Текст книги "Каролина Кароль (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 8
Он купил билет. Без декларации вслух и один. Только себе. Потому что иначе невозможно.
Лу взял отложенный было телефон, разблокировал. Сколько раз он за это время открывал мессенджер и перечитывал их переписку с Каро – короткую, лаконичную, там и перечитывать особо нечего. А он перечитывал. За каждым словом – события. За каждым словом – воспоминания, от которых учащенное сердцебиение.
Сколько раз он собирался написать. Да чего там?.. Сколько раз он набирал текст – и удалял черновик? Потому что это невозможно объяснить словами на экране смартфона. И голосовым тоже не объяснишь. И даже если решишься и позвонишь – все равно ничего объяснишь.
Надо видеть ее глаза. Даже не для объяснения. Просто – надо. Необходимо. Видеть. Коснуться. Обнять.
Не-об-хо-ди-мо.
Сколько он уже посмотрел ее игр с выездных? Засмотрел до дыр все видео на официальном аккаунте клуба. У Каро на страничке ничего нового нет, и комментарии закрыты. Понятно, почему. Три поражения подряд.
Что там происходит? Почему у Каро развалилась игра? Этот вопрос отошел на задний план после просмотра последней игры. Что, черт возьми, у Каролины с ногой?! Нет, она не хромала. Не подворачивала. Не приволакивала. Но он видел, ясно – словно в глазах вдруг появился встроенный рентген, УЗИ, КТ или еще что! – что нога у Каро не функционирует так, как положено. Что это такое? Болит? Играешь на преодоление? Да куда врач-то смотрит?! Ни на секунду отлучиться нельзя, угробят мне девочку! Не умеете с Пушкой обращаться – нечего и пробовать стрелять.
***
График игр согласовывали-согласовывали – и в итоге сделали, как попало. Нет, чтобы по порядку. Из Красноярска они возвращаются назад, на запад. А потом снова полетят на восток, уже на самый дальний.
Они уехали из Красноярска с ничьей. Не поражение, уже хорошо.
Не хорошо. Гвоздь мрачнее тучи. А Каро нет-нет – да смотрела в сторону скамейки запасных.
Нет. Нет-нет, это невозможно. Не выпустить ее на поле? Не дать играть?! Ей?!
Да, ей. С такой игрой, и правда, может, лучше дать играть другим. Хуже-то уже трудно сделать. Это только ей есть куда падать.
Она уехала из Красноярска, где из русла словно выныривает седой могучий Енисей. Где ей постоянно лезут в голову ненужные воспоминания. Ну и толку? Воспоминания лезть не перестали. Им теперь и Енисей не нужен. Другой город, а тоска внутри все та же. И холод.
Здесь как-то особенно холодно. Стыло. И темно.
Беспросветно.
***
– Лу, не затягивай.
Он бросил взгляд на часы.
– До вылета еще шесть часов.
– Я не про самолет.
– А про что?
– С ребенком не затягивай.
– С каким?
– С твоим, – мама прошла и села рядом с ним на диван. – И не смотри на меня так, будто ты не понимаешь, о чем речь.
– Не понимаю.
– Хорошо. Говорю прямо, как мы с тобой и любим. Есть целый спектр рисков, с которыми сталкиваются женщины – профессиональные спортсменки – при зачатии, вынашивании и родах. Если тебе интересно, могу скинуть ссылки на исследования.
– Так…
– Не перебивай, пожалуйста. Я дважды видела Каролину в непосредственной близи. Я до дыр засмотрела игры с ее участием.
– Ты тоже?! Ты-то зачем?!
– Второй раз прошу – не перебивай. В идеале мне бы ее руками пощупать, но вряд ли получится. Впрочем… Загадывать нельзя. Без анализов, конечно, сто процентов ничего утверждать нельзя, но строение таза и живота уже наводит на мысли.
– На какие?! – Леонид просто не успевал за ходом мысли матери. Он весь тут в отъезде, кучу дел надо сделать перед этим, а она…
– Ей надо родить ребенка до тридцати. Поговорите. Обсудите. Я готова помочь, чем могу. Впрочем, там возможности у ее семьи более чем достаточные, но если мой опыт и руки могут пригодиться…
– Мама!
