Текст книги "Каролина Кароль (СИ)"

Автор книги: Дарья Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Вот восемь вечера. Вот девять. Никаких намеков на явление Леонида – ни в телефоне в виде сообщения, ни натуральной тушкой у двери Каро. Это что такое?! Это как называется?!

***

– Привет! – улыбка Ми была широкой. Но Каро показалось, что не такой искренней, как всегда. А тут еще и голоса послышались за спиной Мии. Один принадлежал Леониду, а второй… женский.

Та-а-а-ак…

– Пойдем, – Ми потянула Каро в сторону кухни. – Угощу кофе, пока Лу работу закончит.

– Работу?!

– Ну да, – Ми споро тащила ее в сторону кухни. – Лу ж собирался еще и дома работать. Стол вон взял в аренду. Но сначала он тобой занимался. А сейчас его так в клинике клиентами обеспечивают, благодаря твоим родным, что ему уже и времени особо нет – домой еле доползает.

– А это тогда кто?! – Каро вдруг запоздало сообразила, как требовательно звучит ее голос. А с какого она вообще что-то требует от Мии, какой-то ответ и объяснения?!

– Да так, – Ми выставляла время на таймере плиты. – Бывает, знаешь. Ну, ты-то точно знаешь. У какой-то тетеньки что-то экстренно случилось. То ли шея, то ли поясница. Я в дела Лу не лезу. В общем, братик работает скорой помощью.

А могла бы и сама догадаться. Ведь обо всем этом Каро была осведомлена. И про массажный стол – сама на нем сколько раз лежала! И про планы Леонида работать дома – он же ей сам об этом говорил! Только вот почему-то об этом то ли забыла, то ли не подумала – когда услышала два голоса, мужской и женский. И один из них принадлежит Леониду.

– Тетенька, говоришь? – Каро вдруг поняла, что, несмотря на все эти мысленные выволочки себе любимой, ей остро хочется, даже необходимо узнать, кто там с Леонидом.

– Ну не дяденька точно, – Ми поставила на стол чашки. – Тетенька, женщина. Лет сорок. Хотя… Не знаю. Я не умею определять возраст белых женщин. А уж с современными возможностями пластической медицины… – Ми махнула рукой.

Каро очень, очень-очень хотелось спросить что-то еще. Какой у этой «тетеньки» цвет волос, худая она или нет, и вообще все-все! Но Каро взяла себя в руки и вместо этого спросила о другом.

– Как у вас все вчера прошло в Кронштадте?

– А ты откуда знаешь?

Откуда-откуда… Вечер вечера был… пока Ми зависала на джаз-пати… познавательный.

– Лу сказал.

К счастью, Ми не стала задавать больше вопросов, а принялась с воодушевлением рассказывать о мероприятии. И в самом деле, интересно. Но Каро все равно прислушивалась к тому, что там происходит, за стеной. Вот голоса стали громче. Фу, какой женский голос противный. Даже слова можно разобрать. «Спасибо вам огромное…», «Если бы не ваши руки…», «Тогда до завтра». Хлопнула входная дверь. На кухне появился Леонид.

– Привет.

Каро чувствовала, что ее лица становятся горячим. И щеки наверняка красные. Оказывается, после вчерашнего на Леонида она смотреть совершенно не могла. Поэтому уткнулась в чашку с кофе, буркнув в ответ: «Привет». Ситуацию спасла, как обычно, Ми.

– Ну что, разогнул?

– Да куда она денется.

Ты так про всех женщин считаешь?! Глоток был кофе такой, что Каро чудом не подавилась им.

– Нет, тренажерный зал – это, конечно, хорошо. И правильно. Одобряю в целом. Но, е-мое… – Леонид так вздохнул, что Каролина все-таки оторвала взгляд от кружки с кофе. – То ли тренер у нее криворучко, то ли не слушает его. Сорвала спину в зале. Это умудриться надо было.

Каро зависла на руках Леонида, которыми он медленно растирал шею, наклонив голову вперед. Она что, раньше не замечала, какие у него красивые руки? Сколько раз чувствовала их на себе – и не замечала? Большие ладони, сильные пальцы, выступающие вены на тыльной стороне и предплечьях. Натруженные руки. Каро вдруг сейчас и в полной мере осознала то, о чем не раз уже слышала. В основном от Ми. Что Леонид много работает. Очень-очень много работает. Столько человек сегодня прошли через его руки?

