Текст книги "Каролина Кароль (СИ)"
Автор книги: Дарья Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4
Первая игра после травмы прошла лучше, чем можно было подумать. Ожидания тренера Каро оправдала, команда, в том числе и ее усилиями, одержала победу. Но нога к концу игры все-таки разболелась. На площадке Каро держалась, а вот в раздевалке, после матча, расхромалась уже вовсю.
– Так, Палыч, что это? – от проницательного гвоздевского взгляда не укроется ничего.
Алексей Палыч только вздохнул. С началом осени у него, как обычного, расшалилась поджелудочная, и это не добавляла врачу хорошего настроения. В команде все об этом знали – тут вообще секретов ни у кого ни от кого нет. И что у врача команды хроническое заболевание ЖКТ, и что у Гвоздя люмбаго, и у кого какие травмы, и кто с кем спит. Нет, не внутри команды, разумеется. С ребятами из дружественных мужских команд, с кем пересекались во время соревнований. Ну а где еще найти девчонке-волейболистке парня, соответствующего масштабу? Чтобы не под ногами мешался, а хотя б чуть-чуть выше ростом был? Только в мужских волейбольных командах. Впрочем, баскетболистами тоже не брезговали.
– Пойдем, Лина, тейпы тебе наклею.
– Рот еще ей заклей, чтобы с тренером не спорила, – дополнил врачебную рекомендацию Гвоздь. И к этому они тоже в команде привыкли.
***
Каро едва успела выйти из душа, как раздался звонок в дверь. За ней обнаружились ее соседи.
– Вы их сделали! – Ми крепко обняла Каро, стукнув по спине бутылкой. Кажется, вина. Точно. – Это было красиво! Будем отмечать.
Леонид оттер сестру плечом.
– Так, а это что?
Интонации один в один гвоздевские! Каро запоздало отпихнула руку Леонида, которой он потянул полу банного халата.
– Тейп.
– Вижу. Зачем? Болит?
Каролина только кивнула. Ми отправилась в кухонную зону хозяйничать, принялась деловито звякать бокалами.
– Ногу мне покажи, – сказано это совершенно не терпящим возражений тоном. Леонид вообще только так с ней и разговаривает. Как будто все знает лучше всех. И про Каролину все знает лучше самой Каролины.
Каро вздохнула и все-таки отодвинула полу халата в сторону. Кароль даже наклонился, разглядывая ее ногу.
– Да кто ж так клеит… Еще и намочила. Ну-ка, снимай халат и в постель.
– Эй, ребят, давайте, хотя бы по бокалу выпьем, прежде чем вы уединитесь в спальне, – раздался от барной стойки голос Ми. Леонид уже развернулся и положил пальцы на ручку двери.
– А ты куда?! – Каро не знала, кому и как отвечать! За этими шустрыми кубинцами невозможно успеть!
– За гондонами, блядь, – от стойки послышалось фырканье Ми. – За тейпами. Марш в постель.
***
Хрен с ними, с внезапными стояками. А тут же просто уже реально куда-то под ребра остро долбануло – когда увидел ее. В белом, не очень плотно запахнутом махровом халате. Такая мягкая и домашняя – на контрасте со стремительно и наповал разящей Пушкой на площадке еще пару часов назад. И волосы. Вот это вообще смерть. К этому Леонид оказался не готов.
Он ни разу не видел Каролину с распущенными волосами. Всегда высоко убраны, либо в косу, либо в перетянутый в паре мест хвост. А тут… По плечами расплескались волны темных вьющихся волос. На белой ткани махрового халата – очень контрастно. И так красиво, что он стоял и тупо и молча смотрел. Пока Каро не повернулась, и халат чуть сильнее распахнулся. Нет, Леонид не пялился на грудь – он даже не заметил, было ли там что-то видно или нет. Его внимание привлекло другое. Между пол халата мелькнуло что-то фиолетовое. Тейп. И это Леонида сразу переключило.
Вот какая надобность была так упираться на площадке? И кто так криво клеит? Хотя в другой ситуации, может, и так нормально, но Каро-то, с учетом ее состояния, надо совсем по-другому. Ровно наоборот даже. Так, куда он сунул банку с тейпами?! Вечно Ми все перекладывает!
