Текст книги "Измена. Не прощай меня (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 53

Батыр

Мне требуется время, чтобы разобраться в том, что я вижу перед собой.

Почему моя жена кормит грудью ребенка сестры?

Здравая часть меня тонко намекает на то, что женщина не может кормить грудью чужого ребенка (если, конечно, при этом у нее нет своего, которого она также кормит грудью, а второго малыша я что-то не вижу).

Разве может у неродившей женщины прийти молоко для чужого ребенка? Как-то я сомневаюсь.

Стоя в дверях гостевой спальни, я прокручиваю в голове наши разговоры за последние два дня.

Назвала ли Вита хоть раз Лейлу дочерью? Назвала ли Тая Виту матерью Лейлы? Мне кажется или ответ на оба вопроса – нет?

Может, мне просто хочется слышать этот ответ, чтобы иметь крохотный шанс на то, что эта девочка может быть моей и Таиной дочерью?

А по срокам как?

Я не очень шарю в детях и их развитии, но знаю, что дети начинают сидеть в шесть месяцев, получается, Лейле меньше. Начали следить мы за ними два месяца назад, значит, девочке от трех до шести месяцев.

Но Тая не могла родить этого ребенка, потому что ей делали аборт.

А вдруг не делали? Или не сработало?

Могло же не сработать?! Аллах, пусть будет так!

– У тебя сейчас голова взорвется, – тихо говорит Тая и прячет грудь. Поднимается с Лейлой и кладет ту на кровать, сама садится рядом.

– Тая… – мой голос сиплый, низкий, словно я несколько лет не разговаривал, – пожалуйста, скажи, что я не тронулся.

Она поднимает на меня взгляд и улыбается одними уголками губ.

– Ты не сошел с ума, Батыр.

– Но как такое возможно? Она… ты… вы…

– Я не послушалась тебя тогда и не сделала аборт. Те документы о прерывании беременности подложные, – говорит обыденно, будто это совершенно незначительная деталь.

Я же отмираю только сейчас, делаю шаг к кровати. Смотрю на девочку, которая засовывает в рот прорезыватель и издает возмущенный звук, продолжая заниматься силиконовой игрушкой.

Дохожу до кровати и оседаю на пол, протягиваю руку и беру Лейлу за ножку, провожу по маленькой пяточке большим пальцем.

– Я не могу поверить в это… – шепчу, потому что говорить полноценно не могу.

– Ты хочешь сделать тест на отцовство? – спрашивает Тая.

– Нет, ты что, – тут же качаю головой. – Я не могу поверить в то, что это реальность.

Опускаю голову и целую ножку дочери.

От ее запаха, от ощущения нежной кожи срывает. Не отпуская дочь, отворачиваюсь от Таи, втягиваю носом воздух, зажмуриваюсь.

Она кладет руку мне на плечо и чуть сжимает его.

– Я договорилась с врачом, потом Адам помог мне сбежать. Я сделала это, чтобы защитить Лейлу, спасти ее. Если бы ты сразу рассказал мне про детей и Гульнар… мы бы нашли решение, но…

– Но все это не играет роли, я не сделал этого. Более того, чуть не убил собственного ребенка.

Вытираю глаза и смотрю на свою дочь, которой бы могло не быть.

– Я самый настоящий…

– Стой, – Тая опускает руку мне на губы. – Остановись. Все, что было, – в прошлом.

Замираю на секунду, а потом срываюсь к Тае. Обнимаю ее, притягивая к себе и прижимая до боли.

– Я не знаю, что сделал такого в жизни, что ты досталась мне, Тая. Я не заслужил тебя. Не заслужил Лейлу.

– У тебя впереди вся жизнь для того, чтобы сделать нас счастливыми, – говорит тихо, опасливо.

Смотрю на нее и встречаю спокойное выражение лица и теплую улыбку.

– Моя маленькая сильная женщина, ты всегда была умнее и проницательнее меня, – говорю искренне и прижимаюсь своим лбом к ее.