– Я с тобой сейчас говорю не как мать. А как врач – акушер-гинеколог. Ты в моей квалификации сомневаешься?
Вот теперь точно видно, насколько мать оправилась от болезни. Даже не на сто процентов – больше. Если бывает в этом случае больше.
– Слушай, я не…
– А как мать – я бы очень хотела дожить до того, чтобы увидеть своего внуку. Или внучку.
– Знаешь, что…
– Что?
– Это вообще нечестно!
– А более взрослых аргументов у тебя нет?
У него нет аргументов. Леонид это вдруг понял это ясно и отчетливо. Нет, мать ему вломила, конечно. Так, как он и не ожидал. Последний год в их жизни именно он все решал за них двоих, даже за троих, включая Ми. А теперь вот мама решила, что она лучше Леонида знает, как ему жить.
Откуда она вообще про Каролину узнала?! С чего взяла? Или это так очевидно для всех?
– Очевидно, – ответила мама на его незаданный вопрос. Мягко рассмеялась, потрепала по затылку. – Я не лезу в твою жизнь. Но… Я твоя мать. Я смотрю на тебя с самого твоего рождения. И таким я тебя никогда не видела. В способности искать причинно-следственные связи ты же мне не отказываешь?
Лу отвернулся, пытаясь сдержаться. И не смог. Рассмеялся, обнял мать.
– Я себя таким дураком чувствую.
– Чувствуй себя, как тебе угодно. Но, надеюсь, ты меня услышал.
***
Почему-то никак не получается согреться. Каро стянула у шеи ворот махрового халата и снова посмотрела за окно. В Красноярске за окном был Енисей. Здесь за окном – темнота. И сама гостиница будто подвешена в этой темноте, и огоньки в ней тоже какие-то далекие. Словно не город вокруг, а космос. Пустой и безжизненный.
Что ж так холодно-то, а?
Каро покосилась на чайник, но так и не включила. Не поможет ей горячий чай. И кофе горячий тоже не поможет. И даже если она сейчас ляжет под одеяло, накроется им до самого носа – теплее не станет. Но она все-таки легла на кровать и натянула одеяло.
Холодно. Может быть, простыла?
Мысли текли вяло. Надо все-таки встать, вскипятить воды, развести лекарство. Ей надо к завтрашнему дню быть в форме. Еще одного поражения Гвоздь ей точно не простит. Надо выспаться. Надо съесть хотя бы шоколадку – ужин Каро пропустила. Но Каролина ничего не делала, так и лежала, свернувшись и закутавшись по нос в одеяло.
И вспомнилась вдруг та первая ночь с Леонидом. Ведь запретила себе о нем вспомнить, запретила! Бессмысленно это, а бессмысленных занятий Каролина на дух не выносила.
Люди разлетаются в разные стороны. Мало ли что между ними было – а все равно разлетаются. Да и не было ничего особенного, вообще-то. Так, секс просто хороший. И ногу починил. И все.
Каро со стоном накрылась одеялом с головой. Но и там не спрятаться. От холода и от воспоминаний. Как ей тогда было жарко и неудобно рядом с Леонидом. Одна на двоих кровать, огромный горячий шерстяной мужчина рядом, которому непременно надо тебя обнимать. И как потом привыкла. К тому, что обнимают, к шершавой щеке, трущейся о плечо. Привыкла засыпать на волнах его дыхания. К ворчанию «Ну хватит вертеться. Нет, все равно не отпущу».
Она бы сейчас все отдала, чтобы он оказался рядом. Большой, горячий, шершавый, ворчащий. Чтобы обнял и прижал к себе. Чтобы дышал в ухо, чтобы сопел даже. Чтобы спросил: «Спишь?», а потом начал целовать. И чтобы наконец-то стало тепло, а потом горячо. Чтобы она, наконец-то, согрелась от этого всюду проникающего холода.
Каролина всхлипнула, зло прикусила губу. Будь ты проклят, Король Лу, что довел меня до жалости к самой себе!
