Текст книги "Мне бы в небо 2 (СИ)"

Автор книги: Даниил Митрофанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9

Узнав, о чём я хочу поговорить, Владимир Алексеевич сказал, что в курсе происходящего и его человек уже занимается этим делом. Он велел мне не волноваться по этому поводу. Андрею помогут с мамой в любом случае, даже если его исключат из академии.

– Я уже говорил, что своих не бросаю. А все курсанты и сотрудники академии стали для меня своими, как только вас отобрали. А теперь быстро на аэродром, хватит уже задерживать самолёт. Скоро должен будет прилететь борт за отпускниками, поэтому бегом марш, – сказал мне Мохов и мне ничего не оставалось делать, кроме как выполнять приказ.

От здания администрации до аэропорта было минуты три бегом. Но сперва я заскочил в казарму и всё же собрал «дежурный чемоданчик». Сменное бельё, бритвенные принадлежности, учебник по аэродинамике, сам не знаю для чего, и конечно же – деньги. Пятьсот сорок рублей. По этим временам очень приличная сумма. Практически четыре среднестатистические зарплаты. И это я заработал за три с небольшим хвостиком месяца, учёбы в академии. В прошлой жизни мне подобное даже и не снилось. Да я даже не знаю, куда эти деньги тратить. Но это всё потом, сейчас бежать на аэродром.

По дороге я размышлял о словах Владимира Алексеевича. Он прекрасно осведомлён о том, что мама беременна, без проблем смог добыть номер рабочего телефона дядь Коли, знает всё про маму Андрея и я уверен, что знает всё про остальных ребят. Вплоть до того, когда мы впервые начали мастурбировать. Шучу. Я, конечно, знал, что нас не оставляют без присмотра, но чтобы вот так... Чтобы и наши родные всегда были в поле зрения людей Мохова... Это весьма настораживало и где-то даже пугало. Сделаем мы что-то неправильное и могут пострадать наши близкие.

При следующем полёте в четвёртый град попрошу Базонова связать меня с Семёном Васильевичем. Сейчас у меня была более чем веская причина попросить помощи. Нечего кому-то следить за мамой и дядь Колей.

Метров за десять до самолёта ко мне подбежал Гриша и забрал папку, переданную Владимиром Алексеевичем.

– Уже минут сорок ждём только тебя. Диспетчер даже начал волноваться и поторапливает нас, освободить взлётную полосу.

– Скоро должен прилететь самолёт за ребятами, я знаю, – перебил я Малютина. – А мне ты так и не скажешь, куда мы направляемся?

Лейтенант с улыбкой посмотрел на меня и я думал, что он сейчас язык покажет, но вместо этого Гриша просто махнул рукой, развернулся в сторону самолёта и бросил через плечо.

– Летим в Москву. Большего я сам не знаю. Мне приказано доставить тебя в целости и сохранности до Москвы и там передать с рук на руки одному человеку. А потом две недели сидеть в городе и ожидать твоего возвращения. Благо у меня в Москве полно друзей и родственники имеются. Поэтому не пропаду. Проведу новогодние праздники в столице. О чём ещё можно мечтать?

– Записываешь? – спросил я, мгновенно введя Малютина в замешательство.

– Чего записывать?

– О чём ещё можно мечтать. У меня список довольно длинный, вот я и спросил, записываешь или нет?

Порой я позволял себе разговаривать с Гришей, как с товарищем, а не командиром. Он совершенно не был против, и даже сам просил делать так почаще. А сейчас это позволило мне немного расслабиться. Волновался я сильнее, чем на экзаменах.

Для чего меня везут в Москву? Кому должен передать меня Гриша и что будет происходить там? В Москве по-любому находится головная контора, курирующая вселенцев. Уж не на встречу с руководством этой конторы меня везут?

Помню, Базонов говорил, что рано или поздно со мной захочет встретиться кто-нибудь из номеров. А как я понял номера в иерархии конторы занимали особенные места. Вроде и не начальство, но все их слушались. Вроде и обычные люди, но все их боялись. И таких вроде было ещё немало. Вот и я пока не знал, стоит мне их бояться, или как вообще к ним относиться?

