Текст книги "Радости и горести знаменитой Молль Флендерс"

Автор книги: Даниэль Дефо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

XXVII
Необыкновенная любезность нашего капитана. – Нагрузка товаровъ. – Въ дорогѣ. – Встрѣча съ братомъ

Спустя нѣкоторое время мы поднялись наверхъ, мой мужъ поблагодарилъ штурмана за его доброе отношеніе къ намъ и просилъ передать тоже капитану, потомъ онъ предложилъ заплатить впередъ все, что отъ него потребуютъ за нашъ переѣздъ и удобства, которыми мы будемъ пользоваться во время путешествія. Штурманъ отвѣчалъ, что капитанъ пріѣдетъ на корабль послѣ полудня, и тогда мы сами переговоримъ съ нимъ объ этомъ. Дѣйствительно, въ первомъ часу явился капитанъ; это былъ очень милый и любезный джентльменъ, какимъ описалъ его боцманъ; онъ былъ въ восторгѣ отъ моего мужа и не захотѣлъ, чтобы мы заняли выбранную мною каюту, а поселилъ насъ въ одной изъ тѣхъ, которыя выходили въ общую; за все онъ предложилъ самыя умѣренныя условія. Видно было, что это не жадный человѣкъ, который могъ бы сдѣлать изъ насъ свою добычу; онъ взялъ всего пятнадцать гиней, считая въ этой суммѣ вашъ проѣздъ и содержаніе за все время путешествія.

Я имѣла разговоръ съ моей гувернанткой, которая навѣстила капитана, съ цѣлью поговорить съ нимъ. Она сказала ему, что надѣется найти возможность освободить своихъ несчастныхъ дѣтей, какъ она называла насъ, въ то время, когда мы переберемся за море; затѣмъ она спрашивала его, какъ намъ поступить для этого и что намъ необходимо взять съ собой для поселенія въ Америкѣ. Онъ, какъ опытный въ этомъ дѣлѣ человѣкъ, сказалъ: мадамъ, вашей кузинѣ прежде всего необходимо найти лицо, которое купило бы ее, какъ невольницу, согласно условіямъ ея ссылки, и потомъ отъ имени этого лица она будетъ заниматься всѣмъ, чѣмъ угодно; такъ что они могутъ купить или уже обработанную плантацію, или пустую землю у правительства.

Потомъ она спросила его, не слѣдуетъ-ли сдѣлать запасъ необходимыхъ орудій и матеріаловъ для устройства плантаціи. На это онъ отвѣчалъ: «конечно, это необходимо». Тогда она обратилась къ нему съ просьбой помочь ей въ этомъ дѣлѣ, говоря, что она приготовитъ все, чего бы это ни стоило; капитанъ составилъ списокъ вещей, необходимыхъ плантатору, на сумму отъ 80 до 100 фунтовъ; затѣмъ моя гувернантка закупила все такъ дешево и умѣло, какъ самый опытный виргинскій купецъ, прибавя всего вдвое, по моему указанію.

Эти вещи она нагрузила на корабль на свое имя, сдѣлавъ на товарной квитанціи передаточную надпись моему мужу и застраховавъ товаръ; такимъ образомъ въ этомъ отношеніи мы были совершенно обезпечены отъ всякихъ случайностей и бѣдствій.

Надо сказать, что мой мужъ отдалъ всѣ свои 108 фунтовъ на эти покупки моей гувернанткѣ; кромѣ того я прибавила изъ своихъ, не трогая, впрочемъ, того капитала, который оставила у нея. И такъ у васъ оказалось на лицо 200 фунтовъ; этихъ денегъ было болѣе чѣмъ достаточно для вашихъ цѣлей.

При такихъ благопріятныхъ и счастливыхъ условіяхъ мы перешли изъ Бьюбайгсъ-холь въ Грэвзендъ, гдѣ корабль стоялъ болѣе десяти дней и гдѣ капитанъ оказалъ намъ большую любезность, на которую по всей справедливости мы не могли разсчитывать: онъ позволилъ намъ выйти на берегъ освѣжить свои силы, взявъ съ насъ слово, что мы не бѣжимъ, а мирно возвратимся на корабль. Въ сущности капитанъ могъ быть увѣренъ въ томъ, что мы рѣшили отправиться въ Америку, такъ какъ трудно было предположить, чтобы мы, сдѣлавъ полный запасъ всего необходимаго для устройства хозяйства тамъ, остались здѣсь, рискуя на каждомъ шагу своей жизнью.

Такимъ образомъ мы вмѣстѣ съ капитаномъ вышли на берегъ и вмѣстѣ весело поужинали въ Грэвзендѣ, переночевали въ той же гостинницѣ и утромъ съ нимъ же возвратились на корабль. Въ Грэвзендѣ мы купили десять дюжинъ бутылокъ хорошаго пива, вина, цыплятъ и вообще всякой провизіи.

