Текст книги "Радости и горести знаменитой Молль Флендерс"

Автор книги: Даниэль Дефо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Теряя его, какъ любовника, я не такъ огорчалась, какъ теряя въ немъ человѣка, котораго я обожала до безумія и съ которымъ были связаны всѣ мои надежды и мечты. Это сознаніе угнетало меня до такой степени, что я заболѣла горячкой и заболѣла такъ серьезно, что никто не надѣялся на мое выздоровленіе.

Въ болѣзни я часто бредила, причемъ я болѣе всего боялась сказать въ бреду что нибудь опасное для него. Я томилась желаніемъ видѣть его, онъ испытывалъ тоже, я знала это, потому что чувствовала, какъ онъ любитъ меня; было невозможно исполнить наше желаніе, а оно было такъ велико, что нѣтъ словъ выразить. Я пролежала въ постели около пяти недѣль и хотя въ концѣ третьей недѣли лихорадка стала уменьшаться, тѣмъ не менѣе она возвращалась нѣсколько разъ, и доктора говорили, что лекарства не могутъ помочь, а надо предоставить болѣзнь своему естественному теченію и силѣ моего организма; въ концѣ пятой недѣли мнѣ стало лучше, но я была такъ слаба и такъ измѣнилась, что доктора боялись, что у меня разовьется чахотка; непріятнѣе всего было ихъ предположеніе, что мой организмъ потрясенъ какимъ нибудь душевнымъ страданіемъ и что по всей вѣроятности я влюблена. По этому поводу всѣ въ домѣ заговорили. Меня начали осаждать вопросами, правда-ли, что я влюблена, въ кого и когда я влюбилась. Я, насколько могла, увѣряла всѣхъ, что это неправда и что я ни въ кого не влюблена.

Однажды за обѣдомъ начался на эту тему разговоръ, послужившій поводомъ къ ссорѣ. Кромѣ отца, всѣ сидѣли въ столовой, я была еще больна и обѣдала у себя въ комнатѣ. Старая леди, отправя раньше мнѣ кушанье, послала теперь горничную узнать, не хочу-ли я еще; горничная, возвратясь, объявила, что у меня осталась половина того, что было подано.

– Бѣдная дѣвушка, – сказала старая леди, – мнѣ кажется, она никогда не поправится.

– Разумѣется, она не можетъ поправиться, – замѣтилъ старшій братъ, – вѣдь говорятъ, что она влюблена.

– Я этому не вѣрю, – сказала старая леди.

– А я ужъ не знаю, что думать, – вмѣшалась старшая сестра, – всѣ кричали, что она красавица, что она обворожительна, никто не стѣснялся говорить это ей въ глаза, и глупенькой дѣвушкѣ поневолѣ вскружили голову, ей Богъ знаетъ что могло взбрести на умъ.

– Но вѣдь надо сказать правду, сестра, Бетти дѣйствительно красива, – сказалъ старшій братъ.

– И гораздо красивѣй тебя, – прибавилъ Робинъ, вотъ это и бѣситъ тебя.

– Хорошо, хорошо, – отвѣчала она, – но не въ этомъ дѣло. Я не спорю, Бетти не дурна, и это ей очень хорошо извѣстно, но не слѣдуетъ постоянно твердить объ этомъ, если не хочешь развить въ дѣвушкѣ тщеславіе.

– Мы не о томъ говоримъ, что она тщеславна, – возразилъ старшій братъ, – а o томъ, что она влюблена, можетъ быть даже и въ себя, вѣдь сестры кажется держатся этого мнѣнія.

– Какъ бы я хотѣлъ, – сказалъ Робинъ, – чтобы она была влюблена въ меня, я бы скоро ее вылечилъ.

– Что ты хочешь этимъ сказать? – спросила его мать. – Развѣ можно болтать такой вздоръ.

– Неужели вы думаете, матушка, – отвѣчалъ Робивъ, – что я допустилъ бы дѣвушку умереть отъ любви ко мнѣ, чувствуя, что я могу предложить ей свою руку.

– Фи, – сказала младшая сестра, – неужели ты можешь говорить подобныя вещи. Неужели ты способенъ жениться на дѣвушкѣ, у которой нѣтъ пенни за душой?

– Ради Бога, не безпокойся обо мнѣ, дитя мое, – отвѣчалъ Робинъ, – красота большое приданное, а прекрасный характеръ и того больше, я желалъ бы, чтобы у тебя была хотя половина того, что есть у Бетти.

Послѣ этого замѣчанія она сразу замолчала.

