Текст книги "Измена. Не прощай меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 23

Тая

– Ты чего злая такая? – Адам смотрит на меня исподлобья.

А я просто хожу из угла в угол, кусаю ногти и совершенно не в состоянии успокоиться.

Поверить не могу в то, что Батыр выбрал не меня.

Ладно, даже если предположить, что я ошиблась. Накручиваю себя, наговариваю на человека. Хорошо, допустим.

Такое бывает, когда люди не могут найти общий язык. Вот просто не могут, и все тут. А у меня есть причины на нелюбовь к горничной.

Я объяснила все Батыру, но ему вообще плевать. Плевать на мои чувства, на мои эмоции. Я не ревную его к Татьяне, вовсе нет.

Я ревную его к связи с первой женой, которая сохраняется через домработницу. А сама Татьяна явно считает, что имеет вполне достаточно прав в нашем доме, вот позволяет себе делать то, что ей хочется и при этом держать меня за дуру.

– Не ладится у вас с Батыром? – спрашивает Адам.

Он подъезжает ко мне на инвалидной коляске, становится посреди своей комнаты, чтобы я перестала ходить перед ним взад и вперед.

– Можно и так сказать, – веду плечом.

Отвечаю туманно.

Не рассказывать же мне брату о том, что случилось на отдыхе и том, что было после?

– Подробностей не раскроешь? – спрашивает спокойно.

– Нет, – отвечаю уверенно.

– Может, оно и к лучшему. Скажи мне только, не обижает тебя Умаров?

– В каком плане? – сажусь на кровать Адама и еще сильнее закусываю палец.

Брат закатывает глаза, придвигается ко мне вплотную, выхватывает руку у меня изо рта.

– Все детство ногти грызла, когда нервничала, и теперь ничего не изменилось, – впервые за долгое время улыбается.

Не могу сдержать ответной улыбки:

– Я помню, ты предлагал родителям надеть на меня специальный ошейник, как у собак. Чтобы я перестала грызть ногти.

– Ага. Было дело, – веселится.

– Засранец, – легонько бью его в плечо.

– Это я любя, ты же понимаешь? – Адам дурачится, а у меня даже поднимается настроение, когда я вижу, что у него все хорошо.

– А теперь давай к делу, – произношу я, когда волна смеха сходит. – Что у тебя получилось узнать?

Он тоже вмиг становится серьезным, даже хмурым.

– Во-первых, Тая, ты должна понимать: то, что я делал, – незаконно. Поэтому будет лучше, если ты никоим образом не рассекретишь что я тебе скажу.

– Ты меня пугаешь, – по телу и вправду проходит озноб.

– Да… – опускает голову. – В сети нигде нет открытой информации. Только то, что Батыр состоял в браке с Умаровой Гульнар. Брак считается расторгнутым по причине смерти одного из супругов, то есть этой самой Гульнар.

– Это ее имя… – шепчу сухими губами. – Гульнар. Красивое. В сети есть фото?

– Нет, – Адам подъезжает к столу и снимает блокировку с ноутбука. – Знаешь, ее девичья фамилия Абашева. Я погуглил эту фамилию. Если она действительно принадлежит к этой семье, то они очень ортодоксальны. Их женщины носят хиджабы. Закрывают лица. Женщины не публичны. Так что я полагаю, именно это и есть причина того, почему нигде нет снимков Гульнар.

– Понятно, – шепчу я, на полный голос нет сил.

– Но на самом деле это не так важно.

– Да, наверное.

– Информации о том, чем занималась первая жена Батыра, нет. Вообще никакой. Собственно, есть только дата смерти – и все.

– А причины?

– Парни из моей команды влезли в базу данных больницы, где происходило вскрытие.

– И?

– В заключении написано: сердечная недостаточность.

– Что это значит? – хмурюсь.

Я совсем не сильна в медицине и тем более в терминологии.

– Как мне объяснили, это обширное понятие, за которым может стоять что угодно. Так что, от чего конкретно умерла Гульнар, могут знать только родственники.