***
– Что-то случилось? – Ми покосилась на тейп в его руках. – У Каро проблемы? Мы, наверное, пришли зря, – она перевела взгляд на бокалы на барной стойке.
– Не зря, – Леонид тоже посмотрел на три бокала. – Но Каро алкоголь нельзя. Какао ей свари.
– А можно за меня не решать? – раздалось со стороны двери. Хорошо бы, чтобы это была дверь в спальню.
– Ты разделась? – спросил Леонид громко.
– Стринги оставила.
– Умница.
Ми хихикнула, а потом шепнула: «Я пошла за какао». А Леонид двинулся к двери спальни.
Про стринги соврала, конечно. Шортики и топик. И волосы, затопившие всю подушку.
Леонид к черту забыл и про тейп в руке, и про Ми с какао. Каро лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. И в голове у Леонида пронеслась целая вереница сценариев, что сейчас можно сделать. В пальцах даже покалывало от того, как хотелось запустить их в эту темную кудрявую массу. Зубы сжались от желания вцепиться в беззащитно повернутую шею – чтобы поставить смачный засос. А потом вздернуть за бедра, шортики вниз и…
Там, чуть ниже шортиков – намокший и решительно неправильно наклеенный тейп. Он так только хуже ей делает. Так, все. Мозги, а ну наверх. Наверх, я сказал!
Леонид сел на кровать, взял ладонью снизу Каро за щиколотку.
– Ой!
– Это еще не «Ой!».
Вспомнились вдруг ее слова. Те, тогда, после их неправильного, но охренительного поцелуя. Леонид в тот вечер выпил ровно столько, чтобы творить дичь, но, к сожалению, при этом наутро помнить о ней. И он помнил, как нарочито грубо говорил Каролине, чтобы остановить. Хоть кого-то – то ли себя, то ли ее. И как она ответила: «А если я этого хочу?».
Не-е-е-е-ет… Нет-нет-нет. Леонид запретил себе думать, что Каро сказала всерьез. Нет, это просто ее любимая привычка вечно с ним спорить. Назло. Наперекор. Потому что если это правда… Потому если это так…
А это не так. И Леонид решительно тряхнул головой и потянулся к банке с тейпом.
***
– Ну, за Пушку!
Над поверхностью барной стойки соприкоснулись два бокала с вином и одна кружка с какао.
– Вы держите меня в черном теле, – пробормотала Каро, отпивая какао. Оно было очень вкусным. Но хотелось почему-то вина.
– Эй, это у меня черное тело.
– О боже, извини, пожалуйста! – вышло и в самом деле ужасно неловко.
– Перестань, это же смешно, – отмахнулась Ми. – Ты, кстати, видела? Там какие-то парни тебя замуж звали.
– Идиоты, – буркнула Каро.
– Согласен, – мрачно согласился Леонид.
Ми чему-то улыбнулась.
– Я, кстати, знаешь, о чем вспомнила, братишка? – Мия звякнула своим бокалом о бокал Леонида. – У тебя ведь тоже было прозвище, когда ты занимался боксом, помнишь?
– Дурацкое.
– Какое? – встрепенулась Каро.
– Бер. Сокращенно. Полное – «Берсерк», – Леонид что-то буркнул, а Ми жизнерадостно продолжила, покачивая вино в бокале. – Мама, помню, ужасно удивилась, когда узнала. Говорила: «Ну, какой же Лу берсерк, он же такой милый мальчик». Так Лу стал плюшевым берсерком.
– Очень смешно, – пробормотал Леонид и осушил в один глоток вино. – Ладно, Ми, пойдем домой, Каролина после игры наверняка устала.
Каро не стала спорить. Она и в самом деле устала. А еще… Еще ей лучше держаться от Леонида Кароля подальше – она это сегодня отчетливо почувствовала.
Уже взявшись за ручку двери, он одарил ее последним напутствием.
– Тейп сутки не мочить. Не чесать. Завтра приду – проверю.
Ой, не приходи!
