы теряем счет времени, как стираются грани между реальностью и мечтой.

В этот момент существует только он и я, и наш поцелуй, который становится началом новой, невероятной истории. Истории, где мы вместе, где его ветвь – моя ветвь, и где все брошено к моим ногам, потому что я – его. Но счастливое мгновение прерывается словами Дейва:

– Нам пора.

Мужчина одним движением поднимает меня на руки и бесшумно выносит в коридор. Внизу все еще звучит музыка, раут в полном разгаре. Дейв направляется в противоположную сторону от лестницы. Коридор кажется бесконечным, каждый шаг – испытанием. Шаги мужчины при этом быстры, но осторожны Заметно, что он прекрасно ориентируется в резиденции Кайлана Вайтса. Через несколько секунд он уже спускается со мной на руках по другой, мало приметной лестнице. Судя по темноте и обстановке – это черный выход. Мужчина бережно опускает меня на пол у входной двери и, взяв, за руку, открывает ее.

Мы почти дотянулись до спасения, когда путь нам перегораживает Верховный. Он стоит неподвижно, как воплощение темной власти. Стальной блеск его глаз обещает расправу, а голос, холодный и резкий, разрезает ночной воздух:

– Ты думаешь, что можешь просто так сбежать? Этого не будет. – в его словах звучит уверенность без капли сомнений.

Дейв молниеносно реагирует и встает между нами. Тело Салиндора напрягается, словно готовясь к бою. Мне кажется, что воздух вокруг нас стал плотнее и тяжелее.

– Оставь её, Кайл! – Дейв загораживает меня, принимая на себя весь гнев вампира. – Её выбор очевиден. Она хочет быть свободной, и ты её не удержишь!

Вайтс усмехается – этот звук режет тишину, как скальпель.

– Свобода? Она и понятия не имеет, во что ввязывается. Ты признался ей, Дейв? Открыл настоящую цену своего спасения?

Дейв сжимает кулаки:

– Не лезь, куда не просят, Кайл! – жестко произносит он.

Но Вайтс переводит взгляд на меня и, кажется с жестокостью, которая доставляет ему неимоверное наслаждение, произносит:

– Салиндор играет в свою игру. Он стоит во главе сильнейшей ветви вампиров, и его власть почти безгранична. Твоя тяга к нему – фальшивка, внедренная им в твой разум. Всё, чего он хочет, – завладеть «Пламенем крови». Свобода в его понимании – это право собственности.

Сердце проваливается куда-то вниз, в бездну ледяного ужаса. Каждое слово Кайлана Вайтса– удар, выбивающий воздух из легких. Вампир высшего порядка? Иллюзия? Чувства? Эти слова эхом отдаются в моей голове, заглушая все остальное. Я смотрю на Дейва, пытаясь найти в его глазах хотя бы что-то, что опровергнет слова Верховного, но вижу лишь напряжение и сдерживаемую ярость, а не привычное тепло, которое я ожидала.

– Не верь ему, Амбер, – голос Дейваса дрожит, в нем слышатся отголоски отчаяния, но и в нем я больше не могу быть уверена. – Он лжет, он просто хочет нас разлучить. Я – твоя истинная пара, половинка, которую ты ищешь!

– Лжет? – Кайлан издает звук, похожий на презрительный смешок. – А разве не ты изначально скрыл правду? Разве не ты воспользовался ее наивностью, чтобы достичь своих целей? «Пламя крови»… звучит как сказка, не так ли, Дейвас? Но для вампиров это реальность, власть, которую ты жаждешь.

Я чувствую, как мои ноги подкашиваются. Смотрю на свои руки, пытаясь осмыслить происходящее. Если все, что я чувствовала к Дейву, было лишь искусной манипуляцией, то кто я вообще? Кто я без этой иллюзии, без этого яркого, обжигающего чувства? Мир, который я знала, рухнул, и я стою посреди руин, охваченная холодным страхом перед неизвестностью.

Дейв делает шаг ко мне, но Кайлан преграждает ему путь.

– Оставь ее, – слышу я приказ Верховного и звук удара проносится в воздухе, разрушая ночной покой.

Крики Кайлана и Дейва, их обвинения – все это уносится куда-то во мрак, когда мои шаги, словно по волшебству, сами собой находят дорогу к моей комнате. Только этот остров я теперь могу с натяжкой, но все же называть моим. Больше у меня ничего не осталось. Я ухожу, оставляя их спорить во тьме.

Стены комнаты, еще недавно казавшиеся уютными, теперь смотрят на меня равнодушно, как и весь мир. Я прохожу мимо зеркала, не глядя, боясь увидеть в отражении собственное смятение, пустоту, которую, казалось, оставила в моей душе манипуляция Дейва.

