Текст книги "Измена. Не прощай меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 45

Тая

– Как ты узнала, где я? – стоя на пороге с дочерью в руках, спрашиваю ошарашенно непрошеную гостью.

– Отгадай с трех раз? – игриво спрашивает Вита, но все это маска, в ее глазах пустота.

– Адам?

– Видишь, даже одного хватило.

Вита проходит в дверь бесцеремонно, осматривает мой простенький домишко и кривится, думая, что я не замечаю.

– Не надо делать такое выражение лица, я все вижу, – я моментально начинаю нервничать. – И кстати, Вита, я тебя не звала в гости и не приглашала, так что в любой момент могу попросить уйти отсюда.

На Виту мои слова действуют, и она перестает вести себя как капризная принцесса, которую насильно привели в убогое жилище, еще и жить тут заставляют.

– Прости, Тай, – сестра примирительно поднимает руки и наконец обращает внимание на слинг у меня на груди. – Это кто? Ребенок твой?

Вита смотрит пораженно на меня и мою дочь. Ее глаза наполняются слезами, а губы начинают дрожать.

– Вит? – тихо спрашиваю я.

Я не сразу замечаю, что у нее на скуле синяк, который тянется до самого подбородка.

– Так, давай-ка присядь, – указываю сестре на табуретку, и она послушно садится, все так же глядя на мою дочь.

– Это мальчик? Или девочка? – хрипло спрашивает Вита.

По ее щекам катятся крупные слезы, но, кажется, она даже не чувствует их.

– Это девочка. Моя дочь, Лейла.

– Лейла, – с придыханием повторяет. – Можно я подержу ее?

В голосе мольба, в глазах надежда.

– Можно.

Аккуратно снимаю слинг со спящей Лейлой и даю сестре.

– Я правильно держу? Вот так? Ей не больно?

Вита боится, тревожится за племянницу и явно не знает, как быть с ребенком.

– Все хорошо, Вит. Ей не больно.

Сестра так и сидит с моей дочерью на руках, роняет слезы и молчит. Ясно, что ей есть что рассказать, но сделать она этого не может.

– Это его дочь? Батыра?

– Угу, – не вижу смысла скрывать.

– Адам рассказал мне вкратце, что произошло. Ты не ругайся на него, я, может, и легкомысленная, но не предательница, никуда не понесу эту информацию, тем более этому… после того, что он сделал.

Киваю, никак не комментируя ее слова.

– Обедать будешь? У меня куриный супчик есть, – спрашиваю у сестры.

– С удовольствием, – ее глаза загораются. – Я три дня нормально не ела. И, Тайка, ты прости меня, что я с пустыми руками к тебе и Лейле, но у меня не было… времени и возможности купить подарок.

– Забей, Вит. Не нужно ничего, у нас все есть. Приехала сама, и то хорошо.

Лейла просыпается. Кормлю сначала ее, а потом иду греть суп. Обедаем с сестрой в молчании, она избегает смотреть мне в глаза, а я не трогаю ее лишний раз.

– Мы с Лейлой хотим сходить в магазин, ты с нами?

– Конечно! – подрывается тут же.

Я одеваюсь и начинаю вязать на себя слинг, но Вита просит нерешительно:

– А можно мне?

– Что тебе?

– Лейлу понести? Я аккуратно, обещаю.

Я даже замираю в нерешительности, мне вроде как не по себе отдавать дочь, но вижу, что Вите уж очень хочется, да и у меня спина лишний раз передохнет.

– Хорошо, Вит.

Завязываю слинг на сестре, и мы выходим. Бредем неспешно, она рассматривает поселок, в котором я осталась.

– Как ты тут живешь, Тай? Не тоскливо тебе?

– Куда уж мне до твоего Дубая. Как тебе там, кстати? На яхтах знатно потусила.

Лицо у Виты дергается.

– Ох, Тайка… какая я была дура. Познакомилась с мужиком, он мне небо в алмазах пообещал, а я и поверила.

– Судя по фото в соцсетях, он тебе дал, то, что обещал, – намекаю на кучу фото красивой жизни, которые выставляла сестра.

