Текст книги "Каролина Кароль (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Как он дал себя во все это втянуть? Да ни хрена и никто его не втягивал, сам вляпался.
Нет, сначала он, конечно, отреагировал на Каро как на любую симпатичную девчонку. А ведь она не просто симпатичная девчонка. Там все по высшему классу. Рост, стать, ноги от ушей, глазищи черные огромные. Интересно, какие у нее волосы, если их распустить? Каролина всегда носит косу из высоко забранных волос.
В общем, девчонка яркая, и на такую реакция однозначная. А потом голова включилась. Девочка ведь из семьи, которая очень помогла Леониду. Классная просторная квартира в хорошем районе и совершенно бесплатно – это не шутки. Сам Леонид мог бы и в хостеле перебиться, но мама, сестра – им такое не подходит. И то, что ему помогли с квартирой – дорого стоит. Реально, дорого, до трети дохода сэкономил. А ему сейчас экономить очень надо. Поэтому и пашет, не разгибаясь, и на себя мало тратит. Не до девчонок сейчас, даже до таких, как Каролина. Тем более, до таких как Каролина. Она вроде как вообще должна быть для него неприкасаемой. Зачем усложнять отношения с людьми, которые помогают тебе в трудной ситуации?
Неприкасаемая, ага, как же.
Когда Леонид обнаружил дома файл с результатами МРТ, он трактовал это однозначно. Девушке нужна помощь – иначе зачем бы она оставила свои анализы у них дома. Леонид ей поможет, не вопрос. Ей – просто обязан помочь.
Хреновое это вышло обязательство, скажем прямо. Это стало ясно буквально в первый же раз, когда она легла на кушетку перед ним. Когда он увидел эти длинные бесконечные ноги и простые телесного цвет трусишки, про которые в первый момент подумал, что их нет.
Нет, Леонид, конечно, не сдался сразу. Он же профессионал, черт возьми. А девочка такая, что ее лапать во время массажа нельзя просто вот вообще. Да Леонид себе и не позволял такого никогда, это все байки про приставучих массажистов. Ну, или не байки, он просто в таких салонах никогда не работал. А тут вдруг… вдруг именно в таком салоне себя и почувствовал. Как это там называется – массаж с окончанием, так, что ли?
Он бы от окончания не отказался. Работать со стояком – вот вообще неудобно. Чувствовал себя пацаном пубертатным, хоть глаза закрывай! Потому что смотреть не-воз-мож-но. И не смотреть – нельзя. Потому что палец уже вот-вот – и нырнет под край этих трусов, которых как будто нет!
Отношения с женским полом у Леонида Кароля всегда складывались просто. Девчонки – они для секса. Хорошие девчонки – для хорошего секста. Сестра – чтобы троллить, спорить и опекать. Мать – только опекать. Все.
А что делать с девушкой со жгучими черными глазами и длинными бесконечными ногами, которые ты как наяву видишь у себя на плечах – это Леонид Кароль ни хрена не знал.
Глава 3
Каро уже просто подпрыгивала на месте под музыку. Ей тут нравилась все! И особая, камерная атмосфера клуба, и блеск духовых, и Ми в шикарном серебристом платье с пайетками. И ее голос, и пластика – все было невероятно круто. Мию слушали, хлопали. Каро даже не подозревала, что в Питере столько любителей джаза.
Сначала все композиции были на английском языке. Но тут вдруг, в очередной песне, после первых аккордов, зазвучала русские слова. От неожиданности Каролина даже взвизгнула – и не она одна. Эту композицию, похоже, знали тут многие.
В кейптаунском порту
С пробоиной в борту
«Жанетта» поправляла такелаж.
– Классно, правда же?! – Каро обернулась к Лу, сидевшему рядом. Он мрачно посмотрел на нее, потом перевел взгляд на сестру, затем снова посмотрел на Каро, точнее, на бокал с безалкогольным коктейлем в ее руке.
– Очень.
Каро решительно не понимал причины Каролевской мрачности. Прекрасное место, прекрасный вечер, твоя сестра прекрасно поет на сцене. Чего тебе еще надо, Куба?!