Все это время съ нами была моя гувернантка, она провожала насъ до Даунса съ женой капитана, съ которой и вернулась обратно. Я никогда такъ не тосковала, даже разставаясь съ родной матерью, какъ теперь, прощаясь съ ней… Съ тѣхъ поръ я не видѣла ее больше. На третій день по прибытіи въ Даунсъ, задулъ хорошій восточный вѣтеръ; десятаго апрѣля мы поставили паруса и, не останавливаясь нигдѣ, пустились въ открытое море; впрочемъ, сильный шквалъ отнесъ насъ къ берегамъ Ирландіи, и нашъ корабль бросилъ якорь въ небольшой бухтѣ, возлѣ какой то рѣки, названія которой не припомню, хотя мнѣ и говорили, что эта рѣка идетъ изъ Лимерика и есть самая большая рѣка Ирландіи.

Задержанные дурной погодой, мы простояли здѣсь болѣе пяти дней, пока погода утихла; тогда мы снова подняли якорь и черезъ сорокъ два дня прибыли безъ особенныхъ приключеній въ Виргинію.

Когда мы приближались къ берегу, капитанъ пришелъ ко мнѣ и сказалъ, что, судя по моимъ разговорамъ, я отчасти знакома съ условіями жизни въ этой странѣ и потому онъ предполагаетъ, что мнѣ извѣстенъ порядокъ, которому подчиняются всѣ ссыльные, по прибытіи сюда. Я ему отвѣтила, что я ничего не понимаю въ этомъ, а что касается моихъ здѣшнихъ знакомствъ, то онъ можетъ быть увѣренъ, что я не возобновлю ихъ, до тѣхъ поръ, пока буду находиться въ качествѣ арестантки. Во всякомъ же случаѣ мы вполнѣ предоставляемъ ему себя и полагаемся на его помощь, согласно его любезному обѣщанію. Тогда онъ сказалъ, что необходимо найти мѣстнаго жителя, который купилъ бы меня, какъ невольницу, и принялъ бы на себя отвѣтственность за меня передъ губернаторомъ, въ случаѣ, если послѣдній потребуетъ меня къ себѣ. Я отвѣчала, что мы будемъ дѣйствовать такъ, какъ онъ намъ укажетъ. Такимъ образомъ онъ привелъ одного плантатора и переговорилъ съ нимъ о томъ, чтобы онъ купилъ меня какъ невольницу; относительно мужа онъ не имѣлъ такого распоряженія. Совершивъ всѣ формальности продажи, я послѣдовала за мимъ на беретъ. Вмѣстѣ съ нами былъ капитанъ, который повелъ насъ въ какой то домъ, – я не знаю, была ли это таверна или что другое, – гдѣ мы выпили пуншу съ ромомъ и провели очень весело время. Спустя нѣкоторое время, плантаторъ выдалъ мнѣ свидѣтельство о моемъ освобожденіи и удостовѣреніе въ томъ, что я вѣрно служила у него; такимъ образомъ я была свободна и на слѣдующій день утромъ я могла отправляться куда мнѣ угодно.

За эту услугу капитанъ потребовалъ извѣстное количество табаку, которое онъ былъ долженъ своему судохозяину и которое мы немедленно купили ему. Кромѣ того мы подарили ему 20 гиней, чѣмъ онъ остался очень доволенъ.

Я не буду входить здѣсь въ подробности, описывая колонію въ Виргиніи, гдѣ мы поселились по различнымъ соображеніямъ; достаточно сказать, что мы вошли въ большую рѣку Потомакъ, мѣсто назначенія нашего корабля, гдѣ мы и думали основаться, но потомъ измѣнили это намѣреніе.

Выгрузивъ всѣ наши товары и сложивъ ихъ въ амбарѣ, который мы наняли вмѣстѣ съ квартирой въ небольшой деревнѣ, я начала собирать свѣдѣнія о моей матери и братѣ (о томъ роковомъ моемъ братѣ, за котораго я когда то вышла замужъ, какъ въ своемъ мѣстѣ подробно разсказала объ этомъ). Послѣ недолгихъ розысковъ, я узнала, что леди М***, то есть моя мать, умерла, а мой братъ или мужъ живъ и, что всего хуже, онъ бросилъ плантацію, на которой я жила съ нимъ, и поселился съ однимъ изъ своихъ сыновей недалеко отъ того мѣста, гдѣ мы высадились и наняли квартиру.