Приди, пожалуйста…
Она потом долго не могла уснуть, несмотря на усталость. Нога, после того, как Леонид переклеил тейп, вообще не болела. А вот уснуть не получалось. Каро лежала и вспоминала. Как он сидел тут на краю кровати. Отдирал тейп, приговаривая: «Не шипи, это не больно, я знаю». Касания его рук. Почему-то сегодня все было иначе.
Еще хуже. Будто мало Каро собственных фантазий в соседней квартире, у Леонида на кушетке. С ними она как-то научилась справляться. А вот сегодня… Когда он был у нее дома… В ее спальне… На ее кровати…
Как же хотелось, чтобы куда-то делась Ми вместе с какао! Чтобы они остались с Леонидом на этой кровати вдвоем. И к черту тейп, к черту Ми и какао, к черту всех! Вывернуться из его рук, сесть и обнять за шею. И чтобы Леонид ее потрогал не как врач, а по-другому, черт побери!
Вот как при таких мыслях в голове уснуть? Еще и вина противные кубинцы не налили. Но уснуть все-таки удалось.
***
Каро не сдержала удивленного «Ой!», когда свет погас. За окнами уже сгустилась сентябрьская вечерняя темнота. А теперь стало темно и в квартире тоже.
Темно и тихо. Не слышно гудения бытовых приборов. В этой тишине и темноте Каро стало неожиданно неуютно. Она подошла к окну. Ого. Вокруг высились темными громадами соседние дома. Похоже, случилась какая-то масштабная авария в электросети.
Каролина взяли в руки телефон. В домовом чате уже творился Армагеддон. Кто-то застрял в лифте. У кого-то дети остались без ужина. У кого-то срочно горит работа, а ноутбук оказался внезапно разряжен. И в управляющей компании на трубку не берут а тому, кто все-таки дозвонился, наорали и сказали, что сами ничего не знают. В общем, катастрофа локального масштаба.
Каро села на диван, поджала под себя ногу. Не высидела так и двух минут, встала, прошла к окну. Там было по-прежнему темно. Не горят рекламные щиты, не работают светофоры. Полная чернота за окном. Неожиданно по отливу застучал дождь. Ага, только этого не хватало для полноты атмосферы.
Стало совсем некомфортно. Каро обхватила себя руками. Не помогло. Какой-то детский страх бабайки из темноты взялся откуда-то и не давал спокойно сидеть на месте и ждать. И вообще… В конце концов, там, в соседней квартире, двое людей.
Давайте бояться вместе!
***
– О, а чего это так темно?..
Каро смотрела на широкоплечий темный силуэт в дверном проеме. А что, ты только сейчас заметил, что нет света?
– А, точно… Я же обещал зайти проверить ногу, – Леонид не дождался ее ответа. – Проходи. Или беспокоит что-то?
– Нет. Не беспокоит. И я не затем, чтобы проверить ногу.
– А зачем?
И в самом деле, зачем?
– А ты не заметил, что у нас во всем районе свет вырубили?
– Сейчас заметил, – Леонид закрывал за ее спиной дверь. – Я после работы присел на диван и это… Вырубился. Проснулся от твоего стука.
– А Ми?
– Ми сегодня на джаз-пати в Кронштадте. Приедет только завтра.
То есть, они в квартире одни… Нет, такое уже было. Но всегда раньше был где-то на периферии Ми. Что она должна прийти. Или уже пришла. А сегодня…
Каро в какой-то странной задумчивости стояла в прихожей.
– Ну, чего ты? Пошли. Не видно? Давай руку.
Ее руки коснулась большая горячая рука. Каро едва сдержала очередное: «Ой!». Но если и это не «Ой», тогда что?
Леонид довел ее до дивана, ушел, вернулся… с зажженной свечой!
– Ого…
– Ну а что делать, если нет электричества? Только зажигать свечи, – Леонид аккуратно поставил толстую свечу в стакане на столик.
– А у меня нет свечей…
– У меня тоже. Это Ми. Какая-то ароматическая.
И в самом деле, запахло чем-то вкусным. Вроде бы, какими-то специями. И, кажется, какао. Или ей это какао везде теперь мерещится?
– Ну?
– Что – ну?
– Что беспокоит?