Впрочем, имелась одна, так сказать, потенциальная причина. Но… Нет. Не может же быть дело в маме, что у нее там, в больнице, не все идет как надо. Но тогда бы и Мия была мрачной. Правда, Ми работает, она обязана улыбаться хотя бы со сцены. Да ну нет, если бы было что-то не то с мамой, он бы просто не пошел ни в какой клуб. А, кстати, интересно, что с их мамой? Каро как-то упустила этот момент. Надо будет расспросить Ми поподробнее, если подвернутся удобный случай. Не Леонида же об таком спрашивать – Каро была уверена, что он откажется эту тему обсуждать. Леонид и Мия в вопросе информации – ровно две противоположности.
А Мия в это время говорила в микрофон.
– А теперь маленький сюрприз исключительно для тех, кто пришел сегодняшним сырым вечером в теплую атмосферу нашего клуба! Я приглашаю на сцену своего брата. Эксклюзивный представитель кубинской школы фортепианного искусства. Лу, мы ждем.
– Вот зараза, – пробормотал Кароль и не двинулся с места.
Но публика, подбадриваемая Ми, уже дружно скандировала: «Лу, Лу, Лу!». Мия подняла руку, и в зале стало тихо.
Луч света упал на Леонида, он поморщился.
– Шляпа моя где? – крикнул громко. – Я без шляпы играть не буду.
– Есть шляпа, – Ми обернулась куда-то вбок. – Шляпу маэстро!
Каро, просто открыв рот, наблюдала за происходящим. Когда Ми рассказала, что Лу играет на пианино и поет – Каролина это не восприняла… слишком всерьез. А это оказалась правдой.
На сцену поднялся Леонид. Публика захлопал, раздались одобрительные крики – преимущественно женские. Ага, вот такие вот они – кубинские пианисты. Два метра роста, косая сажень в плечах, ладно сидящие на заднице джинсы, белая майка, клетчатая рубашка и сломанный нос. Кстати, надо будет спросить, как это случилось.
Леонид протянул руку – и лихо нахлобучил на голову переданную ему шляпу-федору. Каролю идет. Похоже, у Леонида страсть к головным уборам. А Кароль тем временем двинулся в инструменту.
А Лу и в самом деле умеет и может зажечь! Каро не могла оценить мастерство в полной мере, но все вместе было круто – и Леонид за фортепиано, и чумовой ударник, и зажигательный саксофон, и сочный контрабас, и Ми, снова запевшая по-английски.
Им потом громко хлопали, Каро громче всех. И какие-то женщины кричали «Бис!» и «Лу, мы тебя любим!». Смотрите, какие шустрые. А Леонид, сняв шляпу, отвесил публике поклон и прямым ходом отправился к барной стойке. По дороге прихватив Каро за руку. Ми присоединилась к ним через пять минут.
– Ну что, отметим?
– Давай.
– Что?
– Куба либре?
– Какая пошлость… – вздохнул Леонид. – Давай.
Перед ними поставили два бокала.
– А где мой? – возмутилась Каро.
– А детям нельзя.
– Я не ребенок!
– Ну, считай, что тебе доктор запретил.
– Какой доктор?
– Я. Ну, давай, Ми, за все хорошее.
Кубинцы чокнулись. Каро со вздохом отхлебнула безалкогольный коктейль.
***
– Опять я тебя тащу домой, Лу. Как в старые добрые времена.
– Такое было всего раз. И я иду сам, – пробормотал Леонид.
– Минимум три.
– Давай, я помогу, – Каролина попыталась поднырнуть с другой стороны Кароля.
– А ну брысь. Обе. Я. Иду. Сам.
***
– Я провожу Каро домой.
– Конечно, – пропела Ми. Покосилась на дверь соседней квартиры. – Время позднее, идти Каро далеко. Конечно, проводи девушку, братишка.
– Слушайте, я…
Но Каролину уже впихнули в ее собственную квартиру.
