Текст книги "Связанная с Анубисом (ЛП)"

Автор книги: Дани Медина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 26

Ревность – сильный яд

РУАТАН

Глаза Алиры, неотрывно смотревшие в мои, отворачиваются лишь тогда, когда мы слышим грубый стук в дверь.

– Алира Мун, – стук повторяется, и когда я делаю шаг к ней, меня останавливает ее рука, ложащаяся мне на живот.

– Нет! – в ее глазах застыл испуг.

– Назови хоть одну причину, почему ты мне это запрещаешь? – я чувствую, как мое тело превращается в пылающие угли.

– Ты Анубис. А сейчас день. Я сама его спроважу. Просто… пожалуйста, просто останься здесь, – я ощущаю её слова как пощёчины.

Из-за того, кто я есть, я не могу вышвырнуть наглеца? Из-за того, кто я есть, у меня нет возможности показать всем, что я с ней? Я делаю несколько шагов в сторону, двигаясь вдоль стены, чтобы встать за дверью.

– Что ты здесь делаешь, Уилкер?

С того места, где я стою, мне прекрасно видно этого ублюдка, которого я с легкостью разорвал бы пополам одним ударом.

– Ты сказала, что мы не можем поговорить на моем рабочем месте, поэтому я пришел сюда, чтобы пригласить тебя на завтрак, – его широкая, циничная улыбка сводит меня с ума.

– Нет. Вот мой ответ, – она уже начинает закрывать дверь, но он мешает ей, и я готов показать ему, что с моей женщиной так поступать нельзя.

– Неверный ответ, моя Мун, – он подмигивает ей, не давая закрыть дверь.

– Уилкер, если продолжишь ко мне приставать, я позвоню шерифу, – угрожает она.

– И что ты скажешь моему дяде? Что его любимый племянник пришёл пригласить тебя на свидание?

В груди всё кипит. Я убью этого ублюдка. Я стискиваю зубы, пытаясь не сойти с ума и не ослушаться приказа моей богини, но это сильнее меня. Сдерживать всю эту ярость – всё равно что позволить отрубить себе голову.

– Как насчёт того, чтобы сказать, что его любимый племянник ради забавы поджигает заброшенные здания? – мужчина отступает на шаг.

– Откуда ты знаешь? – испуганно лепечет он, пытаясь понять.

– Я ведьма, забыл? Причём очень сильная. И тебе лучше больше не стучать в мою дверь, иначе мой парень выбьет из тебя всю дурь, а потом разорвёт пополам, – после этих слов мужчина выглядит оскорбленным.

– Я знаю, что у тебя нет парня, моя Мун, – каждый раз, когда он называет ее «моей», моя ярость вырывается наружу.

– Знаешь? Всё, что ты обо мне знаешь, Уилкер – не более чем плод твоей больной фантазии. Если ты придёшь сюда ещё раз, я позволю ему представиться самому, и могу сказать одно: тебе совсем не понравится то, что ты увидишь. А всё потому, что он собственник и ревнивец, и он без колебаний заставит тебя пожалеть о том, что ты вообще ко мне приблизился, – она снова пытается закрыть дверь, но он блокирует её рукой.

– Я еще вернусь, моя Мун, и надеюсь в следующий раз застать твоего «парня». Посмотрим, насколько он крут. Держу пари, если он вообще существует, то это какой-нибудь трусливый, тщедушный ботан.

Никогда еще я так сильно не желал оторвать кому-нибудь голову, как сейчас. Проклятый Уилкер с улыбкой посылает ей воздушный поцелуй, а затем снова пытается навалиться на дверь. Внезапно появляется разъяренный Салем, вцепляется ему в ногу, царапая и кусая, пока тот кричит и пинает воздух, пытаясь избавиться от одержимого кота. Кот отпускает этого пижона лишь тогда, когда отгоняет его к самой машине.