Сначала это привело меня въ смущеніе, но такъ какъ я была убѣждена, что онъ не узнаетъ меня, то скоро не только совершенно успокоилась, но и почувствовала сильное желаніе при первой возможности увидѣть его, но такъ, чтобы онъ меня не видѣлъ. Съ этой цѣлью, благодаря одной женщинѣ, я нашла ихъ плантацію и стала ходить около, какъ бы для прогулки, любуясь прекраснымъ пейзажемъ. Наконецъ, я подошла такъ близко, что увидѣла жилой домъ; тутъ мнѣ встрѣтилась женщина, которую я и спросила, чья это плантація? Она отвѣтила, указывая направо рукой:

– Вотъ идетъ джентльменъ, хозяинъ этой плантаціи, а съ нимъ и его отецъ.

– А какъ ихъ зовутъ? – спросила я.

– Я не знаю имени стараго джентльмена, но сына зовутъ Гемфри. Думаю, что такъ же зовутъ и его отца.

Вы, разумѣется, поймете, какое смѣшанное чувство радости и страха овладѣло мною, когда я сразу узнала своего собственнаго сына и своего мужа и брата. На моемъ лицѣ не было маски, но я покрыла его густыми кружевами головного убора и потому была убѣждена, что послѣ двадцатилѣтняго отсутствія при неожиданной встрѣчѣ здѣсь, въ другой части свѣта, онъ никогда не узнаетъ меня. Когда они подошли къ намъ (я была съ одной женщиной, которую звали мадамъ Овенъ), то я спросила ее:

– Вы знакомы съ нимъ, мистрисъ Овенъ?

– Да, – сказала она, – когда онъ слышитъ мой голосъ, то узнаетъ меня, также какъ по голосу узнаетъ и другихъ. Здѣсь она мнѣ разсказала, что у него очень слабое зрѣніе. Это такъ успокоило меня, что я сбросила съ лица кружева и они прошли мимо меня. Какое несчастье для матери видѣть такъ близко своего сына, прекраснаго молодого человѣка, хорошо сложеннаго, въ цвѣтущихъ жизненныхъ условіяхъ, и не смѣть признать его!.. Каждая мать, читая настоящія строки, пойметъ, какъ мучительно тоскливо сжалось мое сердце, съ какимъ страстнымъ чувствомъ, волновавшимъ меня до глубины души, я бросилась бы къ нему на шею выплакать свое горе, но тогда я не знала, что мнѣ дѣлать, какъ не знаю теперь, гдѣ найти слова, чтобы описать эту душевную тоску. Когда они отошли отъ меня, я слѣдила за ними до тѣхъ поръ, пока они совершенно не скрылись изъ виду. Потомъ я сѣла на траву, на то мѣсто, гдѣ они прошли, и, притворясь, что хочу отдохнуть, я прилегла; когда же мистриссъ Овенъ отошла въ сторону, я, припавъ лицомъ къ землѣ, стала рыдать, цѣлуя слѣды его ногъ.

– Въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ жилъ прежде этотъ джентльменъ, ходитъ оригинальная сказка, – говорила мистрисъ Овенъ, когда мы пошли далѣе.

– Какая? – спросила я.

– Говорятъ, что старый джентльменъ, когда былъ еще молодъ, жилъ въ Англіи, гдѣ влюбился въ одну молодую леди, такую красавицу, какой не видѣли здѣсь; онъ женился на ней и привезъ ее сюда къ своей матери, которая тогда была еще жива. Много лѣтъ онъ жилъ съ своей женой, имѣя отъ нея дѣтей; изъ нихъ вы только что видѣли его сына; но, спустя нѣкоторое время, старая мать, разговаривая съ своей невѣсткой, разсказала ей о нѣкоторыхъ очень дурныхъ обстоятельствахъ своей жизни въ Англіи; ея разсказъ привелъ въ сильное безпокойство и смущеніе ея невѣстку; когда же онѣ стали глубже изслѣдовать всѣ обстоятельства, то несомнѣнно оказалось, что старая лэди была матерью своей невѣстки и что слѣдовательно ея сынъ былъ мужемъ своей родной сестры; это поразило ужасомъ всю семью и такъ разстроило всѣ ихъ дѣла, что имъ угрожало полное разореніе; наконецъ, жена его уѣхала въ Англію и съ тѣхъ поръ о ней ничего не слышно.

Легко представить, какъ сильно меня заинтересовала эта исторія, но трудно описать, какое глубокое впечатлѣніе она произвела на меня; я казалась удивленной и предлагала своей собесѣдницѣ тысячи вопросовъ относительно различныхъ подробностей этой исторіи, которыя ей были извѣстны въ совершенствѣ. Наконецъ я стала разспрашивать о смерти матери и кому она оставила свое состояніе. Я помнила, что мать дала мнѣ торжественное обѣщаніе оставить мнѣ состояніе послѣ своей смерти и устроить дѣла такъ, чтобы я могла свободно вступить во владѣніе ея имуществомъ. Моя собесѣдница сказала, что не знаетъ ничего положительнаго въ этомъ отношеніи, но ей говорили, что моя мать оставила извѣстную сумму денегъ съ тѣмъ, чтобы эти деньги были отданы ея дочери, гдѣ бы она ни нашлась, и что документы на эти деньги хранятся у того сына, котораго мы видѣли.

