Текст книги "Ни в мать ни в отца (СИ)"

Автор книги: Дарья Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10

Лада не верила своим глазам. Она просто не верила, что это происходит на самом деле. Нет, сначала она, как в отечественной киноклассике, очень его ждала. Точнее, представляла, что Арсений возвращается. Чуть ли не каждый вечер представляла, что вот раздается звонок в дверь, Лада открывает, а там – Арсений. И говорит… Вот с этим у Лады возникали проблемы – придумать слова оправдания для ухода Арсения. Но все равно что-то придумывала, какие-то слова находились. Затем это как-то само собой прошло, наверное, к тому моменту, когда Лада вышла на работу. А потом и вовсе забыла о бывшем, так только – нет-нет, да и да. Пока он не всплыл со своим телефонным звонком и абсурдным предложением.

А теперь… Теперь все вообще иначе. Теперь у Лады есть Руслан. А у Елисея… Лада видела, как Лесь тянется к Руслану. У нее навсегда, наверное, в копилке самых сильных, трогающих душу воспоминаний останется картина, как Руслан обнимает обоих мальчиков в приемном отделении больницы. Обнимает и своего сына, и Елисея. Тоже как своего.

И эта мысль, навеянная подсмотренной картиной, не отпускала. Подспудно зрела. Что Елисей Руслану почти как сын. И сам Лесь к Руслану тянется. И у Лады у самой руки тянутся обнять Русю. И Алексей Валентинович так трогательно ухаживал за ее мамой в больнице. И все это выглядело так, будто все они – одна большая семья.

Это была очень неожиданная мысль. Но, однажды явившись, она не отпускала. А только зрела, становилась сильнее. И все, что происходило вокруг, питало эту мысль, делая ее еще сильнее, почти реальной.

И вот теперь, пожалуйста – Арсений! И нет ему места в этой реальности.

Но ведь он – отец Елисея. По крайней мере, биологический.

Лада разглядывала Щепина в упор, не таясь. Он всегда был худой, даже тощий. В юности Арсений занимался спортивной гимнастикой, и по нему это было видно. А вот теперь уж не очень видно.

Поправился, округлел. Какая-то дебильная бородка на лице, особенно дурацкая в сочетании с пухлыми щеками. Эти щеки подпирали глаза, делая их узкими и как будто раскосыми. Невольно приходило на ум сравнение с Русланом. Насколько же они разные. Арсений в сравнении с Русланом казался мальчиком на фоне мужчины. Господи, что она в Щепине когда-то нашла, за что его так любила, что рыдала ночами в подушку, когда он ушел⁈ Если бы сейчас он ушел – Лада бы свечку в церкви поставила! Только непонятно, за здравие или за упокой.

Только вот Елисей смотрит на Арсения… Пока не очень понятно – как. Но совершенно ясно, что просто так вытолкать Щепина за дверь уже не получится. Кто вообще так делает, Арсений⁈ В голову, наконец, стали приходить практические вопросы. Как они встретились? Где? Что Арсений успел сказать Елисею?

– Так, Лесь, иди в свою комнату.

– Ну, мам!

– Я так понял, у Елисея нет своей комнаты, так, угол отгороженный.

Лада, не веря собственным ушам, повернулась к Щепину. Ты что, вздумал упрекать меня в чем-то⁈ Он смотрел на нее то ли безмятежно, то ли равнодушно – из-за злости Лада не могла это понять.

– У меня двухкомнатная квартира, – все так же безмятежно-равнодушно продолжил Арсений.

Щепин, у тебя линия жизни по локоть⁈ Ты совсем не соображаешь, что говоришь⁈ Конечно, можно позволить себе и двухкомнатную, если не тратить деньги на собственного ребенка!

– Лесь, иди в свою комнату! – Лада схватила Щепина за локоть. – Нам надо с твоим… С Арсением поговорить!

Лесь возмутился, Щепин тоже не демонстрировал удовлетворения, но Ладе было уже все равно – какой у нее тон, и как выглядят ее поступки. Еще один раз она Щепину испоганить свою жизнь не даст!

Она вытащила его за дверь, в подъезд, потому что в квартире разговаривать решительно невозможно, их услышит Елисей. Даже если они уединятся на кухне, даже если они будут говорить шепотом – что маловероятно – Лесь сделает все, чтобы подслушать, Лада была уверена, характер собственного сына она знала. Правда, в подъезде свидетелями их разговора – вполне возможно, на повышенных тонах – могут стать другие люди. Но в данный момент на собственное облико морале в глазах соседей Ладе было глубоко плевать. Лада закрыла дверь в квартиру, сказав напоследок все еще ошарашенному Елисею:

– Поешь! Суп на плите.