– И такъ я вижу, – сказала старшая сестра, – что Бетти дѣйствительно не влюблена, но за то въ нее влюбленъ Робинъ и меня удивляетъ, почему до сихъ поръ онъ не предложилъ ей свою руку; я готова держать пари, что она не скажетъ ему нѣтъ.

– Что-жъ, – началъ Робинъ, – если дѣвушка и уступаетъ просьбѣ, то во всякомъ случаѣ она стоитъ на шагъ впереди той, у которой ничего не просятъ, и на два впереди той, которая готова на всѣ услуги прежде чѣмъ у нея ихъ попросятъ; вотъ что я тебѣ отвѣчу, моя сестра.

Эти слова вызвали бурю; дѣвушка, выйдя изъ себя, въ гнѣвѣ вскочила изъ-за стола и закричала, что дѣла не могутъ идти такъ дальше, что настало накомецъ время удалить изъ дому эту дѣвку (она разумѣла меня), но такъ какъ теперь она находится въ такомъ положеніи, что ее нельзя выбросить на улицу, то она надѣется, что отецъ и мать сдѣлаютъ это при первой возможности.

Робинъ возразилъ, что это дѣло хозяина и хозяйки дома, которые не имѣютъ надобности слушать наставленій его сестры.

Они пошли дальше; сестра ругала брата, братъ издѣвался надъ ней, а между тѣмъ несчастная Бетти теряла подъ собою почву въ ихъ семьѣ. Когда мнѣ разсказали все это, я горько плакала, и старая леди узнала объ этомъ. Скоро она пришла ко мнѣ. Я стала ей жаловаться на докторовъ, говоря, что они поступаютъ со мной жестоко, приписывая мнѣ то, на что не имѣютъ ни малѣйшаго основанія; это тѣмъ болѣе жестоко, что глубоко отражается на моихъ отношеніяхъ къ ея семьѣ, а между тѣмъ я не чувствую за собой ничего, что бы могло лишить меня ея расположенія или подать поводъ къ ссорѣ между ея дѣтьми; я говорила ей, что мнѣ надо думать скорѣе о смерти, чѣмъ о любви, и умоляла ее разубѣдить меня въ томъ, что она составила обо мнѣ дурное мнѣніе, благодаря чьимъ-то, но, во всякомъ случаѣ, не моимъ заблужденіямъ.

Она отнеслась съ полнымъ довѣріемъ къ моимъ словамъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ сказала, что такъ какъ между ея дѣтьми произошла ссора, благодаря болтовнѣ ея сына, то она проситъ меня отвѣтить откровенно только на одинъ вопросъ:– Было ли у меня что нибудь съ Робиномъ? Я совершенно искренно отвѣчала ей, что между нами ничего не было и не могло быть, хотя Робинъ, по своей привычкѣ, которая ей, какъ матери, хорошо извѣстна, часто шутилъ и смѣялся со мной, но я всегда понимала его слова такъ, какъ, полагаю, онъ понимаетъ ихъ и самъ, то есть считала ихъ пустяками и пропускала мимо ушей, не придавая имъ никакого значенія; я увѣряла ее, что онъ не сказалъ мнѣ ни одного такого слова. которое могло бы повести къ тѣмъ отношеніямъ, на которыя она намекаетъ, и что тотъ, кто такимъ образомъ оговариваетъ меня передъ ней, причиняетъ мнѣ большое горе и оказываетъ плохую услугу сэру Роберту.

Старая леди вполнѣ удовлетворилась моимъ отвѣтомъ, она поцѣловала меня, успокоила и весело совѣтовала скорѣе выздоровѣть; но когда она вышла изъ моей комнаты и спустилась внизъ, то застала тамъ новую ссору брата съ сестрами, обѣ онѣ были раздражены до бѣшенства. Старая леди пришла въ самый разгаръ ихъ ссоры и, желая прекратить ее, разсказала весь нашъ разговоръ, прибавя въ заключеніе:

– Она меня убѣдила, что между ней и Робиномъ ничего не было.

– Она совершенно права, – сказалъ Робинъ, – тѣмъ не менѣе я увѣренъ, что мы давно бы были ближе съ ней, если бы въ нашей семьѣ не происходило изъ за нея скандаловъ; я нѣсколько разъ говорилъ ей, какъ сильно люблю ее, но никогда не могъ заставить плутовку повѣрить, что я говорю правду.