– Батыр.

– Да. Но естественно, идти к нему с этими вопросами не стоит.

– Я не настолько дура, – качаю головой.

– Прости. Я не это имел ввиду. Дальше. Церемония бракосочетания была закрытой, опять же никаких фото и видео.

– Что с ребенком, Адам? – сглатываю.

– Тут вообще туманная история, – Адам нервно моргает несколько раз. – Мы нашли три карты ведения беременностей Умаровой Гульнар, но…

– Но? Говори же, ну! Не тяни!

– Но вот никаких упоминаний о том, что эти беременности закончились рождением детей, нет.

– То есть как? Нет, я понимаю, мог быть выкидыш. Должна же быть где-то информация о том, что беременность закончилась выкидышем?

Адам отвечает не сразу, выдерживает мой взгляд.

– Должна. Но ее нет, Тая.

– Ни родов, ни выкидышей, ни детей? – округляю глаза. – Что за мистика?

Адам невесело усмехается.

– О, милая сестра, никакой мистики тут нет. Просто кто-то почистил историю беременности.

– И, по всей видимости, результаты вскрытия, – заканчиваю тихо.

– Да. Только вот непонятно, зачем это делать.

– Слушай, ну ты же не думаешь, что Батыр как-то причастен к этому? – задаю я самый главный и тревожный вопрос.

– Умаров не похож на детоубийцу. Да и на убийцу жен тоже.

– Не похож, – соглашаюсь с готовностью. – Но что-то же случилось?

– Что именно, тебе скажет только один человек.

– Знаешь, куда отправит меня Батыр, если я приду к нему с этим вопросом?

– Значит, не приходи, Тая, – делает вывод Адам.

– Это твой совет? – усмехаюсь.

– Братский, да. Не береди его прошлое, лучше живи настоящим. Он уважительно к тебе относится? Не оскорбляет? Не поднимает на тебя руку? Есть еще какие-то красные флажки?

Кроме того, что он заставил меня выпить ту таблетку, нет. Но я не могу поделиться с Адамом этим.

– Нет, – отвечаю я.

– Значит, забудь, что я тебе только что наговорил. В конце концов, у этой женщины реально могли быть проблемы с сердцем.

От Адама уезжаю подавленная, шокированная, с единственным вопросом, который меня беспокоит: что будет делать Батыр, если я все-таки забеременею?

Глава 24

Тая

Ахмад ведет машину спокойно, не торопясь и соблюдая все правила дорожного движения.

Я же перевариваю то, что услышала от Адама. Пищи для размышлений много.

Я понимаю, что все это не мое дело. Мало ли что там происходило в прошлом Батыра? Может, его жена болела? Или оказалась неверна ему? Как бы то ни было, меня это не касается.

Или все-таки касается? Ведь причина в проблеме с детьми все-таки кроется где-то тут, я чувствую.

Сложность в том, что у меня есть только информация, которую разыскал для меня Адам, не больше. А вот что делать с ней дальше, непонятно.

По-хорошему, надо просто вычеркнуть из памяти все, что рассказал брат, и жить своей жизнью, не оборачиваться назад. Теперь бы еще понять, как это возможно сделать, потому что одно дело подумать, а другое – воплотить это в жизнь.

Есть еще другая проблема. Месячные должны начаться со дня на день. Что делать, если они все-таки не придут? Как сказать Батыру о беременности?

На меня накатывает страх.

Самое интересное – отчего, ведь я не сделала ничего плохого. Никого не ослушалась, не обманула.

Ладно, Таисия, хоть не ври самой себе.

В общем, то, как отреагирует Батыр на новость о ребенке, – вопрос, от которого волосы на голове начинают шевелиться.

– Спасибо, Ахмад, – говорю я, когда машина останавливается во дворе дома.

– Всего хорошего, Таисия, – вежливо отвечает водитель, и я захожу в дом.