– О-о-о, да, – тянет с грустной усмешкой. – Камушками, он, конечно, меня осыпал. И на курорты возил. Но сказка быстро закончилась.

– Почему это?

Вита берет ручку Лейлы, которая уже уснула у нее на груди, снимает маленькую рукавицу и подносит детские пальчики к губам, целует.

– Сначала я узнала, что этот мудак женат. Но это полбеды. Потом он начал на мне срываться. То толкнет, то пощечину даст.

Морщусь, когда представлю, как взрослый и сильный мужлан бьет хрупкую девушку.

– Почему ты не ушла от него? – искренне удивляюсь.

– А куда, Тая? К матери с отцом? Да они меня на порог дома не пустят. К своему несостоявшемуся мужу? Некуда мне было идти, поэтому терпела.

– Что было потом?

– А потом я забеременела.

Резко останавливаюсь и в шоке смотрю на сестру. Та продолжает идти, но разводит руками:

– Вот так.

Догоняю сестру и шагаю рядом с ней, а Вита продолжает:

– Я рассказала все ему, думала, может, так он успокоится, обрадуется? Но вместо этого он избил меня, – судорожный вздох. – Ребенка я потеряла.

– Мне жаль, Вит, – кладу руку ей на плечо.

Я могу себе представить, что испытывает женщина, потерявшая ребенка, ведь со мной это едва не случилось.

– Значит, ты все-таки сбежала от него?

– Да. У меня была кое-какая наличка, и я уехала. Хотя знаешь, он меня особо-то и не держал, Тай. Сбежала, позвонила Адаму, а он сказал, чтобы я ехала к тебе.

– Значит, будем жить вместе, – подбадривающе улыбаюсь Вите.

– Ты не выгонишь меня? – с надеждой спрашивает. – Ведь это я должна была выйти за Батыра и сбежала.

– Не выгоню, – улыбаюсь сестре.

Про то, что я даже рада, что та сбежала, ведь иначе у меня бы не было Лейлы, молчу. На самом деле, я не зла на сестру за это и никогда не была.

– Вот магазин, – киваю на небольшой ларек. – Побудешь с Лейлой на улице, а я куплю все, что нужно?

– Конечно.

Я быстро покупаю стандартный набор продуктов: хлеб, молоко, сметану и выхожу.

Вита тут же, ходит из стороны в сторону. Когда я приближаюсь к ней, удивляется искренне:

– Знаешь, я думала, у вас тут дыра. А вот только что такая тачка крутая проезжала. Джип огромный. Не знаешь, чей?

– Понятия не имею, Вит. Может, турист? Сезон начинается.

– Интересно так…

Да? А мне вообще без разницы. Джип и джип.

Глава 46

Тая

Вита живет у меня уже три месяца.

Не могу сказать, что с сестрой легко.

Она эгоистична, продолжает выказывать свое «фи» этому месту. Успела поцапаться с соседями, потому что те жгли костер, а ей уж слишком воняло.

Несмотря на все это, мне хорошо рядом с ней. Она помогает мне, реально помогает.

По дому от нее пользы ноль, а помощь с Лейлой существенная. Видимо, тот случай с потерей ребенка все-таки что-то надломил в ней: она трясется над Лейлой как не трясусь даже я.

Пока я занята уборкой, готовкой и стиркой, Вита сидит с Лейлой. Играет с ней, поет песенки или же гуляет на улице.

– Нет, ты прикинь! Они снова подожгли свою траву! Откуда она у них только берется. Сейчас опять пойду к ним ругаться!

– Перестань, Вит. Здесь все так делают, – стараюсь говорить спокойно и протягиваю руки, чтобы забрать дочь.

Вита отдает Лейлу мне и выдает гневную тираду.

– Да насрать мне, что так все делают! Я ребенка на улицу вывела, чтобы та свежим воздухом подышала, а не этим угаром! А когда ребенку свежим воздухом дышать, а? Вчера эти дымили, сегодня те! Сейчас я им все выскажу!

Лейла уже крутится у меня в руках, видно, проголодалась.

– Что ты за мать такая, иди дитё корми!