Тая впервые протягивает руки и обхватывает меня, прижимается – теперь уже она ко мне.

Стоим так несколько секунд, а потом я отпускаю Таю и беру свою дочь на руки, смотрю в ее лицо и вижу себя в ее глазах, черты Таи тоже просматриваются.

– Расскажи мне все, Тая, – прошу ее, прижимая дочь к себе. – Все от того момента, как ты покинула меня, до того момента, как я постучал к тебе. Расскажи, как прошли роды, как вы себя чувствовали, кто вам помогал.

Мне смертельно необходимо все знать про них.

Тая рассказывает, как жила у чужих людей и как они поддерживали ее. Как помогли купить дом и навести там порядок. Как Тая рожала, а потом они с Лейлой лежали в больнице чуть дольше положенного из-за того, что у дочери была желтуха. Про то, как к ней заявилась Вита и объявила, что теперь она будет жить с ними.

– Я не хотела, чтобы в свидетельстве Лейлы был указан отец, – говорит честно и смотрит прямо мне в глаза.

Что я чувствую при этом?

Раздирающие душу ощущения и звенящий голос: «Сам виноват».

– Просила, чтобы не вписывали отца, – продолжает Тая. – Я показывала им свидетельство о расторжении брака, но они прицепились к тому, что в паспорте нет штампа о разводе.

– И правильно сделали, потому что это свидетельство – липа.

Тая моргает непонимающе.

– Не поняла. А где настоящее свидетельство? У тебя?

– Тая, у меня, конечно, много связей, но развести без паспортов обоих супругов и заявлений невозможно, – улыбаюсь как придурок.

– Так это что же получается – я до сих пор твоя жена? – бормочет недоверчиво.

– Была и остаешься ею, – киваю, глядя на то, как зарождается буря в глазах Таи.

– Ну ты и сволочь, Батыр! – произносит на выдохе, замахивается и бьет меня по спине.

– У меня на руках наша дочь, так что не рукоприкладствуй!

– Положи ее и увидишь всю степень моей злости.

– О-о, детка, я и так все вижу, не сомневайся.

Препираемся с Таей еще какое-то время, а потом оба обессиленно садимся – я в кресло с уснувшей под нашу ругань Лейлой, Тая на кровать.

– Но зачем ты сделал это? – наконец спрашивает моя жена.

– Адам был очень настойчив в своем желании нас развести. Я подумал о том, что, получив для тебе мнимую свободу, Адам отпустит ситуацию и я быстро найду тебя. Еще одна из причин – ты хотела свободы, и я попытался дать тебе ее.

– Очень странная свобода, знаешь ли.

– Тая, – я хмурюсь, неосознанно прижимая дочь к себе, – я знаю, где ты, уже несколько месяцев, даже приезжал, наблюдал за тобой. Но не подходил ближе. Если бы не ситуация с Абрамовым, я бы и не пришел. Вернее, пришел, но чуть позже.

– Адам знал?

– Нет. Он, кстати, до сих пор не знает, что вы в городе.

Тая устало растирает лицо.

– А я-то думала, какая молодец. Выживаю самостоятельно, справляюсь со всем.

– Тая, ты даже не представляешь себе, какая ты умничка! В одиночку решила все. Родила, сама с ребенком справлялась.

– Да не сама же, – отмахивается. – Вита помогала, да и деньги после якобы развода тоже помогли. Зачем ты, кстати, сделал это?

– Я не знал, есть ли у тебя средства к существованию, и не хотел переживать из-за того, что ты голодаешь, – пожимаю плечами. – И, Тая… как бы мне ни было неприятно это признавать, но хорошо, что ты сбежала. Я даже представить боюсь, что было бы, если бы ты осталась, а обман Татьяны не раскрылся и она продолжила делать то, что делала. Ты спасла всех нас.

Глава 54

Тая

Адам вкатывается в квартиру к Батыру, и мы с Витой замираем.

Немая сцена. Первой отмирает сестра и с визгом налетает на брата. Обнимает его за шею.

– Сумасшедшая! Задушишь меня, кто потом перед родителями твою задницу прикрывать будет?