Уже на пороге у меня внутри все переворачивается. Ментальное отторжение. Я не хочу находиться в этом доме. Меня просто выворачивает. И дело даже не в том, что когда-то давно здесь жила совершенно другая женщина, которая носила детей Батыра, вовсе нет.

У проблемы есть четкое имя, от которого злость начинает подкатывать к горлу.

Татьяна.

Иногда у меня складывается ощущение, что именно она является хозяйкой, а никак не я. Ведет она себя не как домработница, не как прислуга – как женщина, которая держит тут все в кулаке, без ведома которой ничего не произойдет в доме. Комар не пролетит.

С ней совершенно точно нужно что-то делать. Я не знаю как, но к Батыру нужно найти подход, чтобы он уволил ее. Я не верю ни единому ее слову. Эта женщина не та, кем хочет казаться перед моим мужем.

Мне хватит двух соперниц – этой самой Ани, бывшей любовницы Батыра, и его покойной жены. Троих я не потяну..

Решительно захожу в дом и с грохотом захлопываю дверь.

Я не собираюсь прятаться по углам и юркать по дому мышью, чтобы она не заметила меня. Нет. Буду вести войну в открытую.

– Татьяна! – зову ее.

Не знаю зачем, но делаю это.

Пусть знает, что я ее не боюсь.

Только ко мне никто не выходит.

Еще не очень поздно, только восемь часов вечера, но в доме уже темно. Обычно, когда только начинает смеркаться, Татьяна включает свет по всему дому, чтобы хозяева не ходили в потемках.

Вдруг ее нет в доме? Проверять я не хочу, Татьяна живет в другом конце дома. Может быть, Батыр отпустил ее на выходной?

Беру в руки телефон, чтобы посмотреть уведомления, но на экране ничего нет. Конечно, нет… Разве Батыр когда-нибудь отчитывался передо мной?

Включаю свет в коридоре, иду далее в кухню, затем в гостинную. Везде включаю освещение.

В комнатах порядок, на кухне идеальная чистота. Все-таки способностей Татьяны по наведению порядка умалять не стоит, в этом плане она идеальный работник. Но ей-богу, я лучше буду сама драить этот особняк, чем терпеть ее общество.

Везде пусто и тихо, ни души. Наверное, Батыр действительно отпустил домработницу, а сам задерживается.

Ну и хорошо, значит, переведу дух в одиночестве.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, параллельно стягивая с себя пиджак. На втором этаже замираю, хмурюсь. Мне чудится, будто дверь в ту самую комнату открыта.

Щелкаю выключателем в коридоре, и он моментально освещается, а мое сердце заходится в бешеном ритме.

Дверь в комнату, про которую нельзя говорить, приоткрыта.

Мои пятки примерзают к полу. Вся я покрываюсь ледяной коркой изнутри. Мне страшно. И подойти не могу, и остаться на месте тоже не выйдет..

Как в фильмах ужасов, я медленно делаю шаг. Еще один. И еще.

– Батыр? – зову надтреснутым голосом.

Кто-то же открыл эту дверь? Ну явно не я.

У Татьяны нет ключей, остается только Батыр.

Шаг за шагом приближаюсь к комнате. Мне страшно, да. Но я все равно иду. Мало ли, может, Батыр вошел внутрь и ему стало плохо?

– Бат… – уже шепчу, потому что от страха голос садится.

Кладу пальцы на ручку двери и тяну ее на себя. В комнате темно, вообще ничего не видно.

Стоя на пороге, я начинаю шарить по стенам внутри комнаты. Тут должен быть выключатель. Он ведь располагается всегда при входе.

Наконец, нащупав его, я нажимаю на кнопку.

Свет в комнате включается и освещает пространство.

Я сглатываю.

Сцена как в фильмах ужасов.

Конечности немеют, голова начинает кружиться. Тем не менее я делаю шаг внутрь. Прохожу и становлюсь в центре комнаты, осматривая ее.

В одном углу расположен детский манеж. Деревянные прутики обвиты белыми тесемками, которыми привязаны подушки голубого цвета. То, что это голубой цвет, я лишь предполагаю, потому что он явно выцвел, да и ткань напиталась пылью.

