Текст книги "Четвертая могила у меня под ногами (ЛП)"
Автор книги: Даринда Джонс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
Когда помощница Арта проводила меня к нему, мне показалось, он не очень-то рад нашей встрече. Он встал и даже протянул руку, но радостью здесь и не пахло. Как назло, парень оказался симпатичным. Костюм-тройка, лицо кинозвезды, короткие темно-русые волосы и естественный загар. Но гвоздем программы были его глаза – серебристо-серые, с легким оттенком голубого, в кайме длинных темных ресниц. Проклятье! Ненавижу, когда плохие парни оказываются красавцами. Куда проще относиться к ним, как они того заслуживают, когда они выглядят соответственно: зачуханные, с похабной ухмылочкой и гнилыми зубами.
Впрочем, мне на помощь пришло, пусть и не бросающееся в глаза, сходство Арта с его матерью. Сомнений нет, он мерзавец. И я это докажу, как только представится шанс.
Наскоро пожав мне руку, он жестом предложил мне сесть и уселся сам.
– Не потрудитесь объяснить, откуда возникла необходимость угрожать мне, мисс Дэвидсон?
– С радостью потружусь. Мне было нужно с вами увидеться. И как можно скорее. Меня наняла ваша сводная сестра…
– Знаю-знаю, – перебил он меня, подняв руку. – Матушка все мне рассказала.
Обо мне говорили за ужином? Круто. Обожаю, когда такое случается. Однако у меня личная неприязнь к взрослым мужчинам, которые называют своих матерей матушками. Еще одно очко не в его пользу. Может быть, это хоть как-то уравновесит его долбаную привлекательность.
– Уверен, вам тоже, – добавил Арт.
– Мне?
– Да. Наверняка вам все уши прожужжали о том, что Харпер всего лишь хочет привлечь к себе внимание, и что все это началось сразу после свадьбы моих родителей.
Я прощупала его эмоции, но гнева среди них не было. Как и чувства вины. Пока я не сказала:
– Харпер говорила, что вы подожгли будку ее пса, когда он был внутри.
– Она так сказала?
От Арта волнами пошла вина, но было и еще что-то. Намного сильнее. Он испытывал боль. Его чувства были задеты. Он встал и повернулся к окну.
– Это вышло случайно. И она это знает.
– О чем она тоже не преминула мне сообщить. – В отражении его лица на тонированном стекле я разглядела слабую улыбку. И тут меня словно громом поразило. – Вот дерьмо! Вы ее любите.
– Что? – Арт повернулся ко мне, всем своим видом выражая негодование.
Я поджала губы:
– Да ладно вам.
– Черт. – Он обошел стол и закрыл дверь в кабинет, перед тем как продолжить: – Откуда вы… Послушайте, – он запустил пальцы в шевелюру, а я очень старалась не расплыться в улыбке, – конечно, я ее люблю. Она моя сестра.
– Она ваша сводная сестра, Арт, к тому же настоящая красавица. Я ее видела, помните?
Он снова сел за стол.
– Она не знает. Даже не догадывается.
– Но почему? – поразилась я.
– Все очень непросто. Мы много лет были близки.
– Минуточку, – дошло вдруг до меня. – Вы и были тем человеком, с которым Харпер продолжала держать связь, когда исчезла на три года, верно?
Арт состроил гримасу:
– Сколько из этого дойдет до ушей моей матери?
– Если в этом не будет прямой необходимости, то нисколько. Полагаю, то, что вы помогали своей сводной сестре, никоим образом ее не касается.
– Да, – неохотно кивнув, ответил он на мой вопрос. – И это были самые тяжелые три года в моей жизни.
Он и правда ее любит.
– Что ж, должна признать, вы только что на корню зарубили всю мою теорию. Я считала, что Харпер изводили вы.
– Мне очень жаль. – Ни капельки ему не жаль. Я-то точно знаю. – Но вы ведь ей верите? – полным надежды голосом спросил Арт, приподняв брови.
– Верю. Не могли бы вы поделиться со мной мыслями? Наверняка за все эти годы у вас появилась пара-тройка идей.