Лада привалилась спиной к двери, будто опасалась, что Щепин попытается вернуться в квартиру силой. Потом сообразила, что Лесь может сделать то же самое с той стороны – прилипнуть к двери ухом. А звукоизоляция тут так себе.

Лада сделала несколько шагов в сторону и спросила в лоб и первое, что пришло в голове:

– Как ты нашел Елисея?

– Встретил у школы.

– Откуда ты знаешь, в какой школе он учится?

– Вообще-то, это мой сын.

Вспомнил, твою мать!

– И что, ты прямо в курсе, в какую он ходит школу?

– Повторяю, он мой сын.

Лада чувствовала, что закипает от непрошибаемой уверенности Щепина.

– То есть, ты откуда-то в курсе подробностей жизни сына? – Арсений пожал плечами. – Хорошо. В какой детский сад он ходил? Номер? Адрес?

– Лада, я не понимаю, почему ты упорствуешь.

– А я не понимаю, почему это делаешь ты! – Лада с отвращением услышала, что кричит. Что ей нравится кричать. Она получает от этого удовольствие – что орет на Щепина.

– Потому что я делаю это ради собственного сына.

– Ты вспомнил про сына? Где ты был все это время⁈

– Важно не то, где я был все это время. Важно то, где я сейчас. А я здесь. Рядом с сыном.

Ладе казалось, что они говорят на разных языках. Или что она бьется головой в закрытые ворота. Как объяснить человеку, что он мудак и подлец⁈

– Лада… – Арсений вздохнул с видом самого долготерпеливого человека. – Неужели ты не видишь, что Елисею нужно мужское внимание.

Лада очень хотелось крикнуть, что у Леся это самое мужское внимание есть. Теперь уже есть, и в достатке – и Руслан, и Алексей Валентинович. Но промолчала. Зато Арсений не молчал.

– Лада, мальчику нужен рядом отец в качестве примера для подражания. Это основа мужской ролевой модели.

– Это ты – пример для подражания⁈ – ахнула Лада. – Чему ты можешь научить⁈ Как бросать детей⁈

Арсений снова вздохнул.

– Не ошибается тот, кто ничего не делает. Наши ошибки даны нам как указатели того, где находится правильный путь. Я свои указатели считал. А ты…

– Я тоже считала! Ты – моя самая большая ошибка, Щепин! И этот урок я хорошо усвоила.

– Благодаря этой ошибке у тебя есть сын. Или тебе не нужен Елисей? Тогда я могу его забрать.

У Лады не находилось слов. Арсений выворачивал все ее слова наизнанку, придавая им какой-то извращенный смысл, которого Лада не закладывала. Зато у Арсения затруднений с подбором слов не было.

– Проблема в том, что ты не видишь очевидного. А я мог бы тебе помочь. Мы можем обо всем поговорить. Со всем разобраться. И начать все заново, Лада. Ради нашего сына.

– И все это мы будем делать публично, на твоем уродском аккаунте, для твоих дебильных подписчиков⁈

– Мне скрывать нечего.

Лада поняла, что еще чуть-чуть – и в ней включится неконтролируемый визг. Так, вдох-выдох. Еще вдох-выдох.

– Как ты нашел Елисея? У меня ты не спрашивал, в какой школе он учится!

– Социальные сети, Лада. Ты подписана на аккаунт этой школы.

Вы посмотрите, какой прошаренный!

– Предположим. Как ты узнал Елисея?

Лада задала этот вопрос и тут же мысленно на него ответила. На ее аккаунте есть фотографии Леся. Самое свежее – с первого сентября. Черт!

Арсений все понял по ее лицу и только усмехнулся.

– Что ты успел сказать Елисею?

– Ничего, кроме правды.

– Конкретнее!

– Сказал, что я его отец.

– Как объяснил, где ты был все это время⁈ – у Лады с этими объяснениями были в свое время фундаментальные проблемы.

– Я сказал, что у нас с тобой возникли некоторые разногласия, которые не позволили нам быть вместе. И что теперь мы готовы эти разногласия преодолеть, чтобы жить вместе, одной семьей.

Визг все-таки прорвался.