Над кроваткой белый балдахин, на стене небольшой светильник – божья коровка.

Рядом пеленальный столик. Я подхожу и провожу по нему рукой, собирая пыль. Тут же одергиваю руку, будто обжегшись. Возникает ощущение, будто я нагло, практически преступно врываюсь в чужую жизнь.

В противоположном углу кресло, рядом с ним торшер. Наверное, предполагалось, что женщина будет кормить тут ребенка грудью.

На стене висят картинки в белых рамках со смешными животными. Куча игрушек. Некогда белый медведь смотрит на меня с осуждением.

Небольшой шкаф наполнен детскими книжками, которые никто никогда не прочитает ребенку. Маленькие ручки никогда не обнимут маленькие игрушки. Красивым голубым одеяльцем никого не укроют…

Всхлипываю. Сама не заметила, как по щекам потекли слезы.

Закрываю рот рукой.

Что же я наделала? Зачем вошла сюда? Но и уйти теперь не могу. Как прикованная смотрю вокруг, подмечая все мелочи, каждую вещицу.

– Как ты вошла сюда, мать твою?! – дергаюсь от рева мужа.

Он стоит на пороге, но не переходит его. На меня смотрит глазами, полными ненависти.

Глава 25

Тая

– Таисия… – Батыр дышит тяжело. Ему сложно говорить? – Я спрашиваю у тебя: как ты попала сюда?

Мне кажется, сейчас он настолько зол, что может и ударить меня.

– Я… я… – лепечу, слова никак не могут сложиться во фразу, только слезы начинают литься сильнее.

Я думала, тут что-то вроде комнаты памяти жены. Возможно, ее вещи и любимые книги. Или их с Батыром старая спальня.

Я оказалась не готова к тому, что запертая комната окажется детской для ребенка, который так и не увидел жизнь. Что ж, теперь информация, которой поделился со мной сегодня Адам, имеет смысл.

– Ты, блять, издеваешься надо мной? – ревет Батыр и бьет в дверной косяк. – Как ты вошла сюда?

Я подмечаю кое-что важное: Батыр не заходит внутрь. Несмотря на то, что он явно зол на меня, он не предпринимает попыток пройти в детскую.

Входил ли он сюда когда-нибудь?

Выглядит все так, будто нет. Слой пыли на полу и мебели ровный, значит, сюда несколько лет не ступала нога человека, и от этого осознания становится ужасно не по себе.

– Дверь была открыта, – наконец отвечаю я.

У Батыра раздуваются ноздри, в глазах плещется злой огонь.

Сейчас он похож на животное, беспощадное и жестокое, которое только и ждет, чтобы наброситься на меня.

– Волшебным образом сама открылась? – это не сарказм, это яд чистой воды.

Теперь даже я понимаю, как глупо звучат мои слова.

– Я пришла… а тут…

– Что «тут», Таисия? – он дергает бровью.

– Я включила свет в коридоре и увидела, что дверь приоткрыта, вошла внутрь, – мямлю я.

Как можно в это поверить?

Даже я отнеслась бы с сомнением к собственным словам. Глупо как-то звучит. Очень похоже на бред. Дверь сама открыться не может. Это делает человек.

Достает ключ, явно где-то спрятанный, идет к детской. Вставляет ключ в замочную скважину и отмыкает этот склеп.

Все явно делается с какой-то целью.

Конечно, Батыр не верит мне. Я бы сама себе не поверила.

– Насмотрелась? – спрашивает холодно. – Утолила интерес? Вынюхала?

Зло, беспощадно и безжалостно, да. Я понимаю его.

– Прости… – говорю едва слышно.

Даже если дверь открыла не я, внутрь меня никто не толкал.

– Прости, пожалуйста, – зажмуриваюсь.

Из глаз льются потоки слез. Я сама не замечаю их, не слышу собственных всхлипов. Только гул сердца, который отбивает ритм в ушах.