***
Ветер ударил в лицо, словно ждал. Лу отвернулся, подставляя холодному воздуху щеку. За его спиной горели неоновые буквы.
Сыктывкар. Сык-тыв-кар. Вот же название у города… Даже вслух произносить страшно, скажешь чуть громче или немного не так – пробудишь каких-нибудь древних, и, как это водится, недобрых богов.
А Леониду нужные все добрые боги, какие есть. Лу поправил лямки рюкзака, капюшон и, прищурившись, снова повернулся к ветру. После Кубы контраст был, конечно, оглушительный. Зато тут не цветет ничего. И дышится легко даже на ледяном ветру. Потому что где-то здесь, в этом суровом и почти заполярном городе находится Каролина. И это греет сильнее кубинского солнца.
***
Наплакавшись, она все-таки заснула. Точнее, провалилась в какое-то подобие дремы. Стук в дверь номера ворвался в эту дрему оглушительно. Каро резко села на кровати, поначалу запутавшись в одеяле. В номере по-прежнему горел свет.
Что за… Стучали? Ей показалось? И в это время в дверь постучали снова.
Да кому там приспичило в… в девять вечера?! Уборка номеров в это время? Софа? У Гвоздя вечернее обострение? В дверь стучали, но Каро почему-то не спешила открывать. Проверила телефон, может, у них какой-нибудь форс-мажор и внеплановый сбор? Но там все было тихо. А в дверь уже не просто постучали – забарабанили.
Так. Кто бы ты там ни был, за то, что разбудил – убью!
***
Каролина так долго не открывала, что Леонид уже достал телефон и собрался звонить. Где она может быть?! Игра только завтра, для вечерней тренировки поздно. Неужели спит? И в этот момент дверь открылась. И Леонид чуть не выронил телефон.
Как же он по ней соскучился, оказывается… Смертельно просто. Белый махровый халат, россыпь черных кудрей по плечам, босые ножки сорокового размера. Так выглядит его персональное счастье.
А счастье махнуло перед ним рукой жестом: «Сгинь, нечисть!» и попыталось захлопнуть перед его носом дверь.
– Куда?! – Лу шагнул через порог и захлопнул дверь уже у себя за спиной. Шлепнул на пол у ног рюкзак. Сделать шаг не успел – споткнулся о взгляд Каро. Она смотрела на него так, что Леонид неосознанно оглянулся. Там точно никого нет за его спиной? Это на него Каро так смотрит?
Будто он… Не совсем настоящий. Или… Или она ждала кого-то другого.
Так…
– Каро?..
– Это… – она стянула ворот халата у шеи, прокашлялась. – Это точно ты?
– Я. Кто же еще. Или ты кого-то другого ждала?
– Я никого не ждала, – она говорила тихо и медленно. Врач в Леониде тут же проснулся и выдал версию о том, что Каро выпила какой-то препарат, и от этого у нее такой голос. Так, кто тут моей девочке что назначает без моего разрешения?! А Каро продолжала – все так же тихо и медленно. – Я и тебя не ждала. – Вздохнула прерывисто и закончила совсем тихо: – Я перестала верить в чудеса. – И, пока Лу осмысливал это простое, короткое, но чертовски важное – он это чувствовал – предложение, протянула руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. – Это, правда, ты? Это же чудо…
Голова еще там чего-то обдумывала и анализировала, а Лу в одно движение сгреб Каро вместе с кудрями, халатом и босыми ногами и крепко-крепко прижал к себе.
Чудо – это ты.
Он хотел ее целовать. Хотел, но не успел. Едва разжал руки, как Каролина обхватила его лицо ладонями и принялась целовать сама. Беспорядочно, куда могла дотянуться – щеки, подбородок, виски, даже нос. Леонид замер. В этом было что-то даже не столько неправильное – скорее, странное. Очень странное. А она все целовала и шептала между поцелуями: «Это ты… Это ты… Ты приехал…».
Понимание ударило горячим толчком в горло. Я тебе так нужен? Настолько нужен? И то, что я приехал – чудо? Ох, девочка моя… Это то, что я тебе так нужен – вот настоящее чудо. Кажется, ко мне только что вернулась пошатнувшаяся вера в чудеса.
