Текст книги "Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы (СИ)"

Автор книги: Дари Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

33

33

Вадим.

Не без удовольствия оглядел свою холостяцкую квартиру, в которой сегодня необычно уютно.

Я не привык водить сюда девушек. Обычно встречи проходили на нейтральной территории – отели, съемные апартаменты, и прочее. Но с Кошкиной… Каждый раз, когда мы уединялись в гостиничном номере, мне казалось, что я ее пачкаю этим. Дурость, конечно. Как можно испачкать кого-то президентским номером-люкс? Но что-то внутри меня противилось назначать встречу своей несравненной помощнице в очередном отеле, пусть и дорогом.

Все потому, что Кошкина обычной для меня не была. Я и сам не заметил, как глубоко в нее влип. Вовсе не тогда, когда мы первый раз переспали, нет. Кажется, еще с самого первого дня.

И эти дурные бабочки в животе – смеюсь сам над собой. Надо же влипнуть словно мальчишка. Но отрицать дальше глупо – запала Кошкина занозой и прямиком в мое сердце. Теперь, даже если захочется – не выдрать оттуда. И я, как последний дурак, целыми днями мечтаю о будущем. (Как те девицы, что на первом свидании представляют свадьбу и общих детишек).

Знаю, рано пока. Возможно, она вообще не готова? Но я не могу больше ждать. Хочется присвоить себе эту девушку. Обозначить права. Дать наконец нашим отношениям определенность.

В дверь позвонили, и я подорвался, еще раз оглядев стол, уставленный свечами и ресторанной едой. Да! Я был доволен собой! Когда в последний раз я так для кого-то старался? Да никогда, черт побери! Надеюсь, Кошкина это оценит!

Расстегнул ворот рубашки, и отщелкнул замок на двери. В моменте поймал свою челюсть, упавшую на пол.

– Ты-ы… Хорошо выглядишь, – просевшим голосом поприветствовал гостью.

Кошкина этим вечером была необычно хороша. Локоны волос струились по плечам. Черное узкое платье-футляр облепило фигуру. На ножках острые шпильки. А что там, под платьем я представлять не хотел, потому что иначе никакого ужина не случится, и мы сразу отправимся в спальню.

– Спасибо, – засмущалась она, тиская в руках маленькую женскую сумочку. – Ты тоже… Как всегда... Я пройду, или?…

– Да, да, – засуетился я, отчего-то страшно волнуясь. Отступил от двери. Проводил свою гостью в гостиную, усадил на диван. Поухаживал, наполняя ее бокал пузыристым напитком.

– Для меня еще… никто ничего подобного не делал… – призналась Кошкина, а у меня за грудиной всполошилось и начало тлеть. Да так сильно, что захотелось вскочить, закричать: «Я каждый день для тебя такое буду устраивать! Хочешь?!»

Но я промолчал, наповал сраженный этой искренней девочкой. Прямота обезоруживала. Потому что обычно ведь как? Девицы набивают цену себе, не забывая упомянуть, сколько имеют поклонников. И каждый из них готов луну с неба достать…

А моя Кошка со своей откровенностью выбивает весь воздух из легких. И от того ее прямота имеет для меня такой вес.

Вместо всего, что пульсировало сейчас голове, я резко к ней потянулся, чуть не свернув на пол тарелку, взял за руку и так же откровенно сказал:

– Я о тебе целыми днями думаю, Кошкина. Влюбился в тебя как пацан. Давай… попробуем, а? По-серьезному. Не так, как сейчас.

Знаю, романтик из меня довольно посредственный. Не умею я всего это… Слова подбирать, поступки какие-то делать.

Я просто хочу быть с ней таким же честным в ответ.

Кошкина закусила губу, с трудом пряча улыбку. Опустила глаза.

– Давай… – прошептала. – Только… Ты ведь знаешь…

– Дочь, да, – я закивал, – знаю. Это для меня не проблема. Ты об этом ведь, да?

– Да… Вадим, я хотела сказать…

34

34

Вадим.