И вот я зашёл в самолёт следом за лейтенантом. Помимо нас, здесь было ещё восемь человек, которых я прекрасно знал. Четвёртый оплот определённо решил немного развеяться. По крайней мере, некоторые его жители.

Сразу, как залез в самолёт, мне подмигнул Максим. А потом начали зазывать к себе конструктора. Причём все четверо были определённо навеселе. А ещё здесь находились Карл Гедеонович и Фаина Рашидовна. Они были закутаны в толстенные шубы, отчего выглядели ещё более комично, чем обычно.

Карл Гедеонович мог без проблем сыграть роль мехового колобка на детском утреннике. Круглый, покрытый густой шерстью и что-то напевает себе под нос. А вот Фаина Рашидовна отлично походила на роль лисы. Да и шуба у неё была весьма подходящая. Женщина тут же показала мне садиться рядом с ней, заставив мужа подвинуться. Извинившись перед мужиками, я так и сделал. До Москвы лететь примерно час и делать это в компании выпивших инженеров мне что-то не хотелось. А вот Куперманы были отличной компанией. С ними всегда было интересно поговорить абсолютно на любую тему.

К тому же Малютин отправился в кабину пилота, где уже сидел Базонов. А я и не знал, что Гриша тоже пилот. Он никогда не говорил об этом и даже никаких намёков не было. Удивительный день и наверняка он меня ещё удивит.

* * *

Примерно через час мы приземлились на небольшом аэродроме, где-то на окраине Москвы. Там нас уже ждали три машины, которые забрали всех, кроме Гриши. Передачи меня с рук на руки не состоялось. Малютин получил срочный приказ возвращаться в академию. Не знаю, что там произошло, Гришин отпуск накрылся медным тазом. Он передал папку с документами Базонову, а сам побежал в диспетчерскую. Что было с ним дальше, я не знаю. Мы расселись по машинам и нас повезли не известно куда. В этих места я раньше никогда не был, а если и был, то давно забыл.

Как же сильно отличалась Москва 2022 года и Москва 1978. Просто два разных города. Хоть мы и не заезжали в центр, но этого мне вполне хватило, чтобы охренеть от увиденного.

– Сильно отличается, от того города, что вы привыкли видеть? – спросил у меня Карл Гедеонович. И после того как я кивнул, рассмеялся. – Даже те, кто попадают к нам из сравнительно близкого будущего, удивляются тому, как сейчас выглядит столица. Даже не представляю, что будет с ней через сорок четыре года.

Немного рассказал о том, что будет и мой рассказ, как-то совсем не впечатлил Карлсона, а вот Фрекен Бок, наоборот, захотела увидеть ту Москву, о которой я рассказал. Особенно она заинтересовалась огромными торговыми центрами, в которых возможно было купить практически всё, за исключением квартиры. Хотя в этом я был не уверен, вполне возможно, что и квартиру то же.

Ехали мы ещё с полчаса, пока не оказались на территории, какого-то крупного предприятия. Пока ехали, я толком ничего не смог рассмотреть из-за высокого забора. И тянулся этот забор на несколько километров, что было очень необычно. Территория этого предприятия должна быть невероятно большой. Да тут поместится целая военная часть с полигоном и всей необходимой инфраструктурой.

Вот только въехали мы совершенно спокойно, миновав самый обычный шлагбаум, который при нашем приближении поднял сторож в овечьем тулупе и шарфе, намотанном вокруг лица так, что торчали одни глаза.

– Что это за место? – с интересом разглядывая постройки неизвестного предназначения, спросил я.

– Это место, куда Сергей приглашают далеко не всех сотрудников нашей организации. А внештатный консультант, должно быть, здесь вообще появился впервые, – многозначительно произнесла Фана Рашидовна и больше не сказала ни слова. Что называется, помогла так помогла. А вот её муж оказался более разговорчивым.