И стало все совсем неважно – все его сомнения. Они казались теперь ничтожными. И стало все совсем-совсем ясно. Кристально ясно. И важным сделалось совсем другое.
Какая, к черту, разница, какая у нее семья? Какая разница, что он в чем-то там сомневался? Какая разница, что там заявляла пафосно его гордость? И даже какая разница, что до встречи они жили на разных полушариях планеты? Ничего не имеет значения, кроме здесь и сейчас. И того, что он нужен Каро.
Это и есть настоящее чудо.
За всеми этими размышлениями Лу упустил момент, как руки Каро пробрались под его худи. Какие ледяные пальцы, кошмар просто! И тут Леонид перехватил инициативу. Вытащил ее руки из-под худи, прижал к губами, подвышал, поцеловал. И тут его окончательно подкосило ее тихое: «Согрей меня…».
Пока он стаскивал через голову худи, Каро развязала пояс халата. И вот он уже белоснежным сугробиком у ее ног. Под халатом у Каро не оказалось ничего. И была она такой беззащитной в своей обнаженности под безжалостным белым, почти хирургическим светом светильника с потолка, после этого тихого «Согрей меня», после всех ее «Это ты…» – что оставить Каролину в таком виде нельзя было ни на секунду. И Леонид снова сгреб ее и потащил в кровать, под одеяло. Но сначала…
У них все произошло в первый раз в темноте. И сейчас самое время выключить свет. Чудеса все-таки больше любят случаться не на виду у всех.
Он целовал ее сквозь ее тихие, не останавливающиеся «Это ты…», «Ты тут…». Целовал и ждал, когда рассосется этот горячий сгусток в горле. Потом, проявляя чудеса акробатики, стаскивал с себя штаны, носки и белье – прямо там, под одеялом. И больше ничего не успел, притянутый за шею властной женской рукой.
Какой бы ни был у Лу план – он сейчас полетел к черту. Когда чудеса приходят в твою жизнь, самое правильное, что ты можешь сделать – позволить им случаться. Покорно и с радостью.
***
Когда-то – кажется, это было очень-очень давно, хотя и не так вовсе – Каролине думалось, что Лу воспринимает ее как плюшевого мишку, которого надо непременно заобнимать. Сейчас именно он был плюшевым мишкой, которого Каро нужно было непременно заобнимать. Оплести руками, ногами, ткнуться носом в щеку. И не отпускать. Потому что он ей необходим – сильнее, что кто бы и когда бы то ни было. Вот такой – шерстяной, горячий, сопящий, с шершавой щекой под ее носом.
Как она раньше без этого плюшевого берсерка жила?!
И в желе никогда не превращалась, и всегда была собранной, и игра не подводила. Все раньше было иначе. Но вот за это свое «здесь и сейчас» с шершавой щекой под губами Каро ни о чем не сожалела.
И никому не отдаст.
– Мой… – сами собой выговорили губы в шершавую щеку.
«Берсерк» вздохнул и прижал к себе крепче.
– Твой, конечно. Кому еще такой дурак нужен.
Каро хихикнула – неожиданно после всего, что сегодня произошло. А Лу снова вздохнул и коснулся губами ее виска.
– Давай спать.
– Точно? – оказывается, она соскучилась даже по препирательствам с ним. И по чудному кубинскому юмору.
– Моя бы воля – я бы тебя всю ночь любил. Но у тебя же завтра подъем ранний, наверняка. Надо выспаться.
И Лу первый выполнил эту команду. А Каро еще какое-то время лежала без сна. Это его «любил бы», после всего бурного, что между ними только что было, так и кружилось у Каролины в голове. А он лежал рядом, огромный, горячий, тихо сопел, не разжимая рук, но почему-то иногда вздрагивал во сне. И она была словно в центре огромной двухметровой вселенной, окутанная его запахом, ощущением его кожи под ладонями. И накрыло вдруг чувством, что она заряжается от него, напитывается – как от огромной батарейки. И как дальше жить без этого улетного ощущения – Каро не представляет.
