Текст книги "Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Сегодня Валя, помощник Геллера, был не в настроении. И не в форме. Разбитый нос и расквашенные губы были свидетельством бурно проведенного вчерашнего дня. Причем Геллер, даже не будучи алхимиком, вполне мог устранить большинство этих повреждений, но почему-то этого не сделал.

Я вежливо поздоровался с ассистентом маэстро, Валя кивнул мне и молча ткнул рукой в направлении кабинета.

Я сразу пересек «восточную» комнату, сейчас пустующую, и зашел на кухню. Маэстро был там – флегматично пил свой чудовищный «чай» из кружки с отколотым краем и надписью «За передовую магию!».

– Чаю? – спросил маэстро меланхолично. – Не отказывайтесь, вам нужно выпить минимум литр жидкости перед тем, как мы начнем.

– А я и не отказываюсь, – ответил я, вынимая из кармана синюю жестяную коробочку, расписанную золотистыми арками и алыми цветами. На крышке был изображен слон, задравший хобот. – Не отказываюсь, просто заварю этот, если вы не против.

– Конечно, – Геллер оживился и даже принюхался, когда я открыл коробку. – Пресс в раковине. Я не мыл, ополосните его. Кипяток есть. Хм-хм. Поделитесь?

– Да я всю коробку у вас оставлю, – ответил я. – А то ваши пакетики когда-нибудь вызовут у вас обширную интоксикацию.

Вот он, странный. Сто процентов мог себе позволить хороший чай. Нет, пьет это пакетированное гуано. Ладно, как я уже говорил, чужая душа – потемки. А жирных тараканов под черепушкой нагуливать вообще любимая забава любого мага. Говорят, при достаточно глубоком погружении в «познание мира», психика мага необратимо меняется. К счастью, маг не становился буйнопомешанным маньяком, но начинал чудить. Кто, как Геллер, с чаем, а кто, как мой двоюродный дядя Макар, который обожал анимировать пластилиновые фигурки. У него в кабинете целая армия, говорят, была, прямиком из периода Наполеоновских войн. Замок, пушки, кирасиры с гренадерами. Лепил он все фигурки сам, руками, не подпуская никого близко. А затем устраивал реконструкции сражений, заставляя пластилиновых гомункулов драться друг с другом и превращая их в лепешки. Один из сильнейших техномагов Воронежа, между прочим.

– Ладно, перед смертью не надышишься, – оптимистично заявил, закончив чаевничать, душка Геллер. – Пойдемте, Алексей, вашу личную Немезиду препарировать. Надеюсь, сегодня вы тоже выживете.

– А уж я-то как надеюсь, маэстро. Свыкся, знаете ли, с этим телом и этим циклом перерождения.

– А вам-то откуда про циклы знать? – спросил он лениво, открывая передо мной дверь в заклинательный покой.

– Почитал брошюрку с вашего стола, еще в позапрошлый раз. Прикоснулся к мудрости наших восточных соседей.

– Ерунда это все про реинкарнацию, – выдал вдруг ритуалист, выводя на экран вычисления и объемную схему печати. – Нет никакой души, и переселяться в нас нечему. После смерти все действующие оболочки астрального тела разрываются, и мы просто истекаем энергией в пространство, возвращая часть эфира обратно.

– А как же «ходящие по снам» там или «говорящие с духами»? – спросил я с любопытством.

– Давайте уже делом займемся, Алексей, – оборвал мои попытки потянуть резину в долгий ящик маг. – О душе пофилософствуем как-нибудь на досуге за чашкой вашего замечательного чая. Готовы?

– Угу. Как десантник. Всегда готов. Объясняйте, что от меня потребуется в этот раз.

