Текст книги "Измена. Не прощай меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 40

Тая

Я бы могла окунуться в тоску и печаль.

Какая интересная штука жизнь – без меня меня женили, без меня же развели.

Невольно поднимается волна злости. Прошу прощения, а в этой жизни хоть кто-то будет спрашивать моего мнения?

Но тут же отметаю подобные мысли. Адам сделал все правильно, так будет лучше для меня и для Лейлы. В одиночестве, вдали от большого мира и семьи, нам будет спокойнее и легче.

Именно тут, среди чужих людей, я чувствую себя умиротворенно.

– Таюш, можно? – в дверь стучит Залина.

– Да, конечно! – поднимаюсь с кровати, собираясь встретить женщину.

Та заходит в комнату, по-хозяйски окидывает взглядом пространство внутри. У меня чисто, но вещей день ото дня становится все больше.

Я даже не предполагала, что для одного маленького человека может понадобиться столько всего!

– Таюш, слушай, помнишь, ты говорила, что хочешь купить какой-нибудь домик и перебраться туда? Ты не подумай ничего плохого, я тебя вовсе не выгоняю, но…

– Но?

– Я нашла тебе дом! – выдает торжественно.

– Оу. Правда? – я даже теряюсь. – Это здорово. Спасибо, Залина.

– Зураб Малиев продает дом своего сына.

– Дом сына? – округляю глаза. – А его сын куда пойдет жить?

– Так в город. Парень наотрез отказался оставаться тут, поэтому дом решили продать, а вырученные деньги пустить на покупку квартиры в городе. Ты не думай, домик неплохой. Не новый, конечно, в нем еще мать Зураба жила, пока не отправилась на тот свет. Но это было так давно, – тянет задумчиво. – В доме сделан ремонт, все очень простенько, но самое главное – вода и канализация проведены.

– А можно посмотреть дом?

– Правда? Ты надумала? – радуется так искренне, что аж невольно не по себе становится.

– Да, я бы посмотрела.

Теперь, когда я вольна распоряжаться своей жизнь самостоятельно, пришло время съехать от чужих людей.

Дом и вправду оказывается неплохим. Небольшой, с низкими потолками, но очень уютный.

Все, что нужно для жизни, тут есть. Две спальни с простенькими диванами и шкафами, кухня, ванная, совмещенная с санузлом, и кладовка.

На участке находятся и другие строения – сараи, еще какие-то непонятные хозблоки.

– Я вычищу все. Тут куча хлама, – Зураб, как по заказу, спотыкается о брошенные на землю грабли.

На участке много растений, деревьев, за которыми неплохо было бы поухаживать.

Наверное, по весне дом будет утопать в зелени. Предчувствуя что-то хорошее, я говорю Зурабу:

– Я согласна. Давайте оформлять сделку.

– Согласна? – Зураб открывает рот от шока. – Вай, она согласна! – кричит жене, которая по-хозяйски лазит по шкафам – вдруг забыла что-то ценное.

– Какое согласна! – вмешивается Залина. – Скидывай цену давай, Зураб!

И переходят на другой язык. Спорят, машут руками, видимо, активно торгуясь.

Я же отхожу от них и выхожу в сад, осматриваюсь.

Под одним из деревьев нахожу лавочку, стряхиваю с досок снежок, которым ночью все припорошило, и сажусь на нее. Вдыхаю свежий морозный воздух, с улыбкой прикрываю глаза и уже машинально кладу руку на живот, поглаживая его.

Все хорошо. Вот, Лейла, считай, дом у нас есть, наведем чистоту и порядок, накупим всяких мелочей для уюта. Мы непременно будем тут счастливы. Нам обязательно будет тут хорошо. Я тебя никогда не оставлю, дочка.

А твой папа… Твой папа сделал свой выбор. Я бы многое отдала за то, чтобы тогда он принял новость о беременности по-другому. Наверняка сейчас я бы оформляла под детскую одну из комнат в доме Батыра.

Хотя нет.

Возвращаться с ребенком в его дом я не хочу. Слишком много там было неприятных вещей и воспоминаний. Если бы Батыр согласился на ребенка, я бы попросила купить квартиру или другой дом, вообще не важно. Лишь бы не жить в том доме.

