Текст книги "Связанная с Анубисом (ЛП)"

Автор книги: Дани Медина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 23

Она пришла

РУАТАН

С Салемом на руках я хожу по комнатам в ее поисках. Шум снаружи заставляет меня насторожиться, но, выглянув в большие окна, я вижу, что это она. Облегчение охватывает меня, и я поднимаюсь с котом наверх, туда, где она будет спать, и иду к нашей кровати.

– Кажется, мы проведём вместе много времени, – лентяй закрывает глаза и сопит, словно лежит на лучшем в мире матрасе.

Я захожу в спальню и оставляю его на кровати, снимаю с себя украшения и тунику и ложусь голым на постель. Этот хитрый кот исчез, как только я начал раздеваться, и это заставляет меня улыбнуться.

С бешено бьющимся сердцем я не свожу глаз с двери, с нетерпением ожидая её появления. Я чувствую, как она приближается, слышу спокойный стук её сердца. Дверная ручка поворачивается, и все словно переходит в замедленную съёмку. Время остановилось просто от того, что она рядом. Когда её прекрасный, освещённый образ предстаёт передо мной, время снова пускается вскачь, и все ускоряется. Алира – это сплошной хаос: щеки идеального красного оттенка, волосы в самом идеальном беспорядке на свете, а её зелёные глаза сияют как никогда при виде меня, в сочетании с улыбкой уникальных розовых губ, которые принадлежат исключительно мне.

Когда ее тело падает на мое, все снова встает на свои места. Ее запах, сконцентрированный в изгибе шеи, ее горячая кожа, покрытая мурашками, и ее идеальное объятие позволяют мне услышать нашу музыку – мелодию наших душ.

– Ты здесь, – облегчение в ее голосе вызывает у меня утробный рык удовольствия, ведь она ждала меня, как и обещала.

– Я никогда не нарушаю своих обещаний, моя богиня.

– Я люблю тебя, здоровяк. Так сильно, что не знаю, как вынесу еще хотя бы день без тебя, – укол боли, пронзающий меня, реален, но я не хочу позволять нам думать об этом сейчас, когда я только что вернулся.

– Я тоже люблю тебя, Алира Мун, – наши взгляды на какое-то время встречаются, пока я снова не заговариваю. – Давай пока ни о чем не думать, ни о времени, ни о моем следующем уходе. Все, что мы можем сделать – это наслаждаться тем, что мы вместе. Для меня так же невыносимо, как и для тебя, осознавать, что ты не там же, где я, что до тебя не дотянуться рукой, но я хочу, чтобы ты знала: я передвигаю все фигуры в этой игре в нашу пользу, и мой бог Мортиус уже помогает нам найти выход. Ни о чем больше не беспокойся.

– Согласна ни о чем не думать, все, что мне нужно, сейчас на моей кровати, – она улыбается, и по моему телу пробегает электрический разряд, словно по высоковольтным проводам.

Поцелуй начинается, наши губы соприкасаются, и в тот миг, когда я получаю разрешение вторгнуться в её рот своим языком, я чувствую ту горячую и влажную мягкость, по которой так скучал все то время, что мы были в разлуке. Мы спешим, запах, исходящий от ее киски, бьет мне в ноздри, и я не хочу ждать, чтобы снять с неё одежду. Я разрываю ее когтями, разбрасывая клочья ткани во все стороны; поцелуй продолжается, мы не отрываемся друг от друга даже для того, чтобы вздохнуть, мы как-то справляемся, и когда она оказывается голой на мне, я отстраняюсь и дико реву, как доминантный самец.

– Моя! – рычу я, глядя в ее божественно зеленые глаза, существующие лишь для того, чтобы принадлежать мне; они – отражение души, прекрасной и полупрозрачной.

– Позволь мне… – я не совсем понимаю, о чем она говорит, но ослабляю хватку и смотрю, как она скользит вниз по моему телу.

Мы находимся в самом центре матраса, и то, как её кожа скользит по моему твёрдому, сочащемуся влагой члену, просто сводит с ума.