– Ни одна из них себя не оправдала, – разочарованно ответил он, но мне показалось, что источник его разочарования – он сам. – Много лет я пытался выяснить, кто за всем этим стоит. Одно время думал, что это соседский мальчишка, который был по уши в нее влюблен. Потом – что это курьер, доставлявший нам мебель. Случаи происходили в самое разное время. Иногда Харпер была дома, а иногда нет. Так что слова моей матери о том, что Харпер всего лишь жаждала внимания, чушь собачья.
Я была рада, что он так думает.
– Был в доме кто-то еще, у кого имелся свободный доступ к комнате Харпер?
– Конечно. Постоянно. Родственники, кузены, горничные, повара, садовники, поставщики продуктов, организаторы праздников, ассистенты – куча людей.
– Кто-нибудь из них жил с вами?
– Только домработница и иногда кто-то из поваров. У нас их было множество. С матушкой не так-то просто найти общий язык.
Могу себе представить.
– Я должна задать вам один непростой вопрос, Арт, и мне нужно, чтобы вы ответили по возможности объективно.
– Хорошо, – отозвался он с подозрительностью.
– Вы когда-нибудь подозревали свою мать?
Арт застыл, стиснул зубы.
– Нет. Никогда.
– Здоровье вашего отчима сейчас пошатнулось, верно? И, если с Харпер что-нибудь случится, вы с матерью получите все.
Он пожал одним плечом, даже не собираясь возражать:
– Все так, но мы и без этого получим небольшое состояние.
– Может быть, этого недостаточно. Может быть, ваша мать пыталась… даже не знаю, свести Харпер с ума, чтобы потом объявить ее недееспособной или еще что.
– Понимаю, почему вы так думаете, но она не настолько алчная. Я много об этом думал. Матушка не лгала, все началось сразу после того, как родители поженились. До свадьбы я видел Харпер всего несколько раз, и она была обычной нормальной девочкой.
– А потом?
– А потом изменилась. Но, несмотря на то, что думает моя мать, я не считаю, что все это как-то связано с их браком. – Арт наклонился вперед и пристально уставился на меня своими невообразимыми глазами. – Мне кажется, с Харпер что-то произошло, когда у родителей был медовый месяц. И это повлекло за собой все остальное.
– Ни о чем подобном она не упоминала.
– Мне кое-что известно о посттравматическом синдроме, мисс Дэвидсон. И теперь, оглядываясь на прошлое, я думаю, у Харпер были симптомы. Бога ради, ей ведь было всего пять лет. Кто знает, какие воспоминания с тех пор она пытается задвинуть куда подальше.
– В этом вы правы. Болезненные воспоминания действительно могут подавляться. Но я рада, что у нее есть вы. Что хоть кто-то играет в ее команде.
– Я тоже, – улыбнулся Арт и откинулся на спинку кресла. – Интересно, даст ли она мне когда-нибудь возможность искупить вину за тот пожар.
– Я бы на это не рассчитывала.
_____________________
(1) Игра слов. Veil Corporation («Корпорация “Вуаль”) созвучна экономическому термину corporate veil („корпоративная вуаль/ширма“), который обозначает использование корпорации (юридического лица) для сокрытия действий физического лица. Суды обычно пытаются „снять“ такую „вуаль“, чтобы преследовать истинного виновника.
____________________
Глава 11
Раз уж убивать людей незаконно, можно мне хотя бы тазер? Ну так, чисто поржать?
Надпись на футболке
Может быть, Арт был прав. Может быть, у Харпер действительно были воспоминания, которые она в свое время спрятала в самых далеких уголках своей памяти. Например, о каком-то событии, которое дало ход всему остальному.
Если кто и знал о таком происшествии, то наверняка ее первый психоаналитик.
Я позвонила Куки и после подробного инструктажа, как уменьшить громкость звонка на ее телефоне, получила информацию о первом враче Харпер. Это была психолог по имени Джулия Пенн, которая уже вышла на пенсию. Добыть контактную информацию Куки не удалось, зато она узнала адрес. Джулия Пенн жила в Сандия-Парке (1) прямо у подножия горы. На сегодня у меня было больше тысячи дел. Например, повидаться с Харпер и Квентином, заскочить к парочке старых друзей, то есть к Рокету – мертвому гению, который живет в заброшенной психлечебнице. Но я все-таки решила нанести визит Джулии. Вряд ли это займет много времени.