– Ты в своем уме⁈ Какие разногласия⁈ Ты нас просто бросил! Ушел за сигаретами и не вернулся!

– Я больше не курю. Лада. Потому и поправился, если ты заметила.

– Прекрати!!! Какая разница! Не было никаких разногласий! Ты нас просто бросил! Как ты мог врать собственному ребенку⁈ Ты даже собственному сыну не в состоянии сказать правду, Щепин!

– Какую правду, Лада? В проблемах между мужчиной и женщиной всегда виноваты двое.

Ладе казалось, что она захлебывается. Тонет.

– Проблемы? – ультразвук исчез, и теперь получалось говорить шепотом. – Виноваты двое⁈

Арсений поморщился.

– Ну, хорошо. Не виноваты. Давай скажем другое слово – ответственны.

– И в чем же заключается моя ответственность, Арсений? Что я не выполнила⁈

– Это хорошо, что ты уже готова эта обсуждать. Может быть, мы вернемся в дом и…

– Ты не войдешь больше в этот дом! И не смей сюда приходить! И не смей преследовать Елисея!

– Лада… Это мой сын. И я имею на него права!

– Сначала обязанности поимей, Щепин! Где ты был, когда надо было растить ребенка? Собирать его в школу? Где твои алименты⁈

– Если дело только в деньгах…

– Дело в тебе, урод!

– Лада…

– Уходи. Уходи немедленно!

– Хорошо, – он сделал шаг назад. – Сейчас я уйду. Потому что ты меня не слышишь, и дальнейший нормальный разговор невозможен. Но я не ухожу окончательно. Потому что…

Лада не стала дослушивать, что там «окончательно». Она открыла дверь, зашла в квартиру и со всей силы дверь за собой захлопнула. Очень хотелось разреветься, но в прихожей ее ждал Елисей.

– Ма-а-а-а-ам?

Она шумно выдохнула.

– Сейчас. Руки только помою. И будем ужинать.

В ванную. Срочно. Закрыться хотя бы на пару минут. Перевести дыхание.

Чтобы потом выйти и как-то все это объяснить Елисею.

Лада несколько раз плеснула себе в лицо водой. Реветь сейчас нельзя. Там, за дверью ванной, сын. У которого только что жизнь опрокинулась. И чем дольше он в таком состоянии, без объяснений, тем хуже.

Лада прижала ладони к лицу, потом отняла. Собственное отражение в зеркале пугало – расширенные глаза, лицо все красными пятнами, волосы всклокочены. Нет, в таком виде сыну показываться нельзя.

Лада отвернулась от зеркала, пригладила волосы, несколько раз глубоко вздохнула. И нажала на ручку двери.

Елисей так и стоял в прихожей.

– Мам, это правда… мой папа?

Что же все-таки конкретно сказал Арсений Елисею⁈ Жаль, что она этого не знает.

– Да.

Это короткое слово далось с большим трудом. Но другого ничего сказать сейчас нельзя.

Лесь молчал. Он сейчас выглядел… Будто резко повзрослевшим. И растерянность сменилась какой-то насупленной сосредоточенностью.

Лада подошла к сыну, аккуратно коснулась плеча.

– Что он тебе сказал?

Елисей ответил не сразу. Заговорил медленно.

– Сказал, что он мой папа. Что его зовут Арсений. И что он хочет, чтобы мы жили все вместе. Втроем.

У Лады на короткое время качнулась картинка перед глазами. Ты посмотри, сразу с козырей зашел! Если теперь этого не произойдет – а этого не произойдет! – то виновата будет Лада. Папа-то хочет. А мама – против!

Слов не находилось. Расспрашивать о том, что еще наболтал Арсений – уже бессмысленно. Главное Щепин обозначил снайперски точно. Рассказывать сейчас Елисею, как его так называемый отец бросил их, когда самому Лесю была пара месяцев – а имеет ли смысл? Услышит ли сейчас ее сын?

Нет, молчать дальше нельзя. Лада прокашлялась.

– Ну а ты что сам думаешь про это?

Лесь снова ответил после паузы. И как-то… Как-то очень по-взрослому.

– Я хочу еще с ним по… поговорить. Он же еще придет, да? Он мне свой номер оставил. Мам, можно? Пожалуйста!

Картинка снова качнулась перед глазами – уже чувствительней. От того, какая отчаянная надежда прозвучала в голосе сына. Щепин, скотина, что же ты натворил⁈

Лада словно через силу кивнула. Обняла сына за плечи и выдохнула от облегчения, когда он не стал сопротивляться и сам прижался.