– Салем! – в отчаянии кричит она коту, который на этот раз решает послушаться, и с высоко поднятой головой, с видом победителя, заходит в дом.

По крайней мере, этот пушистый комок дал сукину сыну повод запомнить, что моя богиня не одна. Но меня все ещё трясёт от злости. Это я должен был преподать этому ничтожному человешке урок хороших манер. Алира в сердцах захлопывает дверь и смотрит на меня, словно ожидая чего-то.

– Пойдём, мне нужно уложить тебя спать, я не могу упустить момент для открытия портала, – я знаю, что говорю резко, но не могу иначе. Она должна была позволить мне прикончить ублюдка.

– Руатан… – зовёт она, но я обрываю её.

– Нет, Алира, только не сейчас, пожалуйста, – я все ещё злюсь, но не хочу проводить наши последние минуты в ссоре.

Я подхожу к лестнице, ожидая, пока она пройдёт мимо. Пока я стою, даже кот обходит меня и поднимается наверх. Следом за ним идёт Алира, а затем поднимаюсь и я. Оказавшись в спальне, я наблюдаю, как она готовится ко сну, изо всех сил подавляя желание пойти за этим насекомым и раздавить его ногами. Решив хоть чем-то занять руки, я задергиваю шторы, максимально погружая комнату в темноту. Кот уже лежит на кровати, когда моя богиня забирается под одеяло. Я укрываю её и сажусь рядом.

– Прости меня, я не знала, что он придёт.

Я закрываю глаза, затем открываю их и смотрю на неё.

– Это не твоя вина. Кажется, я познаю горький и яростный вкус ревности; это опасный яд, – говорю я, целуя её в лоб.

– Я люблю тебя. Я никогда не посмотрю ни на кого, кроме тебя.

– Я тоже люблю тебя, моя богиня. Просто спи.

Я не могу продолжать этот разговор. Я вот-вот взорвусь, и если это произойдёт, я снова упущу возможность вернуться. Я жду, пока она уснёт, и это занимает какое-то время. Затем я спешу убрать всё, как и обещал, и в тот самый миг, когда песочные часы готовы перевернуться, я шагаю сквозь порталы времени прямо в огромный зал своей обители. Издав громкий, звериный рёв, я сотрясаю стены этого места, заставляя все защитные заклинания вспыхнуть от силы моей ярости. Я могу сойти с ума, если потеряю её. Устав сдерживаться, я падаю на колени и бью руками по полу. Как только слеза скатывается из моих глаз и падает на землю, в то же мгновение появляются скиталицы.

– Пошли вон отсюда! Сейчас же!

Мой приказ звучит как взрыв. В считанные секунды они все исчезают.

Глава 27

Обучаюсь чувствовать

РУАТАН

Я встаю. Мне нужно уйти отсюда и заняться хоть чем-то, чтобы выкинуть из головы это блядское, неконтролируемое желание пойти к тому человеку, разорвать его тело на куски, а затем закопать в самой глубокой яме, которую только смогу вырыть собственными когтями.

Яростно фыркая, я открываю портал к вратам Дуата и вижу армию легиона, которая помогает в переправе и контролирует проход тысяч и тысяч душ. По мере того, как я прохожу мимо, они слегка склоняют головы, выказывая мне свою преданность и покорность. Будучи вторым после Мортиуса, я тот, кто направляет их и ведёт в битвы, способные разрушать целые миры.

Превыше всего здесь уважение, и мы славимся тем, что от нашей поступи дрожит земля на поле боя. Мы не милосердны. Во множестве войн, через которые мы прошли, мы омывали землю кровью до такой степени, что почва больше не могла впитывать эту вязкую жидкость, и под нашими ногами образовывались огромные лужи.

Чувство разочарования и досады начинает брать надо мной верх. Я разочаровал ее своим поведением и не дал ей высказаться, но было бы намного хуже, если бы я позволил ей это. Я бы сделал ей больно, а я предпочту засунуть руку в собственную грудь и вырвать оттуда сердце, чем заставить свою самку плакать.