Я ехала по тихой дороге, занесенной в список исторических ценностей, которую у нас называют Бирюзовой тропой. Богатый пейзаж за окнами вел меня к престижному Сан-Педро – закрытому району для неприлично богатых людей в самом начале Сандия-Парка. Ошеломленная царящей здесь красотой, я снова позвонила Куки.
Экскурсия в реальном времени
– Разве я не говорила, как меня сегодня бесит звонок?
– Откуда у тебя похмелье, Кук? В четвертом часу утра ты была в полном порядке.
– Тогда его еще не было. Оно посетило меня приблизительно в двадцать две минуты восьмого. Это штаны Джеммы?
– Ага.
– А как…
– Понятия не имею. Слушай, на фиг всю эту лабуду с клевой квартирой в нашем доме. Раз мы не можем ее получить, то пакуй вещички. Мы переезжаем сюда.
– Прекрасная мысль, – отозвалась Куки.
– И я того же мнения.
– Вот только у тебя нет денег даже заплатить арендную плату за квартиру.
– Еще одна причина переехать.
– А цены на дома в том районе такие, что ты и сосчитать не сможешь.
– Когда ты так говоришь, вся затея с переездом кажется дурацкой.
– Знаешь, как в домах престарелых иногда бабушек изолируют на двадцать четыре часа в сутки, потому что они смешивают лекарства других бабушек и дедушек и воруют утки?
– Ну да, – сказала я, гадая, к чему она клонит.
– Одной из них когда-нибудь станешь ты.
Наверное, она права. Если, конечно, я доживу до такого возраста.
***
Я подъехала к потрясающей красоты саманному домику с гаражом на три машины и подстриженным газоном. Интересно, смогу ли я позволить себе нечто подобное, если отошлю обратно все свои телепокупки и продам Развалюху? За домом возвышались горы, а перед ним – великолепные красные горные ущелья. Джулия встретила меня у крыльца и повела вокруг дома на задний двор.
– Мне звонила миссис Лоуэлл, – поделилась доктор Пенн, показывая мне открытое патио позади дома. В стилизованном под индейский очаг (2) камине горел огонь. – Я ждала звонка и от вас, но никак не ожидала, что вы появитесь у меня на пороге.
Чудненько. А родительский комитет миссис Лоуэлл тоже успела обзвонить? Или, может быть, всех школьных друзей Харпер? А учительнице второго класса звякнуть не забыла? И еще тренеру университетской волейбольной команды? Бедняжке, наверное, часами на телефоне пришлось висеть.
Доктор Пенн, женщина средних габаритов с длинными седыми волосами, подобранными вверх с помощью заколки, жестом предложила мне сесть. Мебель здесь, во дворе, показалась мне чересчур элегантной для того, чтобы стоять под открытым небом.
– Мне нельзя говорить о пациентах, – сказала доктор Пенн. – Уверена, вы это знаете.
– Я в курсе, что вам нельзя разглашать индивидуальные детали их случаев, поэтому буду задавать вопросы более обобщенного характера. Короче говоря, такие, которые можно было бы задать любому человеку. – Она натянуто мне улыбнулась, и я продолжила: – Вам известны симптомы ПТСР?
– Вы собираетесь меня оскорблять, мисс Дэвидсон?
– Вовсе нет. Всего лишь хочу убедиться, что симптомы вам известны.
– Разумеется, мне известны симптомы ПТСР.
– И вы не сумели распознать их у Харпер? Мне показалось, у нее они очень даже есть.
– Разве я прихожу к вам в офис и указываю, как вести расследования?
Я на минуту задумалась.
– Мне об этом ничего неизвестно, но уже какое-то время я в офисе не появлялась.
– Тогда прошу вас, мисс Дэвидсон, не указывайте мне, как ставить диагноз пациенту. К тому же у меня, как мне кажется, на пару-тройку лет опыта побольше, чем у вас.
Надо же, сколько пафоса!
– То есть вы хотите сказать, что облажались, но ничего исправить не могли, потому что иначе выглядели бы хреновым профессионалом.
– Дорогу к выходу вы наверняка помните, – ледяным тоном сказала она, поднялась и пошла к задней двери своего дома.
Я тоже встала.
– Или миссис Лоуэлл заплатила вам за неверный диагноз Харпер? Чтобы иметь возможность пичкать ее лекарствами и таким образом слепить себе послушную падчерицу?
