Текст книги "Кузница желаний, или По ту сторону зеркала (СИ)"
Автор книги: Дарья Княжева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 11
Выражение лица мужчины и правда было устрашающим. Густые брови сурово сдвинулись, и между ними пролегла морщинка, делая его старше на вид. На скулах заходили желваки. Губы вытянулись в прямую, жесткую линию.
Я чувствовала его дыхание. Оно касалось меня, заставляя напрягаться еще больше. Слишком близко. Горан стоял слишком близко ко мне. Если бы захотел, ему понадобилось бы преодолеть всего несколько сантиметров, чтобы дотронуться до моих губ.
От этой неожиданной мысли меня бросило в жар. О чем я вообще думаю? Это наверняка от страха, из-за которого в голове помутилось. Иначе чем можно объяснить подобный бред? Мужчина, того и гляди, свернет мне шею, а я представляю поцелуй с ним. Поцелуй! С ним! Ну точно, сумасшедшая.
Его лицо исказилось, приобретая почти звериное выражение.
– За мной иди! – рявкнул он, резко разворачиваясь и направляясь к дому.
На этот раз мне и в голову не пришло возразить. Я послушно припустила следом, беззвучно радуясь, что момент кары откладывается. Если бы он хотел меня убить, наверно, сделал бы это сразу? А раз даже не тронул, может, все еще как-то обойдется?
Мы снова оказались в той самой комнате, где находилась раскаленная печь. Тут было по-настоящему жарко и казалось, что огненные блики танцуют, оставляя причудливые тени на стенах. Только что слегка утихший, страх разгорелся снова. Зачем Горан привел меня именно сюда? Сжечь как ведьму? Он же сказал, что я похожа на кого-то там… Или… я перевела взгляд на выложенные на массивном столе жуткие металлические инструменты. Пытать меня будет? Накажет за то, что я сделала?
От собственных жутких фантазий затошнило. Я прислонилась к стене, чувствуя, как слабеют ноги, и не сводя с мужчины глаз. Почему он медлит? Ничего не говорит? Эта неизвестность просто невыносима!
Будто услышав мой немой крик, Горан обернулся. Какое-то время смотрел на меня с неподдающимся определению выражением лица, затем странно дернулся, будто отмахиваясь от чего-то. Развернулся ко мне спиной и начал раздеваться.
Что можно было подумать в такой ситуации? Мне пришла в голову лишь одна-единственная мысль. Та, от которой оборвалось все внутри.
Он ведь считает, что я в его власти. Что деться мне некуда. Ни убежать, ни позвать на помощь я не могу. Да и силы наши не равны, если бы я и захотела бороться с ним. То есть, захоти Горан что-нибудь сделать со мной… ему бы никто и ничто не помешало бы.
А для чего еще раздеваются в присутствии девушки? Если бы он просто решил избавиться от грязной одежды, зачем было тащить меня за собой? Хотел заставить еще и стиркой заняться? Так мог бы тогда переодеться в одиночестве, а уж потом нагрузить меня работой. Свидетельница-то в моем лице ему для чего?
Но самым ужасным было совсем не то, что я, кажется, разгадала намерения мужчины. А моя реакция. Я оцепенела. Замерла, не в силах сдвинуться с места. Но не только от страха.
Я зачем-то смотрела на него. Как падает на пол тяжелый плащ. Как натягивается грубая ткань рубашки, скользя вверх и обнажая широкую спину. Впивалась взглядом в размах плеч, в изгибы мышц, играющих при каждом движении. И как это я раньше не заметила, что он хорошо сложен? Да что там, хорошо, – потрясающе. Не грамма лишнего жира, ровный, матовый загар, словно только что вернулся с дорогого курорта.
Нет, у меня точно что-то не так с головой. До этого про поцелуй думала, сейчас почти что любуюсь человеком, который опасен. Очень-очень опасен. Я ведь понятия не имею, что произойдет через минуту. Что он решит сделать со мной. Боялась – и одновременно хотела этого. Будто на грани балансировала. Когда предлагают попробовать что-то запретное: понимаешь, что нельзя, но устоять так трудно.