А сам гладит ее по голове, как ребенка.

Вита постепенно приходит в себя и отходит от брата. Вместо нее к Адаму подхожу я.

– Привет, Таюш. А это кто у нас? Маленькая принцесса?

– Привет, братик, – обнимаю Адама, тоже прижимаюсь к нему.

Я очень скучала по нему.

– Можно подержать Лейлу? – спрашивает он, и я передаю брату его племянницу.

Адам тут же принимается с ней сюсюкать, а у самого глаза на мокром месте. Лейла начинает вырываться из чужих рук, и я забираю дочь.

– Как ты узнал, что мы вернулись? – интересуюсь я.

– Батыр сообщил. И привез меня тоже он.

– А куда он сам подевался? – смотрю за спину брата, но мужа не вижу.

– У него какой-то важный звонок, сказал, что зайдет чуть позже.

Идем на кухню пить чай, сами параллельно рассказываем о наших приключениях.

– Как родители? – аккуратно начинает Вита.

– Плохо, – честно отвечает брат. – Они очень переживают за вас обеих.

– Я так скучаю по ним, – тихо говорит сестра.

– Вита, – Адам бросает взгляд на меня, а потом переводит на сестру, – родители хотят, чтобы ты вернулась.

– Не может быть! – ахает она.

– Да. Хватит, Вит. Набегалась.

– Но это же… позор, – произносит на выдохе.

Адам никак не комментирует это.

– Поживешь какое-то время дома.

– А потом?

– А потом мы с тобой поедем в один аул.

– Аул? Зачем?

– Там живут дальние родственники отца. Ты отправишься на перевоспитание. Поживем там с тобой годик, а после решим, что делать дальше. Я бы хотел, чтобы ты пошла учиться.

Я молчу, не вмешиваюсь. Только перевожу взгляд с Адама на Виту.

Прасковья говорила, что Виту надо держать в узде, поэтому мне тоже кажется, что это хороший вариант.

Видимо, сестра решает так же, кивает, а после говорит:

– Хорошо, Адам. Я поеду.

– Адам, а тебе зачем туда ехать? – не удержавшись, спрашиваю брата. – Наверняка там проблемы с дорогами, да и вообще… Как ты будешь с коляской?

– Мне сказали, есть один человек в ауле, который может мне помочь, – отвечает туманно.

Если существует малейший шанс, что Адам снова начнет ходить, я бы непременно им воспользовалась.

Мы пьем чай, разговариваем. Потом Вита идет собирать свои вещи, а мы с Адамом остаемся на кухне.

– Батыр сказал тебе, что свидетельство о расторжении брака не настоящее и вы по прежнему женаты?

– Да, – усмехается. – На самом деле, я не удивлен. Еще тогда я подумал, что Батыр как-то подозрительно быстро подписал документы на развод.

– Родители знают про внучку?

– Узнали сегодня, – сразу становится серьезным. – Батыр еле успокоил их, а то они собирались выезжать сюда, чтобы познакомиться с Лейлой. Вообще они безмерно счастливы, что вы воссоединились с Батыром.

– Не сказать, что мы прямо воссоединились, – отвечаю туманно.

– Брось, Тая, – отмахивается от меня. – Набегалась, хватит. Батыр изменился, трясется над вами. Так что теперь у вас все будет хорошо, я уверен в этом.

– Осталось только научиться друг другу доверять.

Адам и Вита уходят, а я звоню матери и долго разговариваю с ней. Показываю по видео Лейлу, мама плачет. Обещаю, что увидимся, как только будет возможность.

Ближе к вечеру возвращается Батыр.

– Все разъехались, что ли? – удивляется, заглядывая в комнаты.

– Да, давно. Вита спешила к родителям, уж очень она соскучилась по ним.

Батыр идет в ванную, моет руки и умывается, выходит и сразу протягивает руки, забирая у меня дочь.

Целует ее, воркует с ней. Потом подходит ко мне и оставляет поцелуй на виске

– Скажи честно, это ты приложил руку к тому, чтобы она вернулась?