Будь у моей мачехи деньги, ни секунды не сомневаюсь, что она бы сделала то же самое. Чтобы заткнуть мне рот. Чтобы я не устраивала ей проблем и не позорила перед людьми.
Доктор Пенн обернулась:
– Я психолог. Лекарства я рекомендую крайне редко, и моя лицензия не дает мне права выписывать на них рецепты. – Замолчав, она уставилась на камин. – Все души разные. Одни более хрупкие, чем другие. Харпер не хватало отца и того, как они жили раньше. Поэтому миссис Лоуэлл она рассматривала как угрозу. Неподходящее они выбрали время.
– В смысле для свадьбы? А вдруг случилось что-то еще? Вспомните, пожалуйста: теперь, после стольких лет, как вам кажется, могла у нее быть какая-то форма ПТСР?
Доктор Пенн устало вздохнула:
– Возможно. Но ведь я перепробовала все, даже регрессивную терапию.
– То есть гипноз.
– Да. Я не должна вам этого говорить и говорю только потому, что вас наняла Харпер, а ее мачеха просила с вами сотрудничать. В общем, в памяти Харпер не хватало отрезка времени. Недели, если точнее. Она ничего не смогла вспомнить о той неделе, которую провела с бабушкой и дедушкой. Абсолютно ничего.
– А у них она жила, когда у Лоуэллов был медовый месяц, так?
– Да, но бабушка с дедушкой души в ней не чаяли. Это все, что я могу вам рассказать. Лоуэллы – мои хорошие друзья. Я и так перешла все границы конфиденциальности.
– У меня еще один вопрос.
Доктор Пенн раздраженно вздохнула:
– Ладно. Задавайте.
– Вы все это снимаете или ухитрились как-то купить?
***
Когда я спросила о доме, доктор Пенн немножко взбесилась и обвинила меня в том, что я обвинила ее во взяточничестве, которое и обеспечило ей роскошную жизнь. А я, ей-богу, просто хотела узнать, купила она дом или снимает. В общем, мы с ней явно не нашли общий язык.
На обратном пути в город я позвонила Джемме, чтобы получить больше информации.
– Ну и? Как голова? – поинтересовалась я.
– Что, черт возьми, подмешивала Куки в «Маргариту»? – У Джеммы был такой голос, будто она простудилась. Забавно.
– Любые твои подозрения не хуже моих. Вот почему я выпила всего одну.
– Господи… А я, кажется, штук двенадцать.
Я всегда была любящей, заботливой сестрой, поэтому, разумеется, расхохоталась:
– Пусть это будет тебе уроком.
– Никогда не пить двенадцать «Маргарит» подряд?
– Нет, – фыркнула я. – Это как раз приемлемо. Никогда не доверяй Куки.
– Поняла. Ты штанов моих не видела?
– Кстати о птичках. Как ты без них до дома добралась?
– Одолжила у тебя треники. Причем в них я ходила в супермаркет, разговаривала с соседями у них во дворе и только дома заметила, что на штанах сзади написано «Входа нет».
– Ты сперла мои любимые треники?
– Мне хотелось умереть.
– Странно, что от штанов в тебе просыпаются суицидальные наклонности. На твоем месте я бы проанализировала этот феномен вдоль и поперек.
– Ты на самом деле носишь их на людях?
– Только когда выхожу в них из дома. Скажи-ка мне, сложно ли диагностировать ПТСР?
Повисла долгая пауза, перед тем как Джемма все-таки ответила:
– Чарли, я знаю, почему ты звонишь, и да, солнце, более чем очевидно, что ты страдаешь от посттравматического стрессового расстройства.
– Чего? Да нет же. Речь о моей клиентке.
– Угу, а у этой клиентки случайно не каштановые волосы? А глаза не золотистые? Она с мертвецами не общается?
– Какой тонкий намек! Не заставляй меня орать в телефон, – злобно ухмыльнулась я. После двенадцати «Маргарит» такое предупреждение должно звучать чертовски неприятно.
– Умоляю, не надо.
– Хорошо. Тогда сосредоточься. Я действительно спрашиваю не о себе. Легко ли диагностировать ПТСР у ребенка?
