Текст книги "Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы (СИ)"

Автор книги: Дари Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

12

12

Вадим.

– Вот! – Официантка радостно поставила на стол два стакана – один с детским соком, второй с водой для меня. А сама села рядом с малой и принялась с ней сюсюкать: – Сейчас мы посмотрим, ищет ли тебя твоя мамочка, да? – Параллельно глядя в телефон, говорила.

Малая нахмурилась, и окатила девушку таким странным взглядом. Буквально без слов возмущалась, что с ней рядом кто-то присел. А когда официантка попыталась пощекотать ей животик, чтобы расслабить малышку, та и вовсе завопила в три горла.

И в этот момент мой пульс принялся шкалить, будто я только что марафон пробежал.

Тело действовало на каких-то инстинктах, призванных защищать тех, кто слабее и меньше. Ноги сами подскочили, а я вдруг оказался рядом с ребенком и взял ее на руки.

Сам не понимаю, как это у меня получилось, но плачущее детское личико уже было прижато к груди – туда, где молотило, словно сумасшедшее, сердце.

– Ой, – хлопнула официантка глазами, – я ее испугала. Простите. Я не хотела. Наверное, она боится чужих.

Но я же тоже чужой, – подумал, рефлекторно поглаживая светлую макушку малой.

– А вас она почему-то не боится, – будто прочитав мои мысли, с долей затаенной обиды, сказала девица. – Посмотрите, как успокоилась быстро.

Мелкая и правда уже сменила гнев на милость. Хваталась пухлыми пальчиками за мою шею, оттягивала ворот рубашки, и даже за нос ущипнуть попыталась.

– Так, юная леди, – обратился я к девочке, – значит, где твоя мама, ты не знаешь?

Кроха хлопнула ресничками.

– Мямя на ипоте! – Вдруг радостно всплеснула руками.

– Надеюсь, я тебя правильно понял… – протянул я задумчиво. – Мама на ипоте… А папа на ипалке… – повторил я шутку из бородатого анекдота, слепо глядя сквозь посетителей заведения.

– Пя-пя?... – Голубые глазища смотрели на меня с любопытством и крайней растерянностью. Слово это она произнесла, будто на вкус его пробует. – Пя-пя… Пяпя!

Ну все, пластинку заело. Девочка повторила это слово еще без малого тысячу раз, и, кажется, даже начала так обращаться ко мне…

– Вы нашли объявления? – Не обращая внимания на странный мандраж между ребер, спросил я у девушки.

– Нет, – разочарованно протянула она. – Никто не ищет ее. Похоже, все же придется вызывать полицию.

– Нужно было сразу так сделать, – достал я мобильник.

– Теефён! – Вдруг воскликнула мелкая, и потянула к гаджету проворные пальчики. Да так резво, что я еле успел поднять руку повыше.

– Мине-е-е… – протянула она, а нижняя губка начала вдруг подрагивать. И посмотрела эта манипуляторша так жалобно, что я будто попал под гипноз!

Телефон?! Забирай! Пин-код от моей карты? Возьмите немедленно! Да я даже квартиру на тебя готов переписать прямо сегодня, лишь бы твои губки не дрожали, а по пухлым щекам не катились больше градины слез!

В себя пришел уже когда довольная малыха шмякала по экрану моего телефона, изображая из себя взрослую леди. Даже к уху его приложила, и что-то бормотала мифическому собеседнику на том конце провода.

– Так. Дайте мне свой, – я требовательно протянул руку к девушке, которая за этим всем наблюдала. – С вашего позвоню.

– Ну и манеры у вас, конечно, – поморщилась та, но телефон протянула. – Если бы не сказали, что ребенок не ваш, я была бы уверена, что она от отца научилась так требовать.

– Не до церемоний сейчас, – отмахнулся.

И как раз в этот момент заметил за стеклянными дверьми кафе свою нафталиновую секретаршу. Кошкина неслась на километровых шпильках сломя голову через весь холл, расталкивая прохожих плечами.

Вот это забег. Домой так спешит? Завтра влеплю ей выговор, что раньше с работы ушла. И заставлю отрабатывать. А как – придумаю позже.

Проводил Марию Георгиевну задумчивым взглядом. Сморгнул.