Это было слишкомъ хорошее для меня извѣстіе, чтобы не обратить на него вниманія, и легко понять, что въ моей головѣ родились тысячи мыслей и предположеній относительно того, что мнѣ дѣлать, какъ дать о себѣ знать, вообще должна ли я открыться сыну, или остаться ему неизвѣстной.

Такое неопредѣленное положеніе продолжалось очень долго; оно безпокоило моего мужа, который былъ увѣренъ, что я не вполнѣ откровенна съ нимъ и скрываю отъ него истинную причину моихъ тревогъ; онъ часто говорилъ мнѣ, что его удивляетъ почему я не хочу вполнѣ довѣриться ему и открыть все, тѣмъ болѣе, что мое горе такъ сильно, что причиняетъ мнѣ массу мученій. Дѣйствительно, я могла вполнѣ довѣриться ему, но я не знала, какъ это сдѣлать, а между тѣмъ, тайна, скрытая во мнѣ одной, тяжелымъ камнемъ лежала на моемъ сердцѣ.

Единственнымъ моимъ облегченіемъ было то, что я настолько посвятила своего мужа въ свои дѣла, что онъ былъ убѣжденъ въ необходимости поселиться намъ въ другомъ мѣстѣ, и ближайшимъ предметомъ нашихъ разсужденій былъ вопросъ, куда намъ направиться. Мой мужъ былъ совершеннымъ иностранцемъ въ этой странѣ, зная только географическое ея положеніе; я же, которая до нынѣшняго дня, когда пишу эти строки, не понимаю значенія слова географическій, и имѣла только общее представленіе объ этихъ мѣстахъ изъ длинныхъ разговоровъ разныхъ лицъ, путешествовавшихъ туда и сюда. Но мнѣ было хорошо извѣстно, что Мериландъ, Пенсильванія, Восточный и Западный Джерсей, Нью-Іоркъ и Новая Англія были расположены къ сѣверу отъ Виргиніи и потому имѣли климатъ болѣе холодный, чѣмъ здѣсь; я же чувствовала полное отвращеніе къ холоду и любила тепло; къ тому же я была стара и имѣла основаніе избѣгать холоднаго климата. Такимъ образомъ я предложила своему мужу уѣхать въ Каролину, самую южную англійскую колонію: я тѣмъ охотнѣе склонялась къ этому намѣренію, что могла во всякое время явиться сюда и заявить свои права на наслѣдство матери.

Но теперь опять представилось новое затрудненіе: я не могла подумать о томъ, что уѣду отсюда, не узнавъ тѣмъ или другимъ способомъ о завѣщаніи матери; съ другой стороны я не могла перенести мысли, что не увижусь съ своимъ прежнимъ мужемъ (братомъ) и своимъ сыномъ; но я хотѣла устроить это такъ, чтобы ни мой новый мужъ ничего не узналъ о нихъ, ни они ничего не узнали бы о немъ.

У меня было много различныхъ предположеній для достиженія этой цѣли. Мнѣ хотѣлось отправить мужа одного въ Каролину, чтобы затѣмъ поѣхать за нимъ, но это было невозможно, потому что онъ не имѣлъ ни малѣйшаго понятія о жизни въ этой странѣ; кромѣ того, безъ меня, какъ истинный джентльменъ, онъ не только не умѣлъ ничего дѣлать, но и привыкъ къ праздной жизни, и я была увѣрена, что онъ скорѣе сталъ бы бродить съ ружьемъ по лѣсамъ, что составляетъ главное занятіе индѣйцевъ. И такъ повторяю, онъ скорѣе сталъ бы охотиться, нежели хозяйничать на плантаціи.

XXVIII
Переселеніе въ Мерилендъ. – Свиданіе съ сыномъ. – Я получаю наслѣдство моей матери

Въ силу такихъ соображеній, я продолжала настаивать передъ моимъ мужемъ на невозможности оставаться на берегу Потомака, гдѣ насъ скоро всѣ узнаютъ; я говорила ему, что намъ необходимо уѣхать въ другія мѣста, куда мы явимся съ такимъ же добрымъ именемъ, какъ всѣ переселенцы; мѣстные жители примутъ насъ очень привѣтливо, потому что всякая культурная семья приноситъ имъ нѣкоторое довольство и потому что прежнія условія нашей жизни имъ будутъ неизвѣстны.