Да что происходит такое, в самом деле?! Я словно стала сама не своя. Не хотела подчиняться, а все равно пошла убирать эту мерзкую грязь. И сейчас ненавидеть его должна, стараться хоть что-то делать, а не пускать слюни при виде красивой мужской спины. Всего-то спины! Еще неизвестно, каким он окажется спереди.
Будто улавливая мои мысли, мужчина медленно обернулся, и в тот же самый момент огонь в печи разгорелся сильнее, вспыхнул, разбрасывая вокруг золотые искры. И в без того теплой комнате сделалось невыносимо жарко. Я приложила ладони к пылающим щекам, стараясь хоть немного их остудить, да какое там! Жар растекся по телу, и даже без зеркала я прекрасно знала, что покраснела. Как школьница на первом свидании. Вот только школьницей я давно не было, да и на свидание все это совершенно не походило.
Горан впился взглядом в мое лицо, сам оставаясь таким же непроницаемым. У него вообще есть хоть какие-то чувства? Каменная скала, а не человек! Он и убивает, и помогает с одним и тем же выражением.
– Что ты делаешь? – мне надо было хоть что-то сказать. Слова царапали внезапно пересохшее горло. – Зачем разделся?
– По-твоему, мне следовало остаться в грязи? – он лишь слегка приподнял бровь.
Я опустила глаза вниз, на заляпанные навозом штаны. Они все еще были на нем, а вот сверху, на рубашку как раз ничего не попало. Тогда зачем Горан ее снял? И почему не снял все остальное? Или не успел?
При мысли, что он разденется совсем, у меня перехватило дыхание. Я точно сошла с ума. Или это тот самый пресловутый стокгольмский синдром? Когда жертва влюбляется в своего палача?
Да опомнись ты, наконец, Настя! Едва сдержалась, чтобы саму себя по щекам не ударить, чтобы привести в чувство.
– Где можно набрать воды? – я демонстративно огляделась по сторонам, отчаянно надеясь, что мужчина не заметит моего смятения. – Я могу постирать. Раз уж это из-за меня случилось.
Горан хмыкнул, коротким, резким движением дергая завязку на поясе штанов. Разулся, позволяя им сползти по ногам на пол. Теперь на мужчине остались только короткие холщовые панталоны, заканчивающиеся чуть выше коленей. Он нагнулся, поднимая испачканную одежду, и быстрее чем я успела отреагировать, швырнул ее в огонь. Пламя в печи тут же взвилось, вспыхнуло, поглощая внезапную добычу. Зашипело – и по комнате разлился душный запах горелой ткани.
Я смотрела, как огонь пожирает ее, даже несколько шагов поближе к печи сделала, несмотря на то что жар от нее сделался почти нестерпимым. Но это все равно было лучше, чем взглянуть на полуобнаженного мужчину, цепким, внимательным взглядом отслеживающего мою реакцию.
Глава 12
С самого начала все шло не так. С той самой минуты, когда его разбудил крик ночной птицы. Тревожный, жалобный крик.
Он хорошо знал всех лесных существ и то, какие именно звуки они издают. Эта же крикунья была ему незнакома. Она то ухала, то каркала, то начинала стонать и всхлипывать, будто плакальщица над умершим.
Какое-то время Горан лежал, прислушиваясь к этим чужим для него звукам и пытаясь понять, почему они вторглись в его покой и зачем лишили сна. До рассвета было далеко, а он нуждался в том, чтобы восстановить силы – предыдущие дни выдались более чем напряженными. Обычно ни звери, ни птицы не будили его. Но ни теперь. Теперь же вместе со странным криком в его сознание пробивалась настойчивая мысль о том, что неминуемо приближается что-то дурное. Страшное.
