Текст книги "Мне бы в небо 2 (СИ)"

Автор книги: Даниил Митрофанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 4

Максим оказался прав в том, что специалисты, к которым он меня привёл, были очень колоритными. Сколько я не летал по миру. Сколько ни видел людей, но подобное увидел впервые.

Лейтенант быстро провёл меня мимо всех высотных зданий, мимо каких-то хозяйственных построек. Подстанции, водонапорной башни и всего такого прочего. И вывел на границу с лесом. Всё было огорожено колючей проволокой и просматривалось камерами. Причём камеры были словно из моего прошлого будущего. И это меня сильно удивило. Вот я и увидел первый привет из будущего. Но камеры были далеко не самым интересным. Недалеко от границы оплота стоял маленький деревянный домик, знакомый абсолютно всем, кто хоть раз бывал в деревне.

Там стоял, самый обыкновенный деревянный туалет, с окошком в виде ромба вверху двери.

– Спасибо, конечно, но мне пока не хочется, – сказал я, чем заставил Максима улыбнуться.

– Это они придумали. Говорят, что люди всегда приходят к ним какие-то грустные и работать с ними одно мучение. Вот и решили наши Штепсель и Тарапунька таким образом замаскировать вход в лабораторию.

– Куда?

– В лабораторию. Там проводят всякие эксперименты, опыты ставят, разрабатывают запрещённые вещества, наркотики, обычное оружие, ядерное оружие и ещё кучу всего интересного.

Я смотрел на лейтенанта, который, выдавал всё это на полном серьёзе и не понимал, что здесь вообще происходит. После того как Базонов передал меня Максиму, начало происходить что-то непонятное. И вот сейчас туалет, который на самом деле вход в лабораторию. И неизвестно для чего мне вообще туда нужно.

– Ну чего смотришь на меня, словно я тебе рубль должен? Кино смотрел такое?

Смотреть-то я смотрел, вот только совершенно не помню, в каком году был снят этот фильм. Был он уже выпущен или ещё нет?

– Смотрел, вот только не помню, когда это было. Его уже сняли или ещё нет? А ты Максим случаем не вселенец?

Что-то я совсем упустил этот вопрос. Если четвёртый оплот – закрытый город, то можно предположить, что здесь собрали вселенцев. Так, на мой взгляд, будет гораздо безопаснее и спокойнее для всех. А в первую очередь для ведомства, на которое работают Базонов и Климов.

– Не-а. Я местный. Родился в пятьдесят первом и с тех пор живу без всяких перемещений во времени, да вдобавок ещё и в новое тело. Мне в этом вполне комфортно, привык к нему за двадцать семь лет. А «Афоня» вышел ещё года три назад. Так что с этой стороны всё нормально. Вечно вы вселенцы, ставите под сомнения какие-нибудь факты.

– А в четвёртом оплоте много местных?

– Да практически всё. Слишком вы вселенцы редкие экземпляры. Я даже не знаю, сколько вас сейчас имеется по списочному составу. Пока ещё не дорос, чтобы мне доверяли подобную информацию. Да и вообще ты у меня первый. Можно сказать, лишил оперативной девственности, – рассмеялся Максим. – Я совсем недавно появился в оплоте и очень удивился, когда тебя решили доверить мне. В оплоте имеется несколько куда более опытных ребят, но видимо, решили провести моё боевое крещение. И я не подведу руководство. Мне всего-то и нужно, чтобы отвести тебя к нужным людям, да следить, чтобы не зашёл в запретную зону. Хотя, честно признаюсь, что мест, куда заходить не нужно в оплоте очень много. Но это ерунда. Ты и сам скоро будешь с лёгкостью понимать, куда можно заглянуть, а куда не стоит соваться. А насчёт входа в лабораторию я не шутил. Пойдём, окунёмся с головой в прекрасное.

Тоже мне шутник. Хотя, скорее всего, это была своеобразная защитная реакция со стороны Максима. Он просто волновался. А вот я отчего-то был совершенно спокоен. Только постоянно удивлялся происходящему.