– Лесь… Сегодня слишком много случилось. Давай, поговорим об этом завтра? Когда мы поспим, отдохнем, хорошо? – сын кивнул. – Тогда пойдем ужинать?

Во время ужина Лада то и дело бросала взгляды на сына. Она сама сказала: «Обсудим все завтра». Но сейчас уже сомневалась в правильности такого решения. Очень хотелось все-таки подробнее расспросить Елисея. Но сколько бы она ни смотрела на сына, не видела признаков того, что он хочет сейчас об этом говорить.

Лада все-таки не выдержала.

– Лесь, а как тебе… Арсений? – сын молчал. – Понравился?

Сын снова, уже в который раз, ответил не сразу.

– Да. Он же мой папа.

Твою ж…. Хотелось выть. Сын встал.

– Я поел. Чай не буду.

И ушел в свою комнату. Которая, как ей недавно напомнили, вовсе не комната.

Лада поставила локти на стол, обхватила голову руками. Что ей теперь делать⁈ Остро хотелось позвонить маме, рассказать, посоветоваться. Но мама только-только после операции, ей нельзя волноваться.

Телефон подал голос. А вот и мама. Как чувствует. Или что-то случилось⁈

Лада схватила телефон, огляделась. Нет, здесь говорить нельзя. И она поспешила в ванную. Закрыла за собой дверь и ответила сдавленно.

– Да?

– Лада, что у тебя случилось?

– Я думала, это у тебя что-то случилось?

– У меня все в порядке. Что с голосом, Лада? – и тут от тревоги в мамином голосе прорвался всхлип. А в трубке звучало все громче и громче: – Лада! Лада, что случилось⁈ Что-то с Елисеем⁈

Лада сползла по плитке на пол, подтянула колени к груди.

– Мамочка… Арсений вернулся. Он виделся с Лесем. Он настроил против меня сына, мама!

* * *

– Андрюх, привет. Это Руслан Евдокимов.

– Здорово, Русич.

– Слушай, а ты же вот тренером работаешь, да? Детей учишь?

– И не только детей, – хохотнул Серегин брат. – Руслан, давай ближе к делу.

– Пацана возьмешь?

– Что, приболтал-таки сына?

– Да нет. Не Руська.

– А кто? Я в середине года детей стараюсь не брать. Ну, твоего бы взял, конечно.

– Ну вот. Считай, что мой.

– Интересно девки пляшут…

– Не представляешь себе, насколько. Когда можно привести?

Андрей хмыкнул.

– Ну, давай. В пятницу, к семи. Но имей в виду, я могу отказать. Мне надо на пацана посмотреть сначала. Сейчас такие дети… Словом, придешь?

– Приду.

* * *

Завтрашний день наступил, но ни облегчения, ни ясности не принес. Лада механически занималась работой, не отвлекаясь даже на разговоры коллег. Цифры, много-много цифр. Огромные многотонные вагоны. Вот у нее сейчас такой же многотонный вагон на сердце. Не то что поднять – не сдвинуть. И что делать, совершенно непонятно.

Утром, когда Лада уходила на работу, Лесь еще спал. А вчера вечером мама… Мама наговорила, конечно, всякого. Лада уже пожалела, что рассказала, потому что мама очень сильно разволновалась. А, с другой стороны, как такое скроешь? Мама же сделала боевую стойку, требовала номер телефона Арсения – по тому, что у мамы был, отвечал уже совсем другой человек. В общем, Тамара Сергеевна готова рвать и метать.

Лада вот не готова. Ни к чему не готова. Впервые за очень-очень долгое время просто не знает, что делать. И как правильно.

Телефон пиликнул сообщением. Это оказался Руслан.

Руслан Евдокимов: Завтра планирую Елисея тренеру показать. Это не карате, это айкидо. Совсем другая тема, но Лесю, думаю, зайдет.

Да что же вы все к моему сыну прицепились⁈ Один явился, не запылился, десять лет не было, а теперь, вон он я, здравствуйте, а ну скорей, любите нас! Другой, без году неделя, уже принимает решения за всех – за Ладу, за Елисея. А не рановато ли⁈

От телефонного звонка Лада вздрогнула. Это снова Руслан. Видимо, она слишком долго раздумывала над ответом.

– Привет.