Когда такое случилось в прошлый раз, почти вся его земля вымерла. Мор пронырливой змеей проник в каждый дом, зацепил всех: и малых, и старых. Те, кому удалось выжить, еще долго-долго напоминали истерзанные, полуживые тени, бродя по опустевшим деревням и пытаясь найти не то спасение от душевных терзаний, не то сгинуть там, лечь рядом с теми, кто так и не нашел избавления.
Вместе с уцелевшими мужчинами Горан отправился на поиски ведьмы. Не мог не пойти, хоть и понимал, насколько это бессмысленно. Найти Стазу им не удалось. Выполнив свое черное дело, она исчезла так же неожиданно, как и появилась, ушла в небытие вновь на неведомое число дней и ночей. Она хорошо знала, как и где скрываться от преследователей. Знала, сколько времени пройдет прежде, чем уляжется основная волна гнева. Дети подрастут, и в их памяти сотрутся жуткие события прошлого, отнявшие близких и родных. Взрослые состарятся, и их воспоминания тоже ослабнут.
Горан уже не был ребенком, но и до старости ему было далеко. Он поклялся, что ничего не забудет. Ни сестренку, которой так и не суждено было стать невестой. Ни маленького брата, едва научившегося ходить. Ни нянюшку, что пела ему перед сном колыбельные. Поклялся, что все равно найдет ведьму. И заставит за все ответить. Рано или поздно.
Но годы шли, а ничего не происходило. Жизнь вернулась в его край, в деревнях снова стал слышаться детский смех, на полях закипела работа, люди выстроили новые дома и проложили новые дороги. О Стазе вспоминали все реже. Лишь в годовщину того страшного мора собирались на краю деревни, у погоста, чтобы вспомнить тех, кого потеряли тогда и вознести в адрес скрывающейся где-то ведьмы очередные проклятья.
А потом ему начали сниться странные сны. Они приходили снова и снова, с пугающей регулярностью, и новые почти в точности повторяли события предыдущих. Стаза не смогла одолеть его в реальной жизни и явилась мучить во сне, в отместку за то, что он решился выступить против нее.
Там, в этих снах, ведьма смеялась, убегая от него по залитому солнцем зеленому лугу. И бежала почему-то не в лес, не в дремучую густоту вековых деревьев, где было так легко спрятаться. Как будто и не нуждалась в укрытии. Он хорошо видел ее – и все равно не мог догнать. Ноги словно утопали в вязкой трясине, делались ватными и непослушными, Горан пробирался через невидимые преграды, спотыкался, падал, снова поднимался и снова пытался бежать за ней, пока смутный образ не таял где-то вдалеке. Не успевал догнать. Ненавидел себя за эту слабость, клялся, что в следующий раз у него обязательно получится. Но раз за разом в сны приходило одно и то же. Он бежал, почти не двигаясь с места, а смеющейся ведьме не стоило никаких усилий исчезнуть.
Горан знал, что сны не приходят просто так. Этот запредельный мир был проводником для сознания, позволяя проникнуть туда, куда нельзя было попасть обычным путем. Его предупреждали… о чем-то. Вот только о чем?
Так и не найдя ответа, он поднялся, подходя к окну и всматриваясь в черноту ночи. В это время всегда окружающий мир спал, но только не в тот день. Деревья трещали от ветра, а крик неизвестной птицы становился все жалобнее. Словно она на помощь звала, постепенно растрачивая свои силы.
Горан оделся, ступая в прохладу ночного леса. Грубая ткань плаща не давала замерзнуть, но и идти быстро не получалось из-за развевающихся пол. Металл рукоятки меча холодил кожу.
Мужчина редко выходил в лес с оружием. Для диких зверей ставились силки, рылись ловушки, иногда он мог взять в руки арбалет, если знал, что потребуется настигнуть хищника на расстоянии. Но не меч.
А теперь понимал, что нужно именно это. Смертоносный предмет, одного удара которым окажется достаточно, чтобы одолеть противника. Откуда знал, что противник окажется там, в лесу? Еще и ночью? Горан вряд ли смог бы ответить на этот вопрос.