– Боже мой! – Разнесся по кафе надрывный голос какой-то бабульки. Я дернул головой и взял ее в фокус внимания. Обычная бабушка. Но перепуганная до мозга костей. И смотрела она прямо на нас. Необычно резво для своих лет метнулась к столу, и протянула руки к малой, которая до сих пор сидела у меня на коленях. – Катенька! Катюша! Куда же ты убежала?! Я так испугалась!

Я впал в легкий ступор, чего обычно вообще не бывает.

– Вы ее бабушка? – Строго спросил.

Но ответа было не нужно, потому что малышка сама потянула к ней ручки, забыв про мой телефон, с которым играла, и задорно хихикая, пробормотала:

– Ба! Ба-а!

Передал ребенка в руки объявившийся родственницы. За грудиной при этом странно заныло каким-то острым чувством сожаления и даже потери. Да что за черт со мной происходит? Старею?

– Вы почему за ребенком не смотрите?! – Поднимаясь на ноги, и небрежно бросая на столик пару рыжих купюр, спросил я бабульку. Положил свой мобильник в карман, а телефон официантки вернул в руки владелицы.

– Да я… На секундочку… А она…

– Я ее на улице нашел! – Рявкнул рассерженно. – Возле дороги! Представляете хоть, что случиться могло?!

Старушка побледнела в момент, и меня прострелил укол совести. Но извиняться не буду – в следующий раз внимательнее будет за ребенком следить.

Стиснув зубы, и старясь не оставить на малыхе глаза окончательно, я отвернулся и двинулся к выходу. И почему это давалось так сложно?

– Подождите! – Крикнула официантка мне в спину. – Вы слишком много оставили!

Денег, конечно.

– Это вам, – процедил. – За участие.

Воспаленные донельзя чувства были согласны, что я слишком много оставил за этим столиком. Но вовсе не денег…

Подниматься в офис не стал. Почему-то не хотелось, чтоб кто-то видел меня в столь разобранных чувствах.

А в особенности не хотелось, чтобы видела она – моя нерадивая новая ассистентка. Поэтому, пока садился в машину – озирался по сторонам словно вор, надеясь, что Кошкина уже умотала подальше от центра.

13

13

– Я думала, у меня сердце остановится пока бегала там вокруг здания… – хлюпала я носом на нашей маленькой кухне. Ирка отпаивала меня чаем с ромашкой, но он не помогал. Все тело трясло крупной дрожью. – Как сумасшедшая… Прохожих за плечи трясла…

– Ну все ведь обошлось? – Подруга ласково погладила меня по плечу.

– Обошлось, – подтвердила. – Но тот мужчина ее на улице нашел, представляешь? НА УЛИЦЕ! Похоже, пока баба Нюра говорила охраннику на проходной куда именно они направляются, Катюшка дала деру, и вышмыгнула на крыльцо. А там и… – я снова зажмурилась, давя очередной приступ паники.

Перед глазами за сегодня вся жизнь пронеслась. Сердце напополам раскололось. Моя малютка… Конфеточка моя сладкая… Господи, как хорошо, что все обошлось!

– Да, все же бывают еще добрые люди, – Ирка оценила мое состояние и полезла в шкафчик за валерьянкой. Капнула в кружку. Постояла, подумала. И капнула еще 10 капель. А потом еще 5.

– Баба Нюра так растерялась, что даже имя его не спросила, – продолжала я сокрушаться. – Я бы хоть отблагодарила.

– Как? – Подруга забавно пошевелила бровями, намекая на всякие непотребства.

– Да ну тебя!

– А чем еще ты его можешь отблагодарить? Сунуть денег, который у тебя, к слову, нет? Тут только один вариант – подарить самое ценное.

Она засмеялась. И я тоже, не выдержав, растянула губы в улыбке.

– Так и представила, прихожу к незнакомому мужику и «спасибо, что спасли мою дочку. Не желаете спасти еще и личную жизнь?» – Фыркнула я.

– Вот он удивится, что у хорошенькой мамашки девственность все еще ходовой товарчик!

Мы засмеялись.

– Чего только в голову не полезет на стрессе, – утерла я слезы из уголков глаз – то ли от ужаса, то ли от изрядной доли переживаний.