– Я не понимаю, неужели тебѣ могло придти въ голову, – сказала старая леди, – что найдется такой благоразумный человѣкъ, который повѣритъ, что ты можешь сказать это серьезно бѣдной дѣвушкѣ, очень хорошо зная ея общественное положеніе. Но, ради Бога, сынъ мой, скажи, что все это значитъ?

– Право, матушка, – сказалъ Робинъ, – поднося вамъ пилюлю, я не вижу никакой надобности золотить ее или, говоря иначе, прибѣгать ко лжи. Я такъ же серьезенъ, какъ человѣкъ, котораго хотятъ повѣсить, и увѣряю васъ, что если бы миссъ Бетти захотѣла сейчасъ сказать мнѣ, что любитъ меня, то я завтра же, на тощакъ, утромъ, взялъ бы за себя ее вмѣсто завтрака и съ восторгомъ бы сказалъ: „Она моя, она въ моихъ рукахъ“.

– А я скажу на это, что ты погибшій сынъ, – произнесла она заунывнымъ тономъ глубоко опечаленной матери.

– Неужели можно назвать погибшимъ человѣка, – отвѣчалъ Робинъ, – который полюбилъ честную дѣвушку.

– Но дитя мое, – возразила леди, – вѣдь она нищая!

– Стало быть, тѣмъ болѣе она нуждается въ милосердіи, – сказалъ Робинъ;– взявши ее, я развяжу руки приходу, и мы будемъ нищенствовать вмѣстѣ.

– Повторяю тебѣ, если ты говоришь серьезно, то ты погибъ, – сказала мать,

– А я боюсь, что не погибну, – отвѣчалъ онъ, – такъ какъ почти увѣренъ, что послѣ всѣхъ криковъ моихъ сестеръ, мнѣ никогда не удастся убѣдить Бетти согласиться на мое предложеніе.

– Вотъ забавная исторія, – сказала младшая сестра, – повѣрь, Бетти не зайдетъ такъ далеко; она не дура, и неужели ты думаешь, что она отвѣтитъ тебѣ нѣтъ, то есть сдѣлаетъ то, чего не сдѣлала бы на ея мѣстѣ ни одна женщина въ свѣтѣ.

– Да, моя остроумнѣйшая леди, Бетти дѣйствительно не дура, – отвѣчалъ Робинъ, – но она можетъ помимо меня выйти замужъ, и что-же тогда?

– Насчетъ этого, – сказала старшая сестра, – мы ничего не умѣемъ сказать; однако, за кого же другого она выйдетъ? Бетти всегда дома, и потому ей остается выборъ только между вами двумя.

– На это я ничего не могу отвѣтить, – сказалъ Робинъ, – вы меня довольно поэкзаменовали, братъ на-лицо и если ей остается выбирать только между нами, то теперь принимайтесь за него, онъ къ вашимъ услугамъ.

Эти слова задѣли за живое старшаго брата, и хотя ему пришла мысль, что Робинъ открылъ нашу тайну, тѣмъ не менѣе, онъ спокойно отвѣтилъ:

– Пожалуйста, не сваливай на меня своихъ исторій; я не торгую подобнымъ товаромъ, и не стану обращаться въ приходъ и искать тамъ какую нибудь миссъ Бетти.

Съ этими словами онъ всталъ и вышелъ изъ комнаты.

Такъ кончился этотъ разговоръ, смутившій старшаго брата; онъ пришелъ къ заключенію, что Робинъ узналъ все, и у него явилось сомнѣніе, не принимала ли и я участія въ этомъ; свиданіе со мною ему было необходимо, но несмотря на всю свою ловкость и хитрость, онъ не могъ его устроить, наконецъ онъ пришелъ въ такое смущеніе, что въ отчаяніи рѣшилъ во что бы то ни стало увидѣться со мной. Дѣйствительно, однажды, послѣ обѣда, онъ подстерегъ старшую сестру, которая поднималась ко мнѣ по лѣстницѣ, и сказалъ ей:

– Послушай, гдѣ наша больная? Можно ее видѣть?

– Я думаю, что можно, – отвѣчала она. – Впрочемъ обожди минуту, я сейчасъ скажу тебѣ.

Она вбѣжала ко мнѣ освѣдомиться и потомъ закричала:

– Войди, если хочешь!

– Такъ вотъ гдѣ наша больная, влюбленная, – сказалъ онъ входя. – Какъ поживаете, миссъ Бетти?

Я хотѣла встать со стула, на которомъ сидѣла, но была такъ слаба, что въ теченіи минуты не могла приподняться; увидя это, его сестра сказала:

– Зачѣмъ вы хотите вставать? мой братъ не нуждается ни въ какихъ церемоніяхъ, особенно теперь, когда вы такъ слабы.