Чувство бессилия, охватившее меня, обжигает словно кислота, но, думаю, всё стало только хуже, когда она не позволила мне взять ситуацию под контроль. Блядь! Я бы прикончил этого червя за секунды. И хотя она права, это ничуть не умаляет моего гнева; напротив, мне от этого только хуже, потому что из-за меня она всё еще не в моем доме, не в моем мире, не под моей защитой.

От этого я чувствую себя слабым самцом.

Я встаю рядом с Мортиусом, который бросает на меня взгляд, продолжая взвешивать сердца душ на весах Осириса. Если их сердца окажутся легче пера истины богини Маат, они отправятся в вечную жизнь; в противном случае их сожрёт богиня Аммит.

– Скверные времена? – забавно интересуется Мортиус, изучая моё мрачное выражение лица.

– Я обучусь чувствовать, – рычу я, вытянувшись по стойке смирно.

Его лёгкая ухмылка немного раздражает меня, но я не могу ничего сказать. Пока нестабильность берет надо мной верх, всё, что я могу делать – это работать.

– У нас впереди много работы, давай приступим, – Мортиус, как и я, прекрасно знает, насколько целительно занять свой разум делом.

– Да, господин.

Я иду к очередям душ, ожидающих переправы, и помогаю солдатам поддерживать непрерывный поток. Отсюда я никак не могу повлиять на свою ситуацию с Алирой, и мне остаётся только ждать.

Я теряю счёт времени. Произошло несколько подземных толчков, и пришлось собирать и переправлять гигантскую волну душ. У ворот вспыхнул бунт – многие из них боялись справедливого суда.

Я опаздываю. Мне бы хотелось отмотать время немного назад, но я не могу правильно управлять песочными часами времени – я всё испорчу, – поэтому лучше прийти с опозданием, чем не прийти вовсе. Я знаю, что не могу сделать это с артефактом, который дал мне бог Тот, иначе я поставлю всё под угрозу. Правильнее было бы дождаться следующего цикла, но я не оставлю ее без своего присутствия, поэтому действую самым сложным способом, или, скажем так, вручную, что отнимает у меня куда больше энергии, раз уж я не могу использовать артефакт.

Я открываю портал собственными руками, чувствуя, как бьется мое сердце, словно внутри гремят взрывы. Мне больно дышать, а грудь кажется сдавленной. Я проделываю путь, ведущий в прошлое, и только после этого направляюсь к своей богине. Когда я добираюсь, я совершенно истощён, но это не имеет никакого значения. В доме темно, когда я ступаю на пол её гостиной, даже не скажешь, что на улице день. Все шторы задёрнуты, по комнате расставлено несколько кружек из-под кофе, а на ступеньках, ведущих наверх, тянется дорожка из одежды.

Тревога охватывает меня, я чувствую, как душа уходит в пятки, тяжесть грусти давит на меня, и я не могу думать ни о чем, кроме неё. Моя Алира Мун, та, что завладела мной целиком и поставила на колени.

Медленно я открываю дверь нашей спальни, и моё сердце разрывается на части, когда я слышу её тихий плач, от которого моя душа начинает кровоточить. Я снимаю украшения с головы и тунику, оставаясь обнажённым – безо всякого намёка на секс, мне просто необходимо быть свободным, чтобы её тело могло коснуться каждой клеточки моего.

– Алира, – зову я, забираясь под одеяло.

– Ты при-шел, – всхлипывая, с красным от слез лицом, она смотрит на меня.

– Я всегда прихожу. Я всегда буду возвращаться к тебе, моя Мун, – я целую её в лоб.

– Я думала, что… что ты больше не придёшь, что ты слишком рас-строен, – она плачет ещё сильнее, и мне хочется оторвать себе голову.