«Этот раз» оказался муторным, энергозатратным и крайне болезненным. Пока Геллер занимался тонкой настройкой и переписыванием участка рунной цепочки, моя задача была удержать контур печати, над которым мы работали, от рассыпания. От меня требовалась только грубая сила, вернее, прана и терпение. И того и другого у меня было в избытке, однако, к концу процедуры, даже мои, казавшиеся неисчерпаемыми, резервы праны и здоровья показали дно. Кроме прочего, процедура в этот раз сопровождалась странными фантомными ощущениями. Меня то морозило, то кидало в жар. Тело то разбивал паралич, то мышцы начинали неконтролируемо дергаться, как у припадочного. Приступы острой боли сменялись периодами почти коматозного небытия. А я, стиснув зубы, удерживал очередной участок контура и мысленно материл Геллера, неизвестного постановщика печати, себя, инициировавшего эту пытку, и подлое мироздание в целом. При этом я не мог прервать процедуру и крикнуть: «Все, хватит, я больше не могу». Вернее, мог, но последствия такого поступка мне бы не понравились. Перед тем как я погрузился в медитацию, Геллер показал мне несколько снимков того, что остается от людей, если резко прервать работу с высокоэнергетическими контурами. Кровавые ошметки на фотках произвели на меня неизгладимое впечатление. Так что я терпел и держал. Держал и терпел.

Когда казалось, что сил уже ни на что не осталось, и дрожащая линия светящихся символов рассыпется у меня в виртуальных руках, колебания печати замерли, а знаки перестали плясать и меняться. Геллер закончил работу. Я подождал еще немного, наблюдая внутренним зрением за «угасанием» контура. Убедившись, что свистопляска прекратилась, я вынырнул из медитации, возвращаясь во внешний мир.

Геллер, такой же уставший, как и в прошлый раз, бесцеремонно задрал мне веко, посмотрел на закатившийся глаз, после чего, кряхтя, поднялся на ноги.

Молча покинул заклинательный зал, оставив дверь открытой. Я прямо физически почувствовал, как вытекает из комнаты сконцентрировавшийся здесь во время процедуры эфир.

Немного полежав на спине, я, хрустя суставами, поднялся на ноги и тоже вышел на кухню.

– Все? Закончили? – спросил я ритуалиста, обмякшего на стуле возле закипающего чайника.

Геллер открыл один глаз, посмотрел на меня, как солдат на вошь, но ответить соизволил:

– Сомневаюсь. Хотите рискнуть – можем ограничиться сегодняшней процедурой. Но я бы рекомендовал провести еще один ритуал. Для гарантии. Очень сложная структура у этой чары. Я, конечно, вроде бы уничтожил контуры, отвечающие за определение магических воздействий. Ну, распознавалку защитных заклинаний башни, – добавил он, видя сомнение в моих глазах. – Но я бы еще почистил пару подозрительных участков.

– Знаете, в таком деле невозможно перестраховаться, – ответил я. – Давайте запланируем еще один сеанс. Хотя, конечно, повторять сегодняшнее приключение мне совсем не хочется.

– Вы упоминали, Алексей, что собираетесь инициироваться как стихийник.

– Все верно. У меня даже будут шикарные условия инициации.

– Рад за вас. Значит, следующую процедуру нужно проделать до этого, – и снова, видя невысказанный вопрос, он с тяжелым вздохом продолжил. – Печать подпитывается вашей внутренней энергией. С ней уже сейчас работать крайне тяжело. Как только вы инициируетесь, энергия стихий наполнит контур и сделает его еще крепче, а работу с ним невозможной. По крайней мере, для меня.

– А первая медитация у меня через день. Мы сможем провести процедуру завтра?

– Да вы смерти моей хотите, Алексей! Но что поделать. Ненавижу бросать дело на полдороге. Запишитесь у Вали на завтрашний день и счет возьмите. Все, до завтра я вас видеть больше не хочу. А чай, кстати, несите такой же. Мне понравился.

* * *

Мы с командой сидели в «Пушках-Мишках». Я пил яблочный сок и молчал. Сил совсем не было, после сеанса с Геллером я так нормально и не восстановился. Остальные праздновали вовсю, шумно, с шутками-прибаутками. Единственным человеком, кроме меня, не проявлявшим особого веселья, был Красавчик.

Да. Он выжил. И даже был выписан одновременно с остальными ребятами. Врачи посчитали его состояние удовлетворительным. Но он сидел, забившись в угол дивана, и молча держал в руках бокал пива, начатый еще в самом начале встречи.

– Не, вы поняли! – в который раз за вечер повторил Ветер. – Я думал, мне конец, реально. Никогда больше без «Витязя» на выезд не пойду. Видели, как он мне ДШК развалил, вместе с грудиной? Ска, думал сдохну! Давайте еще за то, что выбрались оттуда все.

