Текст книги "Случайная малышка от босса. Не ошибка судьбы (СИ)"

Автор книги: Дари Дэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

25

25

Вадим.

– Невеста? – Изгибает бровь удивленно моя сестра. А Кошкина под боком чего-то возмущенно хрипит. Кошусь на нее. Ну ничего, потерпи. Не самый уж я плохой вариант для жениха. Чего так краснеть то, будто убить меня хочешь? Я еще и твою дочку в аренду возьму, кто ж знал, что малыха так пригодится. – Да, да, – я киваю, – а это дочка моя. Катенька. – С гордостью произношу, наблюдая как лицо Алиски вытягивается. Есть! Точно в яблочко!

Удовлетворенный реакцией, спускаю с рук девочку, на миг ощущая острое чувство за ребрами – вдруг захотелось, чтобы это все было правдой.

Я хмурюсь, и трясу головой, стряхивая с себя наваждение мыслей. Что за бредятина в голову лезет? Уж о невозможном я никогда не мечтал…

Выпрямляюсь и прижимаю Кошкину крепче к себе, пока Алиса пасует.

– Ну что? – Тороплю я сестру, – нам так и стоять на пороге, или предложишь пройти?

– А, конечно, – сестрица не может от Кошкиной взгляд отвести. – Проходите.

Мария Георгиевна бредет за мной на подкашивающихся ногах.

– Плохо с ролью справляешься, – шикаю я на нее. – Припадочная мне какая-то невеста досталась.

Она что-то шипит, и больно вцепляется мне в руку.

Не обращаю внимания, потому что прямо по курсу наша настоящая цель. Чертова Карина, которая никак от меня не отлипнет.

Я хватаю Кошкину за руку, целую в висок, стараясь, чтобы все выглядело правдоподобно.

– Так, это моя бывшая. – Говорю, пока Карина направляется к нам. – Быстро мне подыграй. Улыбайся, Кошкина! Ты самая счастливая невеста на свете, поняла?

Она хлопает глазами, переводя взгляд с меня на Карину и обратно. А потом как развернется.

И как влепит мне пощечину.

Вторую.

ВТОРУЮ.

За сегодняшний день.

Прямо посреди этого долбанного праздника жизни.

Нет, Шагаев. А ты чего ждал? Знал же что она отшибленная, надо было другую невесту брать, но под рукой только эта была. Вот расхлебывай теперь.

– Да ты вообще оборзел? – Этот вопрос должен я ей задать, но почему-то Кошкина считает, что имеет право сейчас на него.

– Кошкина, ты чего как с цепи сорвалась? – Я ошарашенно смотрю на нее, и растираю ушибленную щеку. – Совсем что-ли тронулась?

– Это ты! – Шипит Кошка. – Ты совсем с ума сошел! Привел меня на день рождения сына! Жену с «любовницей» решил познакомить! Да я ни за что на такое не подпишусь, понял?! Еще и о каких-то бывших твердишь! Знала бы я какой ты кретин, когда согласилась продолжить работать в компании!

Чего?

– Че-го?

– Того! – Злится Кошкина. А сама косится, чтобы не упустить из вида дочку свою. Многозначная она у меня. Иррационально, в моменте, я ею даже немного горжусь. – Никакие роли я играть не намерена, и вообще…

Но закончить фразу Кошкина не успевает. Потому что Карина уже на подходе. И я не могу позволить своему гениальному плану дать трещину. Кровь из носу надо убедить Карину, что у меня есть невеста, и что у нас все серьезно. И куда уж серьезнее, если совместный ребенок? Вот и я так подумал. Ну гениально же, а?

Не зря Алиска сегодня аж в офис приперлась, чтоб уточнить, приду ли я на праздник к племяннику – вечно меня порывается с Кариной свести. Они подружки еще со школьной скамьи. Собственно, благодаря сестрице я с этой сумасшедшей и познакомился два года назад.

Я сверкаю глазами, безмолвно приказывая Кошкиной замолчать, но та не реагирует. И выхода нет – склоняюсь. Прижимаю к себе.

И целую.

Сладкие розовые губы возмущенно распахиваются, но через пару мгновений становятся мягче, податливее.

– Кхм! – Раздается рядом с нами возмущенный кашель Карины. А мы с Кошкиной кажется остановиться не можем. На пощечину уже совершенно плевать – милые бранятся только тешатся. А вот поцелуй у нас сладким выходит, и таким натуральным, что я сам бы поверил, увидь это зрелище со стороны.