– Никогда. Прости, что опоздал, в Подземном мире много всего произошло. Я провёл весь день, тоскуя по тебе. Хочу извиниться: я приревновал, и это поглотило меня. Я чувствовал вину за то, что не мог сам разобраться с тем идиотом, чувствовал бессилие и злость – не на тебя, а из-за того, что причинял тебе боль, – я притягиваю её к себе, отчаянно нуждаясь в её тепле.

– Мне так жаль, прости меня. В следующий раз я позволю тебе разобраться самому.

Видеть её такой сводит меня с ума от злости, поэтому я встаю с кровати, оставив её в недоумении, и опускаюсь на колени посреди комнаты.

– Алира Мун, как твой спутник, я признаю свою вину и свою ошибку. Для меня огромная честь быть рядом с тобой и называть тебя своей, но, когда мне не дают выразить свои чувства, это вызывает во мне ярость. Прости мне мои вспышки гнева. Я вырвал бы своё сердце, если бы ты об этом попросила. Я не знаю, как избавить тебя от боли и сомнений, знаю лишь, что учусь чувствовать так сильно и с такой интенсивностью, что мне не хватает воздуха, – я наблюдаю, как она вскакивает с кровати и бросается ко мне.

– Тебе не нужно вставать на колени.

– Я преклоняю колени только перед своим богом, моя Али, но перед ним я делаю это из покорности и преданности. Но перед тобой – из-за любви, чистого и уникального чувства, которое я познал с тобой. Я буду склоняться к твоим ногам каждый раз, когда тебе нужно будет понять, что я никогда не причинил бы тебе боли намеренно, и что, видя твои слезы, я сам желаю себе смерти, – она плачет еще сильнее.

– Если ты умрёшь, умру и я, – ее красные от слез глаза причиняют мне боль.

– Тогда, пожалуйста, моя Мун, помоги мне стать самцом, которого ты заслуживаешь, потому что в одиночку я не смогу превратиться в того, кто тебе нужен, – умоляю я.

– Ты уже такой, какого я заслуживаю, Руатан: преданный, сильный самец и защитник. Мне не нужно, чтобы ты был кем-то другим, оставайся собой, – я притягиваю ее в свои объятия и укутываю с величайшей нежностью в мире.

Когда ее губы касаются моих и начинается всепоглощающий поцелуй, я понимаю, что нахожусь именно там, где должен быть.

Дома.

Глава 28

Неверный шаг

АЛИРА МУН

Два месяца спустя…

Нет лучшего способа объяснить, что я чувствую, кроме как сохранять безумно широкую улыбку на лице. Я кажусь идиоткой, улыбаясь стенам и желая петь солнечным утром, как диснеевские персонажи.

Я заканчиваю еще один рабочий день. Салем спит, как и положено лентяю, на стопках книг, которые я открыла, работая над текущим переводом. И то, как он проснулся и бесшумно побежал, вызвало у меня желание последовать за ним. Как только я ступаю в гостиную, открывается портал, и через него проходит Руатан. Мое сердце бешено бьется в груди, а глупая улыбка становится еще шире.

Однако я чувствую, что что-то не так. Именно когда он делает первый шаг, спотыкается и вынужден опереться на свой посох, чтобы не упасть, я бросаюсь к нему.

– Руатан! – испуганная, я подбегаю к нему, чтобы помочь, но тут же оказываюсь поднятой его сильной рукой. Я обхватываю его всем телом, как коала.

– Моя богиня, – уткнувшись своей холодной мордой мне в шею, он вдыхает мой запах, который, по его словам, концентрируется именно здесь.

– Ты в порядке? – я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Да, просто немного устал, – говорит он, неся меня к дивану, куда мы и садимся. – Дни выдались напряжёнными, а сегодня произошло нечто сюрреалистичное.

– Что именно? – я пугаюсь, потому что он редко рассказывает мне о Подземном мире.