– Подожди! Послушай меня! – Горячо зашептал. – Я говорю совершенно серьезно. Твоя дочка, она… Ну просто чудесная! Я не думал, что готов к детям. Но… Хочу попробовать! С тобой, Кошкина! С тобой мне все попробовать хочется. Давай жить в месте, а? Переезжайте ко мне! Представь, как нам будет классно?… Мы для твоей дочки детскую сделаем. Хочешь?…

Все слова казались мне глупыми. Говорил ведь – не умею я это. Но как еще выразить то, что творилось на сердце, не знал.

– То есть… Ты готов воспитывать чужого ребенка?… – Она вскинула на меня удивленный взгляд.

– Готов, – кивнул я уверенно, – главное, чтобы у нас с тобой все получилось. Я этого очень хочу, а ты, Кошкина?

– Если ты прекратишь назвать меня по фамилии, – засмеялась она.

Я улыбнулся. Чуть выдохнул. Тело расслабилось. Потянулся, оставив на ее губах поцелуй – сладкий, тягучий, обещающий так много сегодняшним вечером.

Положил руку на ее спину, заметив вдруг, как Кошку трясет крупной дрожью.

– Что случилось? – Отстранился, серьезно взглянув на нее.

– Я тоже… – облизала Кошкина пересохшие от волнения губы, – должна сказать тебе кое-что важное.

– Говори, – решительно тряхнул головой.

– Обещай, что выслушаешь меня. До конца.

– Говори уже, – я напрягся сильнее.

– Катюша, она… Появилась не самым обычным способом. Я… Да, ее мама я. Но… Материал, который был взят для… всего. В общем, это твой материал. То есть, ты… Ты ее отец, представляешь? Сложно такое понять, но...

Я не понимал вообще ничерта.

Просто смотрел на помощницу, бесцельно хлопая глазами.

– Я понимаю, это все так… Удивительно! – Начала вдруг тараторить она. – Мне и самой плохо верится! Ну какой был шанс тебя встретить, а?! А вышло вон оно как… Представляешь?… Да я когда узнала… А у нас с тобой тогда еще ничего не было… Ну-у…. И я не стала говорить. Я просто не хотела влезать в твою жизнь со своей дочерью. Но сейчас… Ты ведь сам сказал, что готов. И я решила, что пришло время сказать тебе правду… Вадим… Почему ты так смотришь? Ты-ы… злишься на меня? За то, что сразу все не сказала?

О… Я злился, да.

Медленно убрал свою руку, перестав касаться ее.

И смотрел с тихой яростью.

– Не понимаю, – прохрипел именно тем своим тоном, которым обычно общаюсь с нерадивыми подчиненными. Кошкина сразу же втянула голову в плечи.

– Не понимаю. Зачем? – Я уставился на нее, будто вижу впервые.

– Ч-что… Зачем?…

– Зачем ты мне сейчас врешь?! – Взорвался я в миг. – Зачем придумала всю эту чушь?! Зачем… воспользовалась той информацией, которую я тебе рассказал?!

– К-какой информацией? – Пищала она, натурально делая вид, что не понимает.

– О Карине. И о том, что она украла мой... материал. Ты ведь это имела в виду?! Якобы, он попал случайно к тебе?! – Я подскочил на ноги. – Да чего тебе не хватало, я не пойму!

Да, я был зол… Такую ярость я еще ни разу в жизни не испытывал. Я ведь открылся! Я был с ней так откровенен! А она… Она все это время меня за нос водила?! И только и думала, как побольше стрясти?! Какой еще мог быть мотив?! Только бабки! Чертовы бабки!

Мне казалось, что я действительно видел Кошкину словно впервые. Розовые очки наконец-то разбились. И передо мной сидела отнюдь не искренняя настоящая девушка, о которой я грезил. А жалкая охотница за чужим кошельком, которая даже о собственной дочери готова соврать ради выгоды.

Неужто она и впрямь решила, что я в это поверю?!

35

35

Вадим.