Она зарылась пальцами в волосы на его груди, потерлась щекой о его плечо, услышала такое знакомое, сквозь сон: «Не вертись», улыбнулась – и все-таки уснула.
Но до утра им, естественно, проспать не дали.
***
Он сначала открыл глаза, потом подскочил на кровати. И только потом проснулся окончательно. И голова включилась тут же.
Каро спала рядом, никак не реагируя на происходящее. А в комнате громкий голос ровно и заученно повторял:
– Внимание. Пожарная тревога. Срочно покиньте помещение. Внимание. Пожарная тревога. Срочно покиньте помещение. Внимание. Пожарная тревога. Срочно покиньте…
Лу тряхнул Каролину за плечо.
– Каро, вставай!
Она лишь промычала что-то, и не думая открывать глаза. Леонид принюхался. Ничем подозрительным не пахло. Но это ни о чем не говорит, гостинца огромная, кажется, этажей пятнадцать. Мало ли где и что могло…
Запись про пожарную опасность не прекращалась. Надо выходить!
Он взял Каролину и силком посадил. Тряхнул за плечи.
– Каролина, просыпайся!
Она, наконец, открыла глаза. Некоторое время смотрела на него ничего не понимающим взглядом, а потом до нее дошли те слова, что монотонно и громко звучали в комнате.
– Ой…
– Одевайся. Быстро.
***
На пожарной лестнице было столпотворение, впопыхах одетые люди толкали друг друга. Запаха дыма по-прежнему не чувствовалось, но это ничего не значит. Пожарная тревога просто так не включается. Леонид одной рукой держал лямку рюкзака, а другой тащил Каролину за собой. Хорошо, что у них не самый верхний этаж.
***
Леонид до конца застегнул на Каро куртку, натянул ей на голову капюшон и лишь после этого обернулся. Запрокинул голову. Гостиница возвышалась над толпящимися у ее основания людьми темной громадой. Никаких следов пожара не было видно – ни дыма, ни огня. Только толпа постояльцев у основания ее лестницы выдавала внештатную ситуацию.
– Наверное, ложное срабатывание, – вздохнула рядом Каро. Словно в противовес ее словам послышался вой сирены, в темноте замигали голубые огоньки, и вот уже у гостиницы тормозит пожарная машина. А следом за ней и скорая. Все это выглядело все-таки странно на фоне столпившихся у отеля людей, и самого здания гостиницы – без малейших следов пожара.
– Ну, точно кто-то в номере решил покурить, – пробормотала Каро.
Пожарные в тяжелом облачении не спеша поднимались по ступеням. Похоже, они были солидарны с Каро, но проверить были обязаны. Как и бригада скорой обязана приехать. На всякий случай.
– «Северяночка», все ко мне! – где-то неподалеку раздался громкий мужской голос.
– Сергей Евгеньевич нас собирает, – Каро тронула Леонида руку. – Я отойду.
Лу проводил взглядом фигуру Каро. Точно, вон он, их тренер. Значит, Сергей Евгеньевич его зовут. Собрал своих девчонок, стоит, один в окружении длинноногих красавиц. Интересно, а где врач команды? Или у них врач – тоже женщина? Лу разглядывал стоящих девушек, пытаясь определить врача команды. Увидел только, что одна из девушек выскочила совсем в тонкой кофточке. А тут ветер вон какой. Лу уже, было, потянул замок на своей куртке вниз, и тут взгляд его упал на другого человека, стоящего поодаль. Казалось бы, обычный человек. Невысокий, узкоплечий, очки на носу с горбинкой, лицо вытянутое. И страшно бледное.
Леонид еще раз оглянулся на группу девушек во главе с тренером, потом вернулся взглядом к бледному незнакомцу, уже привалившемуся к дереву. И быстро прошел к нему, расталкивая людей плечами.