– Ну и как это понимать? – она развернулась к захлопнувшейся двери, которую подпирал спиной мрачный Кароль. Не умеет человек веселиться. Не у-ме-ет. А вот пить, кажется, умеет.
– Тут не надо ничего понимать.
– Что ты имеешь…
– Пока никого, – перебил он. – Только планирую.
Следующий вопрос Каро задать не успела.
Так Каролину никогда не целовали. У нее вообще было ощущение, что это первый поцелуй в ее жизни. Такой неожиданный. Такой желанный, оказывается. Такой жадный. Такой грубый. Такой нежный.
Ноги совсем отказываются держать – и это не имеет никакого отношения к травме. Руки отчаянно цепляются за широкие каменные мужские плечи. А сама Каро позволяет обладателю этих плеч делать с собой все – все, чего он в данный момент хочет. А он хочет гладить пальцами ее шею, целовать пахнущими ромом губами, восхитительно нагло вторгаться языком в рот, прижимать к себе. Каменные у Леонида не только плечи. И что-то в Каро охотно приветствует эту его каменность, заставляя прогибаться в пояснице, прижимаясь сильнее. Кто бы мог подумать, что не одна она об этом мечтала – мелькает остаточно в голове. Леонид тоже. И от этого еще слаще, еще вкуснее, и еще меньше сил в ногах. Может быть, мы уже куда-то…
Поцелуй прервался внезапно. Каро так и замерла, тяжело дыша. И Леонид такой же. Прижимается лбом к ее лбу, дрожащие пальцы касаются щеки.
– Останови меня.
С чего это вдруг?! Зачем это?! Все же так прекрасно шло!
– А если нет?
– Ты, похоже, любишь спорить со мной просто из принципа, – Леонид шумно выдохнул. – Если ты меня не остановишь, я выдеру тебя. Поставлю раком и поимею.
Каро никто никогда такое не говорил. Более того, с ней никто и никогда такого не делал. Даже не угрожал – Рю не в счет. Младший брат отца был ее любимой мишенью для шуток, и когда у него заканчивалось терпение, он вскипал и обещал выдрать Каро. Но «выдрать» от Рю и «выдрать» от Лу – это два очень разных «выдрать».
Наверное, от этой новизны у нее так зашумело в голове. И сквозь шум в голове Каролина услышала собственное:
– А если я этого хочу?
На самом деле, нет! Или… да? Единственное, чего Каро хотела сейчас точно – продолжения этого грубого и нежного поцелуя.
– Я так не хочу.
Грохот захлопнувшейся двери оглушил Каролину.
Э-э-э-э… Эй?! Кто так делает?! У вас на Кубе так принято?! Довести девушку до ватных ног и свалить?!
Сволочь!
***
– Не надо ко мне так часто приезжать, сынок.
– А мы и не часто.
– Я понимаю. Вам надо работать. Вам надо делать все то, что делают молодые люди в вашем возрасте.
– Мы делаем.
Еще как…
– Лу, я серьезно. У меня тут все в порядке. Все замечательно. Я познакомилась с чудесными женщинами. Здесь прекрасный уход. У меня все есть. Все-все, правда.
– И ничего не надо?
– Ничего.
– И фирменных кокосовых печений от Ми?
Мать слабо улыбается.
– Вот от этого я отказаться не могу.
– Ми завтра привезет.
– Хорошо. А теперь беги и не переживай за меня. Ты и так делаешь для меня слишком много.
Леонид наклоняет голову, подставляя лоб под материнский поцелуй. Если бы он это мог – не переживать. Если бы он знал… А он не знал, как жить, если ты не сделал все, что мог, все возможное. И невозможное тоже.
***
Он написал Каро короткое сообщение с назначением времени, и облегченно выдохнул на ее лаконичное «Ок». Леонид пока не знал, как они будут общаться после вчерашнего. Но общаться им надо. То, что Леонид вчера надрался и сорвался, не должно мешать процессу реабилитации. Так что – что-нибудь придумает. Придумает, что делать и со своей биполярочкой, и со стояком. Такой прямо чудный набор.
