Текст книги "Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы (СИ)"
Автор книги: Дари Дэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
7
7
Вадим.
Шиномонтажка, мать твою за ногу!
Шиномонтажка!
Ух, как я был зол на эту полоумную Марию Георгиевну! Сумасшедшая! На всю голову! Свою не долечила, так еще и на чужие покушается! Я любовно потер шишку на затылке, заваливаясь в квартиру.
Первым делом набрал ассистентке и велел ей заказать пару коробок гипоаллергенного питания для Антошки со срочной доставкой на адрес сестры. Перевел Алиске денег на карту.
Откинул телефон на тумбу в прихожей. С удовольствием скинул ботинки, рубашку и брюки, и пошел прямиком в ванную комнату.
Под упругими струями прохладной воды мышцы немного расслабились, а голова прояснилась.
Ну вот – отличный же повод был уволить ее. Рукоприкладство по отношению к руководству, это не шутки. А я, сердобольный, решил пожалеть.
Подумал, что если зло держать от себя в непосредственной близости, оно не учинит столько бед. Буду приглядывать. Ну и поиздеваюсь чуть-чуть. Надо же отомстить за свою ласточку. И за поврежденную голову.
Обмотав бедра полотенцем, я вышел из ванной и выглянул в окно. Ласточка стояла у входа в элитную многоэтажку, и жалостливо оглядывала двор потухшими фарами.
– Потерпи, красотуля. Завтра подлечим тебя.
Шиномонтажка. Нет. Это же надо?
Да эту леди нигде, кроме эксклюзивных салонов по ремонту авто, не смогут заштопать.
Щелкнул пультом от телека, упав на диван. Взял в руки мак.
И начал составлять список.
Подробный.
Изощренный.
В котором выверено и продумано все. От цвета помады до длины юбки!
Сделаем из этой нафталиновой леди того, кто будет усладой для глаз.
В конце концов я не собираюсь каждый день видеть ее бабулькину юбку, и ржать, представляя белые панталоны с кружавчиками.
Над списком я просидел два часа. Так увлекся, что двести пунктов составил. Азартное дело.
Отвлек звонок в дверь. Кого там еще принесло на ночь глядя?
На экране домофона хлопала ресничками черно-белая мордашка Карины.
– Тебя мне еще тут не хватало, – проворчал я, открыв дверь. – Что тебе надо?
Бывшая пассия надула пухлые губки, и состроила обиженный вид.
– Это так ты любовь всей своей жизни встречаешь?
– Предупреждал же, чтоб не попадалась мне на глаза.
Настырная девка не обратила на угрозы внимания. Вот же прилипла, как банный лист! Протиснулась между стеной и моим плечом внутрь квартиры. Уложила ладошки на мой голый торс.
– Ур-р, котик, но я так соскучилась! Мы давно не виделись!
– Еще столько бы не видел тебя! – Сбросил я ее руки. – Карина, сходи уже к психиатру! Я тебе прямым текстом говорю, что ничего у нас с тобой больше не будет! Как еще не дошло за два года?!
Опустила реснички.
– Ты не понимаешь, – всхлипнула девушка, – я же люблю тебя. Неужели, ты меня до сих пор не простил? Это было глупостью просто, ошибкой! Я оступилась… Ты понимаешь? Но я это сделала, потому что хотела тебя привязать… Мне было страшно даже подумать, что мы можем расстаться!
– Ты сперла презерватив с моей спермой! – Не выдержав накричал я в ответ. – Ты полоумная, Карина!
– Но, если бы у нас был ребеночек, то мы бы были вместе всю жизнь…
– Такие решения здоровые люди принимают совместно! Как ты вообще влить ее в себя собиралась?
Нет, такое могло случиться только со мной. Это ж надо. Кому скажи – не поверят. Сенсация! Дело о похищении спермы можно считать раскрытым!
Но самое мерзкое – я бы и не узнал ничего, если бы в один вечер Карина не надралась, и у нее бы не развязался язык.