Но все эти размышления ни к чему. Мы разведены, я не имею права указывать Батыру, где жить. И вообще никаких прав на него не имею.

Закусываю до боли губу. Эти мысли причиняют боль.

– Таюш, вот ты где! – подходит Залина. – Я сторговала тебе сто тысяч.

Произносит это гордо, улыбается, довольная собой. Я тоже улыбаюсь, понимая, что, по сути, чужой человек пришел мне на помощь.

Из дома выходит Зураб и потирает руки.

– Когда оформим сделку?

– Мне нужно съездить в банк, заказать деньги. Как только они у меня будут, начнем готовить документы.

Обсуждаем нюансы, оформляем предварительный договор, и я вношу небольшую предоплату.

Зураб и его жена практически сразу отдают мне ключи, чтобы я могла начать переделывать все под себя.

Через две недели у меня на руках договор купли-продажи, где я числюсь покупателем, а дом выглядит совершенно иначе. Мы с Залиной вылизали тут все. Я поменяла занавески, ковры, вообще весь текстиль.

Заказала новый удобный диван, на котором буду спать, а также докупила для дочери все, чего недоставало.

– Хорошая вышла работа, – Залина потирает руки. – В саду по весне разгребем. Ну, я пойду, Таюш. Звони, если что понадобится.

– Спасибо тебе за все, Залина, – говорю искренне.

– Брось, – отмахивается, будто ничего важного она не сделала.

Когда за Залиной закрывается дверь, я еще раз прохожу по дому. Я никогда не жила одна, и мне немного страшно.

Это ничего. Привыкну. А потом появится Лейла, и мне будет уже не до скуки и мыслей об одиночестве, потому что больше никогда я не буду одна.

Глава 41

Батыр

– Как вам квартира? – риелтор смотрит на меня выжидающе.

Предыдущие четыре варианта я забраковал.

Одна квартира была с идиотской планировкой, вторая с дешманской мебелью, третья оказалась расположена возле завода, в четвертой квартире видно, что уже жили, потому что мебель и техника поюзанные.

Эта же квартира отличается.

Недалеко от центра, но и не на отшибе. Окна смотрят на парк и реку. В доме пятнадцать этажей, квартира на последнем. Три большие комнаты, просторная кухня с выходом на террасу.

Мебель новая и современная, все нейтральных бежевых оттенков.

Тае бы тут понравилось.

– Ремонт делали по дизайн-проекту, исполнено с четким соответствием, но если вам что-то не нравится, продавец готов переделать; разумеется, это повлияет на сроки сделки и ее стоимость.

– Тут жил кто-то? – спрашиваю, отходя к террасе.

– Нет. Продавец выкупил несколько квартир в доме именно с целью последующей продажи с чистовой отделкой, так что он единственный собственник. Да и вы знаете, Батыр Рашидович, ремонт, насколько мне известно, около месяца назад закончили.

Выхожу на террасу и осматриваюсь.

Она спроектирована так, что не видно соседей слева и справа, сама терраса угловая и открывает красивый обзор на парк.

– Терраса задумана таким образом, что люди, находящиеся на ней, не чувствуют сквозняка. Я думаю, здесь можно смело гулять с ребенком, считайте, прогулка на свежем воздухе не выходя из дома. – И смеется, даже не видя, как я обтекаю. – Возможно, стоит показать квартиру вашей жене?

Моей жене. Кручу кольцо на пальце.

Моя жена далеко.

Я ее так и не нашел. Все силы бросил на поиски, но Адам хорошо постарался. Я восхищен проделанной им работой, молодец пацан.

Хотя бесит он меня неимоверно.

Здравая часть меня на самом деле рада, что у Таи есть человек, который пойдет даже против меня, лишь бы защитить ее.

Я отозвал своих людей, которые как слоны в посудной лавке разыскивали Таисию. Адам все это видел. Было бы странно, если бы я, организовав свидетельство о расторжении брака, продолжил поиски жены.

Так что на время я распустил всех, оставив только одного человека, который мог работать, не привлекая к себе внимания. Аким уже собаку съел на поисках людей, так что я могу всецело ему доверять.

– Я беру эту квартиру. Можете начинать процедуру оформления сделки.