– Ну, за исключением тех случаев, когда пациент не помнит, что с ним или с ней произошло, это не вызывает затруднений. Видишь ли, симптомы довольно универсальны, хотя все случаи отличаются друг от друга. Как правило, все лежит на поверхности независимо от причины. А причины могут быть самыми разными: автомобильные аварии, стихийные бедствия, для солдат – перекрестный огонь на поле боя …
Я решила ткнуть пальцем в небо:
– А если что-то произошло с совсем маленьким ребенком, но она этого не помнит? Или, может быть, она что-то видела? Или слышала? Может такое стать причиной ПТСР?
– Конечно. Такое случается и со взрослыми людьми. У меня был случай, когда женщина попала в автомобильную аварию и не могла добраться до плачущего сына. Она его не видела, но слышала. К сожалению, он умер до того, как на место происшествия приехала «скорая».
– Ладно-ладно, – перебила я Джемму, – мне этот случай не нравится.
– Мне тоже, но я не просто так о нем вспомнила.
– Ну хорошо, рассказывай. Только быстро.
– После случившегося у нее было то, что называют истерической глухотой. Или психосоматической потерей слуха.
– Похоже на то, как парни уходят на войну, а возвращаются слепыми без видимых причин.
– Точно. Их разум не способен справиться с тем, что они видели, поэтому мозг отказывается обрабатывать визуальную информацию. Зрительная зона коры головного мозга отключается. И это целиком и полностью психологическая, а не физиологическая проблема. Но все эти случаи из тяжелых. Чаще всего симптомы ПТСР намного менее очевидны, и люди даже не осознают, что проблема существует. Как, например, частный детектив, над которым зверски поиздевались и у которого с тех пор огромная эмоциональная травма.
– Опять ты за свое?
– Чарли, давай я сведу тебя с одним моим другом.
Я расправила плечи. Вот теперь она говорит на моем языке.
– Он симпатичный?
– Она очень хороший психотерапевт. Один из лучших в городе.
– Подожди, – сказала я, обдумывая только что пришедшую мне на ум мысль.
– Не буду я больше ждать.
– А если все произошло не один десяток лет назад? В то время диагностировать у пациента ПТСР было сложнее?
– Возможно. ПТСР существует со времен рассвета человечества, но диагнозом стало приблизительно в восьмидесятые. Разумеется, прошло немало времени, пока его признали таковым повсеместно.
– Спасибо.
Это могло объяснить, почему доктор Пенн не распознала ПТСР у Харпер и почему так усердно старалась найти другие причины ее недуга. Значит, мне нужно узнать как можно больше о том, что произошло с Харпер, пока у ее родителей был медовый месяц.
***
Я решила заскочить к Пари, чтобы повидаться с Харпер. Для тату-салона было еще слишком рано, поэтому он был закрыт, зато Тре уже сидел за компьютером и просматривал в интернете порно. Надо признать, вкус у него неплохой.
– А где Пари? – спросила я.
Тре пожал плечами, и я ощутила вспышку враждебности.
– Вышла.
Ну и ну, в раю, оказывается, проблемы. Тре, похоже, был по-настоящему расстроен. Впрочем, недостаточно, чтобы мне захотелось об этом поговорить. Я посмотрела на фотографии клиентов, которыми была увешана вся стена, и указала на одну из них:
– Да это же «Бандиты»!
Я шагнула ближе к фотке с разношерстной группой байкеров. По непонятной мне причине они владели моим любимым дурдомом, а на фотографии были запечатлены три моих самых любимых байкера – Донован, Эрик и Майкл. Все трое демонстрировали свои татушки в разных бодибилдерских позах, и что-то, напрямую связанное с ними, щелкнуло на задворках моего сознания. Совсем недавно я их видела, только по-другому. В другой ситуации, в другом окружении. Странно. Что-то такое было в их фигурах… Очень высокий, просто высокий и среднего роста.
– Ну ладно, скоро вернусь.
Тре опять пожал плечами, будто и вовсе меня не замечал.
Я размышляла о «Бандитах» столько, сколько осилил мой СДВ, потом вернулась мыслями к своей детской мечте о том, как стану космонавтом и спасу мир, если к Земле вдруг помчится комета, и пришла к выводу, что человечество было бы обречено.
– Привет, Харпер, – поздоровалась я, нырнув в крошечную комнатушку.
Харпер смотрела в окно размером с визитку, но, услышав мой голос, обернулась:
– Привет.