– Но это правда! – Кошкина подскочила на ноги. Готова была ко мне подбежать, но в последний момент передумала, остановившись рядом с диваном.

Я тяжело дышал, смиряя ее яростным взглядом.

– Это правда… – глухо повторила она. – Глупо было рассчитывать, что ты поверишь, но… Мы ведь можем сделать тест… Хочешь? – Посмотрела огромными, полными влаги и надежды глазами.

Тест! Тест, твою мать!

Возможно, это бы прокатило. Не увидеть я результаты чертового ДНК-теста сегодня своими глазами. И гребаная Карина сегодня была как никогда кстати! Хоть одно стечение обстоятельств сыграло мне на руку, и не позволило обмануться теперь!

Мне стало тошно. Тошно глядеть на нее и слушать все это.

– Тест? – Презрительно хмыкнул в ответ. – И какой был план, Мария Георгиевна? Подсунуть мне фальшивые результаты и осчастливить внезапным отцовством?! А потом до конца жизни трясти алименты?

Как же все это мерзко. Гнилые ядовитые чувства клубились внутри.

Я не хотел больше смотреть на нее.

Кошкина обхватила себя руками, словно ей стало холодно.

– Не было никакого плана… – прошептала она еле слышно. – Я просто хотела быть с тобой честной…

– Честной?! – Вскипел я словно чайник. – Ты серьезно сейчас?! Все! Хватит прикидываться! Как можно вот так врать в глаза?! Я же тебе в любви только что клялся! У тебя вообще совесть есть?!

– Вадим, ты… Ты не прав, – тихо проблеяла Кошкина.

Ясно – совести нет. Глупо было рассчитывать на это, после всего, что она тут устроила.

Горечь – это единственное, что я сейчас ощущал. Горький вкус разочарования.

Я ведь правда… Влюбился. Дурак.

Будто разом выдохнув гнев, я посмотрел на Кошкину абсолютно другими глазами.

– Я думал… Думал, что ты другая, Маш.

Она вскинула полный невинности взгляд.

Хороша же актриса – до последнего не выходит из роли.

Я ухмыльнулся.

– Нечего больше сказать? – Без надежды спросил. – Ради чего, черт побери? Ради бабок? – Сердито печатая шаг, отправился к тумбе, на которой лежало мое портмоне. Достал оттуда пару хрустящих купюр. Кошкина наблюдала за мной с недоверием. – Вот! – Обернулся я резко и бросил деньги ей прямо в лицо.

Низкий поступок, но мне хотелось, чтобы она хоть часть того унижения сейчас испытала, каким наградила меня.

– Бери. Чего ты стоишь?! Ты же ради денег устроила весь этот цирк? Бери! Что?! Тебе мало?! Надо еще?! Большего ты, Мария Георгиевна, просто не стоишь! – Шипел я в лицо своей помощнице. И со стороны наверняка выглядел как истеричка.

Но мне было плевать. Потому что я никогда еще не чувствовал себя настолько обманутым.

Маша отошла на шаг назад. Посмотрела на бумажки, которые валялись теперь на полу.

– Зачем ты… Так? – Шумно сглотнув, спросила она. Голос дрогнул. Но я больше во все это не верил. Не верил ни единой эмоции, которую она пыталась нарисовать у себя на лице.

– Свободна, Мария Георгиевна, – сухо сказал.

Она посмотрела на меня в последний раз. Решительно кивнула каким-то там своим мыслям. И направилась к двери.

– Надеюсь, не нужно объяснять, что в офисе тебе появляться больше не стоит?! – Крикнул ей в след.

Ничего не ответила.

Из гостиной холл хорошо было видно, поэтому я смотрел в ее узкую спину, и на сердце саднило, хоть я глушил эти чувства. Не о чем тут сожалеть. Просто… очередная. Очередная фальшивка.

У самой двери Кошкина остановилась. Помедлила. Обернулась, гордо задрав подбородок:

– Когда ты пожалеешь, что так со мной поступил, будет уже поздно, Вадим. – Пафосно заявила она напоследок и скрылась за дверью.