– На самом деле это лифт, который доставит нас в шестую лабораторию. К руководителям этой лаборатории нам и нужно. Чем здесь занимаются, я не знаю, а если бы и знал, то у тебя нет допуска к этой информации.

Мне было очень интересно, почему возле лифта, ведущего в одну из лабораторий, нет никакой охраны? Неужели они так уверены в своей безопасности и в том, что их никто не сможет здесь обнаружить? Тупо могли какие-нибудь грибники заблудиться или заметить с пролетающего мимо самолёта. Хотя с последним не получится, здесь же закрытая для полётов зона.

Но всё сразу изменилось, когда мы спустились. Внизу присутствовала очень серьёзная вооружённая охрана. Нас досмотрели, получили от Максима, какие-то документы, которые изучали даже дольше, чем проверяли нас, а затем провели краткий инструктаж. Инструктаж заключался в том, что нам нельзя ничего. Можно дойти до кабинета местного начальства и зайти в него. Всё остальное было запрещено.

Даже не знаю, как глубоко была расположена лаборатория, но ехали мы секунд десять. За это время можно спуститься довольно глубоко. Считай минимум десятый этаж, а скорее всего, гораздо глубже.

Это, что же за опыты производят в этой лаборатории, что её так глубоко закопали? Но узнать мне это не суждено, по крайней мере, в ближайшее время точно.

Судить о размерах лаборатории я не мог, так как мы двигались лишь по одному, достаточно длинному коридору, вдоль которого на разном расстоянии друг от друга располагались металлические двери. Даже на первый взгляд, они были очень толстыми и соответственно – тяжёлыми. Уж не проводят здесь эксперименты с радиацией? Ведь Владимир Дмитриевич говорил, что в четвёртом оплоте смогли получить первую в мире управляемую ядерную реакцию. Но никаких опознавательных или предостерегающих знаков и надписей на дверях не было. А думать о том, что где-то в непосредственной близости от меня экспериментируют с радиацией, мне не хотелось.

Сразу же вспомнилась боль, которую испытывал в прошлой жизни и появилось дикое желание закурить. С трудом сдержался, чтобы не вернуться к лифту.

– Всё в порядке? – спросил у меня Максим. – Какой-то ты весь бледный. Или, может, у тебя болезнь? Вот же! Забыл, как называется? Ну это, когда боишься находиться в замкнутом пространстве.

– Клаустрофобия, – помог я парню. – Если ты о ней, то нет. Да и других никаких болезней у меня нет. Просто дико курить захотелось.

– Ты же не куришь. Люди, которые составляли твоё личное дело не могли так грубо ошибиться. Они вообще никогда не допускают ошибок.

И тут очередное личное дело. Интересно, они передают друг другу одно и то же, или каждая структура делает для себя новое? Хотя здесь, скорее всего, досье будет новым. Ведь нужно учитывать то, что я уже прожил одну жизнь и имею определённые навыки. Часть из которых мне уже довелось продемонстрировать.

– В этой жизни не курю, а в прошлой дымил как паровоз. Сам удивляюсь, как ещё не начал и тут дымить.

– Выйдем отсюда, угощу тебя сигареткой. Выкуришь и сам поймёшь, надо оно тебе это или нет. А пока вдохни поглубже и задержи дыхание. Если, что они муж с женой.

Мы остановились перед дверью, на которой висела табличка «Карлсон и Фрекен Бок Куперман. А мы тут плюшками балуемся». Я посмотрел на Максима, который сиял словно начищенная монета. Видимо, его очень веселила эта табличка. Хотя вынужден признать, смотрелась она здесь весьма комично.

Максим подскочил к двери и громко постучал в неё. Пару секунд ничего не происходило, а затем раздался довольно высокий мужской голос.

– Если вы пришли просто так, то можете убираться. У нас слишком много работы, чтобы тратить время на всякую ерунду.

– Карл Гедеонович, мы пришли по поручению Базонова. Он привёз сегодня нового вселенца.