– Есть минутка?
– Шутите? – развела руками она, заодно показывая на все, что ее окружало.
– В общем, надеюсь, Пари хорошо к тебе относится.
– Она не похожа на других.
– Такая уж она.
– Вы разговаривали с Артом?
– Да, и он определенно не тот, кого мы ищем.
– Ну конечно, не тот. Я лишь надеялась, что он мог что-нибудь выяснить.
– Что ж, кое-что интересное он все-таки озвучил, – сказала я, намереваясь сформулировать хитроумную двусмысленность. – Похоже, он считает, что с тобой что-то произошло, пока ты жила у бабушки с дедушкой.
Расстроенно стиснув зубы, Харпер поднялась с дивана.
– Всегда все возвращается к одному и тому же. Но я действительно не помню. По какой-то причине к тому моменту, как родители отправили меня по врачам и я стала разбираться с их помощью, что тогда могло произойти, та неделя напрочь вылетела у меня из головы. Но ведь это не так уж и странно. Много ли вы помните из своего детства?
Она права. Даже мое детство на первый взгляд похоже на отдельные отрывки, а ведь я могу вызвать из памяти любое воспоминание. Даже не представляю, сколько всего может забыть нормальный ребенок.
– Арт сказал, что после возвращения домой ты изменилась.
Харпер озадаченно посмотрела на меня.
– Он меня почти не знал. Родители поженились так быстро, что мы и понять не успели, что произошло. Скажем так, нас в планы никто не посвятил.
– Странно. Меня родители тоже не посвятили в свои планы пожениться.
– Правда? А сколько вам было?
– Двенадцать месяцев.
Харпер тихонько рассмеялась:
– Даже представить не могу, почему они с вами не посоветовались.
– Вот и я том же. В общем, раз ты ничего пока вспомнить не можешь, пойду-ка я, наверное, и кое-что порасследую.
– Разве не этим вы и занимаетесь? – усмехнулась она.
– Ну да, точно, – я подтолкнула ее локтем. – Я же частный детектив, в конце концов. – Рассказывать Харпер о том, что я разговариваю с мертвецами и они частенько помогают мне раскрывать дела, в данный момент было бы неловко. Пусть лучше думает, что все мое дерьмо лежит в одном месте, а не разбросано отсюда до Тимбукту. Как это бывает, например, с дерьмом на скотоводческих ранчо. – Ты уже присматривалась к Тре? Он того стоит.
Плечи Харпер смущенно ссутулились, совсем чуть-чуть.
– Пока нет.
– Что ж, решать тебе, барышня. Но имей в виду: не стоит упускать такой лакомый кусочище крепкой мужской плоти.
– Хорошо-хорошо, обещаю присмотреться.
***
Только я вышла из салона Пари, как затрезвонил сотовый.
Кстати о ней.
– Привет, Пар.
– Где тебя черти носят?
Я остановилась и осмотрелась:
– Здесь. А ты где?
– Ты здесь?
– Где здесь?
– Чарли.
– Пари.
– Ты должна была встретиться с моими кавалерами.
– А-а, ну да. Там я и есть. То есть почти там.
– Точно? Имей в виду, у нас очень плотный график.
– Точно-точно.
Прекрасно зная, что место для парковки мне придется искать целую вечность, я помчалась со всех ног. Скорее всего, когда доберусь, видок у меня будет тот еще, но будь я проклята, если опоздаю. То есть опоздаю еще больше.
На мое счастье, бежать до «Рубежа» было всего два квартала. По пути я раздумывала, не заказать ли мне буррито с тушеной в красном чили свининой и сдобную булочку перед тем, как сяду за стол к Пари и ее… Минуточку, она сказала «с моими кавалерами»? Во множественном числе? Нет, если задержусь хоть на секунду, Пари меня убьет. Но сдобные булочки все равно сейчас казались мне шедевром кулинарного искусства.
«Рубеж» – довольно странное местечко. Находится прямо напротив Университета Нью-Мексико и занимает несколько поделенных внутри на части комнат. Само собой, Пари и ее спутников я нашла в самой последней. Людей здесь было немного. В ближнем углу у нескольких студентов проходило, по всей видимости, собрание кружка по изучению Библии. В одной из кабинок сидел бомж по имени Игги. Один. Пари и ее кавалеры (именно так, потому что рядом с ней сидело трое мужчин) расположились в дальнем углу.