Но не ошибся. Чем дальше он шел, тем громче становился крик птицы. Сизые облака спустились непривычно низко, почти цепляя кроны деревьев, и в их мрачных клубах мерещились звериные морды. Словно наполняющие лес хищники внезапно поднялись в небо, чтобы лучше видеть добычу.
Такое уже случалось… прежде. Перед тем, как на его землю пришел страшный мор. Перед появлением Стазы. Означало ли это, что она все-таки вернулась?
Глава 13
Он крепче стиснул рукоятку меча, вслушиваясь в ночные звуки. В кронах деревьев все так же выл ветер, вздымалась и шелестела опавшая листва, а птица, что лишила его сна, казалось, что находится совсем близко.
А потом к этим звукам добавились новые. Затрещали ветки, загудела земля от чьего-то быстрого бега. В воздухе разлился кисловатый, удушливый аромат страха.
Горан увидел ее немногим раньше приближающихся охотников. Скорчившаяся на земле девчонка, дрожащая от ужаса, лишь внешне была похожа на ведьму. Стаза любила играть с теми, кто пытался ее поймать, и могла принимать разные облики, но она никогда бы не стала демонстрировать собственную слабость. И уж точно бы не лишилась чувств от вида крови.
Когда Горан подхватил девчонку на руки, поразился тому, насколько хрупкой она была. Почти невесомой. И юной. Странная одежда, которой ему никогда прежде не приходилось видеть. Странная сумка из кожи неизвестного ему животного. Он спрятал ее в сундуке, едва добрался со своей ношей до дома. Потом найдет время, чтобы выяснить, что именно девчонка сложила туда. Но сначала было нужно обработать рану.
Она была неглубокой, хоть и кровоточила довольно сильно, но Горан знал, как опасно, если в ней останется хоть немного черной земли. Уже через несколько часов ядом расползется по телу, делая свою жертву совершенно беспомощной. И пройдут долгие-долгие недели, прежде чем девчонка снова сможет ходить.
Этих недель у него не было. Уже на следующий день он должен был вернуться в кузницу, а не торчать в лесной избе, выхаживая раненую. Тем более что вообще не мог даже самому себе объяснить, зачем притащил ее в свой дом. Гораздо проще было бы отнести на болото, к Ведане, туда бы точно не добрался никто из охотников. Да и старуха не отказалась бы приютить девчонку.
Но нет, он принес ее к себе. Вычистил рану, не успокоившись, пока не убедился, что в ней не осталось ничего опасного. Стянул края, накладывая швы и зачем-то стараясь сделать их ровнее. Как будто ему было хоть какое-то дело до того, останется или нет у этой девицы шрам. А потом просидел рядом, всматриваясь в посеревшее от боли и усталости лицо. Рассматривая, изучая каждую черточку. Да, она была похожа на Стазу. Так сильно, как если бы та и впрямь решила вернуться, зачем-то стирая себе годы и примеряя облик молодой девушки. Но все равно это была не она. А значит, Горан должен узнать правду. И сделать это любой ценой.
А она еще и дерзкой оказалась. Упрямой. Спорить с ним вздумала. Женщины на его земле не вели себя так. Горан привык к безоговорочному повиновению. Так было всегда.
И его собственная мать, в том прошлом, которое он запомнил, тоже всегда соглашалась с решениями отца. По-другому просто не могло быть.
Девчонка же, появившаяся ночью в лесу, только и делала, что спорила, едва пришла в себя. Отказывалась от пищи, словно он не еду ей предлагал, а сознательно пытался навредить.
Говорила слишком много и еще больше задавала вопросов. Даже когда боялась его, когда исходящий от нее страх становился почти осязаемым, и тогда продолжала что-то ему доказывать.
А когда окатила его навозом, Горан вкупе с яростью и возмущением ощутил что-то, похожее на… любопытство?
Это чувство давно уже не приходило в его жизнь. Он разучился удивляться, усвоив, что произойти может абсолютно все. Надежные стены могут рухнуть в одно мгновенье, открывая путь для неприятеля. Друг может оказаться врагом, отказываясь поддержать в самый нужный момент. Горан привык принимать все как само собой разумеющееся: и хорошее, и дурное.