Дверь совершенно неожиданно слегка приоткрылась и из неё высунулась практически лысая голова, очень упитанного мужчины лет сорока. В самом расцвете сил, как сказал бы один мультипликационный персонаж, на которого и был похож Карл Гедеонович.

– Пилот, которого нам обещал Климов? Не ожидал, что так быстро! Думал, что снова будут тянуть кота за яйца, как они это любят делать. В таком случае, что же вы стоите молодой человек? Заходите скорее. Ради вас мы отложим все свои дела. К тому же их на самом деле не так много. Всё в лаборатории уже давно отлажено и работает как часа. Фая, ты представляешь, они уже привели к нам того пилота.

Я слегка опешил от подобного поведения руководителя лаборатории. Мне всегда казалось, что такие люди должны быть более серьёзными, что ли. А здесь какая-то клоунада. По-другому назвать это я не мог.

– А вы подождите за дверью. Нас интересует только Сергей Михайлович. Или Даниил Михайлович? Как вы предпочитаете, чтобы мы к вам обращались?

– В этой жизни меня зовут Сергеем, – ответил я, проходя мимо Максима, который совершенно не переживал, что его оставили стоять под дверью. Он, наоборот, был каким-то слишком довольным и мне это отчего-то не понравилось.

Сам Карл Гедеонович уже давно юркнул в кабинет и когда я зашёл, мужчина пытался умаститься за массивным столом, но с его габаритами это было сделать довольно трудно. Этакий колобок на ножках.

В кабинете стояли два стола. За вторым сидела дебелая тётка, также лет под пятьдесят. С огромным начёсом на голове и огромной грудью, которая едва ли не лежала на столе. Это же как тяжёлой ей просто ходить? Но должен признать, что сходства с домомучительницей из Карлсона были очень заметны. А вместе с Карлом Гедеоновичем они производили впечатление, что персонажи мультфильма ожили и с какого-то перепуга их назначили руководить шестой лабораторией.

– Вот и мы с моей дорогой Фаиной считаем, что прошлая жизнь должна оставаться в прошлом и не мешать настоящей. Единственное, что нужно сделать, так это исправить ошибки из-за которых нам решили дать второй шанс. Если вам будет интересно, то мы с Фаиной тоже вселенцы. Уже больше сорока лет живём второй жизнью. Смогли исправить прошлые ошибки и добиться довольно высокого положения в организации. Сергей, будете чай? У меня есть просто потрясающее вишнёвое варенье, а ещё Фая вчера напекла наивкуснейших плюшек. И совсем забыл представиться. Куперман Карл Гедеонович, а эта очаровательная особа, моя дорогая супруга – Фаина Рашидовна.

Тут я уже не смог сдержаться и рассмеялся. Абсурдность ситуации просто зашкаливала и достигла своего апогея, после того как Карлсон предложил мне побаловаться плюшками. При этом он оттянул подтяжки, благодаря которым держались его безразмерные штаны и шлёпнул себя по плечам.

– Очень рады, что у вас имеется чувство юмора Сергей. Слишком у нас здесь скучно и вот такие моменты просто на вес золота, – заговорила Фрекен Бок, слегка хрипловатым голосом. – Через нас с Карлом Гедеоновичем проходят все вселенцы, появляющиеся в четвёртом оплоте. И очень редко встречаются такие, как вы Сергей. В основном на нас смотрят, как на сумасшедших. А мы, что виноваты в нашей схожести с персонажами замечательного и любимого многими поколениями мультфильма? А насчёт плюшек это правда. Я вчера словно знала, что к нам приведут гостя, и весь вечер провела у плиты. Поэтому уважьте пожилую женщину, попробуйте моих плюшек с чайком. А пока вы будете пить чай, мы с Карлушей немного введём вас в курс дела и обозначим задачи, стоящие перед вами на сегодняшний день.

Карл Гедеонович поднялся из-за стола и оттянув лямки подтяжек звонко хлопнул ими по своему обширному животу, вновь заставляя меня рассмеяться. Эму бы ещё пропеллер за спину, парик нацепить и один в один – Карлсон. Даже вон банку вареньем уже держит в руках.