То есть, может быть только эта причина для прихода Каро?! Для Леонида, видимо – да.
– Я же сказала – ничего.
– Тогда… М-м-м-м… А, ну да. Снимай штаны.
– Зачем?! – поперхнулась вопросом Каро. Нет, она как бы… Но не так же… Да что он имеет в виду?!
– Отдеру. Да не тебя – тейп. Его все равно больше суток нельзя. Хорошо, что ты меня разбудила.
Ах вот так?! Отдеру, но не тебя, а тейп?! Каро приподняла бедра и резко стащила штаны вниз. Совсем.
Кароль тяжелым взглядом прошелся по ее ногам. Задержался. Где именно – она так и не поняла, от волнения почему-то даже голова кружилась.
Да, шорты. Но сегодня – немножечко белые, немножечко кружевные и немножечко прозрачные.
Леонид аккуратно, словно сапер при разминировании, начал отлеплять тейпы. Именно отлеплять. Не отдирать. Вчера это было неприятно. Сегодня…
Он скрутил использованные тейпы, повертел в руках – и бросил куда-то в темноту. И уставился туда же сам.
Каро вздохнула. Не помогло. Надо надеть штаны. Или, может, Леонид ей еще один тейп наклеит? Или, может, он… Может, он хотя бы что-то сделает, вместо того, чтобы смотреть в темноту?!
– Я тебе не нравлюсь?! – вдруг выпалила она. Ни разу никому не задавала этого вопроса. Но сейчас Каро было плевать, как это выглядит. Или что такие вопросы мужчинам задавать нельзя. – Совсем не нравлюсь? Совсем-совсем?!
Он медленно покачал головой, все так же глядя в темноту. А потом резко обернулся.
– Нет. Не нравишься.
Нет?! А какого тогда?! Зачем ты тогда поцеловал меня?! Просто по пьяни?! Подвернулась?! Внутри все бурлило и клокотало, в глазах начали закипать горячие слезы обиды. Но Каро не могла сдвинуться с места. Надо натянуть штаны, встать, и уйти. И дверью грохнуть. Обязательно. Но она не могла.
Вокруг была темнота. А рядом – взгляд Леонида. Такой… Что под ним Каро даже дышала через раз.
– Это не про «нравится». Это другое.
Ей очень хотелось спросить, что это «другое». Но Каро не успела. Ее вжали в спинку дивана.
***
Это была точка перехода. Из одного состояния в другое. Еще секунду назад внутри все кипело от обиды и хотелось плакать. Сейчас – хотелось совсем другого. Чего-то конкретного. Всего и сразу.
Цепляться за плечи шириной с енисейскую плотину. Каро понятия не имела, откуда в ее голове взялось это сравнение – может, с прошлогодней игры в Красноярске. А откуда у плюшевого берсерка с плечами шириной в енисейскую плотину сладкие губы?! А они именно сладкие.
Никто Каро так не целовал, это факт. Так долго и не торопясь. Такими сладкими – ну реально сладкими же! – губами. Жарко и тяжело дышал, едва касаясь губами губ, целовал лицо, шею. А Каро утратив всякое подобие инициативы, откинулась головой на спинку дивана и просто позволяла. И плыла. Ах, вот какое оно – это другое… И лишь когда Леонид кончиком языка раскрыл ее губы – тогда она включилась в эту игру на полную катушку. Включилась, вжалась, прогнулась. Она млела от пальцев Леонида. А он, оказывается, умеет такие штуки языком…
Леонид отстранился внезапно. Если ты сейчас включишь заднюю, я тебя укушу. Прямо вот в сладко пахнущие губы! Он резко поднял руку, взъерошил волосы. Ого, оброс, оказывается. Есть что взъерошивать.
– Волосы… – хрипло выдохнул.
Что – волосы?! Во рту, во время поцелуя, волос вроде бы не попадалось! Лу, не говори загадками! Он перевел шумное дыхание, поднял руку и повертел пальцами.
– Волосы… распусти. Я сам не… Боюсь, дерну, сделаю больно.
Ты меня напугал! Фантазер, блин. Дались тебе эти волосы. С убранными удобнее же. Каро принялась дрожащими пальцами расплетать косу, потом стянула с головы тугую резинку. Тряхнула волосами. Нет, так, и правда, лучше.