– Тай, я скажу тебе честно: я не против того, чтобы Вита жила с нами, но мне кажется, так она не решит свои проблемы. Создать – легко, а вот разобраться нет.

– Не могу с тобой поспорить.

– Ей нужно решить, что делать дальше со своей жизнью. Быть бесплатной няней Лейле – это, конечно, здорово, но свою жизнь брать в руки нужно. Ни ты, ни я ей не поможем в этом. Могут помочь только ваши родители. Вернее отец, ведь именно его она боится как огня. А Марат достаточно настрадался из-за сначала исчезновения Виты, потом твоего, так что готов простить своей старшей дочери если не все, то очень многое.

– Значит, ты поговорил с папой? – доходит до меня.

Ведь я-то думала, что это сделал Адам.

– Я просто рассказал ему, что Вите нужна помощь и поддержка, Марат сказал, что все решит. Он же собирается отправить ее куда-то подальше?

– Да, в аул, к дальним родственникам.

– Вот и хорошо, не будет мелькать перед Абрамовым, будет в безопасности.

– Спасибо тебе, Батыр, – говорю тихо. – Спасибо за все, что сделал для Виты.

Муж устало улыбается и качает головой:

– Я это делаю вовсе не для нее, Тая.

И да, я понимаю это. Он делает все, чтобы я снова стала доверять ему.

Доверие – сложная штука, но мы уверенно идем к нему. Просто нам нужно немного времени, поэтому мы заново притираемся друг к другу.

Муж проводит рукой по лицу и я обращаю внимание, что он выглядит измученно.

– Что-то случилось? – спрашиваю с тревогой.

Батыр опускается на диван и кладет себе на грудь Лейлу, гладит ее по спинке.

– Татьяну нашли, – произносит серьезно.

– Где она? – сердце тут же заходится в нервном ритме.

– В морге, – он отвечает не сразу.

– Ты?.. – Нет… нет, я не могу в это поверить.

– Сразу говорю: я не имею отношения к ее смерти. Люди Акима нашли ее. Она пряталась на съемной квартире. Когда парни начали ломать дверь, она выпрыгнула в окно. Высота была небольшая – второй этаж. Видимо, она рассчитывала, что сможет удачно приземлиться и сбежать, или хрен его знает, о чем она думала, но… В общем, она напоролась на соседний забор и умерла в скорой. Получила травмы, несовместимые с жизнью.

По коже мороз, но… это плохо, что мне совершенно не жаль ее? Жестоко с моей стороны? Ведь на руках этой женщины столько смертей, столько боли…

Чувствую ли я облегчение? Не знаю, сложно сказать. Я не Бог, я не судья, чтобы говорить, что кто-то получил по заслугам.

Одно знаю точно: судьба все расставит по своим местам.

Сажусь рядом с Батыром и кладу голову ему на плечо, обнимаю их с Лейлой, а муж в ответ целует меня в макушку.

Глава 55

Тая

– Крупного бизнесмена Абрамова сегодня задержали оперативники. Он пытался покинуть пределы страны. Абрамов обвиняется в госизмене, даче взяток должностным лицам, а также создании преступной группировки. По информации правоохранительных органов, Абрамову грозит пожизненное заключение…

На экране бегут кадры: мужчине с капюшоном на голове заламывают руки и сажают в черную машину. Он прячет свое лицо от камер.

Батыр берет пульт и выключает телевизор, а Лейла тем временем у своего папы на руках весело пускает пузыри из слюны.

– Его правда посадят? – спрашиваю Батыра с надеждой.

– За все преступления, что он совершил? Не сомневайся. За одну госизмену можно пожизненное схлопотать, а у него такой компот там. У него была очень мощная крыша, но она не помогла. Это еще по телевизору про преступления над людьми ничего не сказали. На него уже парочка женщин заявление об изнасиловании накатала. Одной не момент преступления не было восемнадцати лет.

– Аллах! Как только Вита связалась с ним? Он же самый настоящий дьявол в человеческом обличье! – по коже мурашки от того, что я слышу.