Встреча со столь экстравагантной супружеской парой позволила мне сразу же расслабиться. Если поначалу я был довольно напряжён, узнав о том, что экзамен по пилотированию закончится подобным, то сейчас всё напряжение словно рукой сняло. А чай с вареньем и потрясающими плюшками заставили меня вообще забыть о плохих мыслях.

Сегодня мне предстояло как можно подробнее рассказать о своей прошлой жизни. Абсолютно всё. Начиная от появления на свет и заканчивая последним днём в прошлой жизни. Особый акцент Куперманы просили делать на близких мне людях. Где живут, чем занимаются, какие болезни имеют и так далее.

В конце нашего разговора я спросил для чего им вся эта информация.

– Одной из задач нашей организации является неукоснительное следование событиям, которые происходили со вселенцами в прошлой жизни. Когда наша организация только появилась, многие вселенцы пытались помочь себе прошлому, или своим близким. В итоге выходило так, что специалист в какой-либо области в один прекрасный момент просто терял память. Его воспоминания стремительно начинали заменяться другими. Удалось установить, что на это как раз и влияли изменения, вносимые в своё прошлое. Как бы это жестоко ни звучало для любого из вселенцев, но мы не имеем права менять их прошлое. Каждый раз, когда мы это делаем, будущее сдвигается немного в другое русло. Поэтому одно из главных правил нашей организации это – невмешательство в прошлые жизни вселенцев.

– А как же... – заговорил я, пытаясь понять, как в таком случае нам исправить допущенные ошибки, но Карл Гедеонович поднял указательный палец, призывая меня к тишине.

– Вы слишком торопитесь Сергей. Я просто ещё не подошёл к этому моменту. Да мы действительно не вмешиваемся в прошлое вселенцев и их родных. Единственным исключением является исправление главной ошибки. Но и здесь не всё так просто. Я бы даже сказал, что здесь всё очень и очень сложно. Мы должны сделать так, чтобы ошибка была исправлена, но исправлена она будет только для нынешнего воплощения. А вот прошлое ваше воплощение, должно столкнуться с этой ошибкой и прожить её, как и вы в своё время. Это единственный способ, оставить будущее прошлого воплощения без изменений.

– Это одна из сложнейших задач, над которой специалисты организации начинают работать сразу же, как получат все необходимые вводные, – взяла слово Фаина Рашидовна. – Например, над вашей проблемой Сергей начали работать сразу после доклада полковника Климова. Какие конкретно предпринимаются шаги в данном направлении, мы не знаем. Наша задача состоит в том, чтобы получить как можно более подробную информацию. Ближайшие полгода мы будем встречаться с вами каждую неделю и вспоминать всё до мельчайших подробностей. К сожалению, этот процесс достаточно долгий и ускорить мы его никак не сможем. Принимать препарат, для улучшения памяти, без вреда для здоровья разрешено не чаще одного раза в неделю. А вы сегодня его уже приняли.

Я сразу же прекратил жевать, не зная, куда выплюнуть откушенный кусок плюшки. Мне только что сообщили, что тайком дали какой-то препарат для улучшения памяти.

– Не стоит так пугаться Сергей, – начал успокаивать меня Карл Гедеонович. – Этот препарат в ограниченных дозах оказывает великолепное воздействие на отделы мозга отвечающие за долгосрочную память. А память вселенцев, уже через месяц после симбиоза становится одним целым с памятью реципиента. Можно сказать, что сейчас ваш мозг имеет сразу два набора воспоминаний, которые лежат в разных шкафах. А ещё имеется и третий, самый маленький шкафчик. В этот шкафчик начали складываться воспоминания, после вселения. Как протекают эти процессы нам не известно. Жаль, но ещё не было ни одного вселенца со знаниями в данной области. Но мы с Фаей надеемся, что он обязательно появится ещё при нашей жизни.