– В Дуате оказалась смертная женщина. Бог Мортиус обрел ту, кого может назвать своей, и там творится полное безумие, – его слова застают меня врасплох. – Он стал реже бывать у врат, и я его подменяю.

– Это просто уму непостижимо, – я прикрываю рот руками. – Я до смерти хочу всё узнать, но сначала хочу позаботиться о тебе. Как насчет ванны, а потом отдохнуть в постели?

– Голыми? – его золотые глаза вспыхивают, как пламя.

– Абсолютно.

С рычанием он снимает украшения с головы, оставляя их на диване. Держа меня на руках, он несет меня вверх по лестнице, и мы оба знаем, что ночь только начинается.

После небольшого развлечения и долгой, расслабляющей ванны мы ложимся в кровать. Хотя он и не спит, ему нужен отдых. Руатан никогда бы не признал слабость и не стал ни на что жаловаться, но я видела, как он пошатнулся при ходьбе.

– Спи, моя Али, – его голос, всегда хриплый и властный, звучит тихо.

– Не хочу спать, – я слегка улыбаюсь краешком губ.

– Почему? – его обеспокоенные глаза внимательно изучают мои жесты, пытаясь найти причину.

– Потому что, когда я проснусь, тебя здесь не будет, – я вижу, как к нему приходит понимание, но тут же выражение его лица меняется.

– Я останусь до следующего цикла, – от его слов мое сердце начинает биться быстрее.

– Обещаешь?

– Да, – он прикасается своим холодным носом к кончику моего. – Мортиус приказал мне прийти и остаться. По его словам, он справится сам.

– Расскажи мне, какая она, – я глажу его морду.

– Мы еще не контактировали, но это важный шаг. Это откроет нам путь двигаться дальше. Проблема в том, что бог Тот слишком занят. Перед уходом я говорил с ним, и он до сих пор не выяснил, куда подевалась книга, в которой есть нужные нам ответы. По его словам, мы находимся в неведении относительно последствий того, что натворили.

Я знаю, насколько это тревожно, но я бы ни на миллиметр не отступила от своего решения спасти его, и я знаю, что он это понимает.

– Давай сдержим наше обещание. Каждому дню – свои заботы. Когда придёт время столкнуться с этим, мы сделаем всё наилучшим образом. Что скажешь? – я прижимаюсь своим обнажённым телом к его, ища защиты на уровне чувств.

Мне нужно, чтобы моя кожа поняла, что наша вторая половина здесь, и что он никуда не уйдёт, по крайней мере, не сегодня.

– Мне нравится эта мысль, – он целует меня в лоб, а его большая рука скользит по моей спине, останавливаясь на заднице.

– Тогда закрой глаза, здоровяк, и отдохни, даже если не уснешь, – сонно прошу я, закрывая глаза.

– Спи, моя Мун, я буду здесь, когда ты проснешься.

Даже после его обещания мой мозг отчаянно борется с телом, чтобы продолжать чувствовать его запах, его горячую и мягкую кожу на моей и его руку, нежно лежащую на моей заднице. Руатан, несмотря на свои огромные размеры, обладает чуткостью и заботливостью, достойными самцов-защитников. Он получает удовлетворение только после того, как я кончаю, он моет меня и лишь потом заботится о себе; держу пари, если бы он ел и пил, он делал бы это только после меня.

Как можно не хотеть, чтобы тебя так боготворили и любили?

Я понятия не имею, с чем нам предстоит столкнуться в будущем, но я точно знаю, что он никогда не позволит, чтобы я пострадала в процессе. И любой, кто осмелится встать у него на пути, заплатит слишком высокую цену за свою дерзость.

Глава 29

Теряя голову

РУАТАН

Алира храбро борется со сном, и я могу расслабиться только тогда, когда она наконец засыпает.