Но какой была эта девица, понять не мог. Какой очередной выходки следует ждать от нее?
И в поисках этих ответов он сделал то, чего не допускал уже много-много лет. Решил спровоцировать ее. Застать врасплох и посмотреть на реакцию. Оттого и потащил за собой в кузницу, когда отправился переодеваться.
Она его боялась и даже не пыталась это скрыть. И наверняка уже пожалела о своей импульсивной вспышке. Следила за ним с видом испуганного зверька, ожидающего расплаты за содеянное. Но мужчина был изумлен еще больше, заметив странную смесь страха и интереса в ее глазах.
Будь на ее месте кто-то другой, вряд ли бы этому кому-то действительно удалось избежать наказания. Горан не прощал обид. Слишком дорого могла стоить такая слабость. Об этом было известно всем, кто знал его.
Но девчонку решил не трогать совсем не потому, что та пребывала в неведении. Она нужна была ему. Получить ответы на вопросы о ведьме. Если Настя и не связана с ней, то все равно может что-то знать.
Мужчина неожиданно понял, что в своем сознании впервые назвал девушку по имени, хоть и не вслух. И это имя ей шло. Шелестело как свежескошенная трава под ногами, рассеивая в воздухе слабый, чуть терпковатый аромат каких-то неведомых цветов. В лесу такие не росли. Этот запах появился вместе с девчонкой, словно она сама была его источником. И сейчас тоже ощущался, каким-то немыслимым образом превозмогая и навозную вонь, и запах от печи и металла, которым, казалось, давным-давно пропиталось все в кузнице.
– Не делай так больше. Если хочешь остаться жива, – он вложил в слова как можно больше жесткости. Пусть боится. Так лучше для нее, чтобы не делала лишних глупостей. И для него самого тоже так лучше, потому что слишком много непрошенных и ненужных мыслей лезет в голову с ее появлением. А ведь по-настоящему его должно волновать лишь то, как найти ведьму. И девица интересна лишь с этой стороны. Все остальное не имеет значения.
Глава 14
Он хотел, чтобы я боялась. Это мысль как-то в одно мгновенье вспыхнула в сознании, становясь своего рода озарением для меня. С самого начала, с нашей встречи в лесу, мужчина вел себя так, чтобы внушить страх. Когда заставлял есть омерзительную для меня пищу, когда привел в эту деревню, где жители только и ждали, чтобы расправиться со мной. Когда приказал убирать за животными. И даже теперь, так демонстративно начав раздеваться в моем присутствии, Горан преследовал ту же самую цель: вызвать у меня ужас. Для чего-то ему это было нужно.
Я никогда не считала себя знатоком мужчин, а в этом странном мире вообще все происходило, минуя привычную человеческую логику, но одно я поняла абсолютно точно: если бы он хотел причинить мне вред, уже бы сделал это. У него было для этого множество возможностей, ведь я действительно находилась в его власти. Мог ударить, надругаться – и вряд ли бы у меня получилось отбиться! – или придушить. Или одним ударом меча, как там, в лесу, лишить головы.
Но он допустил по отношению ко мне лишь одно-единственное действо: внушил страх. Я не понимала причин, по которым ему было это нужно, но осознание принесло хоть небольшое, но все же облегчение. Раз моей жизни ничего не угрожает, можно попытаться сменить тактику. И потихоньку выяснить у этого странного мужчины то, что меня интересует.
– Знаешь, а ведь я действительно проголодалась, – призналась, внимательно следя за его реакцией. – Ты еще не передумал обедать? А потом я готова заняться стиркой. Или отправиться обратно на твой скотный двор. Или что там еще у тебя в планах?
Горан явно не ожидал такой моей реакции. И без того суровый взгляд стал еще тяжелее, и мужчина испытующе уставился на меня. Будто подвоха ждал в следующий момент.