– КХМ! – Настаивает Карина. И я наконец отлипаю от своей сладкой помощницы. Кошкина стоит ни жива, не мертва. Глазами хлопает. По инерции продолжает за мою шею цепляться.

Обвиваю рукой ее талию, и наконец поворачиваюсь, беря в фокус назойливый объект своей бывшей.

– О, Карина, привет, не ожидал тебя здесь увидеть.

– Здравствуй, Вадим! – Звенит ее голос обидой. – А я вот тебя очень жала! Но смотрю, ты не один! Не представишь?!

– Кончено, – улыбаюсь я вежливо, – знакомься, это Мария. Моя невеста. А вот там, видишь, – я тычу пальцем в толпу ребятни, – дочка наша с ней бегает. Видишь, Карин? Хорошо видишь? Посмотри еще раз. Невеста. И дочка. – Внушал я эту простецкую мысль в голову бывшей, искренне надеясь, что там появятся зачатки рассудка.

Натянуто улыбнувшись, Карина не ответила нам ничего. Резко развернулась на своих каблуках, и умотала в толпу.

А я обернулся к Марии Георгиевне.

– Так, Кошкина, а теперь по порядку, какая нахрен жена?

– Точно такая же как и невеста, похоже… – рассеяно отозвалась она, трогая себя по губам кончиком пальцев.

26

– Так что не жена она мне, поняла? – Шеф смотрит грозно. Сверкает своими глазищами. Кажется еще чуть-чуть и дырку мне прожжет между глаз.

Втягиваю голову в плечи и виновато ему улыбаюсь. Да уж – оплошала так оплошала. Наслушалась офисных сплетниц, и сделала выводы. Но ведь все выглядело так натурально – и ребенка он у «бедняжки» прямо при мне грозился забрать. И в офисе она нас застукала.

Оказалось, что «бедняжка» никакая ему не жена, а всего лишь сестра! Да к тому же мать никудышная, за которой Вадиму приходится постоянно приглядывать.

А еще получается, что седьмым томом бухгалтерии я его по голове зря огрела. И машину тоже зря поцарапала.

Кошусь на Катюшку, которая играет с остальными детками неподалеку, а в ушах продолжает звенеть: «А вот там, видишь, дочка наша с ней бегает»

Ох, знал бы Шагаев насколько был прав в тот момент…

Кусаю губу, пока босс продолжает читать мне морали. Но я думаю совсем о другом и пропускаю все мимо ушей.

– Мне надо в дамскую комнату, – хриплю просаженным голосом.

– Иди, – махнув рукой на непутевую невесту, отвечает Вадим. – А когда вернешься, возьми себя в руки, Кошкина. Потому что пока твоя актерская игра и на половину долга не тянет.

– Угу… – бормочу себе под нос, удостоверившись, что дочка, как и остальные ребята, под строгим надзором проф-няни. – Не тянет…

А поцелуй тоже не тянет?! Я между прочем не целуюсь со всеми подряд!

Внизу живота до сих пор все сводит истомой. Предупреждал бы хоть, что на мой рот собирался напасть. Так глядишь я бы не позволила себе растечься мокрой лужей как школьница…

Руки подрагивают от перебора эмоций, и я плещу себе в лицо холодной водой. Вытираюсь бумажной салфеткой. Кидаю ее в мусорное ведро, когда дверь туалета распахивается.

За спиной кто-то стоит, не решаясь пройти.

– Я уже ухожу, – оповещаю я девушку, и оборачиваюсь.

– Не торопись, – отвечает мне та самая, ради которой наше с боссом представление было затеяно. Холеная, лощеная, со всех сторон прихорошенькая. Бывшая Вадима Шагаева будто только что с красной дорожки сошла и несла свою красоту в этот мир с гордо поднятой головой.

Я сглотнула, сразу ощутив себя серой мышью в самом прямом смысле слова. Рядом с такими девицами только и остается, что упиваться тележкой из комплексов.

– Извините, – пробормотала я себе под нос, и попыталась протиснуться между дверью и девушкой, но она загородила проход.

– Давай поболтаем? – С милой сладкой улыбкой сказала. До того сладкой, что у меня челюсть свело. А глаза-то… Глаза как у кобры.

– Я думаю, не о чем нам с вами болтать.

– Ну как?... – Растянула она губы еще пуще прежнего. – Такое поле для бесед – общий мужик, как-никак.