– Все очень просто, Тая, – равнодушно пожимает плечами муж. – Таких дурех, как твоя сестра, – пруд пруди. Было, есть и будет. Кто-то хочет красивой жизни, кто-то хочет выбраться из нищеты любой ценой, а кто-то, как Вита, – свободы. Люди, подобные Абрамову, умело пускают пыль в глаза. Рассказывают о хорошей жизни, а потом сажают в клетку и девочек этих не видели не слышали больше. Вообще твоей сестре очень повезло. Ее могли найти где-нибудь в подворотне, накачанную наркотой. А потом криминалисты сказали бы: передоз.

– Вита сейчас в ауле, там нет телевизора и интернета, да и телефон работает через раз. Надо сказать ей, чтобы она была спокойна, теперь ей ничего не грозит. Она очень боялась того, что ее найдет Абрамов.

– Позвони, конечно, Тая. Но ей и до этого ничего не грозило. Там у вас родственников целый аул, все с оружием, никто бы к ней не подошел. Да и Абрамов в последнее время был занят только собой и тем, как бы залечь поглубже.

– Хорошо, что его взяли.

– Вот уж точно.

Батыр подходит и целует меня в щеку. Смотрит проникновенно, ведет пальцем по щеке. Я обнимаю его за талию и прижимаюсь всем телом.

Скучала по нему. Дико, до безумия. Все-таки не могу я одна, вдали от семьи. Не выжила бы я там, в горах в одиночку.

Лейла машет руками и перелезает ко мне. Мы с Батыром смеемся.

– Маленькая собственница, – муж щелкает дочку по носу.

– Просто у меня есть то, чего нет у тебя, – широко улыбаюсь мужу и устраиваюсь в кресле, чтобы покормить малышку.

Лейла быстро пристыковывается ко мне и получает свой обед, а Батыр садится на пол и кладет руку мне на голень, оставляет поцелуй на колене.

Смотрит на нас с восхищением.

– Да вы поплыли, Батыр Рашидович! – смеюсь над мужем.

Но Батыр и не думает смеяться, смотрит на меня серьезно:

– Поплыл, и давно. И даже не собираюсь отрицать. Мне вовсе не стыдно это признать.

Протягиваю руку и кладу на лицо мужа, провожу пальцами. Он берет мою руку в свою и прикрывает глаза.

Тишина, спокойствие. Идиллия. Спроси меня, чего мне сейчас хочется, – я не найдусь с ответом. У меня есть все, и даже больше.

Я давно не чувствовала себя так спокойно. С Батыром мы разобрались во всем. Он просил не прощать его, но я простила давным-давно. Во мне нет к нему злости или ненависти. Да и муж изменился. Он понял свои ошибки и мне достаточно того, что я вижу сейчас. Все-таки как меняют мужчин дети.

Батыр стал гораздо мягче и одновременно с этим еще более тревожным. Я боюсь представить, что ждет Лейлу впереди, потому что он трясется над ней, как над хрупким цветочком.

А Лейла… уже сейчас видно, что она будет вить из него веревки. Самая настоящая папина дочка!

Хорошо, что она была вдали от отца совсем недолго и, по сути, его отсутствия не заметила. Связь между ними крепнет день ото дня. А когда вырастет дочка, я ни за что не расскажу ей, что отца своего она увидела лишь на четвертом месяце жизни. Я не хочу вспоминать это время, хотя оно было по-своему хорошим. Наш путь я стала воспринимать иначе. Я думаю о том, что побег стал для меня и моей дочери спасением. Именно благодаря ему Лейла сейчас с нами.

Мотивов Татьяны мы так и не узнали, но, мне кажется, они совершенно прозрачны: она искренне надеялась занять место хозяйки дома и делала все для этого. А может, она была просто сумасшедшей шизофреничкой с навязчивой идеей сделать Батыра своим и не останавливалась ни перед чем. Хорошо, что эта женщина больше никому и никогда не сможет навредить.