– Ага. Сильно бы тебе «Витязь» твой помог, Олег, – ответил Кабан. – У этих мутантов сила нереальная. И клинки из мутировавшего металла. Пробило бы нахрен. Хотя, может быть, што не насквозь. ДШК твой, командир, реально удачно прямо на пути броска оказался.

– Вышло, как вышло-на. Боярин, Красавчик. А вы чего такие смурные? Что с вами не так-на?

– Да я просто устал нереально сегодня, – ответил я сразу всем. – Я на самом деле радуюсь. Просто тихо. На громко сил нет.

Красавчик отвернул лицо к стене, не ответив.

– А! Ну, отдыхай. Будем, ребята! – Все опрокинули кружки, даже Красавчик коснулся губами края бокала, но затем отставил его в сторону. – Нет, ну каковы твари, а? Знал бы – хрен бы без танка туда полез.

– Тебя предупреждали, – неожиданно ворвался в разговор Красавчик. – Гора тебя предупреждал, ска! А ты не послушал человека, который раньше с этими машинами смерти дело имел. Власть в голову ударила?

– О, ты смотри, кто очнулся-на. Мы все живы. Не инвалиды-на. Затащили же, хоть и по грани прошли?

– Это вы живы! А я сдох, ясно тебе, ко-ман-дир ты наш?

– Ясно. Сдох, ага. То-то я смотрю, сидишь, пиво не пьешь. Точно мертвый.

– Да что ты понимаешь? – Красавчика понесло, на лице появились красные пятна. – Я реально сдох там. Только кто-то, я даже знаю кто, влил в меня какую-то мудреную алхимию. На много тыщ денег. С того света меня Боярин вернул. Не ты! Целитель мне так и сказал. Прямо от духов предков меня вытащили! Не инвалиды говоришь? У меня мутация гармониума, понял? Теперь что-то там с поражением дрянью стихийного зачатка. Я теперь сам мутант, ска!

Все за столом замолчали. Кроме Занозы.

– Ну, конечно, лучше б у тебя стручок твой отпал, вместо этого твоего початка. Чего разнылся? Не знал, что мы каждый день жизнью и здоровьем рискуем? Ветер тебе виноват, что ты в ликвидаторы пошел?

Красавчик повернулся к ней, даже рот открыл, но внезапно махнул рукой. Ого, серьезный симптом. Чтобы он да Занозу на хер не послал?

– Тебе, безродной, конечно, все равно, – тихо и как-то обреченно сказал он. – А у меня планы были на стихию. И перспективы. А сейчас что? – Он немного помолчал, но потом продолжил уже спокойнее. – Ладно, ребята, Роза права. Сдохнуть мы можем в любой момент. Я же вообще ни разу серьезных ран не получал. Вот и почувствовал себя неуязвимым. Может, кстати, и обойдется все еще.

Он выхлебал пиво одним глотком, закашлялся. Получил по спине хлопок ладонью от Кабана и залил стол пеной.

– Мутант, говоришь, – проговорил я. И увидел очень характерную картинку: Красавчик, поглощающий здоровенный кристалл. – Мне думается, есть у тебя перспективы на развитие. Ничего сейчас обещать не буду, но есть у нас, кажется, то, что тебе подойдет.

Красавчик аж просветлел.

– Серьезно, Боярин? Я и так тебе по гроб жизни должен теперь. Но если ты что-то придумаешь с этой дрянью внутри… Не знаю, клятву на крови тебе принесу!

– Слушай, давай не сейчас, во-первых. А во-вторых, никаких клятв на крови. Не надо этой ереси, понял? Давай сегодня просто порадуемся, что живы, здоровы, как Олег и говорил. Ты главное помни: если закрывается одна дверь, вполне возможно, открывается другая.

Почему-то моя идиотская фраза про двери – я, конечно, тот еще мастер мотивации – окончательно умиротворила Красавчика. Он как-то сразу повеселел, заказал еще пива и включился в общий разговор. Через пятнадцать минут он уже поцапался с Занозой, только что до драки не дошло. Но мат-перемат за столом стоял оглушительный. Кажется, мрачные мысли на время его отпустили.

Через некоторое время разговор перешел на трофеи, и я включился в беседу.

– Коллеги…

– Хренеги!

– Спасибо, Заноза. Я ждал этой реплики, – Ветер заржал. – Олег дал мне доступ ко всем расчетам. Получается, что всяких мелких трофеев с зомби, тараканов этих, будь они неладны, и парха, даже если делить на две группы, набралось почти по пять тысяч на нос.