– Фая просто неудачно пошутила. С ней такое бывает, когда перенервничает. На самом деле мы сами впервые находимся на территории этого сборочного цеха. А вернее сказать, сборочных цехов. Если в четвёртом оплоте в основном занимаются производством малогабаритных изделий и подготовкой технической документации, то здесь уже совершенно другие мощности. Возможно собрать, хоть машину, хоть самолёт, хоть танк.

– И для чего же в таком случае нас сюда привезли?

– А вот об этом Сергей мы ничего тебе сказать не можем. Просто не располагаем данной информацией. Нас с Фаей прислали сюда для работы с некоторыми специалистами, которые, скажем так, не смогли справиться со стрессом и натворили бед. А вот для чего здесь все остальные мы не знаем. А нет, вру. Твой постоянный сопровождающий прибыл именно для твоего сопровождения. Ну а Владимир Дмитриевич, наверняка привёз несколько новейших образцов, разработанных у нас.

– Карлуша, прекращай уже. Ты слишком много говоришь, на старости лет совсем перестал язык за зубами держать. Есть много вещей, о которых Сергею знать не положено. Да и водителю нашему то же, скорее всего.

– Уже замолчал, рыба моя. К тому же мы приехали. Вон и встречающая делегация вышла.

А делегацией этой был отряд вооружённых мужиков, которые принялись досматривать нас. А потом ещё долго сверялись с документами, преданными им Базоновым. Проверка заняла минут двадцать. После чего нас под конвоем повели вглубь территории этого мегамасштабного предприятия, мимо огромного ангара, в котором можно было смело разместить тот же Ил-76.

На территории предприятия было довольно шумно. Впрочем, как и на любом другом большом производстве. Единственное, чего я здесь не видел, так это людей на улице. Похоже, что всё настолько строго, что рабочим запрещено покидать свои цеха в рабочее время.

Территория предприятия была огромной, но на удивление полностью очищенной от снега. Мы шли по голому асфальту, которым здесь было закатано всё пространство между цехами, а вполне возможно, и внутри цехов.

Возле самых больших цехов стояли подъёмные краны и некоторые из них работали прямо сейчас. Только я не мог разглядеть, что же такое они там поднимают. Для этого необходимо было, куда-нибудь подняться, а такой возможности у меня сейчас не было. Конвоиры хоть и шли совершенно расслабленно, делая вид, что им нет особого дела до нас, но всё же были настороже. Особенно внимательно они следили за мной и Максимом. А вот на конструкторов совершенно не обращали внимание. Эти товарищи, должно быть, появляются здесь довольно часто и уже успели всем надоесть.

Конвой довёл нас до четырёхэтажного здания, спрятавшегося за одним из самых больших ангаров и примыкающего к нему одним крылом. Здесь не было никаких кранов, да и не было слышно, чтобы велись какие-нибудь работы, что было довольно странно.

Войдя в здание, мы оказались в широком холле со множеством дверей. Возле каждой двери был свой пропускной пункт и дежурили минимум по три человека. Это то, что я видел отсюда.

– Добрый день, господа. Не будем тратить время зря. Каждый из вас знает, в какую дверь ему нужно пройти и что делать дальше. Поэтому прошу не толпиться и проходить. Фомин и Рогов следуют за мной, – произнесла женщина лет сорока, в строгом костюме, толстых квадратных очках и каким-то довольно сильным акцентом.

Русский язык определённо не был для этой женщины родным. Обычно такой акцент имеют либо американцы, изучающие русский довольно долго, либо русские минимум во втором поколении живущие за океаном.

– Передавайте привет своей начальнице, голубушка, – расплывшись в добродушной улыбке, произнёс Карл Гедеонович, отчего женщина едва не зарычала. Она лишь сжала зубы так, что проступили желваки. – Таисия Алексеевн – великолепный собеседник. Очень жаль, что нам уже так долго не удаётся пообщаться с ней.