Я даже сначала не понял, к чему она так сокрушается, что еще девять месяцев алкоголь будет для нее под запретом. Ведь я был уверен в себе – всегда предохранялся во избежание неприятных последствий.
Устроил допрос, и она раскололась… Я выпал в осадок.
– Есть процедура специальная… – вырвала меня из мыслей Карина. – Инсеминация. Ее в клинике делают…
Я зарычал. Вот натурально из груди вырвался рык, потому что человеческих слов не осталось!
– Дура!
Карина втянула голову в плечи, хлопая сырыми ресницами как стрекоза крыльями.
– Я же как лучше хотела!
– Благодари судьбу, что я все узнал, и ты до той клиники не дошла!
– Вообще-то… – робко перебила она, но я не намерен больше был это слушать. Вытолкал за дверь сумасшедшую. Остаток вечера сопел возмущением как паровоз.
Спать улегся в дурном настроении. А проснулся еще хуже того! Потому что всю ночь мне снились белые панталоны с кружавчиками.
8
8
– Мой ты сладкий Котенок… – восхищалась я дочкой, надежно держа ее за крохотную ладошку.
А малышка перебирала ногами, куда-то явно спеша.
Полгода назад она впервые пошла. А я потом весь вечер рыдала – потому что словами не передать, как это классно, видеть, что твоя крошка учится новому. С тех пор она бегает словно легкоатлетка.
Вот и сейчас, держа меня за руку, улепетывает так, будто на работу опаздывает. Прохожие умиляются. Катюша шлепает пухлыми ножками прямо по лужам. И пусть – мы надели сапожки! Ничего не промочим!
Вернувшись домой, искупала дочурку, накормила ее, уложила. А сама переоделась в теплую пижамку с зайчатами, и засела за ноутбук.
Мысленно фыркнула, вспомнив, какими нелестными эпитетами Шагаев отзывался о моем нижнем белье! Да и вообще – стыд-то какой! В первый же день на работе сверкнула перед ним любимыми хлопковыми трусишками.
Ретро! Ничего это не ретро! Очень даже современная, удобная модель. Главное, что кожа в них дышит. Он просто не понимает, как это важно!
Покосилась на шерстяную юбочку и серую блузку, приготовленную на завтрашний день. Унылый наряд висел на дверце шкафа, отутюженный, пахнущий порошками и кондиционером. Свежий. Удобный. Но… почему-то теперь мне уже перестало быть в нем настолько комфортно.
Я стиснула зубы, и проверила почту. Спам пропустила, а вот письмо от Шагаева открыла с содроганием сердца.
И чуть челюсть на пол не уронила!
– Серьезно?! – прошипела я тихо, чтобы не разбудить свою крошку. На самом деле хотелось сердито кричать.
Да он издевается! Этот гад выслал мне список! Из двухсот, мать его, пунктов!
Поборов первую злость, я все же вчиталась.
– Что?! Юбка на двадцать сантиметров выше колена?! Да я такие в жись не носила! Что за изврат?! Какие еще шелковые блузки и шпильки?! Красный бюстгальтер?! Алые губы?!
Я презрительно сморщилась, вдруг осознав всю степень пошлости нового босса.
Пожевала губу. Права выбора я, видите ли, теперь лишена.
Но, как ни обидно, пришлось признать его правоту – я накосячила. Жестко. Полезла не в свое дело. Говорила мне баба Нюра – «Не делай добра, не получишь зла». А я что?
Но стоило вспомнить, как Шагаев говорил со своей несчастной женой, в душе вскипало презрение.
Ненавижу его!
Вообще всех таких, как он, ненавижу! Богачей! Хозяев мира, считающих, что им все позволено!
Я пригорюнилась, погрузившись в воспоминания из своего детства. Отец был человеком богатым. А мать простая девушка из глубинки.
Она смотрела на него, как на бога. И, кончено, сразу же согласилась, когда папа сделал ей предложение.
Когда родилась я, папа начал менять любовниц, словно перчатки. И в один день моя бедная мама просто устала все это терпеть.