Наконец Умаров делает решительный шаг вперед и входит в комнату. Хватает меня за предплечье. Грубо, причиняя боль. Наверное, завтра на руке будут синяки.

Он вытаскивает меня из спальни, и я выхожу в коридор на негнущихся ногах.

Муж выключает свет и закрывает дверь на замок, кладет ключ в карман брюк, тянет меня за собой, к нашей спальне.

В комнате темно, и он включает свет.

Сразу же в глаза бросается та самая коробка, которую я держала в руках лишь однажды. Я дала себе зарок больше не трогать ее и сдержала слово, данное себе.

Поди теперь объясни это Батыру…

Ведь эта коробка теперь стоит на моем косметическом столике. Открытая. Фотографии лежат стопкой на столе. Кто-то очень постарался, подстраивая это. Видимо, ключ находился под стопкой фото, потому что в прошлый раз я не видела его.

– Ключ в двери торчал, значит? – зло усмехается Умаров.

– Батыр…

– Не добилась от меня ответов, решила действовать кардинально? – Батыр толкает меня на кровать, и я валюсь на нее, больно ударяясь лодыжкой о край. – И как тебе рыться в моих вещах? Понравилось? Удовлетворила свой интерес, Тая?

Растираю ногу и поднимаю на мужа виноватый взгляд.

– Батыр, все не так, – где-то нахожу силы, чтобы защитить себя. – Я правда пришла домой и увидела, что дверь открыта. Клянусь, что не открывала дверь. Ты все не так понял!

Умаров подходит к зеркалу, складывает фотографии в коробку, пытается закрыть ее, но руки трясутся, ничего не получается. Он повторяет это действие несколько раз.

Я лишь смотрю с кровати на то, как подкосила его эта ситуация, потому что муж явно не в себе. От этой картины кровоточит сердце…

Наконец Батыр закрывает крышку и берет в руки коробку.

– Хочешь сказать, впервые ее видишь?

Долго смотрю на него, а потом просто закрываю глаза.

– Нет, – наконец отвечаю шепотом.

Я трусиха, да. Мне страшно открыть глаза и считать ненависть по отношению к себе. Даю себе пару секунд, а после открываю глаза.

Все мои страхи оживают, когда я смотрю в глаза Батыр.

– Как ты могла, Тая? – спрашивает он уязвленно.

– Я не делала ничего, Батыр. Честно. Все было именно так, как я тебе сказала.

Умаров лишь качает головой.

– Ты разочаровала меня, Таисия, – говорит, словно я его подчиненная, а после разворачивается и направляется к выходу.

– Не смей! – выкрикиваю я.

Откуда берутся силы, не знаю. Рывком поднимаюсь с постели и встаю напротив него.

– Не смей винить меня, слышишь?! Ты ничего не рассказываешь мне, вынуждаешь к тому, чтобы я начала искать! А что прикажешь мне делать?! Я твоя жена, но прав в этом доме у меня меньше, чем у прислуги. Я не жена, а просто твой придаток, которым ты управляешь так, будто я бездушная машина. Почему ты не рассказал мне о жене? О ребенке? Неужели думаешь, я бы осквернила их память? Я же все понимаю, Батыр. И причины, и мотивы. Все-все понимаю! Но ты… ты даже не попытался объяснить! И не вздумай выставлять меня виноватой! Это твой дом! И только ты виноват в том, что тут происходит такая чертовщина! Я уехала вместе с тобой, а вернулась за пять минут до твоего прибытия, можешь спросить у охраны! Это не я выпотрошила коробку, не я открыла дверь! Может, пора подумать о том, что твоя охреневшая домработница подставляет меня?! Я знать не знала, где находится ключ от той комнаты. А вот она, живущая тут больше десяти лет, знает все о доме и о том, где и что лежит! – голос срывается, я перевожу дыхание. – Но ты, конечно же, не поверишь мне, я понимаю. Кто я такая? Ненужная жена, неугодная, сующая нос туда, куда не следует. Домработница, разумеется, важнее, ей ты веришь больше, потому что… десять лет, десять лет, десять лет! Аллах! Потому что она любила твою Гульнар, а я и в подметки ей не гожусь, да?!