Кромѣ того, я сказала ему, что у меня здѣсь много родственниковъ, поэтому я не рѣшусь объявить имъ свое имя изъ боязни, что они скоро откроютъ истинную причину моего пребыванія здѣсь, что поставило бы меня въ крайнее затрудненіе, а между тѣмъ у меня есть основаніе думать, что моя мать послѣ своей смерти оставила мнѣ значительное состояніе, о которомъ стоитъ позаботиться… Но теперь я ничего не могу сдѣлать, не объявивъ, кто я; потомъ-же, когда мы устроимся, я вернусь сюда подъ тѣмъ предлогомъ, что желаю увидѣться съ братомъ и племянниками, которые, узнавъ меня, примутъ меня съ должнымъ уваженіемъ, и тогда я могу воспользоваться своими правами. Такимъ образомъ мы рѣшили искать для своего поселенія новаго мѣста, и нашъ выборъ палъ на Каролину.

Съ этой цѣлью мы начали наводить справки, когда корабль отправляется въ Каролину, и скоро насъ увѣдомили, что на другомъ берегу залива, какъ они называютъ, и именно въ Мерилендѣ, находится корабль, прибывшій изъ Каролины, нагруженный рисомъ и другими товарами, который скоро отправится обратно. При этомъ извѣстіи, мы наняли шлюпъ [3]3
  Одномачтное судно.


[Закрыть], въ который нагрузили свои вещи и, пославъ, такъ сказать, послѣднее прости рѣкѣ Потомакъ, отправились съ нашимъ багажемъ въ Мерилендъ.

Это было длинное и непріятное путешествіе, и мой мужъ находилъ его хуже нашего длиннаго путешествія изъ Англіи, потому что погода была скверная, море бурное и судно небольшое и неудобное; кромѣ того мы находились въ ста добрыхъ миляхъ отъ верховьевъ рѣки Потомака, въ странѣ извѣстной подъ именемъ графства Уэстъ-Мерилендъ; и такъ какъ эта рѣка самая большая въ Виргиніи, то во время дурной погоды мы часто подвергались большой опасности.

Наконецъ послѣ пятидневнаго плаванія мы прибыли къ мѣсту назначенія: я помню, что его называютъ Филипсъ Пойнсъ; здѣсь мы узнали, что назадъ тому три дня корабль, забравъ грузъ, отправился въ Каролину. Это было для насъ несчастіемъ, но я никогда не падала духомъ и сказала своему мужу, что такъ какъ мы не можемъ отправиться въ Каролину и такъ какъ страна, въ которой мы находимся, плодородна и прекрасна, то не лучше ли намъ устроиться здѣсь навсегда.

Немедленно мы высадились на берегъ, но не нашли удобнаго помѣщенія ни для себя, ни для нашего имущества; однако одинъ добрый квакеръ, котораго мы случайно тамъ встрѣтили, совѣтовалъ отправиться за шестьдесятъ миль къ востоку, то есть ближе къ устью бухты, гдѣ онъ живетъ самъ и гдѣ, по его словамъ, мы могли найти все необходимое; онъ такъ любезно приглашалъ насъ къ себѣ, что мы приняли его приглашеніе и отправились съ нимъ вмѣстѣ.

Здѣсь мы купили двухъ слугъ, то есть служанку англичанку, только что прибывшую сюда на кораблѣ изъ Ливерпуля, и негра, что было необходимо каждому, кто думалъ поселиться въ этой странѣ. Честный квакеръ былъ очень полезенъ намъ; когда мы прибыли на мѣста, онъ нашелъ для склада нашихъ товаровъ удобный амбаръ и квартиру для насъ и нашихъ слугъ; черезъ два мѣсяца, по его совѣту, мы получили отъ правительства для плантаціи большой участокъ земли; такимъ образомъ встрѣтивъ здѣсь хорошій пріемъ, мы совершенно оставили мысль переселиться въ Каролину, мы заготовили большое количество земли и припасли матеріалы для построекъ; не прошло года, какъ мы распахали около 50 акровъ, часть земли огородили, посадили табакъ, хотя и не особенно много; кромѣ того развели огородъ, посѣяли пшеницу, желая сдѣлать запасы овощей, кореньевъ и хлѣба.

Теперь я убѣдила мужа позволить мнѣ снова переплыть бухту, чтобы увидѣться съ своими родными. Онъ согласился на это тѣмъ охотнѣе, что у него было на рукахъ много дѣла, помимо развлеченій съ ружьемъ; часто, смотря другъ на друга, мы сравнивали свою настоящую жизнь съ прошлой, сознавая, на сколько она была лучше не только жизни въ Ньюгетѣ, но даже и того благоденствія, какимъ мы иногда пользовались въ то время, когда занимались своимъ порочнымъ ремесломъ.

Теперь наши дѣла находились въ очень хорошемъ положеніи; мы купили за 35 фунтовъ у мѣстныхъ колонистовъ столько земли, что намъ двоимъ было достаточно на всю нашу жизнь; что касается дѣтей, то я не могла ихъ имѣть.