– Вот ты наглая, Вит, – смеюсь над сестрой. – Это не так, то не этак. К соседям не ходи. Ты сейчас поругаешься с ними, а потом снова захочешь красивой жизни и уедешь, а мне тут еще жить с этими людьми. И с дочерью я сама разберусь.

Неожиданно эти слова ранят Виту, она быстро моргает, пытаясь стряхнуть с ресниц слезы.

– Ты серьезно так думаешь? – спрашивает сипло.

– Нет! – выпаливаю тут же и подхожу к сестре, обнимая ее. – Просто пыталась тебе угомонить. Тебя же хлебом не корми, только дай повоевать с кем-нибудь.

– Тай, я больше не хочу этой свободы, – говорит серьезно. – Нахавалась ею во как, – и проводит рукой по шее. – Только вот загвоздка… кому нужна я теперь? Пользованная?

Улыбаюсь снисходительно:

– Миллионам мужчин в мире по барабану девственность девушки. Я уверена, что любой адекватный мужчина будет рад быть с тобой. Ты только это…

– Что?

– Гонор прикрути и корону лучше в коробочку сложи, они тебе не пригодятся.

– Вот ты… правильная! – фыркает, но все равно улыбается. – Думаешь, приглянусь кому-нибудь?

Это она так на комплименты напрашивается.

– Вит, ты красивая, веселая, добрая. Заносчивая, конечно, но кому-то и такие девушки нравятся. Ты только попроще будь.

– Не обещаю, но попробую. Кстати, у Лейлы, походу, зубы лезут, она еле уснула на улице, все руки в рот тянула.

Подхватываю дочь и поднимаю, трусь своим носом о ее.

– А это мы знаем, да? – спрашиваю у Лейлы. – Жизнь такая – зубами обрастать надо как можно раньше.

– Вот что-что, а с этим не согласиться не могу.

– Надо сходить к Прасковье, взять мазь.

– Снова к шарлатанке пойдешь? – спрашивает скептически, проходит по кухне и садится на диванчик.

– Она не шарлатанка!

– Ну да! – фыркает.

– Между прочим, к ней со всей страны приезжают.

– Ой, ладно.

Бесполезно.

Качаю головой и ухожу в комнату, кормлю Лейлу, а потом переодеваю и отправляюсь на прогулку.

Прасковья и Варя живут в лесу, в домике первой, – именно туда я и направляюсь. А почему бы и нет? Погода позволяет, заодно возьму у них что мне нужно.

Дорога неблизкая, но дочка в слинге, рядом со мной, засыпает, а я иду неспешно.

Когда до дома женщины остается совсем немного, к нам с Лейлой подбегает Варвара, обнимается со мной.

– Ты как? Случилось что? – спрашивает с волнением.

– Да у Лейлы зубы режутся, я уже на стену лезу, Варь! Мне Прасковья в прошлый раз мазь волшебную давала для десен. Вот иду в надежде еще получить.

– Пойдем, конечно.

По дороге Варя вкратце рассказывает, что сейчас в доме у Прасковьи мужчина, которому Варя помогает. С ним приключилось что-то нехорошее, и она лечит его.

– Здравствуйте, – вежливо здороваюсь с мужчиной.

Тот выглядит и вправду неважно. Побитый, поцарапанный.

Мне не нравится его взгляд, то, как он буравит им нас с Лейлой.

– Он ищет тебя, знаешь? – неожиданно спрашивает.

Сглатываю, сердце заходится в бешеном ритме. Я инстинктивно прижимаю к себе дочь.

Это он о Батыре? Аллах, конечно о нем. Но неужели бывший муж со сих пор ищет меня? Зачем?

– Пожалуйста, не говорите ему, – молю тихо. – Ну пожалуйста! Он убьет меня!

– Батыр не похож на неадеквата. Схера ему это делать?

– Что вам стоит? Просто представьте, что не видели меня. Просто забудьте!

– Просто, – хмыкает тот и почему-то смотрит на Варю. – А он там на стену лезет, представляешь? – и переводит взгляд обратно на меня с Лейлой.

– Нет. Не представляю, – выдаю решительно. – Видимо, мы про разных Батыров говорим.