– Карлуша, ты как всегда, – всплеснула руками домомучительница, отчего её грудь оторвалась от стола, а затем звонко шлёпнулась об него. – Вместо того чтобы успокоить нашего гостя, ты запудрил ему мозги ещё сильнее. Сергей, данный препарат совершенно безвреден. Он добавлен в чай. Как вы могли заметить, мы также его пили и продолжаем это делать. Но действительно принимать этот препарат чаще одного раза в неделю не стоит. В следующую нашу встречу мы попытаемся вспомнить ранее упущенные из виду подробности любого описанного вами сегодня эпизода. А на сегодня наша встреча завершена. Вам ещё нужно встретиться с нашими техническими специалистами. Ждём вас на следующей неделе. Я испеку яблочный пирог. Если вам не будет сложно, не передадите пару плюшек своему сопровождающему?

Я и не заметил, как пролетело больше двух часов. Супруги Куперманы оказались профессионалами, совершенно непринуждённо вытянув из меня кучу информации. В нужный момент они задавали уточняющие вопросы, которые мне очень помогали. Причём я рассказывал лишь об основных моментах. Кратко настолько, насколько это было возможно. Они сами попросили об этом. И в следующие наши встречи эти короткие рассказы нужно будет развернуть в более подробные. Но я сильно сомневался, что это получится. Многие воспоминания уже давно стёрлись из моей памяти. Остаётся только надеяться, что этот их препарат для улучшения памяти действительно поможет.

Максим всё это время ждал меня за дверью, как мне показалось, он даже успел поспать, привалившись к стене. По крайней мере, когда я вышел из кабинета, выглядел лейтенант, словно только проснулся. Но это не помешало ему вопросительно посмотреть на меня и протянуть руку, чтобы взять плюшки.

– Огромное спасибо – Фаина Рашидовна. Ваши плюшки божественны, – крикнул Максим и схватив меня за руку, потянул обратно к лифту. – Ну как понравились тебе наши главные мозгоправы? Каждый новичок, появляющийся в четвёртом оплоте, проходит через их руки.

Глава 5

В четвёртом оплоте я задержался намного дольше, чем изначально планировал Базонов. Просто с конструкторами мы моментально нашли общий язык. И они не хотели меня отпускать, даже после того, как получили прямой приказ.

Сперва они расспрашивали меня, на каких самолётах я летал и что могу сказать об их лётно-технических характеристиках. А в процессе моего рассказа задавали кучу уточняющих вопросов. На удивление я отвечал практически на каждый из них. Хотя и считал, что никогда не знал этой информации. Похоже, что препарат Куперманов отлично работал. Теперь нужно быть предельно осторожным и не вспомнить чего-нибудь плохого. Какой-нибудь детской обиды или ссоры с родителями.

Но в компании конструкторов делать мне это было некогда. Мужики по крупице вытаскивали из меня всю информацию о самолётах, какую я знал. И немало этой информации было о самолётах, которые будут производиться гораздо позже. И о модификациях уже имеющихся моделей.

Сегодня меня просто спрашивали, а ответы снова записывали на диктофон. Когда основная часть была закончена, мы просто разговаривали.

Конструкторов, занимающихся самолётостроением, в четвёртом оплоте оказалось четыре человека. Все они были местными. И каждый в своё время успел поработать в крупнейших конструкторских бюро союза.

Дмитрий Шимонин десять лет проработал в КБ Яковлева. Сергей Грушин четырнадцать лет отдал КБ Антонова. Валентин Сориян шесть лет работал в КБ Туполева. Аркадий Штельман двадцать два года в КБ Ильюшина.

Штельман, как самый опытный из конструкторов, был руководителем в этой группе. Все эти люди были фанатиками своего дела и было видно, как им нравится этим заниматься. Во время следующей нашей встречи мы уже будем работать с чертежами. И отчего-то я был уверен, что у меня найдутся знания, необходимые ребятам.

Всего за несколько часов после знакомства, начал относится к этим мужикам с уважением. Что было для меня не характерно. Но они действительно этого заслуживали.

Вместо шести часов я пробыл в четвёртом оплоте все десять и на улице уже стемнело.