– Я обязательно передам ему ваши слова, Карл Гедеонович, – выдавила из себя женщина, а потом обратилась к нам с Максимом. – Поторопимся у меня ещё масса других дел.

– Будь осторожен Сергей, третья весьма специфическая особа, даже в сравнении с нами, – шепнула мне на ухо Фаина Рашидовна и я очень удивился.

Похоже, что меня ведут на встречу с одним из таинственных номеров. И сразу с третьим, о котором я наслышан больше всего.

– Вот мы попали, – произнёс Максим и потянул меня следом за женщиной, которая даже не думала нас ждать. Она вошла в центральную дверь и никто даже не подумал проверять у неё документы. Впрочем, нас с Роговым то же не тронули. А вот у остальных состоялся ещё один досмотр с проверкой документов.

– Надо же было попасть сразу к третьему. Надеюсь, ты знаешь главное правило в общении с этой женщиной? – спросил меня Рогов, после того как мы миновали пропускной пункт.

– Не называть её женщиной, – сказал я и Максим быстро кивнул, и на этом наш разговор был окончен.

Наша провожатая всё же обернулась один раз и убедившись, что мы не отстали, продолжила движение. Судя по тому, как долго мы шли, здание не просто прилегает к ангару с одной стороны, но и продолжается в нём. Большая часть здания была скрыта. И мне было непонятно для чего.

По дороге нам несколько раз встречались группы людей, спешащие по каким-то делам. Все они были в белых халатах и при встрече с нами, сразу же переставали говорить. Видимо, это одна из мер предосторожности.

– Фомин и Рогов вы должны запомнить, что называть Таисия Алексеевича женщиной нельзя. Обращайтесь к нему, как к мужчине. Если вы будете соблюдать это простое правило, то не задержитесь здесь надолго. – сказав это, женщина постучала в дверь и не дождавшись ответа, просто распахнула её, предлагая нам войти. Сама она явно не собиралась этого делать.

Из-за двери в коридор вырвалось облако табачного дыма, и я невольно закашлялся. Нас, что привели на беседу с третьим в курилку? Только там может быть накурено так, что глаза режет.

Благо дверь наша провожатая закрывать не стала и дым постепенно начал выветриваться. И это радовало, как-то мне совершенно не хотелось постоянно кашлять. Внутри кабинета стоял массивный стол для совещаний в виде буквы Т. За столом стояли шикарные кожаные кресла. Во главе стола стояло практически такое же кресло, но раза в полтора больше и сейчас оно было повёрнуто к нам спинкой. Мне пришлось вновь начать кашлять, чтобы привлечь внимание третьего, которого мы ещё даже не видели.

– Проходи Данилл и присаживайся, закуришь? В прошлой жизни ты дымил как паровоз, – раздался хриплый голос, совершенно непохожий на женский.

– Спасибо, воздержусь. Не хочу портить тело, которое мне не принадлежит.

– Зря ты так. Это тело теперь полностью принадлежит тебе, и делать с ним ты можешь всё, что захочешь. Старому хозяину оно больше без надобности. Нет его. Может, навсегда исчез. А может, как ты перескочил в другую шкуру. Впрочем, дело твоё. Делай, как считаешь нужным. Я пригласил тебя не для того, чтобы учить, как жить. Если так посчитать, то ты года на два старше меня будешь.

В этот момент кресло повернулось, и я опешил от увиденного. Утонув в кресле, словно в огромной пуховой подушке, сидела миниатюрная женщина лет пятидесяти с лицом человека с синдромом дауна. Сперва показалось, что эта женщина просто любит злоупотребить спиртным, но это впечатление быстро исчезло, когда третий улыбнулся, сомнений никаких уже не осталось. Один из главных функционеров организации – даун.

Одета Таисия Алексеевна была практически в такой же костюм, как и её помощница. Разве, что груди не было совсем, да ещё имелся галстук. Короткая стрижка и полное отсутствие косметики. Складывалось впечатление, что эта женщина всячески старается быть похожей на мужчину, но отчего-то ей это не удаётся. Вот так сразу и не скажешь почему, одного взгляда достаточно, чтобы понять, что это женщина.