Варя вкладывает мазь мне в руку.

– Вот, держи. И уходи, от греха подальше.

– Подожди, – мужчина поднимается и смотрит на меня. – У тебя есть телефон?

Булат просит позвонить по указанному номеру и сообщить информацию о его местонахождении. Я забираю бумажку с номером и выхожу на улицу.

Варя провожает меня и у двери тихо говорит:

– Тай, Булат в плену был несколько месяцев. Возможно, у него устаревшие сведения и твой муж не ищет тебя. Ведь он же дал тебе развод? Зачем ему это?

Сама ничего не понимаю. Домой иду, едва разбирая дорогу. Звоню по номеру, говорю, то, что попросил сказать тот мужчина, а сама не могу найти себе места, а через несколько дней начинает сходить с ума Вита:

– Мне не по себе.

– Плохо? Болит что-то? – непонимающе смотрю на нее.

Та выглядит непривычно напуганной. Ходит из угла в угол, охает и ахает, причитает себе под нос.

Не сказать, что до этого сестра была спокойна, ей вечно что-то было не так, она выказывала недовольство то этим, то тем. Но сейчас она даже сама на себя не похожа.

– Что с тобой, Вит?

– Ой, Тайка… – начинает говорить шепотом, – предчувствие у меня нехорошее. Знаешь, будто бы случиться что-то плохое должно.

– Что плохого может случиться? Мы на краю света. Никто не знает, где мы. Успокойся, прошу тебя.

Я прекрасно понимаю, чего боится Вита. И это не абстрактный страх, а ужас, состояние паники, когда тело перестает тебя слушаться. Страх Виты имеет четкое лицо, даже имя и фамилию. Она боится того мужчину, который бил ее, лишил ребенка.

– Тай, а давай сходим к Прасковье? – спрашивает она шепотом.

– Что? Ты? И к Прасковье? А как же «она шарлатанка»? – пытаюсь разрядить обстановку.

– Тай, давай сходим? – хватает меня за руку, отказываясь шутить вместе со мной, даже добавляет сбивчивым шепотом: – Ну пожалуйста.

– Хорошо, Вит. Если тебе так будет спокойнее, то пойдем.

Мы идем в домик к старушке. Насколько я знаю, Прасковья уже вернулась домой, а тот мужчина – Батыр, наоборот уехал. Туда дочку несет сестра. Я уже привыкла к ее помощи и даже представить не могу, каково было бы без нее.

– О, гости пожаловали! – нас встречает Варя. – А это твоя сестра, да, Тая?

Девочки знакомятся, а Прасковья ворчит:

– Проходите, чего встали на пороге!

Прасковья поднимается со своего места, а Вита, кажется, сжимается.

– Девочку отдай матери, а сама садись.

Указывает кривым пальцем на табурет. Вита послушно протягивает мне дочь и усаживается.

Прасковья долго смотрит на сестру. Хмурится, клонит голову то вправо, то влево, будто пытаясь прочитать что-то, что написано у сестры на лбу. Вита при этом сидит бледнее мела.

Я испуганно смотрю на Варю, но та мне подмигивает и улыбается, я немного успокаиваюсь.

– Руку давай, – командует Прасковья.

Вита вкладывает свою руку в ее.

Прасковья водит пальцами по линиям, вертит ладонь.

– Что там? – не сдержавшись, шепотом спрашивает Вита. – Все плохо?

Прасковья отвечает не сразу. Еще недолго смотрит на руку, потом отпускает, поднимается и подходит к старинному шкафу, берет из коробки палочку, поджигает ее и обводит свой домик этим дымом.

– Как тебе сказать… – начинает она туманно, – Ох и наделала делов ты. Сама себе судьбу испоганила и сестре своей хочешь испортить.

Мельком смотрит на меня, а я испуганно распахиваю глаза.

– Что же мне делать? – спрашивает сбивчиво сестра.

– Во-первых, перестать реветь, ты этим никому уже не поможешь. Во-вторых, идти домой вам надо.

– Домой? – сестра практически подпрыгивает на стуле. – К родителям, в смысле?

– Домой – это в тот дом, где вы сейчас живете. Идите туда и ждите.