– Алира… – я стискиваю зубы в предвкушении. – Что ты собираешься делать? – я нервно сглатываю.

– Попробовать тебя на вкус, как ты пробуешь меня.

Я едва не изливаюсь на нее от одного лишь предвкушения того, что сейчас произойдет.

– Силы небесные! – громко реву я, поднимая ногу, когда она своим горячим языком проводит от основания до моей рельефной головки.

Она массирует мои яйца, и мне приходится сдерживать свои маленькие когти, чтобы они не вонзились ей в ладонь. Зрелище настолько чертовски соблазнительное, что я никогда не смогу этого забыть. Алира наслаждается моим членом в своих руках, пробуя каждый дюйм моей длины.

– Ты сводишь меня с ума, – говорю я, когда она помещает меня между своими грудями.

– Нравится? – ее руки сжимают груди, которые стискивают мой орган, изливающий семя и смазывающий её кожу, отчего скольжение становится ещё более приятным и лёгким.

– Очень, – рычу я, стискивая клыки, которые едва не ломаются от обуревающего меня возбуждения. – Любая кроха, которую ты мне даёшь, возносит меня до небес и заставляет выйти за пределы сознания.

Ее движения вверх-вниз продолжаются, хватка усиливается, и, чтобы заставить меня громко застонать, она проводит языком по щели моего члена, то облизывая, то посасывая. И, боги, я забываю, как думать. Наши стоны громкие, она наслаждается тем, что делает. Я хочу держать глаза открытыми, потому что зрелище так же опьяняет, как и ощущения. Я на пределе, и она, кажется, понимает это, когда отпускает меня и одним лишь приказом заставляет сесть. Я не в состоянии ослушаться свою самку.

Я созерцаю ее совершенство, когда она поворачивается спиной, выставляя напоказ свою круглую задницу, от вида которой у меня текут слюнки.

– Алира Мун, если ты не придвинешь это восхитительное тело сюда, клянусь, я превращусь в неразумное животное и буду скакать на тебе, пока наши тела не покинут все силы, только чтобы наказать тебя за то, что ты лишаешь меня своего тепла и запаха.

– Вы куда-то торопитесь, генерал?

Твою мать! Где она научилась быть такой провокаторшей?

– Что сделали с моей самкой? Кажется, она раскрепостилась и готова на все, чтобы свести меня с ума, – мои слова звучат как почти безумное рычание.

– Я хочу с тобой всего, всего! Даже быть бесстыдницей. Можно мне быть бесстыдницей с тобой, здоровяк?

От громкого рева содрогаются стены дома.

– Можно, можешь быть настолько бесстыдной, насколько сможешь, только не заставляй меня больше отчаянно ждать, – я почти умоляю.

Улыбаясь так, словно все ее тело светится, она смотрит на меня через плечо, делая несколько шагов назад, пока я не хватаю ее за тонкую талию.

– Что вы хотите, чтобы я сделала, генерал?

– Сядь на мой член и дай мне посмотреть, как твоя прожорливая киска заглатывает меня.

Я вижу, как волоски на ее теле встают дыбом, когда она стонет в предвкушении от моих слов. Своей рукой она направляет мой член к своему входу и опускается, заставляя меня выть, как шакал во время гона. Как только мой таз встречается с ее задницей, мои маленькие когти вонзаются в нее, заставляя ее запрокинуть голову и преданно выкрикнуть мое имя в стоне, от которого я едва не взрываюсь в ее киске.

– А теперь вращай бедрами, как та бесстыдная самка, которой, я знаю, ты являешься, – шепчу я приказ ей на ухо, и она без промедления начинает двигаться.

Опираясь ладонями о мои бедра, она начинает опускаться и подниматься, а я помогаю ей, держа за талию. Одна из ее рук тянется к моей шее, опираясь на неё; мои ладони теперь скользят по её телу, добираясь до бёдер и поддерживая её. Теперь я диктую ритм, чтобы она не устала, а лишь получала удовольствие.