***
Сергей Евгеньевич разделял мнение Каро по поводу причин срабатывания пожарной сигнализации. Ругался, не стесняясь в выражениях, на то, что их подняли из постелей в три часа ночи, ворчал на Софу, которая забыла в спешке надеть куртку. Но на всякий случай всех пересчитал на два раза, отдал Софе свой пуховой жилет, а теперь вдруг спохватился:
– А где Палыч?
Все заозирались. И в самом деле, где врач? Каро тоже оглянулась.
Так. А куда делся Лу?
Она успела поддаться первой волне совершенно неконтролируемой паники, в которой было все: «Он же только что был тут!», «Мне же это все не приснилось?!», «Да мы же из гостиницы вместе вышли!», и тут все перекрыл вопль Гвоздя:
– Ну, Палыч, ну, е-мое!!!
И тут Каролина увидела Леонида. У машины скорой помощи. С повисшим на его руках Алексеем Павловичем.
***
– Сергей Евгеньевич, ты прости меня, что подвел.
Лицо Алексея Павловича, лежащего на носилках, было белым как снег, а голос звучал едва слышным шелестом. Гвоздь махнул рукой.
– Нашел, о чем беспокоиться.
– Да грузите уже его! Явно же кровотечение, – раздался громкий голос.
Вся команда теперь стояла возле машины скорой помощи. И девушки с любопытством смотрели на высокого крепкого мужчину, одетого в обычную одежду, а не в медицинскую униформу, который неожиданно взял на себя командование ситуацией.
Алексея Павловича погрузили в машину скорой помощи и она, включив проблесковые маячки, тронулась с места. С крыльца спускались пожарные – все так же не спеша. А вышедшие вслед за ними администраторы гостиницы объясняли про ложную тревогу и приглашали постояльцев обратно.
– Только гоняли зря парней, – проворчал Сергей Евгеньевич. – Ну, хоть скорая не зря приехала, – а потом резко повернулся к Лу. – Так, что тут было? И кто вы такой, собственно?
***
– Каролина, иди в номер.
– А ты…
– Я поговорю с Сергеем Евгеньевичем и приду. Иди. Нечего тут стоять. Ночь, холодно.
– Ты точно придешь?
Леонид успел только вздохнуть, как Каро тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам.
– Ладно, я пойду.
Вот так. Так правильно. Я приехал. Можешь снова гордо задирать нос.
Леонид проводил взглядом фигуру Каро, поднимающуюся по ступеням к дверям отела, потом обернулся к стоящему в паре метров Сергею Евгеньевичу и наткнулся на его внимательный взгляд. Ну, вот теперь можно и поговорить. Да и тренер придерживался той же точки зрения. Начал с места в карьер.
– Вы знакомый Каролины?
Ну, можно и так сказать. В конце концов, они же знакомы. Очень близко. Поэтому Леонид кивнул.
– Врач? – Сергей Евгеньевич не сбавлял напора вопросов. Леонид снова кивнул. И зачем-то добавил:
– Спортивный. Специализация – реабилитация.
Но ведь и не соврал. Всегда хотел этим заниматься. Взгляд тренера стал совсем цепким. Он какое-то время молчал. А Леонид чувствовал, что Сергей Евгеньевич ему сейчас какую-то оценку выносит.
Ну и ладно. Это его тренерская работа.
– Каролине ты ногу починил? – Сергей Евгеньевич вдруг резко перешел на «ты».
– Я.
Тренер сложил руки на груди и выпрямился во все свои примерно сто семьдесят.
– Та-а-а-а-к… И раз ты здесь… – Леонид за компанию тоже решил сложить руки на груди. – И Палыч свалился… – Леонид наклонил голову, ожидая услышать что-то важное. – Значит… Подхватишь нас до конца выездных?
И почему Лу не удивлен? Потому что ждал такого предложения. Потому что это идеально. Присмотрит за Каро до конца выездных соревнований. Будет занят делом. А когда вернутся в Питер – тогда и поговорят толком. Обо всем. Леониду еще слова для этого разговора подобрать надо.
– Диплом показать?
– Все, что мне надо, я уже видел.
Леонид кивнул, выражая окончательное согласие, а потом протянул руку.
– Леонид Кароль.