Наша счастливая судьба не остановилась на этомъ; какъ я уже сказала, я переплыла заливъ, съ цѣлью посѣтить моего брата и бывшаго мужа, но теперь я остановилась не возлѣ той деревнѣ, гдѣ они жили, потому что ѣхала по другой большой рѣкѣ, Рапаханакъ Риверъ, которая течетъ на востокъ отъ Потомака. Этимъ путемъ я достигла небольшого судоходнаго залива этой рѣки, по которому и пріѣхала къ другой большой плантаціи моего брата.

Теперь я окончательно рѣшила прямо явиться къ моему брату и сказать ему, кто я; однако же, не зная, будетъ-ли вообще ему пріятно мое столь неожиданное посѣщеніе, я сочла за лучшее написать ему сначала письмо. Въ письмѣ я объяснила, что пріѣхала не съ тѣмъ, чтобы напомнить ему наши старыя отношенія, которыя, надѣюсь, вполнѣ забыты, но съ тѣмъ, чтобы обратиться къ нему за помощью, какъ сестра къ своему брату, въ надеждѣ, что мать оставила мнѣ какое-нибудь наслѣдство и что въ этомъ отношеніи онъ окажетъ мнѣ полную справедливость, особенно, принимая во вниманіе мое дальнее путешествіе.

Въ письмѣ я нѣжно вспоминала о сынѣ, который, какъ ему извѣстно, былъ моимъ ребенкомъ, хотя я столько же виновата въ нашемъ замужествѣ, сколько и онъ, такъ какъ въ то время мы оба ничего не знали о нашемъ кровномъ родствѣ; поэтому я надѣюсь, онъ не будетъ противиться моему самому горячему желанію хотя бы разъ видѣть своего дорогого и единственнаго сына и снисходительно отнесется къ этой материнской слабости, къ тому, что я люблю свое дитя, въ то время, когда у него не сохранилось даже памяти обо мнѣ.

По моимъ соображеніямъ, получивъ это письмо, онъ долженъ будетъ немедленно передать его сыну, такъ какъ самъ онъ, по слабости зрѣнія, читать не могъ; но обстоятельства сложились лучше, чѣмъ я ожидала; оказалось, что мой братъ поручилъ сыну вскрывать и читать всѣ письма, полученныя на его имя, и потому, когда посланный привезъ мое письмо, отца не было дома и сынъ прочиталъ его.

Когда мой посланный немного отдохнулъ, сынъ позвалъ его съ себѣ и спросилъ, гдѣ живетъ леди, которая отправила съ нимъ это письмо. Посланный назвалъ ему мѣсто, гдѣ я остановилась, – это было въ семи миляхъ отъ его плантаціи. Тогда онъ приказалъ ему обождать, потомъ велѣлъ осѣдлать для себя лошадь и, когда она была готова, онъ вмѣстѣ съ двумя слугами и посланнымъ отправился ко мнѣ. Можете себѣ представить, какъ я изумилась, когда посланный, возвратясь, сказалъ мнѣ, что онъ не засталъ дома стараго джентльмена, но что ко мнѣ пріѣхалъ его сынъ, котораго я сейчасъ увижу. При этомъ извѣстія я пришла въ сильное смущеніе, я не знала, чего мнѣ ожидать отъ сына, войны или мира. Во всякомъ случаѣ мнѣ недолго пришлось разсуждать, потому что вслѣдъ за посланнымъ вошелъ сынъ; остановясь въ дверяхъ и спросивъ что-то посланнаго, онъ подошелъ прямо ко мнѣ, поцѣловалъ и обнялъ меня такъ горячо, что я чувствовала его порывистое дыханіе, какое бываетъ у ребенка, когда онъ рыдаетъ, но не можетъ кричать.

Я не могу ни выразить, ни описать той глубокой радости, которая охватила меня, когда я увидѣла, что онъ встрѣтилъ меня не какъ чужой человѣкъ, а какъ сынъ, который не зналъ до-сихъ поръ, что такое мать; мы оба долго плакали, и наконецъ онъ первый воскликнулъ:

– Моя милая матушка, вы живы! А я не надѣялся когда нибудь васъ увидѣть.

Я не могла выговорить слова.

Когда наконецъ онъ успокоился настолько, что могъ говорить, то началъ разсказывать мнѣ, въ какомъ положеніи наши дѣла. Прежде всего онъ сказалъ, что не читалъ отцу моего письма и ничего не говорилъ о немъ, потому что состояніе, оставленное мнѣ его бабушкой, находится въ его рукахъ, въ чемъ онъ и дастъ мнѣ полный отчетъ; что касается отца, то онъ старъ и ослабѣлъ душевно и тѣлесно; онъ часто раздражается и сердится, почти ослѣпъ и ни къ чему не способенъ, такъ что онъ сильно сомнѣвается, чтобы онъ могъ спокойно обсудитъ такое щекотливое дѣло, какъ наше; поэтому онъ явился ко мнѣ самъ во первыхъ для того, чтобы удовлетворить своему сердечному желанію увидѣться со мной, и во-вторыхъ, чтобы дать мнѣ возможность, узнавъ положеніе вещей, обдумать вопросъ, могу-ли я открыться отцу, или нѣтъ.