Мне хотелось расхохотаться ей прямо в лицо! Накричать! Заявить, что я сражен в самое сердце ее актерским талантом! Говорила она обо все этом так, будто сама в это верила!

Да ты не ту работу выбрала, детка! Нужно было прямиком в театр отправляться! Вот где оценили бы твой талант по достоинству!

Но все это я прокричал только в своей голове. Потому что Кошкина ушла.

А я остался один. В чертовой холостяцкой квартире, с чертовым ужином при свечах.

36

36

Две недели спустя.

– Вот так, мой Котенок… – я поправила на дочери легкую летнюю шапочку. Катюшка эту шапку носить не хотела, потому важно дула губы сейчас.

– Неть, неть, – упрямо возражала она, и пыталась развязать пухлыми пальчиками завязки на шапке.

Я устало сдула челку с лица. Какая же моя дочь упрямица! Вся в отца!

Стоило этой мысли пронестись в голове, и сердце опять затопила тоска. Не сказать, что я в принципе хоть на минуту переставала думать о нем за те дни, что с последней встречи прошли. Но когда ловила себя на таких мыслях – сразу с головой окуналась в пучину тоски.

Храбрилась, держалась. Ради Катюшки хотя бы. Не представляю, что б со мной было, если б не дочка. Наверное, целыми днями бы ревела в подушку, похоронив себя заживо в стенах квартиры.

Я ведь даже не представляла… как это больно. Невыносимо порой! Настолько, что хочется выдрать из груди саднящее сердце. Только доставать бы его пришлось по частям, ведь вместо сердца там, за ребрами, сейчас миллионы осколков.

– Милая, – вздохнув, я вновь посмотрела на дочку, – на улице ветер. Я не хочу, чтобы ты заболела. А без шапочки ты точно простынешь. – Говорила с ней как со взрослой, надеясь, что малышка поймет. Потому что, видит бог, у меня просто нет сейчас сил на истерику. – Мы можем не идти в магазин… Но тогда наша Шляпка останется без вкусного корма. И будет сидеть голодная… И очень грустная…

Катюшка крепко задумалась. Вскинула взгляд. Все тот же, голубой с рыжими крапинками. О, как бы мне хотелось, чтобы ее глазки перестали напоминать глаза чертового бывшего шефа!

– Оцень-оцень? – С подозрением переспросил мой ребенок, вероятно не веря в степень грусти нашей питомицы.

– Очень, – подтвердила серьезно.

Катюшка цокнула языком и закатила глаза, соглашаясь с этой чертовой шапкой. А я уже перестала удивляться манерам собственной дочери. Теперь то ясно, что там за аристократичные крови текут в ее жилах.

Закусила щеку почти что до крови, когда мы спускались с ней в лифе, потому что мысли снова наполнились отцом моей дочери.

Все это было так… Унизительно.

Мои глаза увлажнились. Пришлось прятать их за волосами, пока дочка с интересом разглядывала прожженные хулиганами кнопки в нашем стареньком лифте.

– Котенок, не трогай, – мягко убрала я ее руку, – здесь грязное все.

Делала я все это на автомате. Вообще жила на автомате все две недели.

На автомате ложилась, вставала, вела дочку в сад. На автомате искала вакансии. И даже на новую работу устроилась на чертовом автомате! Как меня вообще туда взяли? Хотя и работа явно далека от мечты… Захудалый магазин хозтоваров за углом от нашего дома. Им был нужен бухгалтер, а я просто не нашла в себе сил и амбиций на более достойную должность.

Теперь вот на автомате веду дочку в ТЦ, потому что в «Пушистом хвосте» по пятницам всегда большие скидки на корм, а мы экономим.

– Ма, ма… – завопила Катюшка, когда в огромном торговом центре мы шли мимо витрины с игрушками. Дочка уперлась, и единственный вариант был тащить ее за собой на буксире. Но и на это у меня не было сил. – Ма, пинцесса, пинцесса… – хныкала она жалобно, вскидывая на меня свои большущие глаза, в которые я с такой болью смотрела.