– Ишь ты… – проворчал его собеседник, ответно протягивая руку. – Каролине – только Кароль, никак иначе. Меня зовут Гвоздев Сергей Евгеньевич. Подтягивайся завтра к девяти в ресторан, за завтраком все и обсудим.
Уже поднимаясь по лестнице, Леонид заметил, что далеко не все девушки зашли обратно в гостиницу. Трое или четверо так и стояли у основания лестницы и что-то бурно обсуждали. По ступеням Леонид поднимался под их любопытными взглядами, пока тренер не прикрикнул им, чтобы все шли спать.
Под этими же любопытными взглядами Леонид ехал в лифте, они же проводил его до номера Каро.
Кажется, предложение Сергея Евгеньевича таит в себе некоторые подводные сложности.
Ладно, разберемся.
***
В номере Каролина первым делом разделась, убрала волосы наверх. В душ. В конце концов, гигиену никто не отменял, а они с Лу сразу после близости так и уснули, не сходив в душ.
Ну, не ждать же ей теперь его преданно у двери.
Надо что-то с этим делать. С этой потребностью в нем. Каро сердито намыливалась, выговаривая себе. Успела прочитать лекцию о том, что так нельзя. Кажется, голова встала на место. Встала же? Но ведь нельзя так. Вот так. Вот так зависеть от того, рядом другой человек или нет.
Когда она увидела Лу за дверью номера, у нее весь мир перевернулся. Сделал сальто и сузился до одного конкретного человека. И именно этим человеком Каро и жила последние несколько часов. Но сможет ли она так жить дальше? Сможет?!
Ей вдруг вспомнилось это ощущение перед тем, как заснула. Что Лу – словно огромная батарейка. И как с ним стало, наконец, тепло. И как без него было холодно.
Что ей теперь делать со всем этим?! А без него она сможет?!
Стук в дверь номера она расслышала даже сквозь шум воды. Пока смывала гель для душа, пока выключала воду, пока спешно заматывалась в полотенце – стук превратился в барабанную дробь.
***
Он быстро шагнул через порог, плюхнул на пол рюкзак. Все повторялось. И ей так же, как несколько назад, снова остро захотелось броситься к нему, прижаться, поверить, что вернулся. Что вернулся насовсем. Навсегда.
Взгляд Лу цепко прошелся по ней.
– А… Вот почему не открывала. Я уж думал…
– Я была в душе, – зачем-то объяснила Каро очевидное.
– В душ – и без меня?
– Нет, только не ты… – простонала Каро. – Для всех этих тупых подкатов ты слишком взрослый!
– Я не взрослый. Я голодный, – он в одно движение притянул Каро к себе. – Слушай, раз уж мы все равно не спим…
– А о чем вы говорили с Гвоздем? – выдохнула Каро сразу вслед за тем, как упало на пол полотенце.
– С кем?
– С Сергеем Евгеньевичем. С нашим тренером.
– А почему он… А, понял. Давай завтра об этом поговорим. Пойдем меня мыть.
– И все?
– Меня мыть, тебя любить. Все по-честному.
Каро на какое-то время замерла в его руках, а потом сама прижалась. Что с этим делать – она поймет когда-нибудь потом. А сейчас есть что-то внутри, что сильнее всех ее привычных рассуждений. И она не может этому сопротивляться. Каро всхлипнула, обнимая крепче за мощную шею. Сдаваясь. Признавая очевидное, то, что он и так наверняка понял.
– Я так по тебе скучала…
***
– Я тоже.
Им о многом надо поговорить. Ему надо о многом еще подумать, и подобрать много правильных и точных слов. Но когда Каро обнимает его за шею и шепчет: «Я так по тебе скучала», то ты, во-первых, весь вспыхиваешь от счастья. Там, внутри. А во-вторых – промолчать нельзя. Неправильно.
И это только часть правды. Соскучился – только часть правды. А вторая половина называется: «Не отпущу». Ты сказала: «Мой». Твой. Но в эту игру играют вдвоем.
Здесь и сейчас – только так. А детали – детали никуда не денутся.
И он спиной открыл дверь ванной комнаты, не выпуская Каро из рук.