– Ну прекрати ты трястись! – Строго сказала подруга, заметив, что я все дрожу.

– Согреться просто надо. Кажется, это больше от холода. Я пока там носилась в одной блузке, до костей вся промерзла. Кто бы знал, что мои шерстяные чулочки именно сегодня так пригодятся. – Я уныло покрутила чашку в руке и отхлебнула. По телу стало разливаться тепло. – А все этот самодур виноват.

От разговора отвлек звонок телефона. Баба Нюра торопливо рассказала, что с дедом все хорошо, и через неделю-другую его уже выпишут. Спросила, как я и Катюшка, и вновь принялась извиняться.

– Баба Нюра, вы ни виноваты ни в чем, – убедила я женщину. – С каждым может случиться…

Повесив трубку, погладила фотку заставки – на ней конечно же доченька. Лучик мой маленький.

Ирка покосилась на меня с подозрением:

– Даже не злишься на нее? – Пытала меня.

Я тяжко вздохнула.

– Злюсь, конечно. Ужасно. Но я и на себя, и на тебя, и на кого угодно бы злилась в такой ситуации. Правда ведь могло случиться с любым. Не хорошо так говорить, но я даже рада, что она в ближайшие две недели с Катюшей не сможет сидеть. Надо няню найти. Хорошую. Давно пора было это сделать. Дерут они втридорога… Правда и зарплата у меня будет выше сейчас.

– Но я же в отпуске со вчерашнего дня. Могу посидеть. Хотя бы, пока ищешь няню.

– Да нет… – протянула в ответ неуверенно. После сегодняшнего мне вообще ни в чьи руки Катюшку отдавать не хотелось. Но, как же работа? Не хиппи же мне становиться, чтобы иметь огромный запас свободного времени и постоянно быть рядом с ребенком?

– А у тебя велик выбор? – Подначила Ирка, и, как обычно, оказалась права.

– Выбора нет. До аванса еще далеко. Денег на профессиональную няньку не наскребу.

– А я обещаю, что буду за ней во все глаза смотреть, – успокоила подруга, – ты же знаешь, она мне, как родная. Мне только завтра с утра по делам нужно будет, но я постараюсь до твоего отъезда вернуться.

Я кивнула.

Живя в маленькой девушке, Ира для моей дочки и впрямь уже что-то вроде доброй тетушки-феи. Постоянно балует ее игрушками и чем-нибудь вкусным, хотя у самой зарплата еще меньше моей.

– Кстати, о зарплате, – вспомнила я шок-контент, которым сегодня меня огрела Оксана, – похоже, его секретарши получают больше, чем весь наш бух-отдел вместе взятый.

Ирка вытаращила глаза.

– Да ну? За какие такие услуги?

– Вероятно за те, которые я точно не собираюсь оказывать. – Я строго поправила очки на носу.

– Даже не попробуешь там задержаться? – Прищурилась лукаво подруга.

– Нет, – решительно тряхнула я головой, – как только разберусь с долгом за эту машину, сразу обратно переведусь. Или вообще уволюсь. Мы с ним как-то… сразу не нашли общий язык, – закончила я, с горестью вспоминая, как познакомился Шагаев сначала с моим задом, и только потом со мной.

В тот вечер я еще долго сидела у кроватки дочурки. Тихо пела ей колыбельные. Наглаживала Шляпку, мурчащую на коленях – чуть дырку в ней не прогладила.

Даже не помню, как добралась до кровати. Зато отлично помню, как я проснулась.

– Кошкина, твою мать! Вставай уже! – Легонько хлестали меня по щекам. И говорили почему-то… голосом босса.

– О-о не-е-ет, – протянул я томно. – Опять ты? Преследуешь меня даже во снах…

Где-то над ухом с облегчением выдохнули.

– Живая…

Я открыла глаза. И увидела, как надо мной нависает рассерженный... шеф? Ой, я что, не во сне?

14

14

Вадим.

– Где твоя боевая подруга? – Перелистывая документы на подпись, уточнил у Оксаны, и кивнул на пустующий второй стул возле стойки.

Секретарша номер один надула губы и доложила, что не имеет понятия, где номер два.