Кабан крякнул. Лицо Ветра просветлело. Заноза присвистнула, и даже Красавчик казался довольным. Для него это тоже была нормальная сумма.

– Но мы кое-что подняли с колдуна и его свиты. И вот это кое-что… я бы пока придержал. Нет, там есть одна обновка для нашего ловкача. Ее можно сразу отдать. Но остальное слишком редкое и полезное, чтобы просто так обменять это на деньги. Впрочем, если вы примете такое решение, я все выкуплю.

Я обвел всех взглядом. Ребята ждали, когда я продолжу.

– Да я уже все сказал, на самом деле. Здесь кое-кто еще прошлые трофеи не интегрировал, – я посмотрел на Кабана.

– Ну, а сам-то! – ответил тот, слегка потупившись. – Сам-то не спешишь же…

– У меня послезавтра начнется пробуждение стихии. Я займусь интеграцией усилителя одновременно с ритуалом. А ты чего ждешь? Если бы ты свою каменную шкуру освоил, нам может полегче было бы в башне.

– Да понял, я понял, Боярин. Боязно мне. Но я сделаю. Зуб даю.

– Отлично. Так что, все-таки по трофеям. Делим деньги сейчас или дадите мне время разобраться?

– Я так скажу, – Олег обвел взглядом остальную команду. – Мы от тебя, Боярин, видели только хорошее. И денег в последнее время достаточно подняли. Если ты говоришь подождать, значит, подождем. Верно?

– Все так… – Без базара… – Я, как все. – одновременно прозвучали ответы остальных.

Все-таки кредит доверия я получил от группы огромный. И собирался беззастенчиво, по-боярски, им воспользоваться.

Пришла пора мне расстаться со службой ликвидаторов. Общее понимание об этой работе я получил. В бою с серьезным противником себя испытал. Теперь я хотел собрать собственный частный отряд.

Для начала хочу поработать на Синице, но уже в частном порядке. Мне нужен был предлог, чтобы исследовать тамошнюю башню.

Да, я собирался уходить со службы и увести с собой ребят. Своих точно. Еще парочку кандидатов я присмотрел для себя в группе Горы. Но с ними неясно, договоримся или нет. Но в своих я практически не сомневался. Деньгами мы себя сами обеспечим. Наиболее успешные группы довольно состоятельны.

Следующий этап для меня – наследственный титул. После пробуждения стихий, а я не сомневался в успехе, я его получу, года через два-три точно. А ребята станут костяком моей будущей гвардии. Всех подтяну до стихийников, даже Кабана. Я разберусь и со своей способностью, и с видениями. И с фондом «Чистый Мир». И с пророками, и вечными правителями, если придется. Перспективы выглядели вполне отчетливыми. Настроение поднимало еще и то, что завтра я окончательно избавлюсь от угрозы со стороны печати изгнанника.

«Прости, повелитель. Тебе – приоритетный звонок. Отдел тяжких преступлений Соколовского района».

«Переведи на смартфон!» – приказал я.

Прижимая к уху телефон, я поднялся из-за стола и, кивнув ребятам, вышел на улицу. Разговаривать в баре было невозможно.

– Алё. Алексей Орлов? – спросил сиплый голос. На экране появился средних лет мужчина в чине старшего лейтенанта полиции.

– Да, это я. Алексей Орлов, дворянин.

– Ага. Я в курсе вашего статуса, ваше благородие. Юлиан Семенов. Следователь по особо важным делам. Завтра к десяти утра вам следует прибыть в отдел. Повестку я вам сейчас сброшу.

– В каком статусе меня приглашают?

– Пока что как свидетеля. А там посмотрим, – он зло усмехнулся. – Напоминаю об административной ответственности за уклонение от исполнения требования повестки. Повторная неявка влечет ответственность уголовную. Вы меня услышали, Алексей Григорьевич?

– Могу я узнать, в связи с чем конкретно связан этот вызов? Или мне пора адвоката нанимать?

– Нанять адвоката – ваше право, господин Орлов, – он немного поколебался, но потом все-таки добавил. – Как нам стало известно, вы недавно общались с бароном Пустоваловым.

– Что с Дмитрием Валерьевичем?

– Мертв. Не опаздывайте.

И он прервал соединение.