Под взглядом Леонида с нее, кажется, вдруг слетела вся оставшаяся одежда. По крайней мере, Каро перестала ее чувствовать. Как будто она голая перед ним. Под его темным тяжелым взглядом. К взгляду присоединился хриплый выдох. Мужская рука поднялась, коснулась щеки Каро, потом шеи. Пальцы зарылись в волосы на затылке, и Каро непроизвольно подстроилась под ласку этих пальцев.
– Твою мать… – выдохнул Леонид хрипло.
После этого Каро поцеловали. По-настоящему. Очень по-взрослому и очень по-мужски. После таких поцелуев заднюю уже не включают.
Аллилуйя!
***
Это не волосы, это смерть его. Когда Каролина стянула резинку и распустила волосы – он сдался окончательно. Если в первые минуты ее прихода еще что-то врал себе, занимался самообманом… Да даже когда она спросила… И когда он ее поцеловал… Еще думал, что все-таки сможет остановиться. Но когда увидел, как темные блестящие волны рассыпаются по ее плечам – все. Все потеряло смысл, причины, последствия. И осталось только здесь и сейчас. Вместе с Каролиной.
Сколько у него было фантазий, связанных с ней, пока занимался ее ногой? Самое время реализовать их. Все. По очереди. Или разом.
Они целовались жадно и по-взрослому. Пальцы кайфовали отдельно, зарываясь в густую кудрявую копну. Его вчера вышибло, когда увидел волосы Каро распущенным. Но даже не предполагал, какой это кайф – запустить в них пальцы. С ней кайфово все. До головокружения.
Футболка с нее исчезла – даже не понял как. Сам стянул, видимо. Грудь маленькая, дерзкая. Другого и не ожидалось от спортсменки, именно такую и представлял. Только соски совсем светлые, розовые. С учетом цвета волос, думал, что будут бежевые. А тут такая светло-розовая нежность.
Он вообще как-то вдруг понял, что с ней в первый раз все будет нежно. Несмотря на собственное адское нетерпение. После известия о болезни матери все для Леонида переменилось. В том числе, и секс. Стал какой попало, от случая к случаю. А здесь его не было вообще, все силы уходили на работу. Теперь это все не могло не аукнуться, не трансформироваться в горячее до жжения желание.
Но с собственными желаниями Леонид Кароль работать умел. Не умеешь контролировать – не мужчина. И не важно, о чем идет речь. О сексе, о еде, о жизни вообще. И сейчас контроль при нем. И первый раз будет нежный. В том числе, и чтобы был второй. И третий. И еще. Потому что одним разом Леонид не наестся.
Он долго едва касался кончиками пальцев ее плеч, ключиц, шеи. Он уже много раз касался этих зон во время сеанса. Но сейчас все иначе. А вот так и не было – когда он тыльной стороной кисти проводит по ее груди. Вздох, негромкий стон Каро, то, как она прогибается под его руки от этих касаний – переводит игру на новый уровень. И Леонид все-таки исполняет свою самую главную фантазию – проведя по паховой складке, ныряет пальцем под край – в этот раз кружевной.
Контраст ударил прямо совсем. И в сердце, и ниже. Эта девочка с гладко убранными волосами, с косой пресса, острой как бритва, со смертоносным ударом, имеющая прозвище «Пушка», сейчас была перед ним такой… Совсем другой. Разметавшиеся по дивану кудри. Прикрытые глаза с тенями от черных ресниц. Густой румянец на щеках. Приоткрытые губы, с которых срывается стоны. Нежные пятна сосков. И широко разведенные ноги. И там, под его пальцами, пока еще скрытое белым кружевом – самое нежное, влажное, припухшее.
Концепция про долго и нежно внезапно дала сбой. Пальцы сами собой резко двинули ткань в сторону. Тяжело сглотнул и даже на секунду зажмурился. Все-таки прошелся всеми пальцами по всем складкам. Средним нырнул внутрь. Каро охнула и подалась бедрам вверх.