Тогда мне было пять лет. И я отлично помню скандал, который устроил отец. Он кричал и брызгал слюной, пока мама плакала, а я пряталась в углу детской комнаты.
Он угрожал. Говорил, что если мама посмеет уйти – она больше никогда меня не увидит. А ведь для любой нормальной матери такая угроза – самая страшная.
Вот она и терпела. Лила слезы в подушку каждую ночь. И терпела.
Так продолжалось еще порядка трех лет. Пока мама и папа, возвращаясь с какого-то торжества, не попали в аварию.
Их не стало, когда мне было восемь. Другой родни, кроме бабушки по маминой линии у меня больше не было. А последняя любовница папы оказалось особой достаточно деятельной, чтобы нанять адвокатов и присудить себе все имущество, что мне полагалось по наследству от ублюдка-отца.
Я отправилась жить к бабуле в деревню. Но перед тем, как поступить в универ, и ее потеряла. С тех пор я осталась совершенно одна.
Я грустно улыбнулась, косясь на кроватку дочурки.
Теперь одна я не буду уже никогда. Ведь у меня есть Катюшка. И я сделаю все, чтобы моя девочка имела самое счастливое детство.
Даже если для этого придется чуть потерпеть стиснув зубы, и работать бок о бок с таким же мерзавцем, каким был мой отец.
Послать его к чертовой матери сейчас будет непросто. Все же, мои подработки не приносят столько дохода, сколько приносит основная работа. Нам с Катюшей просто будет не на что жить.
Я решительно встала. Стиснула кулаки. И вышла из комнаты.
– Ирка, ты спишь? – постучала я в двери подруги.
– Заходи! Ты чего злая такая? – Оценив выражение, спросила подруга.
– Не злая, – прорычала я агрессивно. – Но мне нужна твоя помощь.
Ирка вопросительно вздернула бровь.
– Всем, чем могу…
– Тогда расчехляй гардероб. Мне нужна мини-юбка, шпильки, и та красная помада, которую ты купила на прошлой неделе…
До поздней ночи мы перетряхивали Иркин шкаф с тысячей шмоток. И как они только у нее туда все умещаются?
Без сил я завалилась к себе, рухнув на старенькую скрипучую кровать. Шляпка вскинула голову, укоризненно на меня посмотрев. В темноте ее глаза горели зеленым как две зажженные фары.
– Да все, все, – успокоила я Катюшкину няньку. – Не шумлю.
Хотя шумела еще я до пол третьего ночи, потому что ворочалась с боку на бок.
А когда все-таки закрыла глаза – тут же провалилась в кошмар. И в этом кошмаре Шагаев заставлял меня отрабатывать долг самыми постыдными способами!
Мерзавец! – подумала я, открывая утром глаза. – Даже во сне от тебя спасу нет. И сверхурочные ведь теперь не отплатит.
9
9
Вадим.
В офис я явился рано. Дурные сны о панталонах, мучившие меня до утра, напрочь отбили желание смыкать глаза еще хоть на миг.
Недовольно посмотрел на пустующее рабочее место моей ассистентки. Но одернул себя – еще действительно слишком рано для начала рабочего дня.
Тем более, что с сегодняшнего дня у меня будет целых две ассистентки. Первая, слава богу, задержится здесь ненадолго. А вот Марию Георгиевну я планирую мучить, пока ее панталоны не перестанут мне сниться в кошмарах!
Похоже, вчера она нанесла мне психологическую травму своими нафталиновыми трусами.
Я грустно взглянул на диванчик, куда вчера упало красное кружево. Но его там его уже не было. Потому что уборщица вынесла мусор.
Еще минуту спустя в приемной хлопнула дверь. Я нажал кнопку селектора.
– Оксана? Явилась? – Удивленно спросил. Не то, чтобы она постоянно опаздывала. Но и раньше приходить рвения у нерадивой помощницы не было.
Динамик щелкнул в ответ:
– Это я, Вадим Воландевич, – язвительный голос из моих кошмаров прозвучал наяву.
Я откинулся на спинку кресла и завел руки за голову.