– Да, да, миссъ Бетти, прошу васъ, сидите спокойно, – сказалъ онъ, усаживаясь на стулъ прямо противъ меня и принимая свой обыкновенный, веселый видъ.

Онъ началъ общій разговоръ, переходя отъ одного предмета къ другому, какъ бы съ цѣлью позабавить насъ, возвращаясь по-временамъ ко мнѣ и моей болѣзни.

– Бѣдная миссъ Бетти, – говорилъ онъ, – что за печальная вещь быть влюбленной; посмотрите, какъ это измучило васъ.

Наконецъ заговорила и я.

– Я счастлива, что вижу васъ такимъ веселымъ, – сказала я, – но я думаю, докторъ сдѣлалъ бы лучше, если бы пересталъ забавляться на счетъ своихъ паціентовъ, и не будь я дѣйствительно больна, я бы охотно напомнила ему одну пословицу, которая избавила бы меня отъ его визитовъ.

– Какую? – спросилъ онъ, – ужъ не эту ли?

Гдѣ любовь есть причина недуга,

Тамъ докторъ оселъ, и ненужна его услуга.

Мы много говорили на эту тему, но всѣ наши разговоры не имѣли никакого значенія; затѣмъ, какъ бы случайно, онъ попросилъ меня спѣть, я улыбнулась и сказала, что моя пѣсенка спѣта. Наконецъ онъ спросилъ, не желаю ли я послушать его флейту; тогда сестра тотчасъ замѣтила, что, по ея мнѣнію, я слишкомъ слаба и не могу теперь переносить музыки; но я наклонилась къ ней и сказала:

– Прошу васъ, миссъ, не мѣшайте ему, я очень люблю флейту.

– Милая сестра, – продолжалъ онъ, – ты знаешь какъ я лѣнивъ, будь же такая добрая, сходи за флейтой, вотъ тебѣ ключъ отъ ящика (при этомъ онъ указалъ на такое мѣсто, гдѣ навѣрное не было флейты, ему хотѣлось подольше задержать тамъ сестру).

Лишь только она вышла, онъ передалъ мнѣ весь свой разговоръ съ братомъ, а также и причины, заставившія его искать этого свиданія. Я увѣряла, что никогда не заикалась ни его брату, ни кому бы то ни было о нашихъ отношеніяхъ; затѣмъ я описала ему свое ужасное положеніе. Я предвижу, говорила я, что лишь только я оправлюсь, то должна буду оставить этотъ домъ, что же касается замужества съ его братомъ, то послѣ того, что произошло между нами, я гнушаюсь одной мысли объ этомъ, и онъ можетъ быть вполнѣ увѣренъ, что никогда не соглашусь на подобный бракъ. Если же онъ хочетъ нарушить данную мнѣ клятву и забыть всѣ свои обѣщанія, пусть это остается на его совѣсти; по крайней мѣрѣ, и никогда не дамъ ему повода сказать, что, считая себя его женой и отдавшись ему, я нарушила супружескую вѣрность.

На это онъ началъ говорить мнѣ, что онъ глубоко огорченъ, видя, что не можетъ убѣдить меня согласиться на его предложеніе, но тутъ послышались шаги сестры, и онъ едва успѣлъ поймать мои послѣднія слова: «Вы никогда не убѣдите меня полюбить вашего брата и выйти за него замужъ». Онъ покачалъ головой и сказалъ: «Тогда я погибъ». При этихъ словахъ сестра вошла въ комнату, говоря, что она нигдѣ не могла найти флейты. «И такъ, сказалъ онъ весело, моя лѣность ни къ чему не послужила», потомъ онъ всталъ и пошелъ самъ за флейтой, однако скоро возвратился съ пустыми руками и объявилъ, что у него прошла охота играть.

V
Мой любовникъ убѣждаетъ меня выйти замужъ за его брата

Черезъ нѣсколько недѣль я почувствовала себя лучше, я начала ходить по комнатамъ и слегка работать, но я была грустна и глубоко задумчива, что удивляло всѣхъ за исключеніемъ того, кто зналъ причину моей грусти; тѣмъ не менѣе онъ долго остерегался, я также избѣгала его, оставаясь, какъ всегда, почтительной, я не искала случая быть съ нимъ наединѣ; такъ шли дѣла два мѣсяца съ лишнимъ, и каждый день я ожидала получить предложеніе оставить домъ, хотя поводомъ для этого служило такое обстоятельство, въ которомъ я была совершенно неповинна; я уже ничего не ожидала отъ моего любовника и послѣ его торжественнаго объясненія со мной на мою долю оставались только позоръ и одиночество.