– Т-а-ак, – я упер руки в бока. Документы почему-то сразу перестали быть интересны. Сам не заметил, как отодвинул их в сторону. – Опаздывает, значит?

Взглянул на часы. Ну я ей устрою.

– Набери. И скажи, что если ее через полчаса тут не будет…

– Я набирала уже, Вадим Воландевич. Трубку никто не берет.

– Хм, – нахмурился я, – может, случилось чего?

Но моя собеседница лишь флегматично пожала плечами, и продолжила пожирать меня взглядом.

Я крепко задумался. Где может быть Кошкина? И почему так сложно позвонить и предупредить, что опаздываешь? Неужели и эта совсем никуда не годится? Почему они все такие безответственные, черт побери?

– Вадим Воландевич! – Вдруг выдернула меня из размышлений Оксана. Даже привстала, и наши лица оказались слишком уж близко. Я отшатнулся. – Ну чем она лучше меня?! – Выпалила девица надсадно.

Строго взглянул. И направился к двери своего кабинета. Помедлил, и все же ответил:

– У нее хотя бы мои фото на заставке компьютера не стоят.

Девушка грустно потупилась. Жалко ее. Но дело решенное. Она же целыми днями вздыхает и в рот мне заглядывает, вместо того, чтоб работать! Пусть радуется – я ей такую компенсацию отвалил, что теперь еще год может греть булки где-нибудь в Турции.

Следующий час я бесцельно слонялся по своему кабинету, и думал почему-то совсем не о деле. С утра в голову лезла голубоглазая малышка, которую я вчера спас.

Катя. Катюша. Так назвала ее бабушка.

А вот теперь все мысли заняла бессовестная Мария Георгиевна! Где ее черти-то носят?!

Скрипнул зубами и решил набрать сам.

Безжизненные гудки раздавались один за другим, но голосом помощницы так и не сменились. Раздосадовано отбросил в сторону телефон.

Уволю! Сегодня же! Пусть только явится! Мне такие безответственные тут не нужны! Найду я себе нормальную помощницу когда-нибудь или нет?! Что за напасть?! Которую уже за год меняю?!

Оттянул галстук на шее. Подумав, решил вовсе его развязать, и расстегнуть верхние пуговицы. До того рассердился, что даже дышать стало нечем.

Странно вообще-то – раньше промахи подчиненных с холодной головой принимал. Исход всегда был один – увольнение. Но вот от того, что мне придется уволить Марию Георгиевну почему-то засосало под ложечкой. Совсем я размяк. Точно старею.

Цифры прыгали на экране компьютера, а слова в отчетах мне приходилось перечитывать по несколько раз, чтоб понять смысл.

Потому что голова упрямо продолжала думать совсем о другом.

Сцепив зубы снова набрал по последнему номеру. Гудки, отбой, тишина.

И опять – гудки, отбой, тишина.

Лишь на третий раз послышался треск. И тонюсенький голосок:

– Дя-я-я?...

На миг мне показалась, что голос принадлежит вчерашней малышке. Я даже телефон от головы отстранил, и удостоверился, что на экране Кошкинский номер.

– Лё! Лё! – Требовательно поторопили меня. Явно ребенок. У Кошкиной же он есть. Причем тоже не взрослый. А у них в таком возрасте у всех, наверное, голоса одинаковые.

– Позови свою маму, – медленно, и как можно отчетливее попросил я в ответ.

– Мя-мя?... Мямя спить... – и такая грустная-грустная нотка в конце.

Я уставился в потухший монитор ноутбука на рабочем столе, соображая как быть.

– А ты можешь ее разбудить?

– Не-е-еть… – еще жалобнее оповестила малышка. – Немогю… Кепка спить…

И захныкала. Точно как вчерашняя. Ну что за привычка у них?

Однако, на моем сердце снова заныло.

Ну вот – что и требовалось доказать. Теперь я от каждой детской сопли готов горы сворачивать. Даже шальная мысль проскочила отправиться к Кошкиной, и заставить ее успокоить ребенка.

Значит, меня не от вчерашней малявки так торкнуло, а в принципе от любых детей бьет мандраж?

– Так, ладно, – взял я себя в руки. – Не плачь, хорошо? Я скоро приеду.