Я чувствую себя истощенным; Мортиус предупреждал меня о физических и энергетических затратах на поддержание перехода. Каждый день эти перемещения туда и обратно отнимают у меня много сил. Для Алиры это двадцать четыре часа; для меня – почти год, если считать по ее времени. Я управляю временем, как мне заблагорассудится, приходя и уходя, но для меня время вдали от нее мучительно. В Дуате нет дня и ночи; для нас это обычное дело. Но если рассуждать здраво, я вижу Алиру раз в год по ее времени. Потому что в Подземном мире один день может быть как тысяча лет, а тысяча лет – как один день. Для того, кто вечен, время не имеет особого значения.

Для меня всё это неважно. Всё, чего я хочу – это сдержать свое обещание: что мы будем спать вместе каждую ночь, что у нас будет целая вечность вдвоем, и что я заберу ее с собой в Подземный мир, как только смогу.

Лежа рядом с пушистым комком, я наблюдаю за ее сном, оберегая каждый вдох, каждый вздох. Никогда не думал, что буду посвящать свое время тому, чтобы с преданностью наблюдать за чьим-то сном, но Алира Мун – не просто кто-то: она – моя душа.

Я считаю каждый удар ее сердца, пока солнце не начинает садиться, и понимаю, что она скоро проснется. Спокойно я встаю с кровати и иду на кухню, чтобы приготовить ей завтрак – или это уже ужин? Какое-то время назад я заметил, что она зависима от этого темного напитка со сладковатым запахом; поэтому каждый раз, когда я прихожу, я пополняю запасы, чтобы он никогда не заканчивался. Я готовлю кофеварку, так как она забыла ее запрограммировать, достаю яйца и бекон, ставлю жариться тосты и расставляю всё на столешнице, потому что, по ее словам, так мне удобнее.

Из-за моих огромных размеров мне немного сложно обращаться с кухонной утварью, но ради нее у меня хватит терпения на весь мир. В нашем жилище в Подземном мире у нас будут скиталицы, которые позаботятся обо всём, чтобы она могла как можно больше отдыхать. Я хочу, чтобы ее пребывание в моем мире не стало однообразным, и желаю, чтобы радость от того, что она рядом со мной, длилась всю вечность.

Тосты готовы, бекон поджарен именно так, как она любит, яичница-болтунья отправляется на тарелку. Когда всё на столе, я внимательно осматриваю каждую деталь и наконец решаю, что всё сделано на высшем уровне. Думаю, пора ее будить. Я навостряю уши, чтобы проверить ее сон, и понимаю, что она всё еще спит. Я уже делаю шаг к лестнице, когда звук приближающейся машины заставляет меня насторожиться.

Я начинаю принюхиваться, но не нахожу ни одного знакомого запаха. Жду; возможно, это просто кто-то проезжает по дороге, ведь немного севернее отсюда есть соседи.

Но, к моему разочарованию, это не проезжие: это ублюдок Уилкер. На этот раз он от меня не уйдет. Я покажу ему, как поступаю с теми, кто осмеливается перейти мне дорогу.

– Алира Мун, ты, жалкая шлюха! – то, как он говорит и колотит в дверь, приводит меня в ярость. – Открывай! Прячешься от меня, настучала моему дяде, грязная сука!

Удары в дверь усиливаются, и мое терпение, которого и так нет ни к одному живому существу, кроме нее, лопается. Я подхожу и открываю дверь, и когда он смотрит на меня, я вижу ужас в его глазах.

– Как ты назвал мою самку? – рычу я, обнажая клыки. Прежде чем он успевает закричать, я хватаю его за голову, обхватывая лицо ладонью и вонзая кончики когтей в его череп.

Я выхожу, захлопывая за собой дверь, обхожу дом сбоку, таща его за собой. Грязный червь извивается, пытаясь вдохнуть, так как я раздавил его нос и рот своей рукой. Добравшись до заднего двора, я швыряю его перед собой, так что он безжалостно ударяется о землю.