В наше время с этим проблем бы никаких не было. Пошёл к врачу, отвалил энную сумму и из тебя сделают хоть девочку, хоть мальчика, хоть поросёнка. Главное, чтобы финансов хватило. А вот сейчас с этим похоже были проблемы, или Таисия Алексеевна всё же была не настолько долбанутой? Хотя в этом я сильно сомневался.

– Удивлён? Видел бы ты, как я был удивлён, когда очнулся в теле шестилетней девочки. Представляешь, огромный детина под два метра ростом, весом за сто килограмм. Кандидат математических наук, преподаватель лучшего вуза в стране и тут на тебе – шестилетняя девочка, с синдромом Дауна. Не представляешь, как все удивились, когда первым словом Таисии стало – **здец! Теперь понятно, почему я ненавижу, когда ко мне обращаются, как к женщине? Десять лет терпел подобное, пока не вышел на организацию. Без меня они совсем хреново работали. Столько вселенцев прошляпили. Столько их за бугор утекло, что представить страшно. И чего ты, Серега-Даня стоишь? Присаживайся. Разговор нам с тобой предстоит долгий. Как оказалось, ты можешь быть очень полезным для нас. Впрочем, и мы для тебя будем не менее полезными. Исправить мы твой косяк, исправим. На этот счёт можешь не переживать. Здесь у нас всё схвачено, – третий замолчал, выбросив в переполненную пепельницу окурок и тут же достал новую сигарету. – Лизка, мать твою! Вытряхни пепельницу и организуй нам чего-нибудь выпить, вчерашний коньяк уже давно закончился. А ты парень, чего так уставился? – обратился третий к Максиму. – Шуруй сюда, поможешь мне подняться и отведёшь в уборную. Эти чёртовы ноги совсем не хотят меня слушаться. Да и развезло меня немного. Кто бы знал, как я уже намучился с этим долбанным телом?

Глава 10

Разговор с третьим у нас получился весьма занимательный. Хотя как такового разговора практически не было. Лишь в самом начале, было что-то конструктивное, а затем началась какая-то непонятная чушь. В основном говорил только Колян, а именно так попросил называть себя третий. И говорил он об очень странных вещах, весьма отдалённых от темы вселенцев, самолётов и всего связанного со мной.

А перед началом разговора наорал на Максима и выгнал его в коридор. Причину такого недовольства со стороны третьего я так и не узнал. Он просто сказал, что Максим – тупорылый имбецил, который не понимает, что ему говорят. За этот проступок Колян обещал сослать Максима на Крайний Север искать вселенцев в вечной мерзлоте.

А потом пришла Лизка и принесла сразу три бутылки коньяка, что мне сразу это не понравилось. И мои опасения оказались ненапрасными.

– Наливай Серёга, выпьем за знакомство. А то у меня руки хреново работают. Если сам наливаю, половину расплёскиваю. В такие моменты сам себя придушить готов. Про сигареты ещё не передумал? Может, всё же закуришь? Ну и зря.

Я понял, что отказаться от выпивки, как от сигарет у меня не получится. Если курить третий мог и в одного, то вот выпивать уже не станет, когда для этого у него имеется собутыльник.

Выпив по первой рюмке третий тут же налил по второй.

– Ты как Серёга, хочешь в небо? Хочешь вновь сесть за штурвал чего-нибудь покрупнее Ан-2? Можешь не отвечать, прекрасно знаю что хочешь. Эти четыре архаровца, что считают себя лучшими конструкторами в стране, после каждого твоего приезда в четвёртый оплот составляют такие характеристики, что любо-дорого читать. И всегда эти характеристики у них получаются разными. Словно каждый раз они общаются с новым человеком. Как такое получается, ума не приложу... Но одна деталь всегда остаётся неизменной, они всегда пишут о том, что ты влюблён в небо и самолёты. Впрочем, не они одни так говорят. И сейчас нам очень пригодится твоя любовь. Но сперва мы должны убедиться в твоих профессиональных навыках. Послезавтра отправляешься на военный аэродром и там показываешь своё мастерство. Оценивать тебя будут очень серьёзные специалисты. Если сможешь доказать им, что не зря всю прошлую жизнь провёл в небе, то получишь лично от меня небольшой бонус. Что за бонус узнаешь только после успешной проверки. Могу лишь тебя заверить, что на данный момент я могу практически всё.