Ну а что это, если не биполярка? Хотя сейчас этот диагноз себе все, кто хочет, приписывают. Теперь модно иметь проблемы с психикой – депрессии, биполярки, обсессивно-компульсивные и прочая такая же ересь. А вот психически здоровым быть не модно. Леонид на моду забивал огромнейший болт. Но собственное поведение в отношении Каролины Кузьменко вызывало некоторые вопросы к собственной же психике. Вот какого черта?!
Решил, что девочка под запретом? Правильно решил, молодец, хвалю. Какого ж хрена намерения с действиями не совпадают?! Впрочем, Леонид знал, какого хрена. Нет, не того.
Все дело в том, что он занялся ее лечением и реабилитацией. Не обязан был, так-то. Его даже не просили об этом. Каролина просто оставила у них дома файл с данными МРТ. И Леонид, естественно, в них залез. А там… Ну, во-первых, случай, интересный, реально. Первый раз такое увидел. А во-вторых, семья Каролины ему очень помогает. И если он чем-то может помочь в отчет – сделает. Правда, Каролина не просила его о помощи. Но зачем-то же она файл оставила? Может, постеснялась просить, может, еще что. Леонид не стал в этом копаться, он просто взялся за дело.
Вот тут-то оно его и подвело. Дело. Или тело. Вот тут-то биполярочка и вылезла. С одной стороны, девочку трогать нельзя, и ты врач, и должен ей помочь как можно быстрее и эффективнее справиться с травмой. А, с другой стороны, с руками что-то не то творится. Не слушаются. Так и норовят залезть туда, куда залезать категорически нельзя. Да и башка в целом тоже не очень послушная. Воображение во время сеансов то и дело подкидывает картинки, какая Каро там. Под этим коротким топиком и простыми, без рюшек и кружавчиков, трусами. Какая там кожа. Какой цвет. Пользуясь тем, что Каролина во время сеансов часто закрывала глаза, просто пялился. Именно туда пялился. На лобок, закрытый тонким телесного цвета трикотажем. На открытые паховые складки. На внутреннюю поверхность бедра. Ну, смотреть-то можно?! Раз трогать нельзя.
Досмотрелся. Нет, к регулярному стояку во время сеансов уже как-то привык.
А вчера… А что вчера? Вчера Каролина смотрела на него с восхищением. То есть, вот когда он, не покладая рук, работал с ее ногой, она только фыркала и огрызалась. А стоило Леониду сесть за инструмент… Нет, девчонки все-таки – совершенно непредсказуемые создания.
Сам же он вчера неожиданно расклеился. Стоило сесть за инструмент – и время словно отмоталось вспять. В те времена, когда они все были одной семьей – мама, Рауль, Ми и он сам. Ведь какое-то время именно так и было. Рауль часть брал их с Ми в клуб, где играл, учил музыке и пению. Даже плавать Леонида именно Рауль научил. И уделял этому много времени и сил, пока не убедился, что пасынок плывет очень уверенно. Леонид был уверен, что это связано с тем, как погиб его отец.
Играть в футбол его тоже научил Рауль. И частенько стоял на воротах, а они оба – и Лу, и Ми пытались забить гол. У Ми, кстати, лучше получалось. Зато у Лу заладилось с боксом – и туда его тоже отвел Рауль. Потом пожалел, наверное, что отдал пасынка на бокс.
Когда все сломалось – мгновенно и необратимо. Не было выбора, не было сомнений, не было двух чаш весов: на одной – все то хорошее, что сделал для него Рауль, и тот факт, что он родной отец Ми, а на другой – синяк на скуле у матери. Этот синяк перевесил все. А сомневаться себе Леонид запретил.
Но все равно не любил возвращаться в те времена. А вчера пианино, джаз и Ми просто за шкирку вернули его туда. И – да, был драйв. Но вместе с тем в голове неожиданно звучал голос Рауля, рассказывающего про своего деда, который был торседором* – это в тот раз, когда отчим застукал Лу с сигарой.
А тут еще Каро смотрит на него с таким неприкрытым восхищением. Все это просто раскрошило Леонида. И остро вдруг захотелось туда, назад, в то время, когда все было хорошо. А еще – приличную кубинскую сигару.