– Демон! – кричит он, отползая назад. Кровь течет из его головы, заливая лицо.

– Нет. Я – Анубис, проводник душ. И твоя душа, Уилкер, в этот самый момент принадлежит мне. Я лично позабочусь о том, чтобы отправить ее к Аммит, чтобы она сожрала тебя, – в его глазах плещется такой животный ужас, что это заставляет меня расхохотаться. – Будь мужчиной и повтори, глядя мне в глаза, те оскорбления, что ты бросил в адрес моей богини.

– Я… я… Чувак, пожалуйста, клянусь, я никому не расскажу, что она путается с животным. Просто отпусти меня, – скулит он, пытаясь оправдаться.

– Тебе следовало бы быть осторожнее со словами, – я подхожу ближе, поднимая его за руки.

Его слезы меня не убеждают. Не будь меня здесь, он бы причинил боль моей самке, и я бы никогда себе этого не простил.

– Она грязная… как она может ложиться под такое животное, как ты? Слава богу, я не засунул свой член в эту мерзкую пизду, – непомерная ненависть.

– Ты больше никогда так не заговоришь о той, что принадлежит мне. Это тебе за дерзость перейти мне дорогу.

Я громко реву прямо ему в лицо, наверняка разрывая ему барабанные перепонки, позволяя звуку моей безумной ярости разнестись в ночи. Я хватаю его за живот, тяну его тело в разные стороны и разрываю пополам, умываясь его грязной кровью. Ослепленный ненавистью, я просто должен сдержать свое обещание.

В слепой ярости я начинаю безостановочно копать. Мое сердце бешено бьется, ноздри раздуваются от охватившего меня безумия. Я рычу, реву и скалюсь, копая до тех пор, пока мои руки, ладони и когти не начинают гореть и болеть. В какой-то момент мне кажется, что я теряю коготь от боли, но я даже не думаю останавливаться.

Когда яма достигает нужного размера и глубины, я выбираюсь из нее и бросаю туда останки ублюдка, засыпая их землёй, которую выгреб наружу.

Посмотрев в сторону, я вижу Алиру, которая в оцепенении таращится на меня широко раскрытыми глазами. Мне плевать. Я иду к машине ублюдка, и, приблизившись, открываю портал – черную дыру – и швыряю автомобиль далеко внутрь, тут же закрывая проход.

Я возвращаюсь на задний двор, где она всё так же стоит, глядя на могилу. Я знаю, что испортил место, полное воспоминаний, но моя животная сущность сейчас у руля. Наконец я смотрю на нее и спрашиваю:

– Как много ты видела и слышала? – всё ещё тяжело дыша, я жду ответа.

– Всё. С того момента, как ты открыл дверь, – она пытается подойти ко мне.

– Не подходи! – приказываю я, и она замирает на месте, останавливая шаг.

– Руатан…

– Он бы причинил тебе боль. Он бы навредил тебе за то, что ты на него донесла, – слова вырываются полные ярости от одной лишь мысли об этом. – Я бы не простил себе, Алира. Не простил бы.

– Но он не причинил. Ты защитил меня. Всё кончено, – она пытается меня успокоить.

Я впиваюсь взглядом в ее божественные зеленые глаза и лишь тогда замечаю, что она подошла вплотную, когда она касается моего живота. Вдыхая ее идеальный запах, я еще больше злюсь на то, что не могу успокоиться.

– Ты моя! – реву я, не сводя с нее глаз.

– Да, я твоя.

– И больше ничья! Никто не смеет говорить о моей самке и оставаться в живых.

– Тебе нужно успокоиться, Руатан.

– Я пытаюсь, боги, я пытаюсь, – рычу я, всё еще растерянный и вышедший из-под контроля.

Наше дыхание выравнивается, но именно тогда Алира делает то, чего я никак не ожидал, из-за чего я окончательно теряю голову.