– Привет. У меня тут минутка в работе образовалась, звоню. А то что-то не отвечаешь, а мне тренеру подтвердить надо, у него плотно.

У тебя, значит, минутка образовалась. А про то, что тут у меня на работе, и есть ли эта самая минутка, ты не подумал, да? Лада злилась. На себя, потому что понимала, что Руслан ни в чем, по сути, не виноват. На Руслана, потому что надо было на кого-то злиться, а он сейчас рядом, пусть и в трубке телефона.

– Эй, Лада? Ты тут?

– Да, – пришлось глубоко вдохнуть и выдохнуть. – Руслан, давай сегодня встретимся.

– А… Эмн… Слушай, ну я не против, но…

– Никакого «эмн». Встретимся и поговорим.

– Хорошо, – ответил он после паузы и совсем другим тоном. – Лад… У тебя все в порядке?

Да, блин, в полном!

– Да.

* * *

Они встретились в кафе недалеко от дома Лады. И она оказалась не готова, как ее обнимут, едва Лада вошла туда – сзади, со спины. И когда повернули лицом – то встревоженный взгляд Руслана ее добил окончательно.

Лада так и не придумала слов, которыми расскажет ему об этом. А не рассказать нельзя.

– Пошли, – он взял ее за руку и повел за собой к одному из дальних от входа столиков. – Расскажешь, что у тебя случилось.

И стало хоть чуточку, но легче.

В заказе они ограничились двумя чашками кофе, хотя оба с работы и оба голодные. Но кусок в горло не лез. Ладе – точно.

– Ну? – едва девочка-официантка отошла от стола. – Рассказывай.

Легко сказать. А, с другой стороны, чего время тянуть? У нее там сын дома непонятно в каком состоянии. Лада звонила ему, когда закончила работу, спросила, как дела, Лесь ограничился коротким: «Нормально». Только не может оно быть нормально, не может!

– Лада? Не молчи.

– Арсений вернулся! – выпалила Лада на одном дыхании.

– А кто такой Арсений? – осторожно спросил Руслан после паузы. – И откуда он вернулся?

Неужели Лада не называла имени Арсения⁈ Она теперь в упор не могла вспомнить, что рассказывала Руслану об отце Леся. И рассказывала ли?

Да не до того было. Зачем говорить о бывшем, когда так хорошо, уютно и сладко в настоящем? Но говори не говори, а Арсений вернулся в ее жизнь. И в жизнь Елисея.

– Это мой… – Лада запнулась. Мой – кто? Да никто. И никакой Арсений не «мой». И никогда не был. – Это отец Елисея.

Она не сразу решилась посмотреть в лицо Руслану. И оно было… закрытым. Не таким, как всегда. Не таким, как в последнее время.

– Ясно. Чего хочет?

Лада вздохнула. Повторять весь тот бред, который вываливал ей Щепин, не было никакого желания. Смысл? Все равно Лада это делать не собиралась.

– Вернуться решил? – Руслан не стал дожидаться ее ответа.

Ладе не нравился тон Руслана. Его закрытое лицо. Взгляд… Ей не нравился его взгляд!

– Ну… Да. Типа хочет попробовать все заново.

– А ты что?

– Да пошел он!

Лицо Руслана мгновенно изменилось от отразившегося на нем облечения. А Ладе стало даже как-то не по себе. Ты что – решил, что я собралась вернуться к бывшему⁈ Ну, Евдокимов, ты и осел!

Ее руку накрыла рука Руслана. Теплая, большая. И стало снова чуточку легче.

– Давай, я ему всеку?

Более неожиданного продолжения разговора было трудно придумать!

Глава 11

– Давай, ты… что?

– Всеку. Проведу разъяснительную беседу. Чтобы испарился по тихой грусти и больше не всплывал.

Лада смотрела на Руслана, не веря услышанному. Он это… всерьез⁈

– Ты… Ты собрался ударить… побить… подраться с Арсением⁈

– Ну, ты же сама сказала: «Да пошел он!». Я покажу дорогу.

Ладе вдруг показалось, что она разговаривает с Елисеем. Такой же уровень решения проблем.

– А по-другому ты не умеешь решать вопросы?

Руслан откинулся, сложив руки на груди.

– А как проблему собралась решать ты?

Вот и прозвучал вопрос, от которого Лада упорно уклонялась. На который у нее не было ответа. Но сейчас его необходимо было дать.