Дышу со свистом, в горле пересохло.

Батыр уже собран. Смотрит на меня непроницаемо, холодно.

– Откуда ты знаешь, как зовут мою первую жену? – спрашивает таким тоном, что мурашки по коже…

Вот и все.

– Из всего, что я тебе сказала, тебя интересует только это? – спрашиваю устало.

Батыр опускает голову, качает ею.

– Откуда? – повторяет вопрос.

Бесполезно. Все бесполезно. Попытки достучаться до Батыра никчемны и бессмысленны.

Даже спустя десять с лишним лет на первом месте у него покойная жена.

Мне никогда не сдвинуть эту стену. Она проросла слишком глубоко.

– Из интернета, – наконец отвечаю на выдохе, уже устав бороться.

Умаров перехватывает коробку и разворачивается, направляясь к выходу из спальни.

– Я переночую в гостинице, – бросает мне безэмоционально.

Роняю голову, устало выдыхаю.

– Ты никогда не будешь бороться за меня так же, как за нее… – произношу тихо, но муж все слышит.

Его плечи напрягаются, но не более.

Ответом мне служит хлопок двери.

Глава 26

Батыр

Перед глазами пульсирующая красная пелена.

Убрался от Таисии как можно скорее, побоялся, что иначе наврежу ей. Чувствовал, что не в адеквате, не в себе. Здравый смысл выжегся от осознания произошедшего.

По пути домой сегодня вечером последнее, о чем я думал, так это о том, что я застану Таисию в детской, куда годами запрещал себе заходить.

А она просто сделала это.

Переступила порог. Невидимую черту.

Вошла в мою жизнь, в мою историю, которую я оберегал. Хранил, как самое сокровенное. Прошла внутрь, наверняка даже не отдавая себе отчета в том, что именно делает.

Возможно, для нее это было лишь игрой.

Татьяна мне уже несколько раз говорила, что Тая продолжает интересоваться комнатой. Но я и предположить не мог, что моя жена от простого любопытства перейдет к грубым действиям.

Что-то все-таки не связывается. Будто мне показывают картинку и заставляют поверить в нее, но я не могу никак. Что-то не то тут.

Эмоции же все равно берут верх. Злость на грани ненависти.

Хорошо, что я вернулся домой с водителем, иначе, сядь я за руль, не исключено, что влетел бы куда-нибудь. Поэтому сейчас, на заднем сиденье машины, я открываю коробку и принимаюсь рассматривать фотографии.

На этой мы в свадебных нарядах. Я видел Гулю до свадьбы лишь однажды. Смотреть на невесту запрещалось, но я делал это украдкой.

Она была безумно красивой девушкой, мне стоило труда отводить взгляд.

Тут же перед глазами образ другой невесты. Таисии. В платье, которое я выбрал ей. По каталогу, да. Распорядитель забил тревогу – семья Таи хочет нарядить ее в платье сестры. Чтобы отмахнуться от сотрудницы в салоне, я ткнул в первое попавшееся платье, лишь бы отвязаться.

Удивительно, как я угадал с фасоном, хотя далек от этих женских штучек.

Провожу пальцем по глади фото.

Мне кажется или Гуля смотрит на меня с укором? Да бред вообще!

Возвращаюсь в тот день. В день, когда она стала моей женой.

Дьявол, я трясся как мальчишка перед ней. У меня до нее были другие женщины, да, но как же я боялся навредить ей. Был молод, импульсивен. Все боялся, что переборщу и причиню боль. Именно поэтому сдерживался как мог.

Следующая фотография из столицы. Мы уехали туда в свадебное путешествие. Гуля так захотела. Ей были интересны музеи, выставки. Старинные здания, театры.

Снова вторгается мысль о Тае.

Я даже не знаю, интересно ли ей это? Может, она вообще иного склада ума и ее интересует что-то другое?