Наконецъ я сама узнала, что они желаютъ меня выгнать изъ дому, и узнала это такимъ образомъ: однажды старая леди серьезно заговорила со мной о моемъ тяжеломъ состояніи послѣ болѣзни.

– Я боюсь, Бетти, – сказала старая леди, – что мой разговоръ съ вами по поводу сына имѣлъ на васъ такое пагубное вліяніе, что съ тѣхъ поръ вы стали грустить и задумываться. Прошу васъ, скажите, что съ вами; если дѣло зашло не такъ далеко, то ради Бога скажите, отъ Робина я ничего не могу узнать, такъ какъ онъ отдѣлывается шутками и смѣхомъ, лишь только я заговорю съ нимъ объ этомъ.

– Да, миледи, – сказала я, – дѣло стоитъ совсѣмъ не такъ, какъ я бы хотѣла, и потому что бы ни случилось, а я буду съ вами вполнѣ откровенна и разскажу вамъ все. Сэръ Робертъ нѣсколько разъ предлагалъ мнѣ свою руку, но я, имѣя въ виду мое бѣдное положеніе, не придавала его словамъ никакого значенія; я ему отказывала, быть можетъ даже не такъ мотивируя отказъ, какъ бы слѣдовало, въ виду того уваженія, какимъ я обявана каждому члену вашей семьи; но повторяю, миледи, я никогда не могла забыть своихъ обязательствъ къ вамъ и ко всему вашему дому и потому не могла согласиться на поступокъ, которымъ, я знаю, оскорбила бы васъ; поэтому я объявила вашему сыну, что до тѣхъ поръ не буду думать объ его предложеніи, пока онъ не получитъ вашего согласія и согласія вашего мужа, такъ какъ вамъ обоимъ я обязана всей своею жизнью.

– Возможно ли это, миссъ Бетти, – вскричала старая леди. – Неужели вы были справедливѣе къ намъ, чѣмъ мы къ вамъ. Вѣдь всѣ мы смотрѣли на васъ, какъ на женщину, которая разставила сѣти моему сыну; и не дальше, какъ сегодня, руководимая этой боязнью, я хотѣла предложить вамъ оставить нашъ домъ, но не хотѣла сразу упомянуть объ этомъ, боясь слишкомъ опечалить васъ и снова усилить вашу болѣзнь; вѣдь мы все-таки уважали и любили васъ, хотя не до такой степени, чтобы пожертвовать своимъ сыномъ; но если дѣло стоитъ такъ, какъ вы говорите, то мы слишкомъ виноваты предъ вами.

– Чтобы подтвердить вамъ истину всего, что я сказала, – продолжала я, – я прошу васъ, обратитесь къ вашему сыну, и, если онъ пожелаетъ быть ко мнѣ справедливымъ, то повторитъ вамъ слово въ слово все, что я передала.

Послѣ этого старая леди ушла къ своимъ дочерямъ и сообщила имъ весь нашъ разговоръ; легко представить, какъ онѣ были поражены, услышавъ отъ нея подобныя вещи. Одна сказала, что она никогда не повѣрила бы этому, другая, что Робинъ дуракъ, и что она не вѣритъ ни одному моему слову и убѣждена, что отъ Робина услышитъ совершенно другое; но старая леди желала во что бы ни стало добраться до истины и поговорить съ сыномъ прежде, чѣмъ я буду имѣть случай увидѣться съ нимъ и передать ему нашъ разговоръ; поэтому она рѣшила послать за нимъ въ городъ, въ юридическое бюро, гдѣ онъ занимался.

Мать и сестры были вмѣстѣ, когда пріѣхалъ Робинъ.

– Садись, Робинъ, – сказала старая леди, – мнѣ надо немного поговорить съ тобой.

– Съ большимъ удовольствіемъ, миледи, – весело отвѣчалъ Робинъ, – тѣмъ болѣе, что, я думаю, рѣчь пойдетъ о той честной дѣвушкѣ, которая такъ сильно меня безпокоитъ.

– Чего же тебѣ безпокоиться? – сказала мать. – Не самъ ли ты говорилъ, что намѣренъ взять въ жены миссъ Бетти?

– Совершенно справедливо, миледи – отвѣчалъ Робинъ, – но есть нѣкто, кто запрещаетъ сдѣлать церковное оглашеніе.