– Тогда сделай мне кофе, раз пришла первой, – скомандовал.
– Какой вы любите? – прошипел динамик.
– Черный, без сахара!
Дверь распахнулась спустя пару минут. И я чуть не свалился со своего рабочего кресла! Тело поймать и уравновесить успел, а вот челюсть отлетела с концами, да так и осталась лежать где-то у меня под ногами.
Я особо и не надеялся, что нафталиновая Мария Георгиевна бросится выполнять пункты из списка.
Но она бросилась. И выполнила. И, мать его, как…
Я открыл рот, смотря на нее во все глаза, пока подчиненная дефилировала по кабинету.
Она окатила меня презрительным взглядом, фыркнула себе что-то под нос. И гордо прошествовала прямиком до стола.
Пригнулась. Поставила чашку. Но в последнюю очередь меня сейчас интересовал пенный напиток. Стоп. А почему пенный?
Мазнул взглядом по ароматной молочной пенке, шапкой покрывающей чашку. Скривился. Вот ведь зараза – я же черный просил.
Победоносно на меня посмотрев, Мария Георгиевна выпрямилась, закрывая обзор на чудесный красный бюстгальтер, выглядывающий из ее декольте.
Я сглотнул.
– Доброе утро, – поздоровался, с досадой замечая, как явно охрип собственный голос.
– Доброе утро, Вадим Воландевич, – сахарным голосом пропела Мария Георгиевна. – Какие-то еще поручения будут?
– Оксана… введет… в вас… – Тряхнул головой. – То есть, вас! Оксана придет, и введет вас в курс дела!
Сам я этого сделать был сейчас не способен, потому что чертовка Мария Георгиевна оказалась той еще штучкой, снесшей мне крышу!
Я жадно разглядывал тонкую талию, и круглые аппетитные бедра, когда моя новая помощница развернулась, и пошагала обратно к двери.
На ногах километровые узкие шпильки. Чуть выше изящная лодыжка, упругие икры и стройные ноги. Юбочка крохотная, словно для ребенка пошита. Но вызывала эта юбочка, с разрезом на бедре почти до белья, отнюдь не детские фантазии в моей голове.
Блузка из белого шелка облегала ладный стан Марии Георгиевны, и подчеркивала ее нежную кожу. Блондинистые волосы сегодня в строгом низком пучке. На носу все те же очки, но теперь они ее совершенно не портят, а скорее дополняют образ строгой сексапильной училки, в который моя ассистентка всего за ночь вжилась.
И пока я сверлил спину Марии Георгиевны чуть ошалевшим от образа взглядом, она навернулась.
Запуталась в шпильках, и растянулась посреди кабинета!
Я тут же подскочил с кресла. И, как истинный джентльмен, поспешил ей на помощь.
Коленки у Марии Георгиевны почему-то разъезжались в разные стороны, когда я ухватил ее, чтобы поднять. Крохотная юбочка задралась до того высоко, что я вообще забыл зачем тут стою.
Уставился на кружевной край чулка и нежную кожу.
– Что вы делаете там сверху?! – Возмущенно пискнула моя ассистентка. – Помогаете мне или как?
Или как… – пронеслось у меня в голове.
Я сморгнул. Быстро рванул помощницу вверх, поставив ее вертикально.
Развернулась. Уставилась мне в лицо. Нежные щечки пылали. Взгляд метал молнии.
Мы стояли слишком близко для разрешенной дистанции между начальником и подчиненной.
И впервые мне захотелось нарушить свое же правило, не вступать в личные отношения с подчиненными. И впиться в красные губы Марии Георгиевны голодным, жадным поцелуем.
Ассистентка сморгнула растеряно, и почему-то тоже не могла оторвать от меня удивленного взгляда.
– Ой, – выдала она странным тоном. – А у вас глаза…
– А что с моими глазами? – Прохрипел я в ответ. Ведь меня то больше ее губы в данный момент занимали.