Зачем, черт побери?! Буду выглядеть идиотом! А друг у нее там дома муж? Ах, да, она же не замужем. Ну любовник? Плевать! Всыплю Кошкиной по самое не балуй и скажу, что уволена!

– Пиедесь? – С надеждой повторила моя телефонная трубка.

– Да, – пообещал. – Но, если ты дома одна, дверь никому не открывай, пока не услышишь мой голос.

Навряд ли ребенок понял меня. Но я сказал – и уже как-то стало спокойнее. Хотя, кого я обманываю? Нихрена не спокойнее. Пульс молотил на жгучем адреналине. Интуиция вопила, кричала, не давала мыслить разумно.

Я быстро нашел в базе личное дело нафталиновой девочки. Убедился, что адрес именно тот, по которому я ее подвозил.

Я вылетел из офиса забыв даже пальто натянуть. Прыгнул в тачку и уже через двадцать минут тормозил возле нужного дома.

Взлетел на пятый этаж словно в одно место ужаленный. Принялся колотить по двери.

– Этё ти? – Послышалась возня по ту сторону.

С облегчением выдохнул. Если малышка одна, без присмотра, с ней все что угодно случиться могло пока я сюда ехал.

– Да, это я, – выдавил из голоса необходимую ласку, чтобы не перепугать ребенка. – Ты можешь кого-то позвать, чтоб открыть дверь?

То, как вертятся шестеренки в маленькой голове, я буквально ощущал шестым чувством.

И опять! Опять мне упрямо представлялась вчерашняя девочка, которая, понятное дело, тут находиться точно не может!

– Не-еть… – выдала малышка со вздохом.

Черт, и что теперь делать?

– Тогда, – я присел на корточки возле двери, – попробуй поставить табуреточку, и сама отщелкнуть замок. Договорились?

Девочка опять призадумалась.

– Дя! – Наконец отозвалась она, обрадовавшись непонятно чему.

Заскреблась. Завозилась.

А я упал лбом на дверь, размышляя, что ворвусь сейчас в эту квартиру, а Кошкина там душ принимает. Или вообще с каким-нибудь мужиком потеряла счет времени.

Вот смеху то будет!

Да от такого начальника она сама сбежит – догнать не успею. Чтобы сказать, что уволена.

15

15

Вадим.

– Давай, милая, – ободрял я малышку за дверью, слыша, как та пыхтит – табуреточку тащит громко елозя ножками по полу. – Ты сможешь.

И чего так трясусь? Глупость ведь полная! Но интуиция вопила так громко, что я перестал голос разума слышать.

Щелкнул замок. Раз, второй. Я дернул дверь. Не поддается.

– Сё! – Выдала девочка.

Оглядел дверную скважину – она тут одна, значит, просто не до конца провернула.

– Нужно еще раз, – внятно спокойно попросил я малую.

И тут она начала вдруг упрямиться!

– Мямя не лишает!

– Не разрешает? – Догадался я чудом.

– Дя! – Гордый голос в ответ.

– Мама молодец! Правильно не разрешает! Чужим дверь нельзя открывать! Но ведь я не чужой. Мы с тобой по телефону болтали. Ты помнишь?

– Д-я-я… – но уже неуверенно.

– И я сказал, что приеду. – Острожно, словно мой голос был способен подорвать боевую гранату, сказал.

– Дя-я?... – Спросили в ответ удивленно.

Два раза ударился лбом по тяжелой двери.

Да о чем я вообще? Неизвестно, сколько этому дитятку лет. Она, как и вчерашняя, вряд ли осознает смысл нашего с ней диалога.

Решил попробовать еще раз набрать номер Кошкиной. Услышал, как он звенит где-то в квартире. И как маленькие ножки, раздающие топот стада слонят, бегут на тот звук.

– Дя! – Раздается в этот раз уже в трубке.

Пробую снова:

– Привет! Откроешь мне дверь?… – Вкрадчиво так, а сам вором себя ощущаю. Пытаюсь вломиться в чужую квартиру. А вдруг ребенок там и вовсе один. Войду, и Кошкина сразу вернется – сработает закон подлости. Что подумает тогда обо мне?

А не все ли равно?