– Запрещаетъ сдѣлать церковное оглашеніе? Но кто же это можетъ быть?

– Никто другой, какъ сама миссъ Бетти, – сказалъ Робинъ.

– Развѣ у васъ возникалъ объ этомъ вопросъ?

– Да, миледи, – отвѣчалъ Робинъ, – во время ея болѣзни я аттаковывалъ ее разъ пять и каждый разъ она отвергала меня; плутовка такъ настойчива, что не хочетъ сдаться ни на какую капитуляцію, ни уступить никакимъ доводамъ; она предлагаетъ только одно условіе, но на него я не могу согласиться,

– Ты меня удивляешь, – сказала мать. – Объяснись яснѣе, я ничего не понимаю, я думаю, что ты шутишь.

Тутъ вмѣшались сестры.

– Миледи, – сказала младшая, – съ нимъ невозможно говорить серьезно; онъ никогда не отвѣчаетъ прямо на вопросъ, и вы хорошо сдѣлаете, если оставите его въ покоѣ и перестанете говорить объ этомъ; вы знаете, какъ можно его заставить свернуть съ этого пути.

Дерзость сестры разсердила Робина, но онъ сразу остановилъ ее слѣдующими словами:

– Есть два сорта людей, – обратился онъ къ матери, – съ которыми невозможно спорить: умные и глупые, и мнѣ не много тяжело разомъ бороться противъ тѣхъ и другихъ.

Тогда вступилась самая младшая сестра.

– Въ самомъ дѣлѣ, мы должны быть очень глупы въ глазахъ брата, – сказала она, – такъ какъ онъ хочетъ заставить насъ повѣрить, будто сдѣлалъ серьезное предложеніе миссъ Бетти и та отказала ему.

– «Ты отвѣтишь и не отвѣтишь», сказалъ Соломонъ, – возразилъ ея братъ; когда братъ говоритъ, что онъ пять разъ просилъ руки Бетти и что она наотрѣзъ ему отказала, то мнѣ кажется, самая младшая его сестра не должна сомнѣваться въ этомъ и особенно, когда его мать и та вѣритъ ему.

– Но и мама не совсѣмъ понимаетъ это, – сказала вторая сестра.

– Есть нѣкоторая разница между тѣмъ, когда требуютъ отъ меня разъясненія или когда совсѣмъ не вѣрятъ мнѣ,– отвѣчалъ Робинъ.

– И такъ, сынъ мой, – сказала старая леди, – если ты намѣренъ посвятить насъ въ эту тайну, тогда объясни, какое тяжкое условіе предлагаетъ тебѣ Бетти?

– Да я бы давно сдѣлалъ это, если бы мои милѣйшія сестры не дразнили и не прерывали меня. Условіе ея слѣдующее: она хочетъ прежде всего получить ваше согласіе и согласіе отца; безъ этого, какъ она заявила, она не желаетъ говорить со мной о бракѣ; я же думаю, что никогда не буду въ состояніи исполнить это условіе. Теперь я надѣюсь, что мои пылкія сестрицы удовлетворены и я хотя немного, а заставилъ ихъ покраснѣть.

– Я уже слышала это, – сказала съ чувствомъ старая леди, но не могла повѣрить; если же это правда, тогда мы всѣ виноваты передъ миссъ Бетти, она вела себя лучше, чѣмъ я ожидала.

– Да, если это такъ, – сказала старая сестра, – тогда она дѣйствительно не виновата.

– Надо сказать правду, – продолжала леди, – виновата ли она, если мой сынъ такъ глупъ, что не хочетъ выбить ее изъ своей головы; тѣмъ не менѣе, ея отвѣтъ доказываетъ, какъ глубоко она уважаетъ насъ, и чѣмъ болѣе я узнаю эту дѣвушку, тѣмъ болѣе я начинаю сама чувствовать къ ней уваженіе.

– Къ ней, но не ко мнѣ,– сказалъ Робинъ, – по крайней мѣрѣ, вмѣсто этого, дайте мнѣ свое согласіе.

– Я подумаю еще, – сказала мать – и знаешь что, ея поведеніе такъ подкупаетъ меня, что я почти готова согласиться, если не встрѣтится другихъ препятствій.