Все это было ведено такъ благоразумно и съ такою предусмотрительностью, что я видѣла въ своемъ сынѣ человѣка умнаго, которымъ мнѣ нечего было руководить. Я сказала ему, что меня нисколько не удивляетъ описанное имъ душевное состояніе его отца, потому что онъ тронулся разсудкомъ еще раньше моего отъѣзда, и главной причиной этого было то, что онъ не могъ убѣдить меня жить съ нимъ, какъ съ мужемъ, съ тѣхъ поръ, какъ я узнала, что онъ мой брать; что такъ какъ ему лучше извѣстно настоящее положеніе его отца, то я готова присоединиться къ его мнѣнію и дѣйствовать по его указаніямъ; я не буду особенно настаивать на свиданьи съ моимъ братомъ; послѣ того какъ увидѣла своего сына и узнала отъ него пріятную для меня новость, что его бабушка передала въ его руки все, что оставила мнѣ, я не сомнѣваюсь, что теперь онъ, зная, кто я, не преминетъ, какъ говорилъ самъ, отдать мнѣ должное. Потомъ я стала разспрашивать его, когда и гдѣ умерла моя мать и сама разсказала ему столько подробностей изъ нашей семейной жизни, что въ немъ не могло зародиться ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что я его мать.

Потомъ мой сынъ спросилъ у меня, гдѣ я живу и какъ я намѣрена устроиться теперь; я сказала, что я остановилась на Мерилендскомъ берегу этого залива въ плантаціи моего близкаго друга, который пріѣхалъ на одномъ со мной кораблѣ изъ Англіи, и что на этой сторонѣ залива, гдѣ живутъ они, у меня нѣтъ знакомыхъ. Тогда мой сынъ предложилъ мнѣ поселиться у него и жить съ нимъ, пока я захочу; что касается отца, то въ этомъ отношеніи я могу быть совершенно покойна, такъ какъ онъ не узнаетъ никого и никогда не догадается, кто я. Подумавъ немного, я сказала ему, что, хотя мнѣ будетъ очень тяжело жить далеко отъ сына, однако же я не могу себѣ представить, чтобы мнѣ было легко жить въ одномъ домѣ съ его отцомъ; я не могу допустить даже мысли остаться въ домѣ, гдѣ должна буду слѣдить за каждымъ своимъ шагомъ и постоянно сдерживаться, боясь измѣнить себѣ въ разговорѣ съ нимъ, какъ съ своимъ сыномъ, и тѣмъ выдать нашу тайну.

Онъ согласился, что все это было справедливо, и сказалъ:

– Но въ такомъ случаѣ, моя милая матушка, вы должны поселиться какъ можно ближе ко мнѣ.

Послѣ этого мы поѣхали на его лошади на одну плантацію, которая была смежна съ его другими плантаціями, и здѣсь онъ помѣстилъ меня, какъ у себя дома. Устроивъ меня, онъ отправился къ себѣ, обѣщая вернуться на другой день. Называя меня теткой, онъ поручилъ бывшимъ тутъ людямъ, повидимому его фермерамъ, относиться ко мнѣ съ должнымъ уваженіемъ; черезъ два часа послѣ его отъѣзда, онъ прислалъ мнѣ въ услуженіе горничную и маленькаго негра, они привезли провизію и ужинъ; такимъ образомъ, и чувствовала какъ будто меня перенесли въ другой міръ и почти начала сожалѣть, что привезла изъ Англіи своего ланкаширскаго мужа.

Впрочемъ, это сожалѣніе не могло быть искреннимъ; я такъ глубоко любила его, какъ онъ того заслуживалъ.

На другой день утромъ, только что я встала, какъ пріѣхалъ сынъ. Послѣ небольшой бесѣды, онъ прежде всего досталъ и отдалъ мнѣ замшевый кошелекъ съ пятью стами пятью испанскими пистолями [4]4
  Пистоль равняется 5 рублямъ.


[Закрыть], говоря, что эти деньги покроютъ мои дорожные расходы по путешествію изъ Англіи, потому что, хотя можетъ быть и не его дѣло спрашивать меня объ этомъ, но онъ полагалъ, что я не могла привезти изъ Англіи особенно много денегъ, такъ какъ этого не бываетъ съ тѣми, кто пріѣзжаетъ оттуда. Затѣмъ онъ вынулъ духовное завѣщаніе своей бабушки и прочиталъ его мнѣ; изъ него я узнала, что она оставила мнѣ плантацію на рѣкѣ Іоркѣ съ принадлежащими къ ней лугами, скотомъ и всѣми угодьями, сдавъ все на храненіе моему сыну до тѣхъ поръ, пока онъ узнаетъ, гдѣ я; послѣ моей смерти это имущество должно перейти моимъ наслѣдникамъ или тому, кому я пожелаю передать его; до вступленія во владѣніе, доходы съ имѣнія получаетъ мой сынъ, а если меня не окажется въ живыхъ, тогда все означенное имущество должно перейти къ моему сыну и его наслѣдникамъ.