– Голубые… – Завороженно отозвалась Мария Георгиевна. – С рыжими крапинками…
10
10
Какую же дурь я себе в голову вбила, ей-богу! Голубые! С рыжими крапинками! Совсем крышей поехала, Кошкина!
Но руки сами потянулись вдруг к телефону. Открыла фотогалерею, и, закусив губу в полной задумчивости, принялась разглядывать фото дочурки. Не так, как я обычно смотрю на свою куколку. А будто другими глазами.
Отмечаю черты. По-детски пухлое личико – на моих старых фотках точно такое же. И губки мои.
А вот все остальное… Досталось ей от кого-то другого. «Святой дух», которым я мысленно окрестила мифического отца мой крошки, был, безусловно, красив. Потому что цвет глаз с этими чудными крапинками создает удивительно редкий контраст.
Носик опять же – прямой, будто моя леди аристократка царских кровей. Она иногда и манеры из закромов генетической памяти достает подходящие – то усядется, чинно руки на коленках сложив. То глянет так, будто все людишки грязь под ее розовой пяткой. То нахмурится строго, словно где-то там, в мире детских фантазий, ворочает свои детские миллионные сделки.
И откуда ей все это досталось, позвольте узнать?
Ну и вообще, мой шеф – второй после дочки человек за всю жизнь, у кого я вижу подобное цветовое сочетание глаз.
– Ты бредишь, Мария, – строго буркнула я себе под нос.
– Ты меня слышишь, Мария? – не менее строго спросила Оксана.
– А?
– Б! На вот, – она всучила мне в руки огромную папку, покрытую пылью. – Это изучить, и знать на зубок.
Ох, и не в духе она с тех пор, как застала тут утром меня. Сразу поняла, что дело жареным пахнет.
Огрызается, смотрит зверем, что-то злобно цедит себе под нос. Ну и ладно. Шеф же сказал, что она увольняется. Не работать нам вместе. Ну, или по крайней мере, не долго.
– А в электронном виде этой информации нет? – Я дунула на папку и пыль от нее разлетелась в разные стороны.
– Компьютер будет занят в ближайшее время!
– Кем?...
– Мной!
– А ты разве не должна показать мне, где у Шагаева расписание, и как его заполнять? Как вести график встреч и все прочее?
Оксана резко развернулась на каблуках, напрочь проигнорировав обычный вопрос. А чуть позже я поняла, почему она не хотела пускать меня за свой рабочий компьютер. Совершенно случайно, конечно! Заглянула ей за плечо, и обомлела. С монитора на меня пялилась мордаха нашего шефа.
– Ого! – Выдохнула я, катая в мыслях догадки. – Только не говори, что он сам свою фотку сюда установил! Вот тиран! Он что, реально заставляет тебя пялиться на него все рабочее время?
Оксана вскинулась, и даже попыталась прикрыть монитор руками. Запаниковала, забыла, где кнопка, чтоб его выключить.
– Нет, – призналась она наконец. – Это я… поставила.
Больше мы эту тему не обсуждали, но теперь я смотрела на девушку с долей сочувствия. Тут к гадалке не ходи – сохнет Оксанка по нашему боссу. Как и еще половина компании.
Уж я то вижу, какими они глазами глядят. И чего только в этом самодуре нашли?
А после обеда мой телефон неожиданно зазвонил. И что-то тревожное начало роиться в душе. Сначала я подумала, что Шагаев звонит, ведь он час назад уехал на встречу – мало ли, может что-то забыл, или просто звонит накричать и выпустить пар?
Но на дисплее отобразился номер соседки, которая сидела с Катюшей, и тревога заполонила все мысли в момент.
– Баб Нюр, что-то случилось? – Выпалила я в динамик своего телефона.
– Случилось, Маруся, случилось, – горестно ответила та. – У меня деда в больницу увезли на скорой.
– О господи!… Что с ним?
– Да сердце что-то прихватило...
– А вы? Вы как?
– Да я-то в порядке. Только мне туда, к нему, нужно ехать. А я ведь с Катюшкой.
Я подскочила со стула, и принялась носиться по квадратным метром приемной.