Ясно, что каждое слово имело лишь одну цель – посильнее меня укусить. И все бы у нее получилось, если бы мы с Шагаевым и правда встречались.

– У вас такая взрослая дочь… – Многозначительно на меня посмотрела… Карина? Кажется Вадим ее так называл. – Как же так получилось вообще?

Я рвано вздохнула, соображая, что ей сказать.

Чертов Вадим, втянул меня в эту историю, и теперь я должна еще врать?! Может, правду сказать? Мол, сама не знаю как так. В глаза я отца своей дочери не видела до недавнего времени...

– Вадим же был одинок все это время. Я точно знаю, – не унималась Карина. Она прищурилась, пытливо сканируя меня пронзительным взглядом. – Если вы и встречаетесь, то недолго, ведь так? Правда, Машуль?

– Чистейшей воды, – нехотя буркнула я. – Пару лет назад провели случайную ночь, а потом разбежались. А, когда встретились снова, поняли, что жить друг без друга не можем. И, что любили друг друга безумно все это время. Ну, знаешь, как это обычно бывает?

После каждого моего слова хорошенькое Каринино личико бледнело, вытягивалась, а губы скривились так, будто она два лимона в себя запихала.

А меня понесло…

– Вообще, Вадим невероятный мужчина… – красочно расписывала я «любимого» босса, – все для меня с дочкой делает. Такой отец оказался заботливый. Не представляю, какой же я была дурой… Какой была дурой, что его упустила. Но слава богу, что судьба свела нас опять.

Ноздри моей собеседницы раздулись так широко, словно из них вот-вот клубы пара повалят.

Затеяв этот неприятный разговор, моя оппонентка, конечно, надеялась на другой результат.

– Постой, ты куда?… – Недоуменно развела я руками, смотря как Карина выскакивает за дверь, грозно стуча каблуками. – Давай еще поболтаем…

27

27

– Да просто предупредить надо было… – еле слышно бормочу себе под нос, теребя ремешок женской сумочки. Той самой, которой я однажды босса огрела. Теперь она как улика служит мне горестным напоминанием. Я гляжу на Катюшку через зеркало заднего вида. Спит. Умаялась на этом празднике жизни, да еще и сладостей объелась. Завтра надо проследить, чтоб не вылезла сыпь. – Если бы предупредили, я бы и пощечину вам не зарядила…

– Что ты там бормочешь, Кошкина? – Без грамма тактичности спрашивает Шагаев в ответ, и глушит двигатель автомобиля рядом с моим домом. – Расстроилась, что актриса из тебя никудышная? – Шутливо поддевает меня.

Я еще ниже голову опускаю, прикрывая полыхающее лицо волосами. Поправляю очки.

– Вообще-то, вы все границы перешли, уважаемый босс. Поцелуй – это было уже слишком. О таком надо предупреждать.

– И, если бы я предупредил, ты б согласилась? – Прищурившись смотрит. Я в ответ не гляжу, но чувствую, как кожу щеки жжет его взгляд. А мои губы до сих пор немного покалывают воспоминания нашего поцелуя.

И я честно пытаюсь втемяшить в рассудок, что все это было не настоящим. Нужным для дела.

Но упрямое сердце твердит совершенно обратное, и радостно подпрыгивает где-то за ребрами.

– Не согласилась б, конечно, – вздыхаю, – за кого вы меня принимаете?

Шагаев смеется.

– Ей-богу, Кошкина, ты порой себя ведешь как настоящая девственница. Если бы своими глазами твою дочь не видел, – он тоже косится, как Котенок сладко посапывает на заднем сиденье, – то был бы в этом уверен.

Мои щеки в этот момент полыхают всеми оттенками алого, и я благодарна богам, что в салоне авто полутьма, а Шагаев не способен увидеть стыдливый оттенок лица.

Шумно сглотнув, дергаю ручку двери, но она заперта.

– Куда ты постоянно пытаешься сбежать от меня, Кошкина?

– А что, есть еще задания на сегодня?

– Если сильно хочешь, могу что-то придумать.

Оборачиваюсь, ловля хитрых чертей на дне его глаз.

– Ладно, Кошкина, – паузу спустя произносит мой босс, – не загоняйся так сильно, все равно все поверили. Так что половина долга за мою ласточку тебе прощена.

«Ну да. Теперь я всего-то два с половиной миллиона должна, вместо пяти. Копейки какие!» – с иронией проносится у меня в голове.