– Он… отец Елисея, – голос звучал глухо. Смотрела Лада при этом в чашку с кофе. На заботливо нарисованный баристой листок в пенке капучино.

– Насколько я понимаю, хреновый он был папаша.

Очень точная формулировка.

– Да, – голос по-прежнему звучал глухо. – Но Елисей…

– Что? – поторопил ее Руслан.

– Елисей сказал, что хочет пообщаться с отцом.

За столиком повисла тишина. Нехорошая. Тягучая. Просто невыносимая. Но Лада не могла ее нарушить.

– И ты собираешься разрешить ему это? – теперь и голос Руслана звучал глухо. – Уверена, что это хорошая идея?

Лада была ни в чем не уверена! Кроме того, что ее пугало все происходящее. И явление Арсения, и то, как на это все реагирует Руслан.

– Я думаю… Стоит попробовать.

– Хорошо, – Руслан вдруг резко встал. – Ты будешь допивать кофе?

Да она к нему вообще не притронулась! Лада отчаянно замотала головой. Вот плакать сейчас вообще не к месту.

– Тогда пойдем. Я провожу тебя домой.

* * *

Руслан проводил Ладу до подъезда. Не поцеловал на прощание. Но отчаянно ждал почему-то, что она сама это сделает. Но Лада так и шла всю дорогу, низко наклонив голову. Так и зашла в подъезд. А Руслан после со всей дури пнул ногой в бордюр, представляя, что это задница этого, пропади он пропадом, Арсения. Откуда взялся вообще! Может, дед знает какие-то подробности?

Алексей Валентинович знал. Не просто знал – был преподробнейше информирован. Обо всем, включая и явление блудного папаши.

– Никакой он не отец, Руслан, – гудел дед, разливая чай. – Мне Тамара все рассказала. Ушел, когда Елисей был совсем кроха. И потом от него ни слуху, ни духу. Алименты не платил, ничем не помогал. А тут, здрастье, нарисовался! Гнать его надо в шею, слышишь?

– Да я бы и погнал. Лада против.

– Чего это? – Алексей Валентинович тяжело опустился на стул напротив сына.

– Она… Точнее, Елисей… Хочет общаться с отцом.

– Ох ты, Господи… – тяжело вздохнул дед. – И как это все ребятенку объяснить?..

– Чего объяснить? – на кухне зашел Руся.

– Ничего, – отрезал дед. – Много будешь знать – плохо будешь спать.

– А я и так знаю, – уверенно ответил сын. У него вообще с уверенностью проблем в последнее время не было. Даже борзый стал, как по мнению Руслана. – Мне сам Елисей рассказал.

– Что он тебе рассказал?

– Что к нему папа пришел! Я его даже видел.

– Где ты его видел? – опешил Руслан. Что же это, получается, этот урод и к сыну Руслана подкатывал? На какой предмет⁈

– Так он Елисея у школы встречал, – Руся умыкнул с тарелки печенье.

– Не хватай всухомятку, – тут же отрезал дед. – Давай, чаю налью.

Руся послушно уселся за стол. Взрослый разговор придется на время отложить. Но, с другой стороны, оказывается, Руська тоже кое-что знает. И его можно аккуратно расспросить.

– Ну и какой он? – деланно равнодушно спросил Руслан сына.

– Папа Елисея? Ну, такой… С бородой. Мороженое Елисею купил.

Охренеть. Вот это щедрость.

– Пап, а ты чего злишься?

– Я не злюсь.

– Держи, – Алексей Валентинович вручил внуку кружку. – Бери печенье и иди к нам в комнату чай пить.

– А можно? – восхитился Руся. Обычно его за вынос еды с кухни дед отчитывал.

– Можно. Только не на диван, – Руся вышел с кухни, а дед снова тяжело опустился на стул. – Ох, не нравится мне все это, Руслан.

– Не поверишь, мне тоже.

– Я поговорю с Ладой.

– Не надо.

Дед упрямо поджал губы.

– Тогда с Тамарой поговорю.

Еще неизвестно, что хуже. Но Руслан промолчал.