Ни то, ни другое получить было невозможно. Поэтому он напился.
***
Каро разглядывала ворох белья на кровати. Подцепила белый кружевной лоскуток. Интересно, вот если она в этом придет сегодня на сеанс к Леониду – что он скажет? Хоть как-то отреагирует на то, что на Каро – крошечный кружевной треугольник и пара веревочек?
Соблазн надеть именно это трусы был велик. Потому что нельзя так! Сначала целовал так, что у Каролины отнялись ноги и разум, а потом свалил в закат! Такие действия нельзя оставлять безнаказанными.
Каролина растянула на пальцах стринги. А потом вздохнула – и бросила их на кровать. Мама воспитала ее слишком хорошей девочкой, чтобы приходить на массаж в стрингах. Вместо белого кружева Каро выудила из кучи высокие шортики из плотного черного трикотажа. Не хочешь трахать – смотри на шорты, Лу!
***
– Извиняться за вчерашнее не буду.
– Не знаю, смогла ли бы я пережить твои извинения.
Леонид сложил руки на груди. Видимо, им предстоит длинный раунд.
– Значит, так. Я подумал. Мы не успеваем. Ты пока не готова играть. Донеси эту информацию до вашего тренера.
Это было достаточно неожиданно. Каро и в самом деле думала… рассчитывала… что они все-таки поговорят об этом несостоявшемся поцелуе. Да там не только поцелуй был! Там еще и слова были. И каменные не только плечи. Но мысли ее все-таки развернулись от разврата к спорту.
– Я… Это… – Каро разочарованно вздохнула. – Мне надо играть, понимаешь? Надо.
– Нет. Не разрешаю. Хочешь, я сам поговорю с вашим врачом?
Этого еще не хватало!
– Я сама справлюсь.
Кароль кивнул.
– Раздевайся.
Каждый раз, когда он говорит ей это «Раздевайся», у Каро что-то екает. А теперь она ведь еще знает, как он восхитительно целуется. И какие он умеет говорить вещи, от которых у Каро шумит в голове. И что Леонид не доводит начатое дело до конца!
Каро очень хотелось что-то ляпнуть на эту тему – чтобы Леонид хотя бы вопрос с ее ногой до конца довел. Но она прикусила губу и потянула вверх футболку, а потом вниз – штаны.
– Что это?
– Где?
– На тебе.
Кароль мрачным взглядом сверлил ее шорты. Что, не нравится? Отлично.
– Мне нужен доступ к паховым складкам.
– Что, тонкий трикотаж будет так сильно мешать?
Леонид дернул плечом, отвернулся.
– Ладно, попробую справиться.
– Хочешь, завтра приду в стрингах? – сладко пропела Каро, забираясь на кушетку. – Там проблем с доступом к паховым складкам не будет.
– Отличная идея. На живот.
***
Биполярочка трансформировалась в навязчивую идею. А ведь Леонид считал себя психологически стабильным и в целом здоровым человеком! Но, теперь, когда он попробовал… Так с наркотой бывает – один раз попробовал и все. Поэтому и не пробовал никогда, несмотря на то, что предлагали, и не раз.
Подстава поджидала его с другой стороны.
Леонид попробовал. Он теперь знал, какие сладкие на вкус ее губы. Какие они мягкие и нежные. Какая она – когда ее всю к себе прижимаешь.
И теперь Леонид смотрел на Каролину другим взглядом. По девушке, конечно, очень заметно, что она профессиональная спортсменка. Проработанное функциональное тело, ноги, на которых отчетливо видна каждая мышца, четкая косая пресса, рельефные руки. И вместе с тем, теперь Леонид видел в Каро и мягкость. Особенно ниже талии. Попа у нее… Зря вчера не полапал.
А волосы… Леонид покосился на свисающую с кушетки длинную черную косу. Вот бы ее за косу эту и…
В голове вдруг всплыли слова вчерашней песни.
Но все в Кейптауне решает браунинг.