– Чего ждать? – отважившись, спрашиваю я.

Прасковья вздыхает.

– Сестра твоя зло за собой привела, Таисия. Идите к себе. Покорми дочь и ложитесь спать. К вам придет гость, позовет с собой, и вы пойдете.

– А если нет? – спрашиваю тихо.

Прасковья как-то странно усмехается:

– Пойдете как миленькие. Он защитит.

– Кто же это? – спрашивает Вита.

Может, кто-то из знакомых Прасковьи? А вдруг она попросит кого-то нам помочь?

– Твоя сестра поймет, – снова усмешка.

Прасковья проводит последний раз дымящимся огарком и говорит Вите:

– В монастырь тебе надо, деточка. Отречься от благ, от соблазнов. Хотя бы на время. Не научила тебя жизнь, Вита. Но она своих уроков не повторяет, так что либо сама изменишься, либо она это сделает за тебя, – задумчиво трет висок. – Что после этого от тебя останется, боюсь даже сказать.

Вита смотрит квадратными от испуга глазами.

– А ты, Таисия… – идет на меня, а я от страха сжимаюсь изнутри. – Даже руку твою смотреть не буду, и так ясно: все правильно ты делаешь. Все хорошо будет у тебя и детей твоих. Тебя господь уберег от зла. И мужа твоего через тебя уберег. И сестру твою тоже убережет через тебя.

– У меня нет мужа, – бормочу бескровными губами.

– Есть, Таисия. Перед богом и людьми – есть. А теперь ступайте.

Уходим с Витой, обратно дочь несу я. По лесу бредем молча, каждая думает о своем.

Нет у меня мужа. Вон даже бумажка имеется. А гость, ну… наверное, кто-то из местных?

Вита настолько теряется в мыслях, что спотыкается и падает.

– Ай , черт! – стонет и хватается за лодыжку. – О корягу споткнулась!

– Сможешь сама дойти? Тут совсем немного осталось.

Бросать сестру не хочется, но и помочь с ребенком я особо не могу. Кое-как Вита дохрамывает до дома, где я тут же делаю ей компресс.

– Прости, я наверное не смогу пойти завтра с Лейлой погулять.

– Перестань. Это последнее, о чем я думаю.

М-да… загрузила Прасковья.

Мы ложимся спать, но сон не идет ни одной, ни другой. Перешептываемся, а сами слушаем тишину.

– Мне страшно, – говорит Вита. – Что за гость там такой?

Я не успеваю ответить на вопрос сестры, как снаружи раздаются звуки ударов, будто приглушенные выстрелы, кто-то вскрикивает.

И все это буквально у нас под окнами.

– Мамочка… – шепчет Витка, а я подрываюсь с места и беру дочь на руки, прижимаю к себе.

Все затихает за секунду. Вита садится на кровати.

Слышится стук в дверь. Спокойный, даже какой-то интеллигентный. Совсем не подходящий для полуночи и того, что мы только что слышали.

– Подержи, – отдаю сестре спящую дочь, а сама иду к входной двери.

Стук повторяется, а следом за ним слышится голос:

– Тая, открой. Я не причиню вам зла.

Голос из прошлого. Родной, до боли знакомый. И вместе с тем тяжелый, надломленный.

Берусь за ручку и распахиваю дверь.

Глава 47

За несколько дней до этого

Батыр

– Батыр, твоя Таисия вернулась.

– Когда? – спрашиваю, резко подобравшись.

Новость о том, что моя жена вернулась в тот убогий домишко, заставляет все внутри перевернуться.

– Затрудняюсь ответить, но вчера, когда мои ребята приехали в поселок, она была в доме.

Какое-то время я сам ездил в тот поселок, к Тае. Она все не появлялась, и я уехал, а Акиму поручил прошерстить округу – вдруг Тая просто переехала, поэтому у нее дома не было никого.

– Как она, Аким? – спрашиваю хрипло.

– Визуально вроде бы нормально. Бат, ты не у того спрашиваешь, для меня если крови нет – все заебись, – смеется нервно.

– И?

– Да ну нет у нее ничего, перестань! – делает паузу, которая мне не нравится. – Хотя кое-что все-таки есть.