– Какое правильное решение! – риелтор аж подпрыгивает от радости, когда понимает, какая сумма ему капнет как процент от сделки. – Уверен, вы не пожалеете о своем выборе. Дом прекрасный, добротный, охрана, видеонаблюдение, детские площадки…

– Я же сказал, что беру, – перебиваю его и смотрю тяжело.

Вот только про детские площадки не надо, ладно?

– Конечно-конечно. Я позвоню вам, когда будет все готово.

Я ухожу из дома первым. Направляясь к машине, прохожу мимо этой гребаной детской площадки.

Не сдержавшись, сажусь на лавочку, устало прикрыв глаза. Слышу, как детвора носится по площадке. Кто-то визжит, кто-то ревет.

Пространство наполнено различными звуками. Такими, какими никогда не будет наполнен мой дом.

Интересно, какой бы срок сейчас был у Таи? По идее, она должна была бы родить вот-вот.

Отмахиваюсь от этих мыслей. Ни к чему это. Все прошло, нечего бередить прошлое.

В кармане пиджака вибрирует телефон, и я вижу на экране имя Акима. Сердце заходится, потому что предчувствие вопит о том, что будет нечто важное.

– Батыр, – с ходу, без приветствия начинает он. – Я нашел ее.

Глава 42

Тая

– Ты такая замечательная, моя доченька. Самая лучшая и любимая девочка на свете! Я бы прошла через все это снова, лишь бы ты сейчас вот так же лежала у меня на руках.

Реву белугой. Слезы капают на застиранную казенную пеленку с медвежатами.

Лейла медленно открывает рот, смотрит на меня невидящим взглядом, кряхтит. А я продолжаю рыдать и остановить это никак не могу.

Гормоны, что поделать.

Гормоны, а еще осознание того, что у меня могло не быть моей девочки. Вот этой крошки, которая пахнет счастьем.

Далась она мне непросто, роды длились пятнадцать часов. В какой-то момент я уже думала, что все, сейчас просто потеряю сознание, ведь за эти пятнадцать часов я истратила все силы.

Врач мне попалась специфичная. Суровая, безэмоциональная, которая просто отдавала команды, а потом шла к другой роженице. Было ощущение, что она работает на потоке, а я тут, видите ли, разродиться не могу.

Все компенсировала акушерка. Молодая, еще не тронутая цинизмом девочка.

Она подбадривала меня, шутила, рассказывала какие-то случаи из практики, которые я и не помню уже.

Они с врачом, как добрый и злой полицейский, сработали в тандеме, и именно благодаря суровым командам врача и дружескому подбадриванию акушерки, я родила.

– Ну что, мамочки, как дела? – неонатолог входит в палату и окидывает меня и еще двоих рожениц контролирующим взглядом.

Начинается осмотр деток. Когда очередь доходит до меня, она начинает:

– Так, Умарова, дела у вас не очень, что тут сказать.

– Что? Как? – я пытаюсь подняться, но тело плохо слушается.

Все болит, ни согнуться, ни разогнуться.

– Да чего вы так запереживали! Ох уж эти новоиспеченные мамочки, – отмахивается от меня, пока я примеряю на Лейлу тысячу и один диагноз. – Билирубинчик повышен, лейкоциты тоже. Полежит под лампой, поставим ей укольчики, да и поедете домой.

На мой выдох оборачиваются обе соседки. Одна, такая же молодая мама, как и я, тихонько смеется надо мной. Вторая, у которой это уже четвертый ребенок, закатывает глаза.

Плевать, у меня сейчас столько эмоций, что вообще плевать на все!

Врач дает мне рекомендации, показывает, как подмывать и пеленать, прикладывать к груди. После того, как она уходит, Лейла засыпает. Вымотанная, еще сильнее уставшая, чем я.

Я сразу же беру телефон и принимаюсь делать фото с ней.

Первые карточки, бесценная память. Момент, который никогда не повторится.

И который не увидит Батыр.

Лежу на кровати уставшая, практически без сил, и листаю фото. В какой-то момент в голову приходит мысль: а не отправить ли фото Батыру?

Например, вот это, где Лейла цепко держит меня за палец. У нее тут длинные ноготочки и красное личико, хмурые белесые бровки.

Отправить это фото с припиской: ну вот, а ты хотел сделать аборт. Как тебе, Батыр? Нравится моя дочка? Нравится… послушай я тебя, ее бы не было.