Да что же ты со мной делаешь?! Она разочарованно застонала, когда Леонид убрал пальцы. А он уже подсовывал руки под ее спину, и Каро уже обнимала его своими руками за шею, а потом, когда разогнулся, и ногами за поясницу. Он животом чувствовал жар и влажность ее тела.
Нет тут на диване места ни хрена! А если еще свечку опрокинем? Пойдем в спальню, милая, там места для маневра таким не маленьким людям, как мы с тобой – в самый раз. Будет нежно и сладко – для тебя. А потом адово горячо и ударно – для меня. Но тебе тоже понравится, обещаю.
***
Весь секс, что был в жизни Каро – он был такой же, как и ее работа. Как спорт. Быстро, ритмично, на результат. Чтобы сбросить нервное напряжение. После быстро в душ, «пока-пока», до следующего раза. Этакая дружеская спортивная взаимовыручка.
Сейчас все было по-другому. Время стало совсем другим. Оно текло густо, вязко, тягуче. Горячо. То, о чем Каро грезила во время сеансов под руками Леонида, в реальности оказалось… Ну, о таком она мечтать не могла, потому что о таком не знала. О том, что касания пальцев, неторопливые, невесомые, едва-едва – высекают в ней искры. Рождают пламя. Огонь. Самый настоящий огонь, в который превратилась ее кровь. И он с ревом мчался по артериям и венам, оглушая. И Каролина уже не слышала ничего – ни собственных стонов, ни мужского хриплого шепота на ухо. Были только прикосновения пальцев, которые рождали огонь. Потом прикосновения губ, которые родили настоящее извержение вулкана. Землетрясение. После которого от Каро осталось… Как будто, вообще ничего. Но она чем-то благодарно обнимала плечи шириной с енисейскую плотину.
***
Вышло и в самом деле адово горячо и так же адово ударно. Где-то на задворках сознания плескалась мысль о том, что для первого раза ада многовато. Но эта мысль не могла пробиться сквозь перехватившие власть животные инстинкты. В конце концов, нежно же было? Было. И были и дрожь удовольствия, и тихий стон, и обмякшее женское тело под ним. И руки, которые исполняют смертоносный удар Пушки, обняли его за шею – тоже нежно. И женский шепот прошелестел на ухо: «Спасибо».
Ты за что благодаришь? Еще и не начинали толком! Сейчас начнем.
О предохранении вспомнил чудом. О том, в какой позе – не думал. Уже не до изысков! Притянул завалившуюся набок Каро – и рывком взял сзади. И вот тут и началось горячо и ударно. Счет почти сразу же пошел на секунды, но уже и пофиг. Все внизу в огненный комок. В теле осталась только одна функция – толчки бедрами вперед. А… нет. Не только.
Каро вдруг вздрогнула всем телом. Запульсировала.
А вот и афтершок. Леонид повернул голову и впился зубами в основание шеи, как и фантазировал. Пальцами крепче в бедра. Вот так, не дергайся. Знаешь, как кайфово трахать тебя, когда у тебя афтершок? Сейчас покажу.
***
Какой же он жаркий… И шерстяной, оказывается! И шумный. В сексе. И сейчас, после, когда дышит-дышит-дышит ей в ухо. Каро попробовала шевельнутся, но мужские руки лишь сильнее сжались. Какой же горячий. Какой же шерстяной. На брюнетах это видно сразу, а на таких русоволосых, как Леонид – сюрприз.
– Ле… ня… – вышло неуверенно и вопросительно.
Руки сжались сильнее.
– Тут нет таких. Давай чуть-чуть полежим. Пожалуйста. Потом будет вторая серия.
Да она же не про это! А про то, что… Каро не знала, про что.
Каролина была уверена, что знает о сексе все. Ну, все, что ей необходимо. Оказывается, она вообще не знала ничего об этом. По крайней мере, о том, как это может быть. Вот так. Чтобы амнезия. И только в теле до сих пор колкая звонкость – такое ощущение, что его не с чем сравнить.
Но больше всего она оказалась не готовой к тому, что будет после. Лежать после рядом с кем-то. А этот «кто-то» – огромный двухметровый шерстяной мужчина, которому непременно надо обнимать тебя, как ребенку – плюшевого медвежонка. И горячо сопеть тебе в ухо.