Кто сказал, что нам будет неловко?
Увидев меня, Пари просияла и помахала, приглашая присоединиться к ним. Зная, что я приду, она надела солнцезащитные очки, в которых выглядела… ну, скажем, умеренно смешно.
– Привет! – Она поднялась, чтобы обнять меня. – Сто лет тебя не видела. И надо же было вот так столкнуться прямо здесь!
Ага, теперь и я знаю правила игры. Жаль, что она мне раньше не сказала. Я-то думала, мы играем в игру «У меня проблемы с доверием». Иначе зачем ей просить меня узнать, насколько они честны, пока она будет засыпать их вопросами?
– Это Марк, Фабиан и Тео. Ребята, это Чарли. Она видит мертвых.
Я закатила глаза. Сначала я, конечно, их закрыла, чтобы никто не увидел, но, как только открыла, сама почувствовала, как глаза скатываются вниз.
Рассмеявшись, Пари похлопала меня по спине. Достаточно сильно, чтобы у меня сместился пищевод. Может, переволновалась из-за того, что я опоздала.
– Шучу, – небрежно махнула она рукой. – Никто мертвых не видит. Присаживайся к нам, – сказала она мне и, не успела я даже рот открыть, толкнула меня к ближайшему стулу.
Это будет худшее свидание из всех, на каких мне довелось побывать. Хотя нужно отдать Пари должное: вкус у нее что надо. Марк и Фабиан были латиноамериканцами, а Тео – белым с хорошей примесью еще какой-то крови. Может быть, азиатской.
– Ну что ж, – Пари села рядом со мной, – скажи-ка, Марк, тебя никогда не арестовывали за детскую порнографию?
Лоб мой сам по себе впечатался в мою же ладонь. Странно. Однако Марк лишь добродушно отшутился:
– Ну, пока что мой тайничок никто не находил.
Рассмеявшись в ответ, Пари повернулась к Тео:
– А тебя?
У Тео шуток не нашлось:
– Это что, допрос?
– Ну что ты! – фыркнула Пари. – Нет, конечно. Ну так как? Арестовывали?
Через час, в течение которого парни притворялись, будто вовсе не проходят никакого собеседования на должность бойфренда Пари, а я притворялась, будто пришла сюда, исключительно чтобы поесть, хотя еду мне так никто и не принес, я пришла к одному знаменательному выводу: Пари большая толстая лгунишка.
– Ну? – спросила она, как только парни ушли.
У меня не было сил. Читать каждую эмоцию, попутно пробираясь сквозь ее собственные, было все равно, что бежать по шею в воде.
– Ну? – ответила я вопросом на вопрос.
– Ну-у-у? – снова спросила она, явно надеясь, что, потянув подольше «у», быстрее заставит меня все рассказать, и приподняла брови в ожидании моего ответа.
– В течение всего этого разговора, Пари, лгала только ты.
– Ты читала мои эмоции? – взвилась она.
– Пар, я не умею пропалывать чувства, как тебе, судя по всему, кажется. Не умею выбирать, что читать, а что нет. Тут либо все, либо ничего.
– Ох, понятно. Так что скажешь?
– Что ж, мне все-таки удалось выяснить три вещи.
– Замечательно. – Пари поерзала на стуле и наконец уселась поудобнее, чтобы внимательно послушать, как я буду озвучивать свои великие мысли.
– Ты боишься белок. Ты никогда не была в Австралии. И у тебя судимость.
У нее вытянулось лицо.
– Это я и сама могла тебе сказать.
– Могла, но не сказала. А теперь вопрос: почему не сказала?
– Потому что это было давным-давно, – пожала плечами Пари. – Я была совсем еще девчонкой.
– Сколько тебе было?
– Двадцать, ясно? Мне было двадцать. А теперь скажи, что ты думаешь о…
– За что тебя судили?
– Чак, мы здесь не из-за меня. Какой из них тебе понравился?
– Все трое очень даже ничего, хотя я никак не могу представить тебя рядом с инвестиционным брокером. Но должна признать, вкус у тебя что надо. Так за что тебя судили?
– Черт с тобой, – прошипела она сквозь зубы. – Одним словом, за хакерство.