Потом, уже в постели, он долго не мог уснуть. Очень хотелось пойти и достать что-нибудь из запасов деда из серии «на всякий случай». Ну а какой это случай, если не «всякий»⁈

Выплыл, надо же. Откуда взялся только⁈

Нет, если бы решал Руслан, все было бы проще простого. Объяснять неправоту другому мужику – вообще проблем нет. Лада придумала тоже – драться. Разве же это драка? Драка – это совсем другое. А тут – донесение позиции. По всему ж видно, что по-другому человек не понимает. Что, говорить с ним? Да о чем можно говорить с человеком, который своего ребенка бросил, и ни рубля на него потом не дал? Вот если бы Оксана сейчас всплыла из небытия, Руслан бы с ней точно говорить не стал.

При воспоминании о бывшей что-то горячо закипело внутри. И желание помародерить в дедовых запасах стало почти непреодолимым. Руслан повернулся на бок, уткнулся носом в подушку.

Не стал бы говорить с ней, стопудово не стал. Нет, ну «всечь» – с бывшей женой тоже не вариант, девочек бить нельзя, это в Руслане укоренено крепко. Вот тому, к кому она прямо из роддома сбежала – всек бы с разворота и без разговора. За все хорошее, как говорится. А с Оксанкой – просто игнор. Все, вопрос закрыт. Она ему никто, Руське никто – и точка.

Только чего ж так хреново-то сейчас? Руслан гулко выдохнул, сел на кровати, нашарил тапки ногой на полу тапки и пошлепал на кухню.

Дед его поймал в самый палевный момент. Руслан едва не выронил бутылку из рук.

– Руслан, ты чего это тут?

Чего-чего… Никакого покоя в собственном доме! Спокойно ночью на кухне помышковать не дают! Руслан со стуком вернул бутылку на место.

– Ничего.

– Не спится?

– Не спится.

– Так, может, давай чаю?

Руслан буркнул под нос, на чем именно он вертел этот чай, когда хочется совсем не чаю. На высокооборотистом шпинделе, верно. Дед пассаж оценил и уже сам полез в шкафчик.

– Только по одной.

Вышло в итоге по русскому обычаю – по три.

* * *

Лесь огорошил ее прямо с порога. Лада еще не успела прийти в себя после встречи с Русланом, а тут сын с программным заявлением.

– Мам, папа предлагает мне завтра с ним встретиться. Можно?

Можно сколько угодно презирать и даже ненавидеть Арсения. Но игнорировать надежду, которая сквозила в голосе сына – нельзя. Наверное, Лада допустила фатальную ошибку, не рассказав сыну правду об отце. Все казалось, что он маленький и не поймет. И теперь постулат о том, что если проблему игнорировать, то она дорастет до таких размеров, что игнорировать ее не получится – вот он, перед Ладой, во всей красе. Игнорировать Арсения нельзя. А еще он как-то без мыла влез в мысли сына. Ну а как иначе? Ты же видела, что мальчику не хватает отца? Видела. Вопросы он тебе задавал? Задавал. А ты что? Да ничего внятного так и не смогла придумать. А надо было после первого же звонка Арсения, который подслушал Елисей, сразу выложить всю правду сыну.

Лада побоялась. А Елисей создал какую-то свою картину, придумал, в отсутствие правды, свою историю про папу. И вот он, здравствуйте, этот папа нарисовался и аккуратно в эту картину встроился. Кто виноват? Да сама и виновата. Вот только что делать – совершено непонятно.

Но отказывать сыну, наверное, нельзя. Тем более, когда он смотрит такими полными надежды глазами.

– Думаю, можно, – Лада ответила осторожно, но Лесь тут же подпрыгнул от радости. – Я только с твоим… с Арсением утрясу все детали, хорошо?

– Спасибо, мамочка! – Елисей подбежал и крепко обнял ее. – Ты самая-самая лучшая!

Вот только Лада себя чувствовала самой плохой матерью на свете. Они с Арсением идеальная пара. Вот кто претендует на звание «Родители года»!

И какого, собственно, хрена этот «отец года» названивает ее сыну⁈

Из «Нарнии» донеслись звуки компьютерной игры. Значит, можно без помех и без риска быть подслушанной поговорить по телефону. И Лада пошла на кухню.

Щепин взял трубку сразу.

– Какого хрена ты звонишь моего сыну без моего разрешения?

Он демонстративно вздохнул.

– Добрый вечер, Лада. Вообще-то, Елисей и мой сын тоже.

– С чего ты так решил?

– Потому что это так.

– Документы говорят об обратном. По документам у моего ребенка нет отца.

В трубке помолчали.

– Лада… Ты звонишь, чтобы поругаться? Может быть, нам встретиться и попробовать еще раз поговорить? У вас там рядом есть кафе, давай встретимся, выпьем кофе, поговорим, как взрослые люди.