Это даже мило. Наверное. Только ужасно, ужасно громко! Но все попытки выбраться из этого шерстяного плена бдительно пресекались. В конце концов, Каро смирилась. Попыталась пристроить голову, так, чтобы сопение было не таким громким. И не таким щекотным. Получилось. Она почти заснула, когда почувствовала, как руки Леонида соскользнули с ее спины. И смешное милое сопение сменилось ровным дыханием.
Заснул. И можно сбежать. Каролине это было необходимо.
***
Проснулся резко, и сразу зажмурился. Спальня залита светом от люстры. Значит, дали электричество. А потом Леонид рывком сел на кровати. Он вспомнил. Секунд двадцать только этим и занимался. А потом потянулся к валяющимся на полу штанам, достал телефон.
Всего-то на полчаса вырубился, как будто. Хотя ощущения времени его сейчас подводило. Сколько у них с Каро было? Кажется, что все произошло мгновенно, вспышкой. И, одновременно, кажется, что она долго-долго нежилась в его руках, прижатая спиной к ее груди, пока он ласкал ее.
Леонид зажмурился, а потом встряхнулся всем телом. Чувствовал себя на удивление бодро. Будто перезагрузился. Качественно пересобрался.
Нет, другое. Последние несколько месяцев он был как будто замороженный. Все в жизни подчинено одной цели. Понял это Леонид только сейчас. Потому что только сейчас он отогрелся. Как может отогреться сильно замерзший человек – до боли в теле и в душе – от того, что живой. А где же та, которая его такого ослабленного пригрела?
Леонид еще раз оглянулся. Очевидно, что Каро нет в квартире. Ушла к себе. А что ей еще оставалась делать? Леонид хмыкнул сам себе. Нет, он хорош, конечно. Реально после секса вырубился. Ну так такого улетного и не было давно. Если еще и был когда-то такой.
Такой, который спустя полчаса уже хочется повторить.
Леонид разблокировал телефон. Ага, контакт в сети.
Леонид Кароль: Спишь?
Каролина Кузьменко: Нет
Правильно, рано спать. Это я тут слегка накосячил, когда вырубился сразу после. Но сейчас исправлюсь. Только в душ схожу по-быстрому.
***
Каро заварила травяной чай. Чай не помог. Правда, Каро не очень представляла, от чего он должен был помочь.
От полнейшей смуты в голове? Так у Каролины никогда и не было такой каши в голове, как сейчас. Леонид Кароль – тот еще мастер заваривания каши в чужой голове. Кашевар, мать его!
И кто бы мог подумать? Нет, ну по рукам понятно было, что умеет. Но что умеет ТАК?.. А губами? А языком? Каро почувствовала, что начинают гореть щеки, встала, начала ходить по квартире. Ну что она, как девочка, в самом деле?! Не девочка ведь уже давно. Но и… Но и не женщина, получается. Если не знала, что бывает вот так.
Она нарезала круги по квартире, периодически ныряя в воспоминания о прошедшем и убегая от них, будто обжегшись. И чай ни черта не помогал. А потом пиликнул телефон.
Леонид.
Одно слово-вопрос. Одно слово-ответ. И что дальше?! Ты придешь?!
Каро открыла защелку на входной двери и трусливо сбежала на кухню, пить совершенно не помогающий чай. Это лучше, чем дежурить у двери.
Щелкнул замок. Послышались шаги.
Пришел.
Привалился плечом к косяку, сложил руки на груди.
Каро сделала такой большой глоток, какой смогла.
– Почему не спишь?
– Бессонница.
– У меня тоже.
– А так и не скажешь.
Он усмехнулся. А потом просто раскинул руки. Это какая-то магия, телепортация или еще что-то! Каро так и не поняла, как оказалась в его руках. Прижалась щекой к плечу, почувствовала, как его руки забрались в волосы – Каро так и не собрала их. Довольно выдохнул.
– Извини. Я обычно так не отрубаюсь.
Теперь это было вообще уже не важно. Оно в принципе было не важным. Важным сейчас было другое. Важным было найти ответ на вопрос: "Почему все не укладывается в схему «Пока-пока, до следующего раза»"?! И у тебя тоже?!