Стало вдруг почему-то стыдно, только Каро не очень понимала, за что. Она вроде бы ничего не сделала. А зря, кстати, не сделала. Надо бы позвонить Крис и узнать подробнее, что там за соглашение у клиники с Леонидом, и вообще все-все детали.

Леонид поднял голову, и она вдруг замерла под его взглядом. Его же нельзя назвать красивым. Так почему он для нее такой красивый?!

– Твоя нога как?

Каро моргнула, отвернулась, сделала глоток кофе.

– А что ей будет?

– У меня есть варианты ответа. Варианты, заметить. Не один. Дай мне десять минут, и я наклею тебе тейп.

– Не нужен мне тейп! Я вообще… вообще… вообще, к Ми пришла!

– Точно, – не моргнув глазом, поддержала ее Ми. – Я обещала рассказать Каро про наше пати на воде.

– Ми, тогда объясни своей подружке, что со мной не спорят. Каро, напоминаю, из нас двоих врач – я. И я решаю, что делать с твоей ногой, – Леонид тяжело встал. – Дай мне десять минут на душ, а потом я наклею тебе тейп.

Как только за Леонидом закрылась дверь ванной, Каро, разумеется, сбежала в свою квартиру. И дверь в нее, разумеется, не закрыла.

***

У него в руках, в самом деле, была коробка с тейпом. И сам Леонид точно так же, как ночью, стоял, привалившись к дверному косяку. И у самой Каро в голове было точно так же, как ночью, полнейшее смятение. Причины его только были иные. Ночью ее шатало от того, что произошло между ней и Леонидом. Сейчас Каро не могла понять, что ей делать со своей внезапной ревностью – да-да, это именно она! Ни разу Каро не приходилось ревновать кого-то. Это неприятно, оказывается. Так еще и повода нет, Леонид всего лишь работает! И, кстати, еще один камушек в копилку ее смятения. Леонид много работает, он явно устал. А она тут предвкушает продолжение вчерашнего. И это…

– Слушай, я не думаю, что тебе надо продолжать. Я себя уже нормально чувствую. Спасибо большое, но тейп мне не нужен.

Он демонстративно вздохнул. Подкинул на ладони коробку.

– Такое ощущение, что ты меня вообще не слышишь. Итак. Повторяю. Тейп два дня подряд и в самом деле не рекомендуют. Но тебе, в твоем случае, это показано. Потому что из нас двоих врач – я.

– Слушай, я не…

– Скажи, а вот Кристина Леви – она тебе кем приходится?

– Тетя, – Каро слегка опешила от такой внезапной смены темы.

– Поразительно, – показательно вздохнул Леонид. – Вроде бы родственники. Близкие. У синьоры Леви – такие прекрасные характер и манеры. А у тебя… – он покачал головой.

– Вот можно подумать у тебя не характер, а золото! – огрызнулась Каро на неожиданную претензию. Сравнение с Крис ей совсем не понравилось. Даром, что тетка, а мужики на нее шеи регулярно сворачивают.

– Я тебе не нравлюсь? Совсем не нравлюсь? Совсем-совсем?

Каро замерла. Он повторяет ее слова. Троллит? Конечно, что Кароль еще может делать?! Только взгляд его говорил об обратном. И тихий, хриплый голос.

Сама не понимая, что делает, Каро встала. Подошла близко-близко. Леонид вчера на ее такие же вопросы ответил: «Это другое». Каро не решилась так сказать. Вместо этого она спросила, едва касаясь его руки.

– А зачем ты прицепился ко мне с этим тейпом? Тебе нужен повод?

Он молча смотрел на нее. Потом поднял руку и повторил свой давешний жест. Теперь Каро уже точно знала, что этот жест означает. Тоже подняла руку, стянула резинки, тряхнула головой, распуская волосы. Пальцы Леонида тут же запутались в них.

– Чтобы подкатить к такой, как ты, конечно, нужен повод, – большой палец ласкал ее скулу. – Но тейп – не повод. Его и в самом деле надо наклеить.

– Леня, я…

– Слушай, когда ты называешь меня Леня, мне все время хочется обернуться и посмотреть, к кому ты обращаешься.