Но вслух говорить ничего не спешу. Мало ли что на босса найдет – еще передумает.

– Ну, так... Мы пойдем?… – Уточняю, почему-то чувствуя крайнюю степень неловкости находясь рядом с боссом после того, что случилось.

– А как же пригласить на чай любимого шефа? – С хитростью щурится.

Чай? Какой чай? Скоро ночь на дворе!

Но язык отказывает, и в обход мозга услужливо предлагает:

– Хотите зайти?

Шеф не теряется. Два раза ему предлагать точно не нужно. Быстро покидает машину, достает спящую Катюшку и берет ее на руки.

В лифте едем в полном молчании. Ошалелыми глазами кошусь, как моя дочка по-свойски обвила ручонками шею отца. А у разомлевшего Вадима такое лицо, будто таскать незнакомых детей на руках – его любимое хобби.

– Кажется, твоя дочь прониклась ко мне… – Тихо, но с нескрываемой гордостью констатирует шеф, когда мы проходим в квартиру.

Скидывает обувь небрежно, и уже знает, куда нести Катю. Похоже, пока ошивался тут во время болезни, все успел изучить.

Сам кладет ее на кроватку, и даже пледом заботливо укрывает. Мне только и остается, что оторопело наблюдать за умилительной сценой.

– Ну, Кошкина, и где же твой чай?

Начинаю суетиться на кухне, гремлю чайником, кружками. А сама думаю, насколько инородно смотрится Шагаев в своих брендовых шмотках на маленькой кухне хрущевки.

– С мелиссой есть, успокаивающий. А еще Ирка со зверобоем купила. Хотите попробовать?

Держу в руках обе коробочки, обернувшись к Вадиму. Но на чай он не смотрит. А смотрит лишь на меня. И я опять заливаюсь румянцем.

– Хочу… – голос шефа вдруг проседает. Мне кажется еще чуть-чуть, и он начнет хищно облизываться, – попробовать.

Порывисто выдыхаю. Резко отворачиваюсь и начинаю с нездоровым остервенением заваривать чай.

– А как?... – Спешу подобрать нейтральную тему. – Как вам удалось так быстро общий язык с Катюшкой найти? Она вообще сторонится чужих. Ни к кому даже на руки не идет. Обычно. А к вам… Или вы со всеми детьми находите общий язык? Говорят, дети чувствуют хороших людей…

В моменте кажется, что мозг превратился в овсяную кашу. Ну что за бред я несу?

Но Вадим отвечает:

– Нет, не со всеми. Думаю, твоя дочка меня просто запомнила.

Хмурюсь, ставя чашки на стол. От маленького стеклянного чайника идет терпкий аромат зверобоя, заполняя собой всю мою кухню.

А шеф поясняет:

– Твою дочку я однажды увидел на улице. Совершенно одну. Возле нашего офиса.

Мои руки дрогнули, и чай мимо кружки пролился. Встрепенулась, сбежав за салфеткой.

– Пришлось спасать это чудо. Уже полицию хотел вызывать, когда ее бабушка забрала.

– Так это были вы… – я шумно сглатываю, яростно вытирая лужу из чая. – Это баба Нюра, наша соседка. Она с Катюшкой раньше сидела. Сейчас уже, конечно, нет. Я тогда чуть с ума не сошла… Если бы раньше знала, что это вы мою дочку спасли…

– То что? – Врезается в уши его глухой голос.

Кусаю губу, убирая салфетки, и сажусь обратно на стул.

– Поблагодарить вас хотела…

Уголок губ Вадима дрожит в странной улыбке. А глаза напротив топят меня, вводя в глубокий гипноз. По коже спины тянется вереница мурашек, стоит только осознать, что мы сидим близко, в полутьме маленькой кухни. И обстановка такая… Такая, что аж в воздухе что-то искрит.

Или это мне кажется и во всем виноват зверобой?

– Кажется мне, Кошкина, – почему-то хрипло произносит мой босс, не сводя с меня внимательных глаз, – что мы с тобой изначально сложили друг о друге неверное мнение.

Нерешительно пожимаю плечами.

– И оба ошиблись. – Заключает Вадим.

Я ерзаю на табуретке, и чувствую себя крайне неловко под таким внимательным взглядом. Кажется, что шеф видит насквозь мои странные мысли, в которых как на повторе крутится наш поцелуй.

Снова и снова.