А я старалась выглядеть как можно более спокойной. Так будет лучше… для всех. Усыплю его бдительность и, возможно, найду хоть какие-то ответы и разгадки. Если есть вход в этот непонятный мир, то должен быть и выход из него. И я его найду, потому что больше всего на свете хочу вернуться назад.
– Идем! – наконец, бросил мне Горан, направляясь через комнату, куда-то в дальний ее угол.
Там, как оказалось, находилась еще одна дверь. И с этой стороны помещение выглядело иначе. Сюда не доставал жар печи, и даже запах гари ощущался слабее. Дверь была небольшой, почти сливалась по цвету со стеной, что делало ее едва заметной.
Мужчина провел рукой по стене, выводя какой-то странный узор, и дверь неожиданно пришла в движение, медленно, со скрипом отъезжая в сторону. Перед моими глазами появился длинный, узкий коридор. Настолько длинный, что казалось странным, как он вообще мог поместиться в доме. Ведь когда я стояла снаружи, эта постройка вовсе не выглядела слишком уж массивной. Да, больше всех других в округе, но вполне обозрима. А конца коридору я не видела.
Что же это такое? Путь к отступлению? Наверно, в таких домах должны существовать тайные ходы, и, возможно, за открывшейся дверью начинался один из них. Вот только куда он ведет и не поторопилась ли я с заявлением, что готова последовать за Гораном?
Если вначале коридор, в который мы ступили, был вполне обычным, то чем дальше шли, тем сильнее он менялся.
Я не видела никаких лестниц, и мы вроде бы двигались по прямой, но я не могла отделаться от ощущения, что погружаюсь в какое-то подземелье. Бревенчатые своды сделались темнее и выше, и я рассмотрела, что нас окружает сырой, холодный камень. Вскоре даже плотный плащ перестал спасать от озноба. Воздух сделался липким и тяжелым, он застревал в груди, мешая спокойно дышать, а нарастающий запах сырости лишь усиливал его воздействие.
Мужчина шел впереди, в нескольких метрах от меня, не оглядываясь, но временами замедляя шаг и словно прислушиваясь, чтобы убедиться, что я следую за ним. Как будто у меня был выбор! Дверь, пропустившая в этот необычный коридор, сразу же закрылась, и возвращаться не было смысла, а остаться в нем одной у меня не хватило бы духа.
Тем более, что у Горана была лампа, без которой мы тотчас бы оказались в темноте. В царящем вокруг сумраке приходилось присматриваться, чтобы разглядеть необычную конструкцию в руках мужчины. Она чем-то отдаленно напоминала керосиновую лампу, ту, что еще можно встретить в деревнях или на даче у запасливых старушек. Металлическая емкость, стеклянная литая колба и резной каркас сверху с массивным, покрытым причудливыми узорами кольцом. Горан держал как раз за него, и при каждом шаге тусклое пламя под стеклом подпрыгивало, билось из стороны в сторону в каком-то замедленном танце. Стихало и оживало снова, озаряя узкий коридор желтовато-серым светом.
Мне становилось все холоднее, и глядя на полуобнаженного мужчину, я никак не могла понять, почему он даже не ежился. Шел, распрямив плечи, уверенными, твердыми шагами, такой статный и сильный, что это невольно притягивало взгляд. Вдруг задумалась о том, что было бы, если бы мы встретились в моем времени. В привычной жизни, где нет кругом сплошных источников страха, и я могла вести себя так, как привыкла.
Наверно, он понравился бы мне… Потому что обладал всеми теми качествами, что привлекали в противоположном поле. Сдержанный, явно не глупый, твердо знающий, чего хочет и как этого достичь. Настоящий мужчина. Вот только в эти характеристики никак не вписывалась та жестокость, свидетельницей которой я стала. Ведь это только в кино романтические девушки влюбляются в грозных рыцарей, сметающих все и всех на пути к цели. В действительности же страх к моему новому знакомому превышал все другие чувства. И хотя я поняла, что именно этого он и добивался, не так просто было избавиться от подобных ощущений.