Каро не могла собраться с мыслями для ответа. Она вся отдалась движению его пальцев, гладящих затылок, шею. Это что-то… Какой-то совсем запредельный уровень кубинской магии. Там, кажется, практикуют вуду? Нет ли у Леонида восковой куколки с длинными черными волосами?

Господи, о чем она думает?!

– И как тебя называть? – все-таки удалось выговорить. – Лу?

– Лу привычнее, – его большой палец снова прошелся по скуле, очертил губы, надавил.

– Лу… – выдохнула Каро, приоткрывая губы. Ну, давай уже, целуй!

– Сначала тейп, – он отстранился. Получил шлепок по плечу – со всей пушечной силы, но даже бровью не повел. Правда, ухмыльнулся, коротко прижал к себе, чмокнул в висок. – Ладно. Так и быть. Тейп буду клеить тебе голой.

Второй удар пришелся во второе плечо.

– Извращенец!

Он снова прижал ее к себе.

– Знаешь, сколько раз я об этом мечтал, пока лечил твою ногу…

Каро замерла. Сначала не поверила даже.

– И ты тоже?!

– М-м-м-м-м… – он расчетливо провел ладонью от шеи по спине, сжал. – Так это мы на пару таким мазохизмом занимались… – а потом подался вперед бедрами. – Вот в таком вот состоянии я проводил с тобой все сеансы.

Каро неожиданно для себя хихикнула.

– Правда, что ли? А я ни разу не заметила.

– Я шифровался.

Его руки снова пришли в движение. Каро со стоном сама прижалась.

– Пойдем уже клеить тейп…

– Голенькой?

– И ты тоже.

– Договорились.

***

В спальне теперь было тихо. Каро лежала, свернувшись калачиком, и не проявляла никаких признаков желания шевелиться. Леонид же, наоборот, чувствовал себя странно бодрым. Успел уже и в душ метнуться, а Каро так и лежала, в той же позе. Он потянул одеяло, что накрыть ее – и замер.

– Ты падала сегодня?

– Сегодня? – отозвалась она неразборчиво. – Нет. Я на тренировках не падаю. На играх – это да.

Значит, смачный синяк на бедре – это его рук дело. Даже вспомнились обстоятельства, при которых. Это их первый бешенный раз, когда Леонид держал Каро за бедра, не давая отстраниться, и яростно долбился. У девочки, похоже, нежная кожа, на которой легко остаются синяки. Или это он совсем озверел. Точно, озверел. Засос в основании шеи – это тоже его… теперь уже зубов дело. Что там про контроль было, сеньор Кароль? А, кстати, о контроле.

Очень кстати…

Он рухнул на кровати. Каро даже не пошевельнулась. Ушатал девчонку. И не только.

Леонид потянулся снова за одеялом и замер. Шумно выдохнул. Вот это ракурс. Что-то прямо жарко стало.

Когда она вот так лежит, на боку, поджав колени к груди, и полностью обнаженная – вид сзади просто огненный. Все там припухшее, влажное. Красивущее. И повторить тут же хочется, и засадить туда, в припухшее, розовое, влажно блестящее, как можно глубже.

Хорошо ли ты рассмотрел, Лу? Все ли тебе в этой красивущей картине видно? Смотри внимательней. Уже один раз сегодня засадил. Да так, что из Каро сейчас засаженное вытекает. А что, должно было внутри остаться?

Где у нас презервативы? Правильно, в тумбочке остались.

Идио-о-о-о-о-от…

Что теперь делать? А уже ничего. Уже все сделано. Но поговорить надо. Слова вот только какие подобрать?

Леонид все-таки потянул одеяло, накрыл Каро. Она даже не шевельнулась. Может быть, заснула уже? А ему сейчас точно не заснуть. Леонид привалился спиной к изголовью кровати, покосился на копну волос, разметавшихся по подушке, на кончик носа, торчащий из-под одеяла.

Какие у нас нарисовываются выводы и перспективы? Вывод первый и главный. Ты, Лу, осел, каких поискать еще надо. Как ты это допустил, как?! А ответа не находилось. Это был первый случай в его жизни. Когда он просто взял и… Взял и все. И про остальное забыл. Как это произошло – никаких идей, ноль просто. Даже отблеска мысли про презерватив не мелькнуло. И ведь никогда раньше так не забывался.