– Оставить вас на территории четвёртого оплота на ночь, я не имею никакого права. Это нарушает внутреннюю инструкцию, – заявил нам Владимир Дмитриевич, когда мы с майором оказались у него в кабинете. – Но не переживайте. Полёты в ночное время у нас производятся регулярно. Я и сам периодически совершаю такие полёты. Поэтому обратно в академию вас доставлю именно я. К тому же я действительно в этом году буду работать там инструктором. Руководство поставило передо мной задачу завербовать подающих надежду ребят. Несколько наших пилотов скоро уходят на заслуженный отдых. Нужно подготовить им замену.

Сам бы я сейчас не рискнул лететь ночью, а вот Илья Валерьевич был не против. Но не стал настаивать, уступив место Базонову. Вообще, майор выглядел довольным и отлично отдохнувшим.

– Спасибо тебе Сергей, – сказал мне Илья Валерьевич, когда готовились к вылету.

– За что?

– За то, что устроил мне ещё один дополнительный выходной в неделю. К тому же оплачиваемый выходной. Уж не знаю, как товарищ генерал-майор будет искать мне замену на этот день, но это уже не мои проблемы. Смотри внимательно, как будет пилотировать Базонов. Специально для тебя я попросил его комментировать все действия. Пилотирование в ночное время на Ан-2 сильно отличается от дневного. Это уже не обычный визуальный полёт, а симбиоз визуально-приборного пилотирования. Ночные полёты также есть в программе вашей подготовки, поэтому будь предельно внимательным.

Я лишь угукнул, прекрасно зная, что это такое.

Вернуться в академию мы успели ещё до отбоя.

Оказавшись в общежитии, я встал как вкопанный, с удивлением глядя на дневального.

– Сегодня прибыли оставшиеся курсанты. Всего тридцать два человека. И двадцать четыре из них прилетели буквально пару часов назад. А в казарму их заселили только что, – улыбаясь произнёс мне Лёха Карпин. Парень из группы Андрея. Насколько я помню, он также проходил индивидуальные испытания.

В казарме творилась какая-то вакханалия. Шум, гам, на полу валялись сумки и личные вещи. Что было очень удивительно. Вроде говорили, что эти ребята – второкурсники военных училищ, а ведут себя словно гражданские, только прибывшие из дома. Почувствовали свободу от родительской опеки и решили развлекаться по полной. И где, спрашивается, кто-нибудь из моих заместителей? Почему они не наводят порядок? Да и никого из лейтенантов не видно.

– Старшина, что здесь происходит? – раздался у меня за спиной голос капитана Лужного.

– Понятия не имею товарищ капитан. Сам вернулся две минуты назад с экзамена по пилотированию.

И вот какого хрена он нарисовался? Да ещё и назвал меня старшиной? Я даже не курсант академии, пока. Впрочем, как и все здесь присутствующие. Официально учёба начнётся только с завтрашнего дня.

– Я это прекрасно знаю. Поэтому и пришёл сюда. Твои заместители вместе с кураторами сейчас находятся на складе и получают парадную форму на всех курсантов. Привезли несколько часов назад. Только-только на складе немного разобрались. Наведи здесь порядок и построй личный состав для получения формы. Завтра на торжественном построении в честь начала учебного года вы должны выглядеть безупречно. В случае малейшего нарушения спрашивать буду уже с тебя.

Вот и началось. Знал же, что капитан не даст нам спокойной жизни. Но вот так чтобы прям сразу...

Но ничего, где наша не пропадала. Если эти ребята действительно второкурсники военных училищ, то слово – дисциплина, должно быть им знакомо. Сейчас всё организую.

– Я вас не подведу, – произнёс я и обратился к дневальному. – Алексей, командуй построение. Будем знакомиться с новоприбывшими.

Лужный к этому моменту уже ушёл.

Команда к построению вызвала недовольный гвалт, но через минуту в коридоре выстроились все, кто сейчас находился в казарме.

К тому моменту, как я закончил свою приветственную речь, заявились ребята с парадной формой и началась её раздача.