Размазываю слезы, успокаивая себя. Все хорошо. Все замечательно. Мы с Лейлой справимся, мы с Лейлой пройдем этот путь, мы будем друг у друга, а больше никого нам и не надо.

Отец? К черту ее отца. К черту…

Я пытаюсь уснуть, но тело болит так сильно… а еще мысли вьются роем. Я не могу успокоиться. Понимаю, что сегодня я пересекла черту и вступила в новую жизнь.

Все, что было до, становится бесцветным, будто затянутым туманом.

Теперь моя жизнь играет совсем другими оттенками: чуть желтоватой кожей дочери, белым цветом больничных стен и бледно-зеленой пеленкой.

Мне нравится все это.

Все-таки проваливаюсь в сон. Беспокойный, пограничный. И не реальность, и не забвение.

Несколько раз просыпаюсь, потому что кажется, будто Лейла не дышит. Пытаюсь ее накормить, но молока нет. Да и дочке будто и не особо надо это, спит спокойно.

После утреннего обхода приходит женщина:

– Так, Умарова, я по твою душу.

– Что-то случилось? – сразу в панику.

– Случилось, Умарова. Ты что сказала? В графу отца никого не вписывать. А как не вписать, когда у тебя законный муж есть, скажешь мне? – спрашивает с недовольством.

– Мы в разводе! – настаиваю на своем.

– Умарова, что ты голову мне морочишь?! – достает из папки с документами мой паспорт, открывает его на нужной странице и сует мне в нос: – Это что? Черным по белому написано: зарегистрирован брак с гражданином Умаровым Батыром Рашидовичем.

– У меня есть свидетельство о расторжении брака! – лезу в сумку с вещами.

– Очень интересно – свидетельство есть, а в паспорте штампа нет! – взмахивает руками.

– Мне сказали, что можно позже поставить штамп.

– Уж не знаю, чего тебе там сказали, Умарова, – женщина поджимает губы, недовольная происходящим. – Свидетельство мне твое по барабану. Я работаю только с паспортами. А в паспорте у тебя написано: муж есть!

Хватаю ее за руку и вытаскиваю в коридор, откуда только силы берутся.

– Пожалуйста, помогите мне! – шепчу, задыхаясь. – Он не хотел этого ребенка! На аборт отправил! Пожалуйста! Помогите! Не вписывайте его как отца. Иначе он найдет нас!

Не знаю, что видит в моих глазах регистраторша, но ее взгляд смягчается.

– Я денег дам! Сколько скажете! – предлагаю решительно.

– Да что мне бабки твои, – отмахивается. – Меня по статье потом уволят, бабки эти боком выйдут.

Всхлипываю и складываю ладони:

– Ну пожалуйста!

Женщина хмурится, о чем-то размышляет, пока, наконец, не выдает:

– Нет. Не вписать не могу, поэтому дочка у тебя будет Батыровна.

Стону в голос.

– Но! – она выставляет палец, и я замолкаю. – Я могу нечаянно забыть отправить данные в реестр.

– Да! Да! Да! – запрыгала бы от радости, если бы могла.

– Да подожди ты! – осаждает меня. – Под «забыла» я имею в виду то, что данные я отправлю по тебе в любом случае. Через месяц или через год. Как знать. Иного предложить не могу, прости.

– Хорошо, я поняла, – отчаянно киваю. – Мне подходит это.

Годик поживем с Лейлой тут, а потом переедем куда-нибудь в другое место. В другой город или страну. Затеряемся.

Хотя, возможно, я зря затеваю все и Батыр и не думает искать меня. Забыл. Зажил счастливо, я тут хитросплетения плету.

Пусть это будет перестраховкой, на всякий случай. Мало ли…

Глава 43

Батыр

Через стекло тонированной машины дом видно достаточно хреново.

На дворе сумерки, улица еще не освещается. Да и есть ли тут вообще оно, освещение?

Опоры стоят, лампы на них висят, но, судя по всему, им лет шестьдесят, и большой вопрос, работают ли они. Хотелось бы верить в то, что Таисия не ходит в ночи по темным улицам.

Вообще местность тут, конечно, специфичная.