Добравшись до кровати, я опускаюсь на нее, не снимая одежды. Это не приносит мне облегчения, лишь подчеркивает внутренний холод, пронзивший меня. Каждый уголок комнаты, каждый предмет, приобретает чужой, искаженный смысл, все словно дышит ложью.

Я втягиваю голову в плечи, пытаясь стать меньше, незаметнее, раствориться в этом воздухе на миллионы частиц. Были ли мои чувства к Дейву настоящими? Или я просто слепо следовала программе, написанной по чьей-то злой воле? Эта мысль становится невыносимой. Образ Дейва, его нежный взгляд, его слова… теперь кажутся лишь тенями, фантомами, порождением моего собственного отчаяния.

Комната, мой личный островок безопасности, теперь еще глубже ощущается клеткой. Закрытая дверь не спасает от терзающих мыслей, а лишь усиливает ощущение заточения. Я закрываю глаза, но образы все равно мелькают перед внутренним взором: искаженные фигуры Кайлана и Дейва, их яростные голоса, и главное – мое собственное лицо, полное неверия, боли и страха.

Глава 13

Мое поражение – моя победа

Я просыпаюсь, когда рассвет только начинает вступать в свои права. В голове сразу всплывают мысли, рисующие образ кошмара, в котором я оказалась. Кругом фальшь, обман и сплошная иллюзия. «Пламя крови» вспыхивает на плече, словно выводя мое сознание на новый путь. Нет! Руна не может лгать – она истина. Значит, тайна, которую я с детства храню, все же реальна и все, что связано с ней – не ложь. Приходя к этому выводу, я решаюсь на полное повиновение Кайлану Вайтсу, Верховному, главе третьей ветви иерархии вампиров.

Еще некоторое время я продолжаю лежать в кровати, фокусируюсь на дыхании, создаю энергетическую спираль – все, как он учил. Ну, что же, Верховный, я готова признать свое поражение и доверить вам свое обучение!

Встаю, надеваю простой комплект спортивной одежды из мягкого хлопка. На столике у окна замечаю графин с водой, поднос с завтраком и, как неотъемлемую часть моего утреннего ритуала – записку от Вайтса. Рядом – сложенное полотенце и новая зубная щетка в упаковке.

Дверь в комнату закрыта – это меня уже не пугает. Свои эмоции я завязала в тугой узел и спрятала под щит. Я привожу себя в должный вид и беру в руки лист из плотной бумаги, исписанный каллиграфическим почерком Верховного:

' Амбер.

1. Приведи себя в порядок.

2. Выпей воды.

3. Сядь на пол у двери, скрестив ноги. Закрой глаза.

4. Сосредоточься на дыхании: в дох на четыре счета, задержка на семь, выдох на восемь.

5. Не пытайся думать., н е пытайся чувствовать, п росто дыши.

6. Я войду, когда почувствую, что твой энергетический фон стабилизировался до приемлемого уровня.

Это не наказание. Это необходимость.

К. В.'

Мои губы трогает едва заметная улыбка. Все так четко, ясно, расписано до мелочей – вампир не отступает от своих правил. Вот и сейчас, вместо гневных тирад и обвинений, я получила список инструкций. Но сейчас он не приносит раздражение, а успокаивает меня.

Жажда знаний и страх перед потерей борются внутри меня. Я становлюсь заложницей в собственной голове. Но правда жестока и она такова: Кайлан Вайтс единственная надежда и самый страшный кошмар. Его имя стало для меня синонимом надежды и ужаса. Надежда на то, что он – ключ к моему освобождению, к пониманию того, что происходит. Но одновременно – и мой самый страшный кошмар, ибо в его глазах я вижу отражение своей собственной слабости, своей зависимости. Он – именно тот, кто держит нити моей судьбы, и я боюсь, что однажды он просто оборвет их, оставив меня в полном одиночестве.

Я решаюсь на безмолвную войну, чтобы не раскрыть перед ним своих истинных мыслей, чтобы он не увидел истинного масштаба моей борьбы. Пусть он думает, что я сломлена, что я сдалась. Пусть он считает, что мое сопротивление иссякло. Это лишь маска, за которой скрывается мое намерение. На самом деле, я просто перейду к другой тактике – к безмолвному сопротивлению. Научусь быть невидимкой, тенью, которая наблюдает и выжидает. И обязательно найду выход!

Внутри меня бушует буря. Жажда познания, стремление понять, раскрыть тайны этого мира, которые так манят и одновременно пугают. Но одновременно с этим – липкий, леденящий страх. Страх потерять себя, потерять то немногое, что еще осталось во мне, стать лишь придатком чужой воли. Этот страх парализует, заставляя разум замкнуться в самом себе, превращая мою голову в тюрьму, где я сама себе надзиратель и узник.