– Аким! – рявкаю на него.

Он вообще нормальный? Он там рассуждает, а у меня сейчас припадок будет.

– Сестра к ней заявилась.

– Вита? – переспрашиваю шокированно.

– Она самая. Только заявилась она не одна, а с ребенком.

– С чьим ребенком? – сиплю охреневше.

– Да хер его знает. Со своим, видимо. Я тебе скину фотки. Таисия с сестрой выходила в магазин. Пока твоя жена была в магазине, та с ребенком гуляла на улице.

– Откуда у нее ребенок?

– Ну… Бат… откуда дети бывают?

– Да я не о том, придурок! Где она его нагуляла.

– Вита все то время, пока вы с Таисией были в браке, да и после, вела вполне себе веселую жизнь. Я тут справки навел по-быстрому. Связалась она с одним. Не фейс, но приближенный к звездоносцам. Неприятный тип. Мутный. Кажись, девочка эта, сестра Таисии, на бабки и обещания веселой жизни повелась. Абрамов-то, поговаривают, садист. А Вита, по моим сведениям, жила у него на съемной хате. Эдакая шлюха без вызова, понимаешь? Когда захотел, тогда и… Ну вот, походу, свалила она от него.

– Ясно. Примерно понимаю, о чем ты.

Знаю я таких.

С виду нормальные, но когда закрываются двери и окна, люди превращаются в зверей. Издеваются над родными и близкими, что говорить про чужих людей. Даже думать не хочу, через что прошла Вита, потому что я моментально начинаю представлять на ее месте Таю.

А вдруг и она вот так же, пока меня нет рядом, найдет себе такого же уебка, как этот Абрамов, поверит ему, а он потом с ней…

Сука-а…

– Кстати, Батыр, хочу тебя предупредить: я когда туда полез, мне тактично так намекнули, чтобы не копал глубже. Есть у меня подозрение, что Вита свалила от Абрамова не совсем красиво. В общем, я боюсь, что Вита привела за собой проблемы.

Только этого мне не хватало.

– Следить. Не просто следить, а охранять. С головы моей жены не должен упасть ни один волосок. По ситуации с этим Абрамовым – копай дальше. По-тихому. По крайней мере насколько это возможно.

– Принял. Сейчас же займусь, Батыр.

– Что насчет моей домработницы, Аким? – эта тема интересует меня не меньше.

Я выгнал тогда Татьяну, не разбираясь в ее мотивах. А она схватила свой тревожный чемоданчик с документами и как сквозь землю провалилась. Ни шмоток, ни личных вещей – ничего не взяла.

Мне это говорит только об одном: ей есть что скрывать.

– Что в таблетках, которые твои люди нашли у нее?

После того как Таисия сбежала, а я принялся ее искать, до меня дошло, что я ни разу не был в комнате Татьяны. Когда к делу подключился Аким, его люди перевернули спальню Татьяны вверх дном.

И нашли много чего интересного.

Непонятные таблетки, настойки. Какие-то шаманские скрутки из трав. Я даже думать не хочу, где и для чего она их использовала, но все это отдали на экспертизу, а саму Татьяну ищут люди Акима.

Никакого заявления в полицию я не писал.

Во-первых, найденное изымалось без понятых, во-вторых, если все это имеет хоть какое-то отношение к смерти моих детей и Гули, Татьяну просто так никто не прижмет за это. Никаких доказательств нет, кроме моих догадок, да и дело наверняка за давностью лет тупо свернут.

– Батыр, насчет этого… Там много всего веселого. Экспертиза не закончена. Но есть еще порошки из ядовитых грибов. Как мне сказали знающие люди, в больших количествах это смертельно, но если, чисто теоретически, она бросала все это в еду по чуть-чуть, то все что угодно могло быть.

У меня аж подкатывает ком к горлу от осознания.

То есть все те годы, что Татьяна была рядом с моей семьей, она нас травила? Гулю? Моих нерожденных детей? Таю? Меня?

– Что за вудуистская херня, Аким?