Эпилог

Пару лет спустя

Тая

– Я хочу вот здесь посадить туи, – показываю Варе на полосу земли, которая граничит с соседским участком.

Варя морщится, смотрит на меня с легкой улыбкой:

– Ну послушай, туи это уже прошлый век. Устарело. Да и знаешь, сколько мороки с ними? Должен быть правильный грунт, подпитка, уход, полив. Видишь ли, именно эти туи, которые ты хочешь, – дерево-истеричка.

Я смеюсь оттого, как Варя рассуждает о растениях.

Варя не без помощи своего мужа Булата открыла фирму по ландшафтному дизайну и озеленению участков и сейчас активно ее развивает.

История Вари и Булата еще более запутанная, чем наша, но я рада, что подруга нашла свое счастье. Теперь у них есть сын, он на год младше Лейлы.

Ну а мы с Батыром все-таки переехали в собственный дом, перед этим прожив в квартире два года. Ровно на столько нас хватило.

Несмотря на то, что квартира была хорошая и просторная, все-таки места оказалось маловато, да и хотелось уехать подальше от городской суеты, поближе к земле.

– Почему туя дерево-истеричка? – спрашиваю, продолжая смеяться.

– О-о-о. Потому что оно, как старый перелом, реагирует на любое дуновение ветра. Перелили воды – пожелтело. Не долили – пожелтело. Мало света ему – желтое. Много света – желтое. Ко всему прочему, если их высадить вот так, в ряд, это будет выглядеть слишком вылизанно и станет смотреться как второй забор.

– Хорошо, что ты предлагаешь?

– Сейчас модной тенденцией считается создание многоуровневой засадки. Это когда у забора мы сажаем деревья, потом кустарники, за ними растения пониже и, наконец, самые маленькие. Смотрится очень красиво, нет ощущения четких границ участка. Когда человек попадает в такой сад, у него возникает желание пройти глубже, посмотреть, что там, за тем деревом или кустом. Если хочешь, я могу набросать проект и показать тебе. У вас участок как чистый лист. Так и хочется его засадить разными растениями.

Варя говорит, говорит, а я слушаю ее с удовольствием. Это так здорово, когда человек горит своим делом, идеей. Но что еще прекраснее – так это поддержка, которую ей дает Булат.

Мне только предстоит найти себя. Совсем недавно я получила диплом и пока еще только думаю, куда пойти работать. Мысли о собственном проекте тоже есть, но мне нужна помощь консультантов – и не только.

Я рада, что Батыр не закрывает меня в четырех стенах и ничего против того, что я хочу работать, не имеет.

Мы обсуждаем с Варей будущий сад. Ее идеи и предложения мне нравятся, к тому же я доверяю подруге, знаю, что плохого она не посоветует и уж если взялась, то доведет дело до конца.

– Как твоя сестра? – спрашивает Варя, когда мы неспешно идем в сторону дома.

Улыбаюсь, думая о Вите.

– В медицинский пошла учиться, представляешь?

– Куда? – Варя округляет глаза. – Но… зачем ей это? Помнится, она не особо радела о людях и желание позаботиться о другом человеке распространялось лишь на Лейлу.

– Мы сами были удивлены, Варь. Больше года она жила в ауле у наших дальних родственников. Помнишь, Прасковья говорила, что Вите нужно уйти в монастырь, чтобы она нашла себя? В монастырь, конечно, сестра уйти не могла. В нашей вере нет такого. Но этот год вдали от цивилизации что-то сильно изменил в ней.

– Господи, где она жила, что это так на ее повлияло? – бормочет тихо Варя.

– Я сама не знаю, Варь. Скажу только, что там даже интернета нет. А сотовая связь бывает, если на гору поднимаешься. Отец рассказывал, что Вита там и по хозяйству помогала, и молилась.

– Но… врач? Серьезно.

– Ты же помнишь, что уехала она не одна? С ней поехал Адам к какому-то целителю. Так что Вита настолько впечатлилась, что решила нести благо людям. Вернулась домой, сама поступила в медицинский, родители сняли ей небольшую квартиру в центре и всячески поддерживают.