Что-то слишком много сомнений, совершенно мне не присущих. С тех пор как произошло знакомство с этой нафталиновой леди, я вообще стал открывать в своем характере слишком много неосознанных черт. Каждый день удивляюсь!

– Отклёю! – Чеканит малышка. И топает снова к двери.

Выдыхаю, когда замок проворачивает еще раз – последний. И дверь наконец поддается.

Сдержав порыв распахнуть, открываю ее аккуратно, чтобы не снести кроху, которая, скорее всего стоит за дверью сейчас.

Так и есть. Гордым изваянием застыла на табуретке. Одной рукой телефон к уху прижимает, в котором я слышу эхо. Второй поправляет юбочку платья, одетого задом наперед.

И я застываю, потому что…

Это вчерашняя девочка!

Часто моргаю, и трясу головой. В первые секунды думаю, что мне показалось. Но… куда там?!

Те же голубые глазища в половину лица. Вон – даже рыжие крапинки никуда не исчезли.

– Пя-пя! – Вырывает меня малышка из ступора. И от того, что она по глупой случайности обращается ко мне именно так – пульс учащается и начинает колотить где-то в ушах.

– Привет…

– Пивет! – Улыбается. Ротик немного беззубый. Смешная.

Заставляю себя убрать в карман телефон. Делаю шаг, и подхватив ценный груз за подмышки, спускаю ее табуретки. Смотрит пытливо там снизу. Треплю по макушке.

– Так, где твоя мама? – Озираюсь по сторонам небольшой, совершенно обычной квартиры. Дверь на кухню открыта. Из коридора ведут еще три. В ванную та, что поуже, наверное.

Толкаю первую попавшуюся наугад. Обычная комната. Кровать, шкаф, телевизор. И пустота. Кошкиной нет.

Неужели, она правда оставила ребенка одного дома?!

Начинаю вскипать, и твердо двигаюсь к двери номер два – той, что подальше. Крошка за мной словно хвост. За руку берет. Подводит к двери.

– Тють!

Сначала стучу. Ничего.

А открыв, вижу Кошкину. И по цвету она напоминает больше свои белые простыни, на которых лежит, чем здорового человека.

Сердце в груди гулко бьет, а потом проваливается куда-то вниз живота.

Представляю самое худшее, преодолевая три метра от порога до койки в два счета. Встряхиваю за плечи. Не реагирует.

Я холодею. И только потом ощущаю, что она вся горит! Кипяток, а не кожа!

За спиной малыха начинает тоненько подвывать. Почуяла мое напряжение.

Быстро щупаю у Кошкиной пульс. Бросаю ласковый взгляд на малышку, без слов приказывая ей успокоиться. А сам уже достаю телефон, и набираю номер врача.

Свободной рукой похлопываю помощницу по бледным щекам.

– Кошкина, твою мать! Вставай уже! – Шепчу лихорадочно, давя панику в самом зачатке.

– О-о не-е-ет, – тянет томно она. Голос сиплый, простуженный. Глаза кое-как разлепляются. – Опять ты? Преследуешь меня даже во снах… – явно в каком-то бреду.

Но… выдыхаю.

– Живая…

Кое-как приоткрыв один глаз, смотрит в упор. Ошарашено.

А я уже отвлекаюсь, чтобы назвать врачу адрес.

– Тихо, девочка. Потерпи, – успокаиваю ее, потому что Кошкина потеряла дар речи. Или в принципе не способна сейчас говорить?

Черт, да у нее даже губы бледные, как у покойника. На лбу холодная испарина. А ее обладательница так и продолжает смотреть на меня одним глазом:

– Шеф, – хрипит она. – А что вы тут делаете?… – И… отъезжает.

Натуральное съезжает по подушке, закрывая глаза. То ли в обморок грохнулась, то ли снова уснула. Надеюсь, второе.

– Сеф, – повторяет малыха за мамкой. И шмыгает носиком. – Мяме бо-бо?

– Бо, бо, – я соглашаюсь. – Потому мы с тобой сейчас плакать не будем, а дождемся врача. По рукам?

– По юкам… – немного обиженно вторит. Но сопельки подтирает. Правда подолом.

Вот и умница. Храбрый Котенок у Кошкиной вышел.