Ни хрена этот «браунинг» не решает – ни в Кейптауне, ни в Питере. Только мешает. Леонид едва слышно вздохнул, втянул живот, встряхнулся всем телом. Поставил большие пальцы на поясничные ямки. Каро вздрогнула, шумно выдохнула.
– Терпи.
– А мне и не больно.
***
– Ну, вы скажите мне что-то одинаковое! – Гвоздь досадливо взъерошивает остатки волос.
Алексей Палыч поправляет очки.
– Я бы поберег, Сергей Евгеньевич.
– Ты ж говорил, что там простое растяжение!
– Да хитрое какое-то растяжение.
Каро пока молчит, но ей не дают долго отсиживаться. Тренер поворачивается к ней, упирает руки в бедра.
– Ну, вот как ты так умудрилась, а?! Ремня на тебя нет!
– Сергей Евгеньевич, если надо, я выйду на поле.
– А! – машет рукой. – Этот героизм оставь, когда рожать будешь! Ладно. Там Елистратова у соперника тоже не выйдет. Какой-то поносный вирус схватила, вроде. Так что без тебя справимся, если Елистратовой не будет. Давай, восстанавливайся в темпе, поняла меня?
– Так точно.
– Тренироваться она уже может? – Гвоздь поворачивается к Алексею Палычу.
– Вполне.
– Все, тогда марш в зал.
Хотя другой, тайный доктор ей пока ничего такого не разрешал, Каро послушно идет в зал. С тренером спорить не принято.
После она выслушивает еще порцию наставлений от Алексея Палыча. И чувство неловкости от того, что она обманывает врача команды, никуда не исчезает.
Когда Каро приезжает домой, она ненадолго зависает у своей двери. Нет, сначала домой, в душ, переодеться – а потом все-таки заглянуть к Ми. Каро надо с кем-то поговорить о Леониде. Потому что сам он молчит. В начале, на первых сеансах, они еще как-то разговаривали. Он отвечал на ее вопросы. Сейчас у Леонида такое лицо, что желание задавать вопросы отпадает само собой. А сам он ей задает исключительно вопросы, касающиеся состояния здоровья. Увлекательно, чего уж. Самой Каро хочется поговорить с ним о другом. До жжения на кончике языка хочется спросить о том, почему Леонид ее поцеловал. Хотя это смешно. Целуют, потому что хотят целовать. Только после этого не уходят.
Что ты сложный такой, Король Лу, а?
***
Ми оказалось дома. И там снова пахло кокосовым печеньем.
– Маме пеку. Но и нам чуть-чуть останется. Пошли пить кофе. Кстати, ты не рассказала, как тебе? Понравилось?
Каро не сразу сообразила, что речь идет о выступлении Ми в клубе. Ну не о поцелуе же с ее братом, в самом деле.
– Замечательно. Я даже не подозревала, насколько ты крута.
Ми белозубо рассмеялась.
– А Лу? Лу был хорош. Я бы сказала, что он был в ударе.
Еще в каком.
– Послушай… – Каро помешала ложкой кофе. – А вот твой брат… Он мне сказал, что врач.
– Лу никогда не врет.
– А он прямо вот… Ну, с высшим образованием? Или может он… фельдшер там…
– Самое настоящее высшее, – Ми выставила на стол блюдо с печеньем. В голосе ее звучала гордость. – А что? Он плохо тебя лечит?
– Замечательно лечит. Просто я не понимаю, почему он работает массажистом, если врач, – выпалила Каро.
Ми села напротив, подперла щеку рукой.
– Он хотел работать по специальности. У него миллион идей был по спортивной реабилитации – Лу именно этим хотел заниматься. Но… понимаешь… Это надо просто вкладываться в себя. В свою карьеру. Несколько лет. А у нас так получилось, что… – Ми тронула пальцем печенье, вздохнула. – У нас сейчас такая ситуация, что нужны деньги. Прямо вот сейчас. И много. На лечение мамы. А у Лу действительно золотые руки. Он массажем, руками сейчас сможет больше денег заработать. Хотя работать ему приходится много. Спасибо твоим родственникам, что помогают ему в этом.