– Она большая молодец. Правда. А Адам что? Как его ноги?

– Он еще учится ходить. За Адама мы здорово переживаем, но у него все будет хорошо, я уверена. Просто это такое дело, знаешь… после того, что с ним случилось, быстро не восстановишься. Но с помощью родителей, Виты, нас с Батыром, он идет вперед. Шутит, что обязательно должен станцевать лезгинку на свадьбе Лейлы, и никак иначе.

Болтаем с Варей, а сами заходим в дом.

Мы позвали Ахметовых на новоселье. Да, надо еще кое-что доделать, но это такие мелочи.

Дом отстроили буквально за год, а с ремонтом торопились, подстегивали рабочих, чтобы за три месяца все сделать. Я даже думать не хочу, во что это встало Батыру. Наверняка в кругленькую сумму.

Но он очень хотел жить в доме, ему сильно не хватало природы и простора.

Я не знаю, осознанно или нет, но участок мы купили далеко от дома, где жили мы с Батыром до моего побега. Это вообще разные части города, что не может не радовать, потому что, если честно, я не хочу вспоминать тот дом, ту комнату и Татьяну.

С нами переехал Мурад. Он единственное, что можно связать с тем домом, но это с натяжкой, потому что мне всегда старик нравился. Он был добр и искренен со мной. А еще он любит Батыра как сына, иногда помогает нам с Лейлой, когда мне нужно отлучиться ненадолго, приглядывает за ней, поет ей песни на незнакомом языке и рассказывает сказки.

Своих мужей мы находим в гостиной. Сейчас тут расстелено несколько детских ковриков, на полу куча игрушек. Лейла и Назар пока не особо контактируют друг с другом, но тенденция к успеху есть. Молодые отцы вовсю обсуждают дела. Активно планируют какие-то проекты и договоры.

Увидев нас, прерывают разговор.

– Ну что, обсудили? Заказываем фуру туй? – улыбает Батыр.

– Туи это прошлый век, – говорит Булат и подмигивает Варе.

– Да, Варя обещала нам суперкрутой проект, в результате которого мы получим роскошный сад, – объясняю Батыру.

Сменяем мужчин – те идут жарить на улицу мясо, а мы занимаемся детьми.

Ближе к ночи отводим Варю с Булатом и Назаром в их гостевую спальню, а сами идем в нашу.

– Батыр, пора думать насчет того, чтобы Лейле готовить отдельную спальню.

Муж аж подбирается.

– Уже? Так быстро?

– Ей два с половиной года. Она спит всю ночь. Так что почему бы и нет? – подхожу к кроватке, где лежит дочь, и аккуратно убираю прядь волос с ее лица.

Иду к нашей кровати и ложусь к Батыру, он тут же подминает меня под себя.

– Я еще не готов, – говорит честно.

– Главное, чтобы была готова она, – смеюсь тихонько.

– А вдруг она задохнется ночью?

Закатываю глаза:

– От чего?

– Или замерзнет!

– Укроется или нас позовет.

– А вдруг ей станет страшно одной?

– Ее комната через стенку, она не остается одна в большом доме. Тем более мы подготовим ее, будем рассказывать, что скоро у нее будет своя комната, как у настоящей взрослой девочки. Купим разных ночников, и будет она спать с ними каждую ночь.

– А если…

– Умаров, хорош параноить! – бью его по плечу. – Рано или поздно эту пуповину придется перерезать!

– Может, попозже? – поднимает бровь.

– А когда она мальчика в дом приведет?..

– Нет! – выпаливает громко и тут же закрывает рот, боясь, что разбудит Лейлу. – Этому не бывать никогда!

– Рано или поздно она уйдет из нашего дома, выйдет замуж…

– Не выйдет!

Смеюсь. Я понимаю, что Батыр шутит, но за этими шутками он скрывает страх за нашу принцессу.

Кладу руку ему на щеку и глажу отросшую и начавшую седеть щетину.