С не меньшей болью я смотрела на ценник принцессы из новой коллекции.

Пять тысяч. За что?! Но я бы и их отдала… Если бы завтра нам с Катюшкой эти деньги бы не были нужны на еду… До зп далеко. Мы просто не вытянем, если сейчас я куплю ей игрушку.

– Котенок, – я шумно сглотнула, присев перед дочкой на корточки. Как могла, обняла ее хрупкие плечики. А у самой голос дрожал и глаза уже на мокром месте давно. – Я… не могу купить тебе сейчас эту принцессу. Давай с зарплаты, хорошо?

Дочка надулась. Но подумав чуть-чуть, все же кивнула. Она у меня умная девочка. И, к счастью, не такая избалованная, как многие современные дети.

«Можно подумать у тебя был хоть один шанс ее избаловать» – с тоской напомнил внутренний голос.

Я отмахнулась от мыслей, и встала, беря дочку за руку.

Взгляд скользнул по веранде модного кафе, который в этом ТЦ недавно открыли.

Наверное, я бы и внимания на него не обратила, если бы за одним из столиков не сидела… Карина.

Сердце зашлось в частых ударах. Сама не знаю, чего я встала посреди начищенного коридора ТЦ и прилипла к ней взглядом? Туда-сюда сновали толпы людей. А я смотрела на Карину и сжимала ладонь своей дочери.

На что я рассчитывала вообще?! – Ругалась вновь на себя. – На что надеялась, закрутив с Вадимом интрижку?!

Вот какой я должна быть, чтоб занять в его сердце место! Такой, как Карина! Эффектной! Стильной! Красивой! Чтобы взгляд даже из толпы меня одну выделял!

А я… Я не такая… Я забитая, уставшая, бледная. Одна из сотен таких же в этой толпе.

Да у меня изначально не было с ним ни единого шанса! Ха! Возомнила о себе невесть что! Общий ребенок! Подумаешь! Разве это достойный повод, чтобы связать две судьбы?! Моя надо мной всего лишь посмеялась, позволив случайно встретить отца своей дочери среди миллионов людей…

Да. Моя судьба совершала ошибку. Мы с Вадимом с самого начала были обречены. Как люди из разных миров…

Но, и у судьбы бывают ошибки, ведь так?

Я шмыгнула носом, и уже собиралась уйти, – да и Катюшка нетерпеливо дергала меня за руку, – когда взгляд невольно скользнул ко входу кафе.

Застыла, забыв как дышать.

Потому что там был Вадим. В привычном деловом костюме он шагал навстречу Карине. А как только девушка это заметила, привстала с диванчика, и бросилась его обнимать.

Меня будто пнули поддых тяжелым армейским ботинком.

Дальше подсматривать за ними было выше всех моих сил.

Я схватила на руки дочку, и помчалась к выходу из торгового центра, забыв про корм для нашей Шляпки!

Смеялась сквозь слезы, до ужаса боясь перепугать истерикой Катю. Но ничего поделать с собой не могла. Растирала мокрые щеки, а сердце в груди молотило так сильно, будто я бегу марафон.

– Не плац... – дочка жалобно утирала мне слезы.

– Не плачу, милая, – целовала я ее щеки, пряча лицо, – я не плачу, все хорошо. Хорошо.

Но ничего хорошо не было. Потому что он там с ней... А я бреду под ливнем домой, таща на руках свою дочку.

Дура!

Какая же дура!

Ведь все это время я хранила надежду… Надеялась, да! Как последняя идиотка! Думала… вдруг ему без меня тоже плохо? Вдруг он приедет? Скажет: «Кошкина, я был не прав…»

И, для порядка, я конечно же не стала бы его сразу прощать.

Но потом – обязательно.

Потому что ни одна обида, ни одно гадкое слово, которое он мне сказал, не способны перечеркнуть те жгучие чувства, которые тлеют в груди больными углями.

И плевать мне было на гордость. Какой у этой гордости вес, если на другой чаше потеря того, кого любишь?