– Как помогают?! – опешила Каро. Она думала, что вся помощь кубинским «родственникам» ограничивается квартирой.
– А ты не знала? Лу работает в клинике твоей семьи. Ему дали место в самом лучшем филиале, гонят рекламу, направляют ему самых перспективных клиентов. В общем, обеспечивают зеленый свет – самый зеленый, какой можно.
Каро зависла на этой информации. Сетью косметологических клиник, которая принадлежала семье, занималась в основном Крис – сестра отца. В эти дела Каро особенно не вникала, и даже услугами не пользовалась – не до того. К тому же, в плане кожи и фигуры Каро повезло с генетикой, и все было в порядке и так. Хотя Крис смеялась и говорила, что однажды наступит тот момент, когда Каро придет к ней. Но пока не наступил. А вот для Лу – да. Хотя и не как для клиента.
И почему ей никто об этом не рассказал?!
– А… – Каро выдохнула и решилась на вопрос. – А что с вашей мамой?
Ответила Ми после паузы.
– Онкология.
И снова тишина. Каро судорожно подбирала слова, но получалось плохо. И заговорила первой Ми.
– Если хочешь, могу рассказать подробнее.
– Я…
– Не волнуйся, для меня это не запретная тема. Все уже случилось, и с этим надо как-то жить. Это Лу отказывается с кем-то обсуждать тему маминой болезни, будто это что-то постыдное. Я вообще удивилась, что он попросил о помощи твою семью. Наверное, сеньор Артур смог его убедить.
– Это…
– Его дед.
А, тот самый. Сеньор Артур, надо же. Чем больше о тебе узнаешь, Лу, тем больше к тебе вопросов.
– Если хочешь, расскажи мне все, что считаешь нужным про маму, Ми. И еще…
– М?..
– Та песня… классная… про Кейптаун. Спой, пожалуйста.
– Давай я тебе просто спою, – Ми решительно тряхнула головой. И резко сменила тему: – Только сначала скажи мне, Каро… Вот у вас… Точнее у ваших парней… Пятнадцать сантиметров – это норма?
Каро сначала не сразу поняла, о чем речь. Потом нервно рассмеялась.
– Ну… Не знаю. С линейкой ни разу не стояла. А что, тебе мало?
– Да как-то… – Ми кокетливо поправила локон. – Не привыкла я к пипеткам.
Каро в последний момент прикусила язык, чтобы не спросить, что там с размером у Лу. Хотя Ми, наверное, и не в курсе. А Мия стукнула своей чашкой о чашку Каро и запела.
В кейптаунском порту…
***
– Смотри, братишка, что у меня есть!
Леонид покосился на то, что было зажато у Ми между пальцами.
– Что это?
– Билеты на завтрашнюю игру.
– Ясно, – он отвернулся.
– Не ясни мне тут! У тебя на это время свободно, я спрашивала! – Леонид вздохнул. – И не вздыхай. – Ми помахала билетами перед самым его носом. – Разве ты не хочешь посмотреть на дело рук своих?
– Какое?
– Как Каро играет! Как ты ей помог с восстановлением. Все, ничего не хочу знать. Завтра идем!
В словах Ми есть рациональное зерно. Посмотреть и в самом деле стоит, если есть такая возможность. Это профессионально, в конце концов. Правда, в его отношении к Каро все меньше и меньше профессионального. Но если уж он наедине с ней, во время сеансов, сумел держать себя в руках, то уж на спортивной арене – и подавно.
***
– Я умираю от зависти! Смотри, какие у них ноги! У всех! Почему у меня не такие… – стенала Ми. Леонид не слишком верил в эти стоны, у сестры здоровое отношение к собственному телу. Сам Леонид еще переваривал тот рев заполненных под завязку трибун, который раздался, когда на площадку вышла Каролина. Где-то сзади и слева начали скандировать «Пушка! Пушка! Пушка!». Каро еще и «Пушка», оказывается. Что за прозвище дурацкое?