– В таком случае, почему только послезавтра? Можно и завтра, – тут же сказал я, ухватившись за эту возможность. Действительно, мне очень хотелось сесть за штурвал большого самолёта. Там чувствуешь себя совершенно иначе, нежели в кабине небольшого Ан-2. Это практически то же самое, что сравнивать езду на легковушке и камазе. Вроде у обоих одна и та же функция – перевозить людей и грузы, но ощущения абсолютно иные.

– Потому что завтра ты будешь не в состоянии. День тебе, чтобы прийти в норму и затем сразу в небо. Время у нас ещё имеется.

Последнюю фразу третьего я не понял, времени до чего? Но переспрашивать его не стал. А не в состоянии я был из-за нашего знакомства. Не помню даже как мы распрощались с Коляном и что было после этого. Проснулся я в отвратительном состоянии в совершенно незнакомом месте, от позывов переполненного мочевого пузыря. Слава богу, что Максим был рядом и быстро сориентировал меня, указав на нужную дверь, а потом ещё рассказал мне, что вчера произошло. Хотя там и рассказывать-то было нечего. Нажрались мы с третьим до поросячьего визга. Благо Лизка, которую на самом деле звали Эллеонора, прекрасно знала своего руководителя и позаботилась заранее о месте, где нам разместиться.

Для подобных случаев прямо в этом здании были подготовлены несколько квартир, одну из которых мы с Максимом и заняли. Но надолго мы в ней не задержались. Сегодня ещё предстоял перелёт в Мелитополь. Проверять меня будут на базе 7-й военно-транспортной авиационной дивизии. Где базировался 25-й гвардейский московский авиационно-транспортный полк. На той самой базе, с которой и начались все мои проблемы в прошлой жизни. Но сперва необходимо было зайти к третьему. Не знаю зачем, но он ещё перед началом нашего застолья отдал такой приказ Максиму, когда тот водил его в туалет.

Заодно я узнал, за что третий так взбеленился на Рогова. Оказалось, тот обратился к Коляну, как к женщине.

– Ну а как ещё? Это же женщина. Она ещё попросила меня помочь штаны снять, ну у меня и вырвалось. Что нехорошо это, неправильно. Таисия Владимировна – женщина, а я мужчина и должен вот такое делать. А он, как давай меня костерить. Давай придумывать, как будет меня наказывать. Ну а конечный результат ты и сам видел.

Получается, что Максим нарушил одно из основных правил конторы. Это мне показалось довольно забавным, а вот Рогов не разделил моего веселья, начав дуться.

– Да ладно тебе. Не боись, не дам я страшному Таисию Алексеевичу отправить тебя на Крайний Север. Да и он наверняка после вчерашнего мало что помнит. Я-то половину не помню, а чего уж говорить о пожилой женщине больной синдромом дауна. Но мужик, конечно, попал. Не завидую я ему.

– Это да, – согласился со мной Максим.

Дальше за нами пришёл человек от третьего, зачем я понадобился ему было непонятно.

– Чего-то я вчера слишком сильно расслабился, – простонал третий, развалившись в своём кресле, словно в кровати. – Даже не помню, когда в последний раз так дерьмово себя чувствовал. И что самое главное, вчера даже забыл поговорить с тобой о вещах, для которых, собственно говоря, и пригласил. Возьми на столе верхнюю папку.