– Наверное, – через силу с ним соглашаюсь. Придется признать, что Шагаев не такой и тиран, каким я его себе представляла. И жены у него нет. И сына он у нее отобрать не грозился. И чужих детей на улице спасает...

А что же такого «неверного» обо мне подумал Вадим? Уточнять не решаюсь.

Спросить я решаю совершенно другое, разбавив неудобную тему, еще более неловким вопросом:

– А почему ваша бывшая девушка так на вас помешалась? Она подходила сегодня ко мне… Кажется, до сих пор только и думает, как вас вернуть.

Вадим горько хмыкает, крутя чашку в руках:

– Два года уже прошло, как мы расстались.

Я округляю глаза. Вот это да. За два года эта Карина могла бы себе десять Вадимов найти! Что за гиперфиксация на бедном мужчине, которому приходится разыгрывать целый спектакль с невестой и дочкой?

– Какая-то нездоровая история, – нехотя поясняет Вадим. – Если бы заранее знал, что все так получится, то не связался бы с ней.

Я свожу под углом брови, размышляя над сказанным.

– Ну, может она просто вас… любит? – И чего сердце так подпрыгнуло на последних словах?

– Любит, – смеется Вадим. – Настолько, что однажды похитила мою… Кхм… – он прочищает горло легким покашливанием, а я с удивлением вижу, как щеки мужчины покрываются легким румянцем.

Но в упор не понимаю причины.

– Похитила… что?... – Уточняю я нерешительно.

– Мой… биоматериал, – тщательно подбирая слова, отвечает мой босс.

А у меня глаза вылезают за пределы орбит, когда я понимаю, что именно Карина украла у шефа.

Чай встает в горле. Я задыхаюсь. Краснею. И, безобразно закашлявшись, чуть носом его не пускаю.

– Кошкина, ты когда-нибудь доведешь меня до сердечного приступа, – сокрушается шеф, оказавшись возле меня за долю секунды, и принявшись стучать по спине.

Вадим сел на корточки, когда я поборола приступ удушья. Обхватил пальцами скулы.

– Ну ты как? – С тревогой заглянул мне в глаза. – В порядке?

– В порядке… – прошептала одними губами, часто-часто моргая из-за набежавшей на глаза влаги.

Вадим с нескрываемым облегчением выдохнул. А руку так и не убрал. Сидел передо мною на корточках. И лица наши были так близко, что в воздухе начали искры летать…

28

28

Вадим.

Поплыл, Шагаев! Поплыл! И веслами грести, чтобы выбраться из омута глаз моей маленькой сексуальной помощницы, совершенно не хочется!

Провел пальцами по нежной щеке, не отводя своих глаз от ее – чистых, невинных, таких притягательных.

Кошкина шумно сглотнула, когда мой палец переместился на ее губы.

А у меня в голове белый шум вместо мыслей, и только ее губы теперь интересны. Ровно с того самого мига, как впервые прикоснулся к ним в ресторане.

Все помутнело и стало неважным – я забыл зачем мы там находились. Забыл обо всем. И с трудом вспоминал, когда в последний раз поцелуй вызывал во мне такой отклик. Волнительно, остро. Будто мне снова 16, а Кошкина – одноклассница в которую я впервые влюбился.

А сейчас, на этой тесной маленькой кухне, я только и думать могу, чтобы вновь повторить ту бурю эмоций, захватившую меня от соприкосновения со сладкими губами помощницы.

Я приблизил лицо, не прерываясь смотря ей в глаза. Будто разрешения спрашивал, что на меня совсем не похоже. Но почему-то казалось, что если применю свои обычные методы, и возьму что хочу силой, нахрапом – Кошкина обязательно меня оттолкнет.

Увидел, как она залилась краской от пят и до самой макушки, когда поняла, что я сделать намерен.

Ресницы затрепетали, а взгляд к моим губам будто прилип. По хорошенькому личику проносились живые эмоции, от которых я совершенно отвык. Девушки, с которыми я в последнее время встречался – все под копирку. Дорогие, лощеные, и такие… Поддельные. Все их чувства – пародия. Любое движение – только игра.

А здесь и сейчас я видел столько стеснительной искренности, что она вышибла почву под моими ногами. Заставляла забыть всех, кто был «до».

– Я хочу… – в вязкой тишине маленькой кухни мой голос прозвучал слишком грубо и хрипло, – поцеловать тебя.

Ответ мне был не нужен. По тому, как загорелись глаза, я все понял без слов.