Леонид потерся спиной об изголовье, вздохнул. Толку рефлексировать. Вывод очевиден и бесспорен. Перспективы какие? Да сомнительные. Ему сейчас, в его положении, бебик – самое последнее, что нужно. У Каро вообще в моменте пойдет прахом ее спортивная карьера. Правда, вот вообще не факт, что один раз – и сразу в дамки. Но не просчитать этот вариант нельзя. Как и то, что даже если беременность наступит, не обязательно, что она выльется в бебика. Бывают аборты. Бывают выкидыши. Леонид снова поерзал. Он сын врача-гинеколога. Именно от матери он унаследовал желание заниматься медициной. Но в том, что у тебя мать – акушер-гинеколог, есть нюансы. О женской репродуктивной системе ты осведомлен несколько больше, чем среднестатистический мужчина. И даже больше, чем хотелось бы, наверное. Так что бебик, наверное, если беременность все-таки случится – самый реальный вариант.

Нет, Лу, ты не идиот. Ты…

Слова не находились. Металлическое изголовье противно холодило спину. Поэтому Леонид сполз вниз, влез под одеяло, сгреб Каро и уткнулся носом в сладкую шелковую гриву. Не думается. Можно, я просто так покайфую? Все равно, все уже произошло.

– М-м-м-м-м… – промычала Каро. – Лу, давай спать. Я тебе завтра утром… Что хочешь…

Про утро – это соблазнительно, конечно. Что, в конце концов, может случиться до утра? Уже ведь все случилось.

Сын гинеколога, ты все-таки идиот. Клинический причем. Про экстренную контрацепцию помнишь? И тут стало молчать уже невыносимо. Это напрямую касается Каро. И решать ей. И надо сказать сейчас.

– Каро… – вопреки своим намерениям Леонид прижал к себе девушку плотнее, и еще глубже зарылся носом в волосы. Ну что ж он такой идиот, а? – Каро, я осел.

– Вообще, ты мне больше медведя напоминаешь.

Не такой уж у нее и сонный голос. Значит, разговариваем.

– Я повел себя, как осел.

Каро вздохнула, мягко, сонно, потерлась лопатками о его грудь.

– Наговариваешь ты на себя. Все было замечательно.

Если об тебя так трутся, если тебя так хвалят, то ты можешь только урчать, как довольный кот, которого только что покормили, а теперь чешут. А думать в такой ситуации – очень сложно.

– Каро, я забыл про презерватив.

– А… – еще один сонный вздох. – А ты чем-то болеешь?

– Эмн. Нет. Вообще, здоров, как конь. Единственное… Аллергия есть.

– Правда? – Каро завозилась, потом повернулась и уткнулась носом ему в шею. – А на что?

– Здесь это не растет. И не цветет.

– Здорово. Значит, у тебя тут нет аллергии.

Каро затихла. Эй, это все?!

– Каролина…

– А я вообще ничем не болею, – пробормотала она ему в шею. – Травмы не в счет.

И снова затихла. Нет, надо сказать все – сразу и прямо!

– Каро, я в тебе и не сомневался. И я не о болезнях.

– А о чем? – кажется, Каролина совершенно искренне удивилась.

– Я мог заделать тебе бебика!

Вот чего Леонид не ожидал, так это хихиканья.

– Ты так смешно это говоришь – заделать бебика, – Каро снова завозилась, устраиваясь удобнее в его руках.

Леонид и сам не знал, почему именно так это сформулировал. Идиотски, если вдуматься и вслушаться. Словно специально. «Я тебе сделал ребенка» – одна интонация. «Я тебе заделал бебика» – совершенно другая. Будто не совсем серьезно, будто понарошку.

– Не переживай, – Каро зевнула. – Этого не будет.

Тут Леонид не выдержал. Как это – не будет?! А о чем он тут минут двадцать загонялся?! Приподнялся, навис над Каро.

– Почему?!

– Я на таблетках, – как будто маленькому, объяснила она. – У меня все по расписанию, тренировки, игры, мне эти все нежданчики с циклом вообще не нужны.

Двойка тебе, сын гинеколога. Самый очевидный вариант не пришел тебе в голову.

– Эй, ты чего? – по его щеке прошлись женские пальцы. – Лу, все в порядке?

Он не мог не подставиться под ласку ее руки. И все-таки выдохнуть с облегчением. И, кстати…

– Это значит… – м-м-м-м-м, как кайфово. Ага, и вот по уху тоже…. – Значит… Что мы можем без презерватива?