Спали этой ночью мы часа три. Всё остальное время готовились к утреннему, торжественному построению. Гладили форму, пришивали подворотнички, начищали обувь и т. д. Это стало нашей первой проверкой уже в качестве курсантов Лётной Академии Стратегического Сдерживания Военно Космических Сил СССР. И прошли мы её на отлично.

После подъёма заявился капитан Лужный и отдал команду к общему построению на плацу перед казармой в парадной форме.

И вот мы стоим перед казармой, в ожидании руководства академии. В отглаженной парадной форме, начищенной до блеска обуви, гладковыбритые и с горящими глазами.

Курсанты СЛУГА, которые сейчас отчего-то находились не на занятиях, начали собираться недалеко от казармы. Да и руководство училища я там также заметил. Бронислав Геннадьевич стоял в компании Фёдора Григорьевича Саутина, которого я застал на посту руководителя училища, в прошлой жизни. Великолепный пилот, преподаватель и просто хороший мужик, что называется – правильный. Никогда не позволял инструкторам и преподавателям заваливать курсантов из-за личной неприязни. Все об этом знали и если курсант считал, что преподаватель его завалил именно из личных убеждений, то мог смело идти к Фёдору Григорьевичу, тот назначал пересдачу, на которой обязательно присутствовал лично и мог оценить уровень знаний курсанта.

Когда Фёдор Григорьевич возглавил СЛУГА, подобные случаи встречались довольно часто, но уже через пару лет они практически исчезли. А уже в то время, когда я работал в училище, никто даже не мог допустить мысли о том, чтобы завалить курсанта из-за личной неприязни. Насколько я помню, Саутин возглавил училище в 76. Сейчас примерно то время, когда его работа начала приносить первые плоды.

Рядом с Бронским и Саутиным стоял Базонов, который о чём-то разговаривал с ещё одним моим знакомым из прошлой жизни. Лётчиком-инструктором Петром Мамоновым. Можно сказать, что он стал моим наставником в СЛУГА. Среди наблюдающих я заметил ещё пару знакомых лиц, но этих людей я практически не знал. Даже с трудом смог вспомнить их имена.

За разглядыванием старых знакомых я упустил момент, когда появился Владимир Алексеевич в сопровождении ещё двух генералов.

Было очень волнительно. Особенно когда прозвучала команда смирно. Я даже невольно задержал дыхание. Думаю, я был таким не один.

А затем заговорил Мохов. Он поздравил нас с зачислением в академию и передал слово одному из генералов, который оказался командующим только недавно созданного рода войск – Военно Космических сил СССР. Частью этого рода войск и стала наша академия. Кем был второй генерал и для чего он здесь находился никто, так и не узнал. Он просто постоял перед строем курсантов, не произнеся ни слова.

Торжественная часть затянулась минут на сорок. После чего нас отправили переодеваться и отправляться на завтрак. А уже после завтрака начинались занятия. Вот так мы и стали курсантами и началась наша новая жизнь. Но мне сперва необходимо было проститься со старой.

В первый день были лишь вводные лекции и поэтому мы освободились около четырёх часов, а в пять за мной прибежал дежурный. На КПП меня ждала девушка.

– Привет. Извини, но я не могла оставить всё вот так. Не знаю, что произошло и почему ты так резко пропал. Я вообще не понимаю, что произошло, – сразу же выпалила Галя.

Было заметно, что она сильно нервничает, а речь приготовила заранее и решила сразу её выпалить, чтобы потом не напутать.

Выглядела Галя просто отлично. Жизнь с родителями явно пошла ей на пользу. Она слегка поправилась, отчего стала ещё симпатичнее.

– Привет. Да ничего не произошло. Просто я понял, что не хочу мучить тебя. Я собираюсь стать пилотом. А это означает, что буду редко находиться дома, большую часть жизни проводить на работе. Не хочу, чтобы ты сидела целыми днями дома и ждала моего возвращения. Ты не тот человек, который будет мириться с подобным. Со временем ты и сама это поймёшь, но к тому моменту будет слишком поздно. Гораздо легче и проще завершить всё сейчас. Пока мы ещё не слишком сильно привязались друг к другу. Просто поверь мне. Я знаю, о чём говорю.