Спасибо, кофе она сегодня уже напилась!

– Значит, так. Слушай меня. К Елисею ты не имеешь ровным счетом никакого отношения.

– Лада…

– ПОКА не имеешь. Ты просил дать тебе шанс? Я дам. Я разрешу Елисею с тобой увидеться, потому что он этого хочет. Но не смей ни о чем договариваться с моим сыном за моей спиной, понял меня, Арсений? Это мой сын. Мой по всем документам. Ты к нему пока не имеешь никакого отношения. Он несовершеннолетний, и я, и только я несу за него всю ответственность. Если ты будешь звонить или писать ему без моего разрешения, я подам заявление в полицию, ты понял меня, Щепин?

Он ответил после значительной паузы.

– Понял.

– Ну вот и хорошо. А теперь мне расскажи, что ты запланировал по поводу Елисея? Что собрались делать? Куда пойти?

Снова пауза.

– Да… Ничего особенного. Погулять, поесть мороженого… Просто пообщаться. Познакомиться, так сказать.

Арсений говорил спокойно. А Ладе вдруг стало неловко, даже стыдно за свои резкие слова. Она просто перенервничала. То, что сказал Арсений, звучало… нормально. Правильно. И Лада представляла, как рад будет Елисей.

– Хорошо. Но давай в воскресенье.

Арсений хмыкнул.

– Воскресный папа?

– Пока вообще никакой.

– Ой, Лад, не начинай.

– Ты тоже.

Он снова вздохнул.

– Хорошо. В воскресенье приеду к двенадцати, нормально?

– Нормально.

Лада на прощание хотела ему еще раз напомнить, чтобы не писал и не звонил больше Елисею. Но почему-то этого не сделала. Вместо этого пошла в Нарнию – радовать сына.

* * *

– Руслан, а ты где?

Руслан шумно выдохнул. Черт, как он мог забыть⁈ Совсем замотался.

– Андрюх, извини. Я забыл предупредить. Не приду.

– Чего так?

– Обстоятельства поменялись.

– Понял.

Тут не обстоятельства поменялись. Тут… Тут все, блин, кувырком!

Руслан не находил себе места. И не понимал, что происходит. Вот они с Ладой вроде как поругались. Или нет? Он ей больше после того разговора в кафе не звонил. Она ему – тоже. Не переписывались. И так уже три дня.

Сраный этот бывший Лады, откуда только взялся⁈ И, главное, вроде как нормально же она сказала: «Да пошел он!». Так какого хрена тогда сыну разрешаешь с ним встречаться? Типа – отец? А где он был все это время, отец этот? Что, так можно было? Кинуть ребенка, десять лет о нем не вспоминать, а потом – о-па-на. Приплыли весла к водопаду. А батя ваш приплыл к порогу.

Дед тогда Руслану за ночным бдение много чего рассказал. Все, что знал, а информирован Алексей Валентинович был нормально – видимо, стараниями Тамары Сергеевны. И теперь Руслан знал, что по документам у Леся отца нет. Так его и по факту не было. Зачем, спрашивается, теперь это дерьмо в жизнь пацану тащить? Вон, и так из-за него с айкидо обломилось!

Нет, тут прямой связи вообще не было. Руслан мог бы взять – отвести Леся к Андрюхе на смотрины. Только на каком основании? Руслана не отпускало странное чувство. Непонятное такое, и чешется постоянно, и не думать об этом не получается. Будто занял он чужое место.

А какое ты место занял? Так вот так получается… Что это место рядом с Ладой. И рядом с Елисеем. Или это она с Лесем рядом с ним и Руськой. И дед еще где-то рядом. И Тамара Сергеевна. И все было так… Так правильно. А тут этот… Арсений. Ему тут места вообще нет!

Но Ладе решила дать ему место. Решила дать ему общаться с Лесем. Так этот урод, может, еще и к Ладе будет свои дефективные яички подкатывать. Мало ли что она сказала: «Да пошел он». А от такого мудака всего можно ожидать. И так получается, что Руслану в этой конструкции места уже нет.

Или это он себе какую-то чушь придумал?

Руслан припарковал машину и долго не выходил. Не хотелось выходить. А хотелось поехать к Ладе и устроить скандал. Какого черта, а? Почему ты не сказала Лесю правды? Что ты вообще отвечала на вопросы сына о том, где его отец?