А в следующий миг будто сорвало мои тормоза.

Я набросился на губы помощницы жадно и голодно. Словно хранил двести лет целибата. Кусал и ласкал. Проникал внутрь языком, и проходился по жемчужным зубам.

Сам не заметил, как подхватил Кошкину под бедра, и усадил на стол перед собой.

Руки скользнули под блузку.

А из ее груди вырвался сдавленный стон, окончательно сорвавший мне крышу. Уже чудилось, как я выбиваю эти стоны из ее прекрасного рта снова и снова, но отнюдь не прикосновением рук.

– Вадим, Вадим… – задыхаясь, шептали мне в губы о чем-то моля.

Детка, о чем ты просишь меня? Чтоб я остановился? Или о том, чтоб не смел прекращать?

Надеюсь, второе. Потому что оторваться от твоих сладких губ я сейчас не способен физически. Это транс или гипноз? Когда в последний раз было так, чтоб я тонул в наслаждении от простых поцелуев? Хлебал его большими глотками, не имея шанса насытиться?

Нет, никогда. Такое меня накрыло впервые.

Когда Кошкина откинула голову, подставляя тонкую шейку под мои поцелуи, – крышу сорвало окончательно.

Я забыл где мы, кто мы. Забыл обо всем. Пальцы уже были под юбкой моей невероятной помощницы. А второй рукой я потянулся к пряжке ремня.

– Нет! Нет! – Тряся волосами, будто сгоняя с себя наваждение, вдруг запротестовала Мария Георгиевна.

Еще пару секунд, не осознавая протест, я продолжал ее целовать, пока не ощутил как хрупкие ладошки уперлись мне в грудь.

– Вадим, – прошептала она. И этот шепот вдруг стал оглушительным. – Я не… Не могу… Так…

– Как? – Искренне не понял сомнений.

– Тут. – Кошкина огляделась по сторонам. – Это все… Должно быть... не так.

Я прилип к ней вожделеющим взглядом, стараясь вдолбить в свою голову эти слова. Но мало что получалось. Потому что кровь в тот момент находилось точно не моих гениальных мозгах.

– Я… – с большим сомнением на меня покосилась помощница. – У меня еще… Я еще… – Она облизала пересохшие от волнения губы и спрятала взгляд.

«Девственница?!» – почти сорвался с моего языка совершенно нелогичный вопрос. Хорошо хоть вовремя его прикусил, не выставив себя идиотом. Ну какая девственница? Ты полчаса назад ее ребенка держал на руках.

– Я просто не могу! – Наконец решительно выдохнула Мария Георгиевна, и выскользнула из моих рук.

А я так и стоял посреди кухни, как последний индюк, глядя ей в спину.

– Наверное, тебе лучше уйти, – принялась она греметь посудой. Зачем-то воду включила. – Да, да, так будет лучше.

Подошел к ней сзади. Вплотную. Увидел, как тоненькие светлые волоски на шее Марии Георгиевны встают дыбом от моего дыхания.

– Ты уверена? – Прохрипел. А что оставалось? Не силой же усаживать ее на себя.

– Да, уверена, – совсем не уверенно выдала Кошкина.

– Хорошо, – мрачно ответил, и поправив… ремень, развернулся.

Краем глаза увидел, как она запальчиво прячет в ладонях лицо. Сожалеет? Или это жест облегчения?

В прихожей обулся, накинул пиджак, и разрешил себе лишь секунду помедлить в ожидании, что Кошкина выбежит следом.

Но никто следом не выбежал. Лишь серая кошка с умными зелеными глазами презрительно смотрела на меня из угла темной прихожей. Словно и она насмехалась.

– До встречи на работе, Мария Георгиевна. – Зло сказал я, перед тем как закрыть дверь.

По ночной столице гнал, как сумасшедший. А уже дома не мог сомкнуть глаз до утра, ворочаясь в своей холостяцкой кровати. Глядел в потолок, а перед глазами то и дело мелькало личико Марии Георгиевны.

Пару раз даже порывался взять телефон и набрать кого-то из тех, кто всегда готов приехать и согреть мою койку.

Но тут же морщился, понимая, что в душе хочу лишь одну – скромницу Кошкину. И никто, кроме нее не сможет сейчас утолить этот голод…

Но почему она остановила меня? Не хотела? Нет, бред! Я ведь видел и чувствовал, что ее желание ни в чем не уступало моему.

В чем тогда дело?!