Он быстро понял, откуда это прозвище. Буквально в третьем же розыгрыше. Звук – гулкий, громкий – реально как из пушки. Вытянутое в изогнутую линию тело, замах руки. Удар. Без шанса соперникам.
Леонид хорошо представлял, что такое волейбол. В детстве и юности на пляже частенько сам играл. Но даже не думал, какое это красивое и завораживающее зрелище. И сердце какого-то черта решает биться все чаще и чаще. Вот Каро снова контратакует. Есть! Умница девочка. Какое-то неуместное чувство гордости сдавливает горло. Так, а вот падать не смей! Не смей, слышишь, я запрещаю! Больно же. Синяк будет, как минимум. А мне тебе колени целовать нельзя.
***
– Смотри! – Ми толкнула его плечом в плечо. Леонид не спешил переводить взгляд с площадки. Там была Каролина, и он не мог оторвать от нее взгляда. Девушка стояла перед тренером, наклонив голову, слушала, время от времени кивала. Наставник команды был ниже всех своих подопечных, сухопарый и плешивый. Но с темпераментом там все было в порядке. И, судя по тому, как девушки слушали его энергичные объяснения, тренер пользовался безоговорочным авторитетом.
Каролина напоследок кивнула, перекинула косу за спину, отошла от тренера, хлебнула воды из бутылки, о чем-то переговариваясь с другой девушкой из команды. Леонид ощутил внезапный укол разочарования. Он почему-то решил, что Каро знает, где именно он сидит – ведь она сама дала им с Ми эти билеты. Что хотя бы посмотрит туда. Помашет рукой, что ли.
Черта с два.
– Лу! – сестра пихнула его в бок сильнее. – Да смотри же ты!
Леонид нехотя оторвал взгляд от фигуры Каролины. Что он, как мальчик, в самом деле. Главное, что, судя по игре, нога Каро не подводит.
То, на что указывала Ми, находилось на трибуне напротив. Огромный плакат с сердечком, парой колец и надписью «Пушка, выстрели в меня!». И практически тут же эту картинку вывели на большой экран. Парни, державшие плакат – их было двое – заметили, что на них обратили внимание камеры, и принялись скандировать «Ка-ро-ли-на! Вы-хо-ди за ме-ня!». Интересно, за меня – это за которого из двух?
Леонид почувствовал, как сводит от напряжения челюсти – вот как он их сжал. Шумно выдохнул, разжал. И снова перевел взгляд на Каро. Ей как раз в этот момент подруга по команде показывала на экран. Каролина посмотрела туда, закатила глаза, раздраженно перекинула косу на другое плечо. Что, девочка, тебя это тоже бесит? Понимаю.
Но по-настоящему беситься Леонид Кароль начал, когда за спиной раздался ленивый голос.
– Вот за что люблю женский волейбол – за офигенное количество и качество женских жоп.
– Это точно, – отозвался второй голос. – Но с Пушкой никто не сравнится. Там и жопа, и сиськи, и ноги, и мордаха. А уже эта коса… Так бы взял и…
А ну не сметь, это моя фантазия!
Договорить голос не успел. Потом что Леонид, резко развернувшись, запечатал ладонью болтливый рот. Говоривший – мужчина примерно одного с Леонидом возраста, но гораздо более рыхлого телосложения – сначала опешил. Потом положил свою руку на запястье Леонида, но ничего не сделал, замер под его взглядом. Руку Леонид убрал сам.
– Пока я тебе только рот закрыл. Еще одно слово в таком же стиле – и сделаю тебе такой же… – указал на свое лицо. – Нос. Понял?
Мужик после паузы кивнул. И спросил с опаской:
– Твоя, что ли?
Леонид чувствовал, как висок сверлит взгляд сестры. Как тут ответить? Нет, не моя. И не светит. Но ни одной падле не позволено фантазировать на тему Каро!
– Женщин надо уважать. В принципе. Но если ты так не понимаешь, то – да. Считай, что моя.
Хорошо ответил. Правильно. Судя по всему – доходчиво.
Рядом послышался вздох Ми. Почему-то – удовлетворенный.
Раздался сигнал к началу следующей партии.