Я сделал, как мне сказал третий. Открыв папку сразу увидел фотографию самолёта, который в прошлой жизни мне доводилось видеть пару раз вживую. Боинг Е −4В, или самолёт судного дня, как его принято называть. Воздушный командный пункт для высшего руководства государства, на случай ядерной войны. Не знал, что Америка уже имела подобные самолёты. Вроде у нас они появятся уже после распада СССР.

– Судя по твоему выражению, ты знаешь, что это за самолёт?

– Знаю. Но не думал, что США смогли так рано его собрать и ввести в эксплуатацию.

– А они ещё и не ввели, это опытный образец. По нашим данным, чтобы ввести его в эксплуатацию понадобится ещё минимум два, а то и три года. Но помимо этого самолёта у наших «заокеанских партнёров» имеются и другие разработки, которые могут очень сильно изменить расстановку сил на мировой арене. И не в нашу пользу, как ты понимаешь. К сожалению, данных по этим разработкам у нас практически нет. Но мы точно знаем, что это малозаметные стратегические бомбардировщики.

Для чего мне вся эта информация я совершенно не понимал. Максимум, что я знаю о самолётах судного дня, что они должны быть готовы подняться в воздух в течение нескольких минут. На них установленна куча оборудования, для управления государством и войсками прямо из самолёта. И что они могут находиться в воздухе чуть ли не неделю, при условии дозаправки. А про стратегические бомбардировщики я и вовсе ничего не знал. После того как все связи с армией были разорваны, я как-то совершенно не интересовался военной авиацией.

После лицезрения фотографии самолёта судного дня, мне сраз стало понятно, для каких целей была создана наша академия. Стране нужны пилоты, для управления летающими командными пунктами и новыми стратегическими бомбардировщиками, которых ещё даже нет. Вот только почему для этих целей решили взять новичков? Почему не использовать уже опытных пилотов?

– Отчасти твои догадки верны. Но только отчасти. Академия была создана при прямом участии нашей организации. Помимо самолётов, названных тобой, будет ещё несколько очень интересных моделей. Сейчас тебе знать о них ещё рано. Достаточно и того, что я рассказал сейчас. Лиза! Притащи мне таблетку, голова раскалывается, даже думать больно! – заорал третий, так что у меня в ушах начало звенеть.

Пока ждали Лизу. у меня было немного времени подумать над услышанным. Ещё несколько интересных моделей. Но сколько я не думал, так ничего и не смог сообразить и понять, что это за модели такие. Поэтому оставалось только надеяться, что третий расскажет мне об этом.

– Наши специалисты пришли к выводу, что проще будет обучить с нуля, чем переучивать уже готовых пилотов. К тому же для экипажа новых самолётов требования по состоянию здоровья и психики гораздо более высокие. Отбор в академию в основном производился по физическим данным. Ну и конечно, же психологической устойчивости. Пилот самолёта, вылет, которого может развязать мировую войну, должен иметь не стальные, а алмазные нервы и уметь принимать решения самостоятельно, а порой и идти против приказов. Впрочем, ещё на отборе вы могли убедиться, что психологическая составляющая очень важна для курсантов академии.

Конечно, могли убедиться. У некоторых ребят до сих пор глаз дёргается, стоит вспомнить, через что нам пришлось пройти.

– Как думаешь, для чего я рассказал тебе об этом?

Я лишь пожал плечами. Мне действительно было непонятно для чего.

– Покажи, что хорошо умеешь управляться с большими самолётами и ты станешь одним из испытателей наших новинок. К слову, большая часть из них сейчас уже находится на стадии производства опытного образца. И производятся они на этом предприятии. А один самолёт и вовсе уже прошёл всё необходимые испытания. Его уже сейчас можно вводить в эксплуатацию, но пока нет подходящего экипажа.

В принципе ничего удивительного нет, огромные ангары подразумевают строительство в них чего-то очень большого и названные третьим самолёты отлично для этого подходили. А вот то, что меня решили сделать испытателем новейших самолётов, было очень и очень странно. Что я вселенец они узнали совсем недавно и уже приняли подобное решение. Причём даже не спросили меня. Хочу я участвовать в этом или нет.