Все это становилось для меня ужаснымъ: мать начинала уступать, а Робинъ настаивалъ. Съ другой стороны, она совѣтовалась со старшимъ сыномъ и онъ пустилъ въ ходъ всевозможные аргументы, чтобы убѣдить ее согласиться, выставляя на видъ страстную любовь брата и мое великодушное уваженіе къ семьѣ, заставившее меня жертвовать своимъ счастьемъ. Что касается отца, то онъ былъ весь погруженъ въ общественныя и свои личныя дѣла, рѣдко бывалъ дома и предоставилъ женѣ семейныя заботы.

Теперь всѣ думали, что моя тайна открыта, и потому легко себѣ представить, какъ не трудно было получить ко мнѣ доступъ старшему брату; даже сама мать предложила ему переговорить съ миссъ Бетти, что какъ разъ совпадало съ его желаніемъ.

– Быть можетъ, – сказала она, – тебѣ яснѣе представится это дѣло и ты лучше меня обсудишь и увидишь, такъ ли Бетти относится къ брату, какъ передаетъ это Робинъ.

Онъ не могъ желать ничего лучшаго и, притворяясь, что уступаетъ матери, согласился на свиданіе со мной; она привела меня въ свою спальню и сказала, что, по ея просьбѣ, ея старшій сынъ хочетъ переговорить со мной, затѣмъ она оставила насъ вдвоемъ, а онъ заперъ за нею дверь.

Потомъ онъ подошелъ ко мнѣ, взялъ меня за руки, нѣжно поцѣловалъ и сказалъ, что для насъ наступило критическое время и что теперь отъ меня зависитъ сдѣлаться счастливой или несчастной на всю жизнь; и если я не соглашусь на его желаніе, тогда мы оба погибнемъ. Дальше онъ разсказалъ мнѣ все, что произошло между Робиномъ, матерью, сестрами и имъ.

– Теперь, дитя мое, – продолжалъ онъ, – смотрите, что будетъ съ вами, если вы выйдете замужъ за джентльмена изъ хорошей семьи, съ прекраснымъ состояніемъ при общемъ согласіи всѣхъ родныхъ; вы будете тогда наслаждаться полной и счастливой жизнью; съ другой стороны, представьте себѣ иное, мрачное положеніе, положеніе погибшей женщины безъ имени и хотя, пока я живъ, я останусь вашимъ тайнымъ другомъ, тѣмъ не менѣе, опасаясь вѣчныхъ подозрѣній, вы сами будете избѣгать меня, а я долженъ буду не признавать васъ.

Онъ не далъ мнѣ времени возразить и продолжалъ такъ:

– То, что произошло между нами, съ общаго нашего согласія, будетъ погребено и забыто; я навсегда останусь вашимъ искреннимъ другомъ, я не буду стремиться къ болѣе интимнымъ отношеніямъ, когда вы станете моей сестрой. Я умоляю васъ подумать объ этомъ и не противиться собственному спасенію и благополучію, а чтобы доказать вамъ свою искренность, я предлагаю вамъ пятьсотъ ливровъ, въ видѣ вознагражденія за ту вольность, которую я позволилъ себѣ съ вами и на которую, если хотите, мы будемъ смотрѣть какъ на заблужденіе нашей прошлой жизни, въ чемъ мы еще успѣемъ покаяться.

Послѣднія слова привели меня въ такое смущеніе, что я едва удержалась, чтобы не упасть въ обморокъ, – я сильно любила его; онъ видѣлъ это и просилъ меня серьезно обдумать свое положеніе, помня, что этотъ бракъ представляется единственнымъ средствомъ сохранить нашу взаимную привязанность, и что только при такихъ условіяхъ мы можемъ любить другъ друга чистой любовью, свободные отъ угрызеній совѣсти и чьихъ бы то ни было подозрѣній; что онъ никогда не забудетъ того счастья, которое я дала ему, и останется вѣчнымъ моимъ должникомъ.

Такимъ образомъ онъ вызвалъ во мнѣ какое то нерѣшительное состояніе духа. Мнѣ представлялись тысячи опасностей, которыя усиливало мое воображеніе; я видѣла себя брошенной, потерянной и опозоренной дѣвушкой, безъ друзей и знакомыхъ вездѣ, кромѣ того города, въ которомъ не могла оставаться. Все это устрашало меня, а между тѣмъ онъ пользовался всякимъ случаемъ, чтобы обрисовать мое будущее еще болѣе мрачными красками; съ другой стороны, онъ старался выставить въ самомъ яркомъ и радостномъ свѣтѣ жизнь съ его братомъ.

И такъ, я вынуждена сказать, что онъ разбилъ всѣ мои доводы и я начинала постигать опасность, о которой прежде не думала, опасность быть брошенной обоими братьями и остаться одной въ мірѣ снискивать себѣ самое жалкое существованіе.