Глубинка. Если быть точнее, жопа мира.

Тем не менее Адам молодец. Я искал Таю куда дальше от этого места. А поселок-то совсем близко, я доехал за три часа. Догнал налегке, хотя Аким предупреждал, чтобы я так не делал.

Как можно было остаться в стороне и ничего не предпринимать, даже не представляю.

На самом деле, Аким дал мне лишь следующую информацию: Таисия купила дом и оформила его на себя.

У Таи достаточно бабла, чтобы купить себе нормальный дом, но она выбрала вообще неподходящее, как мне кажется, жилище. Это же сарай. Хибара. Сколько там комнат? Дом очень старый, окна деревянные, даже ставни есть. Я такого и не видел никогда.

Улица тихая, вокруг примерно такие же домишки. В каждом горит свет, потому что окончательно стемнело. В доме Таи света нет.

Темнота и тишина.

Приковываю взгляд к окнам, за которыми, сидя в тачке, ничего не разглядеть.

Ну же, детка, давай, выйди. Позволь посмотреть на тебя. Я соскучился до безумия. Не видеть тебя, ничего не знать о тебе слишком тяжело. Ты выйдешь, а я скажу тебе, что виноват во всем. Что вымаливать прощение у тебя буду до гробовой доски…

Скажу, что люблю. Что ты самая нужная. Плевать на бизнес, на бабки, на статус. Вообще на все. Одна ты нужна.

Ты только выйди, дай увидеть тебя.

Я обязательно извинюсь за всю ту боль, что причинил тебе. А потом попрошу не прощать меня. Потому что такое простить нельзя.

Мы обязательно попробуем с тобой сделать ребенка.

Аллах, Тая, знала бы ты, как я хочу ребенка. И всегда хотел.

После стольких потерянных детей в какой-то момент я просто запретил себе желать этого. Ведь тогда я понимал, что это может закончиться плохо. Я не мог потерять тебя… Как бы я смотрел тебе в глаза, если бы случилось что-то?

Закрываю глаза и медленно втягиваю воздух. Представляю себе, что сейчас делает Тая… где она вообще?

Точно не в этом доме.

Я выхожу из тачки и тихо закрываю за собой дверь. Подхожу к калитке и опускаю ручку. Дверь поддается, я прохожу внутрь.

Снег на нечищеной дорожке скрипит под ногами. Наступила весна, но зима все никак не отступит. Под деревьями, сквозь пробивающийся снег, видны кучи листвы. Видимо, кто-то по осени собрал их под деревьями, да так и оставил. Вообще участок выглядит запущено, заброшено даже, я бы сказал.

Нет, видно, что когда-то тут целенаправленно сажали деревья, малину и еще какие-то кустарники. Но все это задичилось и теперь выглядит несколько неприглядно.

Подхожу ближе к дому и кладу руку на ручку, тяну ее. Дверь не поддается. Заперто.

Конечно, дом не выглядит как неприступная крепость и залезть внутрь не составит никакого труда, но хорошо хоть, в отличие от калитки, тут закрыто.

Заглядываю в окно в надежде увидеть что-то, но в доме темно, на улице тоже. Разглядеть, что внутри, невозможно. Обхожу дом по кругу, заглядывая во все окна, но результат остается тот же. Никакой информации я не смог получить.

Вообще есть ощущение, будто тут и не живет никто.

Возможно, Тая купила этот дом, чтобы запутать свои следы? А сама, к примеру, уехала в столицу?

Нет, навряд ли. Адаму я отдал свидетельство о расторжении брака, и, по идее, это должно было их расслабить. Так и не получив ответы на свои вопросы и не увидев Таю, я уезжаю.

На следующий день возвращаюсь сюда.

А потом еще через день приезжаю ночью.

Таи нет. И кажется, не появлялась.

Уезжаю домой, так и не добившись ничего.

Глава 44

Тая

Выходить в реальный мир после недели в больнице непросто.

Из-за того что у Лейлы была желтуха, нас оставили в роддоме. Сначала на день, потом еще на один, и еще. И вот наконец нам дали счастливую бумажку о выписке, и мы вышли из стен, которые уже начали прилично так давить.

Сегодня солнце светит ярко, обжигающе. Впервые за этот год, а может, мне только так кажется. Я подставляю лицо под лучи и улыбаюсь.