А если бы спросили, что я ответил? Даже сам не знаю. С одной стороны, это отличная возможность стать первым пилотом новых моделей. А с другой это большая ответственность и ещё большая опасность. Лётчик-испытатель очень опасная профессия. Самое страшное, когда ошибки конструкторов и проектировщиков обнаруживаются в небе. Порой бывает так, что пилот не успевает даже катапультироваться. Правда, я сомневаюсь, что подобное может случиться со столь крупными самолётами. Если только он решит упасть сразу же после взлёта.

– Как я уже говорил, даже если, ты не сможешь пройти это испытание, мы поможем исправить ошибку из твоей прошлой жизни. А теперь иди, машина за вами уже подъехала. Там же познакомишься с куратором, который занимается твоей проблемой. Стой! Совсем забыл сказать. Тебе передавала привет Алина Климова. И ещё она говорила, чтобы ты вспомнил слова, которые она сказала перед вашим расставанием.

А вот это было совсем неожиданно. Алина передала мне привет через третьего. Выходит, что она знала о нашей встрече, тогда почему сама не приехала, лично поздороваться?

– Иди уже, – произнёс третий и я удивился, что до сих пор сижу у него в кабинете. Привет от Алины выбил меня из колеи, заставив зависнуть.

– Впервые слышу, чтобы вселенцу ещё даже не вступившему в организацию предлагали нечто подобное, – начал говорить Максим, пока мы пробирались через хитросплетения коридоров к выходу из здания. Эллеонора, как всегда, летела впереди нас, распугивая всех встречных. У неё то же имелось какое-то срочное поручение от третьего.

– На месте вас введут в курс дела и предоставят всё необходимое. Машина уже ждёт, поспешите, – отчеканила Эллеонора и не попрощавшись выскочила на улицу, даже не одевшись.

Когда мы вышли, перед входом в здание стояла чёрная волга, а ещё одна только отъехала. Должно быть, в ней сейчас находилась Элеонора.

Чем ближе мы подходили к машине, тем более невероятным мне казалось то, что я сейчас видел. А когда Максим открыл дверь, раздался до боли знакомый голос, который я в последний раз слышал в восемьдесят восьмом, когда устраивался в Аэрофлот.

– Рогов на переднее сидение, Фомин со мной.

Говорил не кто иной, как Спицын Дмитрий Алексеевич. Тот самый добрый фей, который всегда помогал мне в прошлой жизни. Я всегда ловил себя на вопросе, почему подполковник так поступает? И кажется, теперь у меня был ответ. Всё больше странностей из прошлой жизни сейчас уже не казались мне странностями.

– Спицын...

– Дмитрий Алексеевич, – перебил я подполковника, но он совершенно не удивился. Да и чему тут удивляться его имя неоднократно фигурировало в моих воспоминаниях, что записывали Куперманы. – Подполковник, командир 25-го гвардейского московского авиационно-транспортного полка. Мой бывший командир, практически второй отец, который сделал для Митрофанова Даниила очень многое.

– Пока ещё ничего не сделал. Да и командиром полка, я стану не раньше, чем в восьмидесятом. А в остальном ты прав. Меня поставили курировать правильный ход событий для Митрофанова Даниила. Ну а пока я проверю твои лётные навыки и приму решение, подходишь ты для поставленных задач или нет. Ехать нам минут сорок и если имеются какие вопросы, то можешь их смело задавать. Если информация не секретная, то с радостью расскажу всё, что знаю.

А я даже и не знал, что спросить. В голове в очередной раз была настоящая каша. Отчего-то подобное состояние случается со мной всегда, когда я встречаю кого-нибудь из прошлой жизни. Словно воспоминания Митрофанова Даниила поднимают бунт и начинают перемешиваться с воспоминаниями Фомина Сергея прошлого и меня настоящего. В подобные моменты нереально трудно думать. Благо это состояние длится совсем недолго и уже минут через пять я начал задавать свои вопросы.