Высыпаю фото к себе на колени и в ворохе нахожу мое самое любимое. Я, Гуля и Космос.

Я купил этого далматинца после первого выкидыша. Глупо пытаться заглушить боль от потери ребенка животным. Но тогда я особо не отличался умом.

Можно подумать, сейчас отличаюсь…

Космоса мы любили. В некотором роде он все-таки смог заглушить боль. Совсем немного. Однажды, после второго выкидыша, я вернулся домой и не нашел его.

Тогда я спросил у Гули, не знает ли она, где наш пес?

Она ответила, что увезла его в лес.

Просто посадила в машину и вывезла в лесополосу.

Жена сидела в кресле и смотрела сквозь меня, безэмоционально рассказывая о том, как пес бежал за уезжающей машиной, а у нее не дрогнуло внутри ничего.

Я пытался найти Космоса. Несколько недель безуспешных поисков не привели ни к чему.

Больше животных своей жене я не покупал…

Есть и другие фото. Вот Гуля с животом. Улыбается. Счастливая. Я тоже, одурманенный радостью.

Этим детям не суждено было родиться, но мы еще не знали этого.

Аккуратно складываю снимки и убираю в коробку, туда же отправляю ключ.

Благодарю водителя за то, что подвез. Захожу в отель и быстрым шагом пересекаю холл, захожу в лифт и поднимаюсь на свой этаж. Давненько меня тут не было.

Прохожу в свои апартаменты, включаю везде свет. Иду в кабинет и убираю коробку в ящик под столом. Тут же наливаю себе виски и сажусь в кресло.

Кручусь на нем, поворачиваюсь лицом к панорамному окну, за которым виден город, думаю…

Выискиваю в интонациях Таи неискренность. Она знала, что я вернусь сегодня к восьми. Я писал ей в сообщении.

Глупо проделывать такое, зная, что я вот-вот вернусь домой. А Таисия не глупа. Наивна, неопытна – да, но она не дура.

Злость сходит, оставляя после себя выжженное поле эмоций.

Ей интересна моя прошлая жизнь – понятно.

Ей интересны причины, по которым я не хочу иметь детей, – тоже ясно.

Она чувствует себя неуютно в доме. Утрирует? Или это игра? Если да, то зачем?

Ее последняя фраза… о том, что я никогда не буду бороться за нее…

Буду. Она моя жена, конечно, буду.

Достаю из внутреннего кармана пиджака мобильник, набираю номер своего безопасника.

– Ваха, деликатное дело…

– Батыр Рашидович, сделаем все, что нужно.

– Можешь установить в моем доме камеры? Такие, чтобы были не видны невооруженным взглядом.

– Обижаете, – хмыкает он, – в лучшем виде сделаем! Что нужно просматривать?

– Все…

Секундная заминка.

– Ванные и санузлы?..

– Все, Ваха.

Я параною? Поебать.

– Будет сделано. Можно вживую посмотреть дом? Нужно понимать объем работ, где и сколько камер установить, чтобы не осталось мертвых зон.

– Я пришлю тебе план дома с расстановкой мебели, схемами освещения, отопления и прочего.

– Этого будет достаточно.

– И, Ваха. Установите, когда я скажу. Выберу день, когда в доме никого не будет. О моем запросе никому. Все записи должны храниться только у меня.

– Конечно, Батыр Рашидович.

Отключаюсь, продолжаю медитировать, думать.

Я зол на Таю, да. За то, что все это за моей спиной. Я не прощаю предательства, а это очень похоже на него.

Тая звонит. Не беру трубку. Не могу слышать ее голос.

«Ложись спать, Таисия», – пишу ей.

Специально употребляю полное имя, «Тая» сейчас звучит слишком мягко.

«ОК», – прилетает в ответ.

Бросаю трубку на стол, психую. Так будет лучше, да. А завтра поговорим обо всем.

Снова звонит телефон, на экране номер моего охранника.

– Батыр Рашидович, к вам Анна. Впустить?