– Ну да.

– Класс.

– Господи, как вас всех клинит по сексу без резинки. Будто он чумной какой-то.

Леонид резко открыл глаза. Нас?! Кого это – нас?! Кого это – всех?!

Да очевидно, кого. Ты же не первый у нее. Были другие. И они тоже… вот в нее… Чтобы так же потом вытекало…

– Эй… – Каро потянула его за ухо. – Ты чего? Аж завибрировал весь.

Он сгреб ее, так, что Каро даже охнула. Нет никаких других, слышишь?!

– Лу! Мне больно!

Это его мгновенно отрезвило. Разжал руки.

– Ты все-таки медведь, – проворочала Каро. – На Кубе медведи есть?

– Нет.

– Ну да, медведь с Кубы уехал, – Каро зарылась пальцами в волосы на его груди. – Слушай, давай спать, я тебя умоляю. У меня завтра тренька в восемь. А Гвоздь в последнее время просто лютует. Выездные скоро.

Леонид лег на спину. Какое-то время слушал, как Каро возится рядом, пристраивая голову на его плече. Потом затихла. А он все это время думал. Думал и думал. Когда мы свернули не туда? Что теперь ты не можешь присвоить себе женщину самым проверенным, старым, дедовским способом, сделав ей ребенка. Сейчас она решает, хочет от тебя ребенка или нет.

Нет, феминизм слишком далеко зашел. С этой мыслью Леонид вырубился.

***

– Каро, стой!

Она привалилась к стене.

– Соф, давай быстро. Я стою, но с трудом. Гвоздь сегодня особенно в тонусе.

– Ага, загонял, – Софа шумно выдохнула. – Я тоже вся до трусов мокрая. Слушай, спросить хотела. Про Дениса.

– Ну?

– Вы же с ним больше не?..

– Не. А тебе что, разрешение мое требуется? Ну, считай, разрешила.

Софа рассмеялась.

– Я не про то. Слушай, а он всегда такой был?

– Какой?

– С утра напихал мне в душе в рот и умчался на треньку, как ни в чем не бывало. А я – как хочешь, так и выкручивайся! – выпалила Софа. Каро потерла лоб.

– Вообще… Не был в таком замечен. Так что двойку за поведение и в угол.

Софа фыркнула.

– Теперь понимаю, чего ты его в отставку отправила. Ладно, – тряхнула челкой. – Разберемся. Ты домой?

– Нет. У меня еще дела.

***

Дела у Каро были семейные. Когда у тебя такое большое и активное семейство, невольно хочется – невольно и иногда – минимизировать общение с ним. Но это не особо получалось.

Каро ценила то, как родители не лезли в ее взрослую жизнь. Правда, ценила. Она ведь единственный ребенок. Спасало только то, что у отца этих «ребенков» – целая юниорская лига. А у мамы ледовые шоу, в которых большинство взрослые, но судя по рассказам мамы – тоже как ребенки.

Но сегодня Каролина Кузьменко сама, по доброй воле, инициировала общение со своим «несвятым семейством».

***

– Ты прямо заинтриговала! – Крис легко встала из-за стола, подошла и обняла. – Кофе будешь? С пирожными?

– Мне нельзя, – вздохнула Каро.

– Ах, эти времена, когда какие-то мужики запрещают тебе есть пирожные. И, что самое обидное, это даже не твой муж! Ладно, у меня есть специально для тебя белковое печенье. А я буду пирожное, мне можно!

Крис все можно. Сестра отца, в прошлом топ-модель, и сейчас могла похвастаться идеальной фигурой. Футболка с надписью «Феи не стареют» это только подтверждала. Дизайн этой футболки был придуман Лолой – другой сестрой отца, уже двоюродной. В таких футболках щеголяли и Крис, и Лола, и мама. Каро тоже обещали такую футболку, но пока сказали, что рано.

– Итак, – Крис снова устроилась на свое место за столом. – Часть про то, что ты соскучилась, можешь пропустить и приступить сразу к делу.

– Большой бизнес тебя испортил, – пробормотала Каро, откусывая маленький кусочек печенья. Очень даже вкусно.