– Ты из-за этого сбежала? – Леонид прижимался щекой к ее виску и перебирал волосы. И от этого были такие мурашки по спине… И не только.
– Я просто не ожидала… Что ты такой жаркий. И волосатый, – выпалила вдруг Каро. Теперь собственный уход казался ей инфантильным.
– А я офигел, какая ты гладенькая. Везде. Как леденец. Соса…
Каро заткнула болтливый рот поцелуем. А Леонид отработанным движением подхватил ее под ягодицы. Утащил на диван, посадил верхом себе на колени и… Губами сверху, пальцами снизу. До кровати они в этот раз не дошли.
***
– Палыч, ты прям волшебник, – Сергей Евгеньевич наблюдал за площадкой. – Пушку мне починил – любо-дорого посмотреть. Не помню даже, когда Кузьменко была в такой форме.
Алексей Павлович кисло усмехнулся, но кивнул. За Каролину было, безусловно, радостно. Но поджелудочная не давала этому чувству отдаться в полной мере. Опять же, въедливый и дотошный в каких-то моментах, в некоторых других вопросах Гвоздев проявлял удивительную слепоту. Вполне возможно, что причина того, что Каролина Кузьменко так летает по площадке, в том, что на шее и на бедре у нее красуются очень уж характерные синяки.
Интересно, это в какой команде такой половой террорист появился, что девчонок так заводит? Впрочем, не особо интересно. Это головная боль тренера мужской команды. Как правило, именно парням перед игрой целибат вводят. А девчонкам ночные шалости только на пользу идут. Так что и умница, Каролина, что разводит кого-то из подопечных мужской команды на качественный «туда-сюда».
***
– Пушка, ты что-то про свой любимый лафет забыла.
Каро притормозила по дороге к раздевалке. И Денис Кайгородский, доигровщик клуба, с которым ее команда делила площадку, тут же перегородил дорогу, прижал к стене.
– Ну что, у тебя или у меня? Давай, у тебя? У тебя такая кровать классная.
До которой они вчера с Леонидом не дошли. Точнее, он ее донес до кровати. Потом. Мягкую, мокрую и безвольную. И снова обнял, все такой же двухметровый, горячий и шерстяной. И дышал в ухо. Только ее это теперь совсем не бесило. Этот турбопоток даже как-то умиротворял. Потому что во второй раз вырубило именно Каро. А утром она проснулась одна. Уже конкретно опаздывая на утреннюю тренировку. А после нее…
– Каролин, ты чего? Ау! – перед ее носом пощелкали затейпированными пальцами. – Я соскучился. Скоро же уезжаем на выездные. Давай, покатаю тебя сегодня на лафете.
Он прижался, провел рукой по бедру. Проходящая мимо Софа хихикнула. А Каро медленно моргнула, словно просыпаясь. Посмотрела на Дениса. Эй, ты вообще кто?
Так же медленно опустила руку, убрала его пальцы со своего бедра.
– Нигде.
– В смысле? Не хочешь у тебя? Поехали ко мне. Я с парнями договорюсь, слиняют.
– Ты не понял. Я не хочу.
– А. Это. Эти дни, понял, – вздохнул разочарованно и отступил. – Жаль.
– Ты снова не понял. У нас больше ничего не будет.
– Вот теперь точно ничего не понял, – опять навис. А потом наклонил голову. – А. Вижу.
Каро понятия не имела, что он там видел. Смотрел куда-то явно не в лицо. Ниже. Будто на шею.
– Кто это? Марченко? Ушаков? Иванников?
Каро закатила глаза, тряхнула косой.
– Какая разница? Денис, ты хороший парень, но… Извини.
Он какое-то время молча смотрел на нее, а потом махнул рукой, резко развернулся и быстро пошел по коридору, периодически ударяя кулаком в стену.
Какие ж парни нервные, ужас просто.
Только дома Каролина обнаружила то, на что смотрел Кайгородский. Смачный засос на шее. Она совершенно не помнила, как Леонид его поставил.
Надо будет спросить. Они же увидятся сегодня? Увидятся же?!