Так, шеф вроде сегодня не должен вернуться уже. Время близится к вечеру. Ничего ведь страшного не случится, если Катюшка побудет со мной пару часиков? А потом мы уйдем. Да никто даже и не заметит, что она тут была!
Я покосилась на Оксану. Ладно, с ней как-нибудь договорюсь. На крайний случай подброшу ей идею уйти с работы пораньше.
– Баба Нюра, привезти ее сюда на работу мне, сможете? Вам по пути?
– Да, да. Там ведь за углом у вас вторая городская как раз. Ты прости, что так вышло…
– Да что вы! Я все понимаю! Поезжайте, на проходной фамилию мою назовите.
Следующий час я сидела как на иголках. За Пал Степаныча переживала. Хороший мужик, и бабу Нюру как любит. Хотя порой мне казалось, что любит Пал Степаныч вообще всех – такой человек он по жизни. Добродушный.
То и дело глядела на время. От моего дома до офиса недалеко – баба Нюра и Катя уже давно должны были быть. Запропастились куда?
Когда мобильник вновь зазвенел, я подскочила на стуле.
– Баба Нюра, ну вы где потерялись? Может, встретить вас выйти?
– Машенька… – перепуганным до смерти голосом сказала соседка, – я, кажется, Катеньку твою потеряла.
– К-как… потеряли?
– Я отвернулась буквально вот на секунду… А ее и след простыл! Знаешь же, как она бегает… – дрожащим голосом оповестили меня.
– Вы сейчас где?!
– Здесь! Внизу! В твоем бизнес-центре!
11
11
Вадим.
Гребенная встреча не задалась с самой первой секунды. Я оставил в офисе важные документы. В дальнейшем это, правда, сыграло мне на руку. Потому что возможные партнеры оказались теми еще аферистами. Обычно я таких чую за километр, но сегодня…
Сегодня я весь день думаю о чулках и молочной коже бедовой Марии Георгиевны! И лучше бы думал о ее панталонах, ей-богу! Они как-то меньше вставляли!
Потому, вместо того, чтобы вникнуть в переговоры, я хлопал глазами, как идиот, и никак не мог избавиться от картинки, вставшей перед внутренним взором. Благо документов под рукой не оказалось, и ничего подписать я не смог.
Уже в машине начал анализировать информацию, и понял, что дело жареным пахнет. Да меня же просто хотели нагреть! Посадить на неустойку, а потом кинуть с поставкой!
Вдавил педаль газа своей ласточки в пол, руля по дорогам.
Вот ведь зараза, Мария Георгиевна! Из-за тебя все!
Не знаю, зачем решил в офис вернуться. В глаза посмотреть! По-хорошему, мне туда и не нужно. Домой бы отправиться, остыть, может набрать кого из мобильных крошек, чьими номерами кишит моя телефонная книга.
Но ласточка упрямо ехала в офис, будто ей не я управлял.
Не став заморачиваться с подземной парковкой, остановил машину возле центрального входа.
И краем взгляда заметил как по тротуару, в потоке людей, плетется ребенок.
Девочка. Даже не знаю почему за нее глаз зацепился. Обычная малолетка, сколько ей? Два? Может, три?
Выглядит немного растерянной. Сует свою крохотную ручку прохожим, но никто на нее не обращает внимания.
Конечно, это ведь надо вниз посмотреть, и увидеть что-то дальше своего носа хотя бы!
Я вышел из тачки и двинулся следом за девочкой. Подходить близко не стал, но держался в двух метрах на всякий, чтобы успеть подскочить.
Вообще, подходить к чужим детям на улице нынче опасно – заснимут на камеру, обзовут педофилом, покрутят во всех новостях. Мне оно надо?
Но и малыху терять из виду не хочется. Удостоверюсь, что она не одна. Что ее горе-мамаша где-то поблизости. И сразу уйду. А лучше, вообще отправлюсь домой. Зря в офис вернулся! Не хочу я эту Марию Георгиевну видеть! Составил же список на свою голову! Лучше бы она в панталонах дальше гоняла!