– У нас бизнес средний. Давай, не томи, я то я разволнуюсь, – Крис прошлась по ней взглядом. – Что, до улучшайзинга доросла? Не вижу причин.

– Их нет. Что во мне улучшать? Я совершенство, если верить папе.

Крис рассмеялась.

– Кто бы мог подумать, что из Шу получается идеальный отец для девочки? А он так шикарно всю жизнь с пацанами ладил.

– Он и сейчас ладит.

– Именно. Так, Каро, прекращай ходить вокруг да около. Выкладывай. Ты ж сюда не печенье жрать приехала.

Привычку Крис иногда вставлять в разговор крепкое, а то и вовсе матерное словцо, в семье находили забавной все. Кроме мужа Крис – он считал, что так Крис подает дурной пример их сыну. Но этого парня так просто не испортить.

– Слушай, я хотела спросить про… Ну, ты ж точно про это все знаешь. Про Кароля.

– Которого из?

– А их много?! – поперхнулась печенюшкой Каро.

– А, ты про этого. Точно, он же у тебя по соседству живет. Проблемный?

– Нет! Просто… – Каро задавила непонятно откуда взявшуюся неловкость. – Ну, он живет рядом, ты правильно сказала. Общаемся. Вот я и…

Крис некоторое время ждала продолжения, но у Каро его не было. Так трудно рассказать, что ли?!

– У него дед – друг нашего отца. Там что-то на большом и мужском. Артур Кароль зовут, спортивный врач. В свое время осел на Кубе, подробностей не знаю. Месяца три назад позвонил, попросил помочь внука трудоустроить, ну и в целом поддержать человека. Я сначала думала, мне в нагрузку суют какого-то бесполезного криворукого мальчика. Но отказывать нельзя. Думала, пристрою на крайний случай к каким-нибудь бумажкам или на ресепшене улыбаться, если морда лица позволяет. А сейчас…

– Что сейчас?!

– Я бы такого мужика у конкурентов не постеснялась перекупить. Руки золотые. Профессионал высшей пробы. Пашет как вол. Будет жаль, если уедет.

– А он собирается уехать?! – эти слова Каро оглушили.

Крис потерла переносицу.

– А вот не знаю. Я так поняла, он приехал сюда мать лечить. Там онкология вроде. По Леониду видно, что он эту тему обсуждать не хочет, я и не лезу. А ты не знала?

– Знала. Просто не думала, что…

– Ну, они же там живут. Думаю, после лечение уедут. Хотя… Смотря какой будет результат лечения. Но тут… – Крис вдруг резко развела руки. – Тут я ничего не знаю. Я ответила на твои вопросы?

Каро коротко кивнула. Они допили кофе, болтая теперь о всяких семейных делах. И вломила ей фея только при прощании. Каролина уже и пальцы на дверную ручку положила, а тут…

– Засос на шее Кароль тебе засадил?

Каро едва сдержала беспомощный выдох. Ну, Лу, ну вот кто так делает?! И Крис, ну какого черта! Какое всем дело до шеи Каро?!

– Отцу только не говори.

– Конечно, не скажу. Я же говорила, мне Кароль в клинике живой нужен.

Нет, все-таки общение с «несвятым семейством чертовых фей» надо дозировать!

***

– Не понимаю, чему вы удивляетесь. Мы же именно на этот результат и надеялись.

– Я не удивлен. Я…

Собеседник смотрел на Леонида с благодушием и легким снисхождением. В этом кудрявом моложавом человеке трудно было заподозрить одного из ведущих онкологов, к которому, как к кудеснику, ехали со всех концов огромной страны. И даже из другого полушария планеты. Но он именно таковым и являлся.

– Я просто… – Леонид потер ладонями лицо. Пальцы дрожали. – Я просто… Оказался, наверное, не готов.

– Это бывает.

Это бывает.

Это случилось.

Не излечение. Не выздоровление.

Ремиссия. Стойкая, подтвержденная всеми возможными анализами ремиссия. Самое лучшее, на что они могли надеяться. По сути, по правде – чудо.

– Вы…

Леонид хотел спросить: «Вы уже сказали ей?». Но с ужасом услышал свой голос, прокаркавший первое слово – и замолчал.

– Я взял на себя смелость… – начал врач. Леонид торопливо кивнул, прокашлялся. Голос еще сипел, но уже был похож на человеческий.

– Вы сказали ей.