Хорошо-то как!

Встречают меня Мурад и Залина.

Что бы я делала, если бы не они, даже не знаю. Эти двое мне очень помогли. Отнеслись ко мне как к родственнице, всегда помогали и сейчас вот приехали за мной.

– Дай же посмотреть на нее! – Залина складывает руки на груди, а я откидываю уголок одеялка и показываю ей свою дочь.

Залина что-то говорит на незнакомом языке, а потом улыбается и прикрывает рот ладонью.

– Какая она чудесная, Тая. Мы так рады, что вас выписали! Ну, давай же, садись. Я подержу Лейлу, а ты располагайся поудобнее.

Мне помогают сесть, кладут дочь в позаимствованное у кого-то кресло. Мурад по-мужски скуп на эмоции, а Залина охает и ахает. Вспоминает своих детей, какие они когда-то были маленькие, а теперь вот выросли и разъехались по всей стране. И про внуков не забывает рассказать.

Залина говорит, чтобы я обращалась к ней за любой помощью. В женщине чувствуется нерастраченная материнская любовь.

– Кстати, Таюш, – начинает она осторожно, – твоя соседка Ольга сказала, что видела, будто бы к дому приезжала машина. С ее слов, машина постояла около твоего дома, а потом уехала.

Невольно кладу руки на дочь в попытке защитить от кого-то. Кто бы это мог быть?

– Никто не выходил, ничего по соседям не спрашивал, – продолжает Залина. – Мы с Мурадом подумали, что это, скорее всего, были покупатели.

– Покупатели? – хмурюсь. – Я же ничего не выставляла на продажу!

– Ты нет, а вот Зураб, как выяснилось, забыл убрать объявление о продаже дома. Там указан адрес, возможно, человек приехал вживую посмотреть на дом.

– Зурабу звонил кто-нибудь?

– Да, звонили. Он, собственно, потому и спохватился.

– Может, и вправду покупатель? – спрашиваю сама у себя.

Зачем Батыру меня искать? Мы развелись, разошлись как в море корабли. Никто никому ничего не должен, поэтому и это преследование вроде как ни к чему.

Уговариваю саму себя успокоиться.

Он меня отпустил. Я ему не нужна. Это был просто посторонний человек.

– Таечка, ты же знаешь, что можешь звонить нам с Мурадом в любое время дня и ночи? – мягко спрашивает Залина.

– Спасибо вам, – улыбаюсь ей. – Что бы я делала без вас.

Но женщина лишь отмахивается.

В дороге я окончательно успокаиваюсь. Все хорошо. Все просто прекрасно. Поводов для страха нет.

Когда я выхожу из машины, то не узнаю свой участок.

– Мы тут решили помочь тебе, – Мурад дружелюбно улыбается. – А то тебе сейчас явно не до уборки в саду будет. Мы все вычистили и крыльцо покрасили.

Вокруг и правда чисто и аккуратно. И да, мужчина прав, я бы не скоро приступила к уборке участка.

Прохожу в дом и принимаюсь разбирать вещи. Периодически отвлекаюсь на кормление Лейлы. Силы быстро заканчиваются, и я решаю последовать примеру дочери лечь спать.

Принимаю быстрый душ, при этом мне постоянно кажется, что Лейла плачет. Я даже выбегаю несколько раз в пене, но в доме тишина, это все фантомы в моей голове.

Конечно, если бы я была не одна, то спокойно бы отправилась в душ, помылась как следует после недели в больнице.

Тут же ругаю себя.

Если бы да кабы… Я одна. Вернее, мы с Лейлой одни. Это реальность. Иного не будет. Точка.

Первая ночь проходит в тревоге, я плохо сплю и постоянно проверяю дочь. Но чем больше проходит времени, тем сильнее я привыкаю ко всему.

Выстраиваю режим дня так, чтобы было комфортно нам с Лейлой. С каждым днем уверенность в завтрашнем дне крепнет, как и связь с дочерью.

Жизнь больше похожа на день сурка, но мне так даже больше нравится.

Я знаю, что будет завтра.

Через пару недель после нашего с дочерью возвращения ощущение уверенности в завтрашнем днем рушится, когда на пороге собственного дома я встречаю человека из прошлого