Все это, наконецъ, вызвало у меня согласіе, хотя съ такимъ отвращеніемъ, что я не знала, какъ я пойду въ церковь. Кромѣ того я боялась моего будущаго мужа, который могъ послѣ первой нашей брачной ночи потребовать отъ меня отчета; однако, я не знаю, было ли это сдѣлано съ умысломъ, или нѣтъ, но его братъ постарался такъ напоить на свадьбѣ моего мужа, что въ первую ночь онъ былъ совершенно пьянъ. Какъ это случилось, мнѣ неизвѣстно, но я убѣждена, что это было сдѣлано братомъ, съ цѣлью лишить моего мужа возможности найти различіе между дѣвушкой и замужней женщиной, и дѣйствительно у него никогда потомъ не возникало сомнѣнія по этому поводу.

Но необходимо вернуться нѣсколько назадъ и продолжать прерванный разсказъ. Старшій братъ, покончивъ со мной, принялся за мать и не отсталъ отъ нея до тѣхъ поръ, пока не убѣдилъ не только согласиться на бракъ, но и написать по почтѣ объ этомъ отцу, который не замедлилъ дать свое согласіе.

Затѣмъ мой любовникъ обратился къ своему брату, представя дѣло въ такомъ видѣ, что онъ оказалъ ему неоцѣненную услугу, выпросивъ согласіе матери; это было справедливо, – хотя понятно, что онъ ловилъ брата изъ своихъ личныхъ разсчетовъ и, рисуясь его истиннымъ другомъ, желалъ только одного: отдѣлаться отъ любовницы и передать ее въ качествѣ жены брату; такъ всегда поступаютъ мужчины: ради своей безопасности, они готовы пожертвовать честью, справедливостью и даже религіей.

Теперь мнѣ надо вернуться къ брату Робину, какъ мы всѣ называли его. Получивъ согласіе своей матери, онъ явился ко мнѣ съ радостной новостью и такъ искренно разсказалъ все, что, признаюсь, я была глубоко огорчена, сознавая себя орудіемъ обмана этого честнаго человѣка, но для меня не было выхода, онъ хотѣлъ обладать мною, а я не могла объявить ему, что была любовницей его брата; другого же средства отдалить его отъ себя у меня не было; такимъ образомъ мало по малу я привыкла къ этой мысли и мы обвѣнчались.

Для цѣлей этого разсказа нѣтъ надобности подробно описывать мою жизнь съ мужемъ въ теченіи пяти лѣтъ; достаточно замѣтить, что я имѣла отъ него двухъ дѣтей, но они умерли въ концѣ пятаго года, Робинъ былъ прекраснымъ мужемъ и мы жили очень хорошо, но такъ какъ онъ получилъ отъ родителей небольшія средства, а въ свою короткую жизнь не пріобрѣлъ ничего, то мое положеніе не было особенно хорошо и этотъ бракъ не принесъ мнѣ никакихъ матеріальныхъ выгодъ. Правда, у меня сохранились билеты его старшаго брата цѣнностью въ 500 фунтовъ, данные имъ за мое согласіе выйти замужъ за Робина, которые вмѣстѣ съ тѣмъ, что давалъ онъ раньше и что мнѣ осталось отъ моего мужа, составили сумму въ 1200 фунтовъ.

Мои оба ребенка, къ счастью, были взяты его отцомъ и матерью и это было самое чистое, что они получили отъ миссъ Бетти.

Я должна сознаться, что меня нисколько не огорчила смерть моего мужа; я не могу сказать, чтобы когда нибудь и любила его, какъ должна была любить; я не могла отвѣчать на его нѣжную привязанность ко мнѣ, не смотря на то, что это былъ человѣкъ въ высшей степени деликатный, мягкій и съ такимъ характеромъ, лучше котораго не можетъ желать жена, но его братъ, бывшій всегда у меня на глазахъ, по крайней мѣрѣ во время нашего пребыванія въ деревнѣ, служилъ для меня вѣчной приманкой.

Еще до смерти моего мужа его старшій братъ женился. Въ это время мы жили въ Лондонѣ, старая леди написала намъ и просила пріѣхать на свадьбу; мой мужъ отправился, я же подъ предлогомъ нездоровья осталась дома; я не могла помириться съ мыслью, что онъ будетъ принадлежать другой женщинѣ, хотя хорошо знала, что онъ уже никогда не будетъ моимъ.