– Нет. Я взял на себя смелость оставить это вам. Мне кажется, вы должны сами сообщить своей матери эту новость.

Леонид смог только кивнуть.

***

Он стоял между этажами, у окна, задрав голову. Не думал ни о чем. Так, о каких-то пустяках. Ему нужно время – Леонид это остро чувствовал. Несколько минут. Пять, не больше. Чтобы вспомнить, что это такое – жить в полную силу.

Когда матери был поставлен страшный диагноз, в жизни Леонида словно выключили свет. Пропали цвет, запах, вкус. Он запретил себе получать удовольствие. Или оно само исчезло, испугавшись. Невозможно радоваться чему-то, когда с тобой рядом, твой близкий человек одной ногой в могиле. И с каждым днем все ближе к ней. А все твои мысли только о том, чтобы не дать ей выиграть. А выиграть самому этот бой со смертью.

Леонид забыл – или перестал чувствовать – что такое вкус того, что когда-то доставляло столько удовольствия: вкусная еда, вино, близость с женщиной, музыка, танцы, спорт, веселое общение с друзьями. Нельзя радоваться. Не получалось радоваться.

И вот теперь…

Нет, не теперь. Чуть раньше. С Каро он радовался. Чувствовал на сто процентов, кайфовал на полную катушку. Она стала цветным оазисом в его черно-белом мире. А теперь и весь мир снова расцветился вернувшимися красками, звуками, запахами, вкусами. Но началась все как будто именно с нее. С Каро.

В шее стало совсем больно, и Леонид медленно поднял голову. Наклонил направо-налево, затем повороты. Вот, кажется, он готов.

Встречай, мир.

***

– Если бы я не знала тебя так хорошо… Если бы ты не был моими сыном… Сейчас, увидев твое лицо… И то, что ты молчишь… Я бы испугалась.

– Мама, я…

Она зажала ему рот ладонью.

– Т-ш-ш-ш-ш-ш… Не говори ничего. Слова только все портят. Лучше просто обними меня.

Он так и сделал. Изо всех сил контролируя руки, чтобы не надавить хотя бы чуть сильнее. Мать стала совсем хрупкой.

– Все хорошо, мама… – голос, оказывается, вернулся. – Все хорошо…

Она молчала. Кажется, все-таки плакала. Ничего, ей можно.

Мама шумно выдохнула, вытерла лицо о его рукав, поднялась на цыпочки и неловко поцеловала в щеку.

– Все.

– Все, – Леонид разжал руки. – Правда, Яков Геннадьевич собирается тебя подержать тут еще две недели. Или три. Кажется, три. Говорит, для наблюдения. И еще какая-то последняя, контрольная на десятый раз биопсия придет, чисто для галочки. Но, знаешь, по-моему, он в тебя влюбился. И просто не хочет отпускать.

Мать как-то совсем как девчонка хихикнула. Леонид с удовольствием любовался на легкий, бледный, но все-таки румянец на ее лице. А мама снова обняла его, прижалась щекой к плечу.

– Я пробуду столько, сколько нужно. Но знал бы ты… – она вздохнула. – Как хочется домой…

***

Звонок трезвонил, не переставая. А, когда Каро открыла дверь, через порог ввалилась Ми. С двумя бутылками шампанского – по одной в каждой руке.

– Мы Лу просто не скажем, что ты пила, правда же? – Мия прямо в прихожей принялась сдирать фольгу с горлышка бутылки. – Мы ему даже дверь не откроем, ага?

Шампанское Ми открыла профессионально, быстро, с мягким хлопком, передала дымящуюся бутылку Каро и принялась за вторую.

– А… А что за повод?

– Есть повод, есть! – Ми так же споро обдирала и открывала вторую бутылку. Хлопнула пробка. Мия протянула руку вперед, звякнула бутылкой о бутылку. – Давай. Из горлышка.

– Да какой повод-то?!

– За ремиссию.

Каро потребовалось несколько секунд, чтобы понять сказанное. Это слово было не числа ее постоянного лексикона. Но Каро все-таки вспомнила значение. Охнула. И, как и сказала Ми, из горлышка…

Шампанское с непривычки пошло носом, Каро закашлялась. И Ми колотила ее по спине. Потом хохотала. И плакала. А потом они, обнявшись, допили шампанское.

Прямо из горлышка. За ремиссию.