Хотя эта плантація находилась очень далеко отъ плантацій сына, тѣмъ не менѣе онъ не сдавалъ ее въ аренду, а отдалъ въ завѣдываніе главнаго управляющаго, точно такъ же какъ и смежную съ нею плантацію отца; самъ же наѣзжалъ туда по три или по четыре раза въ годъ.

Я спросила его, сколько, по его мнѣнію, стоитъ эта плантація; онъ отвѣчалъ, что, если я захочу сдать ее въ аренду, то онъ дастъ мнѣ за нее около 60 фунтовъ въ годъ, если же я пожелаю жить тамъ, что было бы лучше всего, тогда она можетъ приносить дохода около 150 фунтовъ въ годъ. Наконецъ, если я думаю устроиться на другомъ берегу бухты или можетъ быть возвратиться въ Англію, тогда могу сдать плантацію ему въ управленіе, и онъ будетъ присылать мнѣ ежегодно табаку цѣнностью на 100 фунтовъ, а иногда и больше.

Нѣжное обращеніе со мной моего сына, его доброта и все, что онъ говорилъ, постоянно вызывали на моихъ глазахъ слезы радости; я плакала и едва могла сказать нѣсколько словъ. Наконецъ, я собралась съ силами, чтобы выразить ему свое удивленіе и радость, видя, въ какія хорошія руки моя мать передала оставленное ею состояніе. Я объяснила ему, что у меня нѣтъ другихъ дѣтей, поэтому я просила составить отъ моего имени актъ, которымъ я завѣщаю ему все послѣ моей смерти.

Между прочимъ, шутя и улыбаясь, я спросила его, почему онъ до сихъ поръ не женился. Онъ нѣжно отвѣтилъ, что въ Виргиніи очень мало женщинъ, но такъ какъ я говорила ему, что думаю возвратиться въ Англію, то онъ попроситъ меня прислать ему жену изъ Лондона.

Такова была сущность нашихъ бесѣдъ въ этотъ первый день, быть можетъ самый счастливый во всей моей жизни. Потомъ онъ ежедневно пріѣзжалъ ко мнѣ, большую часть времени проводилъ со мной и познакомилъ меня со многими своими друзьями, гдѣ меня принимали съ большимъ почетомъ. Я нѣсколько разъ обѣдала у него, и тогда онъ старался удалять своего полуживого отца, такъ что мы никогда не видѣли другъ друга. Я подарила сыну золотые часы, единственная цѣнная вещь, которая была со мной, я просила носить и цѣловать эти часы, когда онъ будетъ вспоминать обо мнѣ. Разумѣется, я не сказала ему, что украла ихъ у какой-то дамы, въ одномъ общественномъ залѣ въ Лондонѣ, но это замѣчаю мимоходомъ.

Долго онъ колебался и не хотѣлъ брать часовъ, но я настаивала, чтобы онъ взялъ ихъ; по лондонскимъ цѣнамъ эти часы стоили не многимъ меньше, чѣмъ его кошелекъ съ пистолями, здѣсь же за нихъ надо было заплатить вдвое. Наконецъ, онъ взялъ отъ меня часы, поцѣловалъ ихъ и сказалъ, что будетъ считать себя въ долгу передо мной.

Спустя нѣсколько дней, онъ привезъ готовую дарственную запись и нотаріуса; я съ удовольствіемъ подписала ее и передала сыну вмѣстѣ съ сотней поцѣлуевъ. Я увѣрена, что ни одна мать не совершала съ такою любовью дѣловыхъ бумагъ съ своимъ сыномъ, какъ я. На другой день онъ привезъ мнѣ условіе на управленіе моей плантаціей за мой счетъ, причемъ доходы съ имѣнія онъ обязался передавать мнѣ или употреблять ихъ по моему назначенію, опредѣливъ этотъ доходъ не менѣе 100 фунтовъ въ годъ. Когда все было кончено, онъ сказалъ мнѣ, что, такъ какъ урожай этого года еще не собранъ, то я имѣю право получить съ него доходъ; поэтому онъ выдалъ мнѣ 300 фунтовъ, взявъ съ меня росписку въ полученіи дохода по первое января будущаго года.

Я прожила тамъ около пяти недѣль, хотя у меня нашлось бы дѣла и на большее время. Затѣмъ, послѣ самыхъ искреннихъ доказательствъ его любви и преданности, мы разстались. Я уѣхала и черезъ два дня возвратилась здравой и невредимой къ своему другу квакеру.