Но, конечно, я надеялась зря. Вадим не придет. Он наверняка уже и имя мое плохо помнил, согревая свою постель по ночам другой женщиной…

37

37

Вадим.

В который раз за последние дни пальцы тянулись набрать ее номер. Приходилось, буквально бить себя по рукам.

Злился невыносимо. В душе тайфуны крутились, лавы кипели. Все офисные ходили по струнке – я то и дело рычал.

Еще и новую помощницу не мог подобрать! Всё не то! Всё не то! Потому что все… – не она.

Ну позвоню, и что я скажу? «Привет, Кошка, я такой идиот, что готов и дальше слушать всю эту чушь про ребенка, только вернись? Вернись, потому что без тебя безумно хреново»

Это я еще две недели без нее продержался. Как? Каким образом? Ломало так, будто я слезал с тяжелых наркотиков.

Влип так влип. Ничего тут не скажешь.

– Кошкина, Кошкина… – повторял я, гипнотизируя ее номер глазами. Нет, не стану, конечно, звонить. Хотя, ее стараниями, уже и не могу быть сильнее униженным.

На кого была рассчитана вся эта чушь? Неужели я на такого идиота похож?

Нет, я знал, конечно, что одинокие матери зачастую на многое готовы пойти, чтобы отца своему ребенку найти. Но не таким же, мать его, образом!

Да ведь я был готов! Представлял ведь уже, как мы жить будем вместе! И девочка эта… Затронула она что-то во мне. Глубоко-глубоко. В самых далеких уголках грешной души. Там, куда ни один человек не добирался еще. А малышка эта запросто туда добралась. Вот как впервые взглянула на меня своими глазами, так и…

Эх, я махнул обреченно рукой, убирая мобильник подальше. Измучился весь. Извелся.

А червяк сомнений все равно продолжал сердце грызть. Она ведь так искренне говорила тогда… Как такое можно сыграть?

Вычеркнуть! Растереть и забыть! Не стоит того! А я мечусь тут целыми днями…

«Тут что-то не так» – упрямо, совершенно иррационально, твердил мне внутренний голос. – «Ты что-то упускаешь из вида»…

И я дальше метался, не зная что предпринять. В какую вообще сторону рыть, чтоб докопаться до правды?

Судьба сама ткнула меня носом в нужную сторону – телефон завибрировал, назойливо светя номер Карины. Отвечать желания не было. Что ей от меня надо опять? Придумала очередной повод, чтобы увидеться?

Но я все равно поднял трубку, и сам назначил ей встречу, чем не мало удивил бывшую пассию.

– Кончено, Вадим! – Защебетала она, явно обрадовавшись. – Мне к тебе подъехать или?…

– Я сам. Скажи адрес.

Карина быстро продиктовала адрес модного кафе в одном из ТЦ, и прыгнув за руль, я был там уже спустя двадцать минут.

– Вадии-им, любимый… – ворковала она, тут же облепив мою шею.

Поморщился, отцепляя от себя руки Карины.

– Прекрати.

– Что прекратить? – Хлопала Карина глазами, вновь возвращая свой зад на диванчик.

Меня перекосило слегка от такого количества фальши. Карина ведь знала прекрасно, о чем я прошу.

– Прекрати делать вид каждый раз, будто между нами еще что-то есть. Какой нахрен «любимый», Карин?

Сдулась. Вытянула в трубочку губы как малолетка.

– Я думала, что ты захотел увидеться, потому что скучал… – капризно протянула она.

– Ты ошиблась, – обрубил накорню эти догадки.

– Ну, – Карина эффектным движением отбросила волосы за спину и устремила взгляд вдаль, – тогда… чего ты хотел?

– Узнать, в какой клинике ты проводила ДНК-экспертизу.

Я еще ни разу не видел, чтобы нормальный цвет лица человека менялся на мертвенно-бледный. Что-то в груди заскреблось, затрещало.

Ой, дура-ак. Дурак ты, Шагаев! Знал ведь, что из себя представляет Карина, и почему той бумажке поверил?!