Знать-то я знаю, а вот говорить подобное было очень тяжело. Я старался выглядеть как можно более холодным и безразличным, но волнение наверняка выдавало меня с головой. И похоже, Галя смогла это заметить. К концу моего монолога она нахмурилась, подбоченилась и приблизилась вплотную ко мне, глядя в глаза.

– А почему ты думаешь, что можешь решать за меня? Почему решил, будто знаешь, что для меня лучше? Как ты вообще можешь так говорить после всего, что у нас было! – Галя перешла на крик, и теперь каждое её слово сопровождалось тычком пальца мне в грудь. – Ты первый парень, за последний год, которому я смогла открыться. Ты ворвался в мою жизнь, словно ураган, перевернув всё с ног на голову. Ты первый парень, которого я сама захотела познакомить с родителями. И первый, о ком они отзывались хорошо. Первый, кто понравился Вите. И первый, кого у меня пообещала отбить Маринка. Ты...ты...ты...

На последних словах голос Гали задрожал. Она больше не могла сдерживаться и начала рыдать. К этому моменту у меня уже болела грудь, и я даже не знал отчего сильнее. От тычков Гали или от поганого чувства, что появилось сразу, как я понял, к чему движется дело.

Но Гале удалось меня удивить. Она резко оттолкнула меня и на этот раз её палец служил в качестве указателя.

– Ты козёл и скотина Фомин. Ты уничтожил мою мечту на счастливую жизнь, а я уничтожу твою! Тебе никогда не стать пилотом! – выпалив это, девушка развернулась и помчалась прочь.

Совершенно не так я себе представлял наш разговор. И он дал понять, что я очень плохо знал Галю, что ещё раз подтвердило правильность моего решения. Оставалось только гадать, что она таково собралась делать, чтобы уничтожить мою мечту? По большому счёту – ничего. Время покажет, пока мне оставалось только ждать.

– Думал она сейчас тебе в горло вцепится. Даже собирался помочь в случае чего. Хоть ты и с военными, но всё же свой. А мы свои в беде не бросаем. Ты бы шёл уже обратно, а то стоишь здесь двадцать минут и смотришь в одну точку. Даже немного страшно, честно говоря, – произнёс дежурный, который подошёл ко мне совершенно незаметно.

Его слова заставили меня вздрогнуть. Двадцать минут стою просто так и даже не помню, о чём думал всё это время. Всё же этот разговор с Галей дался мне очень тяжело.

«Но так будет лучше». В очередной раз успокоил я сам себя и поблагодарив дежурного, отправился в казарму. Кураторы должны были вечером принести расписание занятий и ещё требовалось утрясти кучу организационных вопросов. Вчера прибыло много новичков, а времени, чтобы пообщаться с ними и разъяснить все наши порядки совсем не было.

Когда пришёл в казарму, оказалось, что разъяснением порядков, уже занимаются. И делает это лично капитан Лужный. Причём делает это так, что я услышал его ещё на подходе к казарме. Теперь сразу становится понятно, что фамилия Лужный ему отлично подходит, глотка у капитана была лужёной. Уж не знаю, что произошло, но орал он так самозабвенно, что я даже остановился перед дверью, размышляя, стоит ли заходить сейчас или дождаться, пока воспитательный процесс не закончится.

Но немного подумав решил помочь ребятам и принять удар на себя. Меня поставили старшиной и первым получать должен именно я.

– Фомин! Что творится у тебя в казарме? – налетел на меня Егор Сергеевич, стоило мне только войти. – Кругом бардак. Устав практически никто не знает. Про дневального и дежурного я вообще молчу. Даже толком не понимают своих обязанностей. А старшина ходит непонятно, где вместо того, чтобы работать с личным составом! Сейчас же берёшь пять человек и идёте вместе со мной получать уставы. Через две недели, чтобы всё отскакивало от зубов. Лично буду проводить экзамен на знание устава.