– Так еще не все. Помимо этого, обнаружили скрутки из трав. Как мне сказали, такие раньше использовали, чтобы, ну… чтобы делать аборты, Батыр.

Я не верю своим ушам. Просто отказываюсь верить.

Столько лет… множество врачей. Столько смертей, в том числе абсолютно невинных детей.

Ради чего?

Еще когда Гуля была жива, мы показывались разным врачам. Бесчисленное количество анализов, обследований. Порой мы просто не вылезали из больниц.

Но все врачи разводили руками.

Да, есть хромосомная аномалия. Но она не должна давать тотальную смерть. Мы не могли найти причину происходящих с нами бед и искоренить ее.

Как я, черт возьми, проглядел? Не увидел истинную натуру Татьяны? Я помню, как Гуля любила ее, называла чуть ли не подругой.

А ведь Тае Татьяна сразу не понравилась. Она даже избегала ее, не подпускала близко.

Моя умная девочка, почувствовала сразу зло в этой женщине.

– Мне жаль, Батыр, – вырывает меня из мыслей Аким. – Может, конечно, она просто так хранила это все.

– Ты веришь в это? – спрашиваю бесцветно.

– Нет.

– Человек, у которого нет на уме плохого, не будет подобное держать у себя. Она травила меня, Аким. Меня, мою покойную жену, моих нерожденных детей. Возможно, даже Таю. Аким… найди мне ее. Все, что хочешь, проси взамен, но найди.

– Хорошо, Батыр, – отвечает серьезно.

– И, Аким, глаз с Таи не своди. Я должен быть уверен, что она под защитой.

Спустя несколько дне й Аким позвонил мне:

– Бат, что-то заваривается, – напряженно произнес он. – Мне тут птичка на хвосте принесла, что Абрамов команду ищеек нанял. И было это несколько дней назад.

– Значит, пора забирать Таю оттуда, – иного пути я не вижу.

Все зашло далеко, я не могу рисковать ею. Она в опасной близости к неадекватному садисту, и я не могу быть в стороне, даже понимая, что за Таей присматривают надежные люди.

– А сестру ее куда?

– Куда-куда, и ее заберу с ребенком.

Вита как-никак родная сестра Таи, и оставить ее под ударом я не способен, несмотря на все негативные эмоции, которые вызывает у меня эта легкомысленная девица.

– Какие указания будут, Батыр?

– Дай мне время, я приеду и поговорю с Таей и ее сестрой, объясню все как есть, заберу с собой в город. А вы за ними присматривайте, пока я еду.

Выглядываю в окно. Начинаются сумерки, значит, приеду к Таисии ночью. Это не очень хорошо, и, скорее всего, она испугается, но ждать я не буду, время ожидания может мне очень дорого стоить.

– Кстати, Батыр, насчет экспертизы… она завершена. Все, что мы им отдали, – по сути, медленные яды, если, конечно, употреблять их маленькими порциями. Некоторые препараты даже в крови распознать сложно. Но накопительный эффект может привести к самым страшным последствиям.

Эта информация уже не становится для меня шоком, все было понятно еще и в первый раз.

– На некоторой одежде Татьяны, что мы также отдали на экспертизу, тоже обнаружены следы ядов.

– Найди мне ее, Аким, – практически рычу.

– Она залегла на дно, но это ненадолго, уверен, засветится где-нибудь.

Я беру необходимые вещи, звоню помощнице и прошу нанять срочный клининг, а также забить холодильник продуктами.

Честно говоря, я с трудом понимаю, как буду жить в одном доме с чужим ребенком, но Тая наверняка откажется жить отдельно от сестры, так что придется жить табором.

Что испытывает Тая, нянчась с ребенком, который мог бы быть нашим, даже думать не хочу. Тупо страшно.

И самое главное – как найти слова если не для прощения, то хотя бы понимания?

Когда я приезжаю на место, попадаю в самую гущу. Какие-то шизики решили, что можно легко и просто пробраться в дом с двумя девчонками. Обломались. Случается потасовка, мужики машут пушками, несколько раз даже стреляют, но пули не достигают своих целей. Люди Акима блокируютпришлых, а я стучу в дверь дома:

– Тая, открой. Я не причиню вам зла.