Девочка остановилась вместе с толпой, которые, как по команде, замерили в ожидании зеленого света. Потопталась на месте. Заглянула в лицо какой-то девице.
– Ма?... – Выдала жалобно.
Та на нее посмотрела. И отвернулась. Отвернулась, черт бы ее! Ну как же так можно?
Толпа двинулась переходить пешеходник, а девочка осталась на тротуаре. Боится видимо одна на дорогу. Значит, научена.
Осталась она совершенно одна.
Да блин! Как можно ребенка в центре большого города потерять?! Что за родители у этой бедняги?! Не лучше моей Алиски, поди! Та тоже умудрилась Антошку потерять в прошлом году. Я тогда чуть с ума не сошел – даже два седых волоса на следующее утро на голове обнаружил. Перерыл весь город. Но парня нашел. В отдел полиции бабка какая-то привела.
Наверное, поэтому теперь сердце так сжимается при виде малыхи – представляю, как Антошка так же слонялся один? Потому что других объяснений я пока найти не могу.
Я помедлил немного, борясь сам с собой. Но все равно ведь уйти не смогу.
Подошел к девочке ближе. Присел перед нею на корточки.
Маленькое пухлое личико обернулось ко мне и тут же радостно расцвело от того, что хоть кто-то на нее внимание обратил.
Голубые большие глаза уставились в упор на меня.
– Привет, – старясь сделать голос чуть мягче обычного, поздоровался я.
– Пивет! – поздоровались со мной, и сразу пухлые ручки потянули.
Да, душа нараспашку.
– Где твоя мама?
Девочка погрустнела в момент. В моей голове начали страшные догадки рождаться – уж не случилось ли чего с ее матерью, что ребенок так переживает?
Да нет. Они в этом возрасте еще на осмысленный диалог не способны? Но, поняв, что мне никто не ответит, я взял мелкую за руку и повел в бизнес-центр. Не оставлять же ее тут одну?
Усадил за столик в кафе на первом этаже. К нам тут же подбежала молоденькая официантка.
– Ой, какая у вас милая дочка, – светясь, прощебетала. И приготовила ручку с блокнотом.
– Она мне не дочка.
– Да? – Вполне искренне удивилась девица. – А глазки так похожи на ваши. Я думала дочка. Простите.
Отмахнулся. Мало ли, что та несет.
– Стакан воды. И что-нибудь для детей. Что они вообще едят кроме каш?
Девушка посмотрела странно в ответ.
– Ну-у... У нее на лактозу нет аллергии?
– Не знаю.
– Мужчина, – вдруг напряглась официантка, – а вы ей вообще кто?
Я раздосадовано растер уставшую морду. Ну вот. Объясняйся теперь.
– Ответите? Или мне полицию вызвать?
– Вызывай, – сухо бросил. – Как раз напишем заявление, потому что, кажется, она потерялась.
Девушка ахнула. Но поняв, что если бы я хотел зло учинить, явно не повел бы ребенка в кафе, начала тараторить:
– Подождите! Я сейчас сока ей принесу! И новостные паблики вместе посмотрим! Может, кто дал объявление о пропаже ребенка? Наверняка, ее родные тут где-то, рядом!
Я согласился. И даже обрадовался, потому что мой мозг под такие вещи вообще не заточен.
– Ну что? – Улыбнулся я мелкой. – Будем искать твою мать?
– Ать! – Повторила она и лупанула ладошками по столу.
– Ага, – я запустил руку в волосы, чуть их взъерошив. Откинулся на спинку дивана. И пригляделся. – А глаза-то и правда похожи…
Голубые, с рыжими вкраплениями возле зрачка. В нашем роду эта генетическая черта – все с такими рождаются.
– Пи-и-ить… – выдала кроха, надув свои губки, и показав, что ей жарко в шапке и курточке.
И лицо такое сделала – будто все проблемы этого мира на ее маленьких плечах лежат в данный момент.
Помог малыхе раздеться.
Черт. Кого-то она мне сильно напоминает. Только… Кого?