Я не сумела бы скрыть своего удивления, даже если бы мне заплатили.
– Чего уставилась? Говорю же, я была девчонкой.
– То есть ты компьютерный гений?
– Была. Я была компьютерным гением. Сейчас мне и близко к компьютеру подходить нельзя. Таковы условия моего испытательного срока.
– Значит, он длится уже почти девять лет.
– Мне дали десять лет испытательного срока за то, что я хакнула федеральное хранилище и перевела деньги на мамин банковский счет. Я думала, весело будет. Так и было, пока меня не поймали.
– Ты перевела деньги?
– Восемнадцать долларов.
– Ничего себе! – Похоже, все на свете знают, как переводить деньги с одного счета на другой. Все, кроме меня. – Я и представить себе такого не могла. Но ты серьезно? Восемнадцать баксов?
– Поэтому мне и дали всего лишь испытательный срок. Как я уже сказала, тогда я просто собиралась позабавиться, – Пари пожала одним плечом с невинным видом. – К тому же мне было, чем похвастаться. Ты себе не представляешь, что это значит в хакерском мире. Так и подмывает рассказать по секрету всему свету.
– Наверное. Но у тебя же стоит компьютер в офисе.
– Один для деловых целей иметь разрешено. – Для убедительности и со всей серьезностью она показала мне один палец. – И никакого интернета. Даже самого медленного.
– Но ведь у тебя есть интернет. Я видела, как Тре на твоем компьютере порнушку листал.
– Что?! – обалдела Пари.
– Да ладно! Можно подумать, ты этим время от времени не грешишь.
– Грешу, но я на себя не работаю. А он на меня работает.
И тут меня приложило правдой, словно кирпичом:
– Так вот почему ты с проводами и кабелями возилась!
– Он смотрел порнуху?
– Ты пыталась скрыть, что у тебя проведен интернет.
– Да, да! – раздраженно рявкнула Пари. – Ты не представляешь, как меня это бесит. Мне даже замшелый компьютер со встроенным модемом нельзя купить. Вот и приходится изворачиваться.
– Сейчас я тобой безмерно восхищаюсь. Мне всегда хотелось быть компьютерным гением, и я бы им стала, если бы не Пол Санчес.
Ее брови вопросительно приподнялись.
– Он сказал мне, что компьютеры – внеземная технология, и с их помощью за нами следят инопланетяне.
– Они ведь тебя однажды похитили, да?
Я кивнула:
– Поэтому я и стала обходить компьютеры десятой дорогой. А когда поняла, что Пол ошибался, поезд уже ушел. Теперь благодаря ему я с трудом могу настроить универсальный пульт.
Пари моргнула:
– Так что скажешь о кавалерах?
– Ты и получше найти смогла бы.
Я подняла голову и уставилась в глаза новой папиной барменши, вот только она смотрела исключительно на Пари, так и лучась обещаниями. От одного взгляда на нее возникало ощущение, будто я нырнула в водопад греха и чувственности. От Пари этот любопытный факт тоже не ускользнул, если судить по мечтательному выражению ее лица.
– Я Сиенна, – барменша подвинула по столу к Пари свою визитку. – На случай, если захочешь устроить собеседование и мне. – Уголок ее рта приподнялся с намеком на улыбку, явив нам убийственную ямочку на щеке, а через секунду барменша уже шла к черному ходу «Рубежа».
– То есть ты просто возьмешь и уйдешь? – спросила Пари, с трудом взяв себя в руки под натиском эмоций.
Сиенна обернулась, умопомрачительно улыбнулась и подошла к нам. Что до меня, то я ни за какие коврижки не собиралась опять играть в эту дурацкую игру с вопросами.
– Мне нужно поесть, иначе я умру. И мне бы мокко латте. Тут таким разжиться можно?
Пари пожала плечами, вмиг растеряв интерес ко всему, что я говорю.
– Ну, спасибо за заботу, Пар.
– Чем ты занимаешься, Сиенна?
Как только я встала, барменша уселась на мое место, ясно давая понять, что я здесь лишняя. Надо же, как меня ценят. Я прошла в переднюю часть кафе и заказала буррито с тушеной в чили свининой, булочку и мокко. Пришла пора думать, как за все это расплатиться. Я вытащила кредитки. Всего три. И это все, что у меня осталось.