– Это нормально, Батыр. Наша девочка растет, ей нужна свобода. Чем старше она будет становиться, тем больше пространства ей нужно. Наша любовь это прекрасно, но душить ею ребенка не нужно.

– Она для меня такая маленькая, Тая, – смотрит на дочь и улыбается с нежностью. – Мне хочется ее защитить от жестокого мира, от предательства, от мужиков, которые в большинстве своем, знаешь, не очень-то и хорошие люди.

– И защитишь. Встанешь за ее спиной, а она будет знать, что ты рядом.

– Ладно, Тая… Отдельная комната так отдельная комната, – соглашается через силу. – Аллах! Я не представляю, как это сделать.

Вытягивается рядом со мной, а я смеюсь и обнимаю его за талию, прижимаясь к мужу как можно ближе.

Батыр

Лейла уже год живет отдельно.

Отселение от нас на удивление прошло гладко. Все-таки Тая более проницательна, чем я, и вовремя организовала это.

Лейла горда, что у нее есть своя комната. Если к нам приходят гости с детьми, она идет им показывать свои хоромы.

Но вот я, в отличие от моей дочери, перенес это расставание гораздо хуже.

«Ты поплыл, Батыр Рашидович», – сказала бы Тая, а я бы не стал спорить.

Покажите мне родителя, который бы не поплыл на моем месте.

Я трижды проходил через ад с потерей ребенка, поэтому пусть меня только попробуют обвинить в том, что я слишком привязан к четвертому ребенку. К моей дочери, которая для меня все.

Свет, мир, солнце, воздух.

Мне плевать на мнение других, пусть думают что хотят. Никто не знает, что в сердце у меня. И никогда не узнает, потому что такое не дано понять, как ни рассказывай эту историю.

Те дети всегда будут в моем сердце, они никуда не исчезнут.

Все три года после нашего воссоединения мысли о еще одном ребенке меня не покидали. Получил одного, а мне хотелось еще и еще.

Но я прекрасно понимал, что Тая молода. У нее планы закончить институт и реализовать себя. Я с пониманием отнесся к ее желаниям, поэтому не трогал ее.

Тая пила противозачаточные, и каждый гребаный раз, когда я видел эти таблетки, мне хотелось их выкинуть, чего, естественно, я не делал. Я не мог рисковать тем доверием, которое возникло между нами.

И поэтому сейчас, когда Тая страдает, изогнувшись над унитазом в семь утра, мысли мои об одном.

– Ты как, Таюш? – протягиваю ей полотенце, и она роняет в него мокрое лицо, которое до того усердно поливала водой.

– Мне очень плохо, – бормочет через полотенце.

– Съела вчера что-то не то? – спрашиваю аккуратно.

Скажи нет. Пожалуйста, просто скажи нет. Дай мне надежду. Крохотную, секундную.

Тая поднимает бледное лицо и улыбается вымученно.

– Я уже три месяца не пью таблетки.

Сердце ухает, фейерверк внутри меня стреляет так горячо, что аж вдохнуть сложно.

– И мне не сказала…

– Не хотела, чтобы ты ждал. Мало ли, вдруг бы не получилось, – поджимает виновато губы.

Я же стискиваю ее в объятиях со всей дури. Даже здесь она переживала за меня.

– Давай я сделаю тест, чтобы точно убедиться?

Тая выгоняет меня из ванной, а сама проводит там манипуляции, потом зовет меня. Вместе ждем отмеренные пять минут.

– Две, – шепчет дрожащими губами и поднимает на меня мокрые от слез глаза. – Две, Батыр.

– У нас будет малыш, – произношу счастливо.

– У нас будет малыш, – подтверждает Тая и целует меня.

– Я так люблю тебя, Тая.. Аллах, не знаю за что, за какие дела ты мне, грешнику послал эту женщину!

Через восемь месяцев я взял на руки своего сына.

Осознавал ли я, какое счастье досталось мне в, по сути, навязанном браке?

Нет.

Но я бы отдал все, что у меня есть, чтобы Тая снова стала моей.