Она стонет, умоляя о большем, её груди подпрыгивают при каждом толчке, блеск украшений на её сосках гипнотизирует меня, я схожу по ним с ума. Ее уникальный запах заполняет пространство, смешиваясь с моим, создавая нашу собственную, неповторимую эссенцию грубого, чистого, животного секса.

– Моя, ты принадлежишь мне, Алира Мун. Моя богиня, госпожа моего сердца и повелительница моей души.

– Не останавливайся, генерал! Сильнее, давай! Не останавливайся! – стонет она, и я чувствую, как мой член пульсирует внутри неё.

– Никогда!

Мы потерялись в чувствах и ощущениях; звуки столкновения наших тел, крики, которые мы издаём – всё это сильное и безупречное безумие, отмеряемое мощным биением наших сердец.

– Я сейчас кончу, генерал. Не оставляй… не оставляй меня одну.

– Никогда, – хрипло подтверждаю я. – Массируй свою киску. Давай, Алира, покажи мне, как тебе нравится быть эксгибиционисткой и какой бесстыдной ты ещё можешь быть.

Выполняя мой приказ, она начинает говорить такие непристойности, которые я и подумать не мог услышать во время секса, но от которых я жажду её ещё отчаяннее.

– Кончи вместе со мной, генерал! Кончай, прямо сейчас!

Как хороший, послушный самец, я реву, высвобождаясь внутри неё, пока ее прожорливая киска выдаивает меня, и я извергаю длинные, горячие струи своего семени в ее лоно.

– Моя!

Я с силой кусаю ее за плечо, чувствуя вкус ее крови на своем языке, и вижу, как вспыхивают наши метки истинной пары, вновь подтверждая, что мы принадлежим друг другу.

Глава 24

Костер в лунном свете

АЛИРА МУН

Когда я просыпаюсь ночью, Руатана нет в постели. Мне жаль, что он уложил меня спать, а сам ушёл. Боль от каждой разлуки просто опустошает. Я хочу быть с ним каждую секунду – знаю, это по-детски и граничит с эмоциональной зависимостью, но когда теряешь все, что у тебя было, а затем снова что-то обретаешь, больше всего на свете хочется не отпускать это ни на мгновение.

Чувство защиты, заботы и любви настолько сильное, что заставляет меня верить, будто с ним мне всё по плечу, даже если я знаю, что это не так. В конце концов, мы живём в разных мирах. Я бы последовала за ним куда угодно, но с моим генералом всё иначе. Существуют законы, запрещающие нам быть вместе в его мире, и по его глазам я вижу, как сильно это его ранит.

Я уже смирилась с этим, вылезая из постели и направляясь в душ, как вдруг вижу, что он выходит из ванной и смотрит на меня, отчего на моем лице расплывается широкая улыбка.

– Ты ещё здесь? – мое сердце бьётся как сумасшедшее. – Я позволил себе остаться, и теперь мне нужно дождаться подходящего времени для перехода.

Я иду к нему, едва не плача от счастья, что он здесь.

– И чем же ты занимался? – я провожу рукой по его животу.

– Готовил тебе ванну, я знал, что ты скоро проснёшься. Мы с Салемом вместе охраняли твой сон, – его руки бережно обвивают меня и тут же приподнимают.

Я ничего не говорю, лишь прячу лицо у него на груди и позволяю ему заботиться о себе. В последующие минуты Руатан ухаживает за мной так, словно я – его величайшее сокровище. Мы проводим какое-то время в тёплой воде, пока не решаем выйти, и тут мне в голову приходит идея, которую он сразу же поддерживает.

Мы начинаем суетиться; он всё обустраивает на заднем дворе, под ярким светом луны. Вместе мы разводим костёр. Он берет матрас из гостевой комнаты и прислоняет его к дереву рядом с огнём, а затем мы приносим пледы и подушки, чтобы устроиться поудобнее. После того как я делаю большой термос горячего шоколада, мы неспешно направляемся в наш уголок.

Руатан садится, прислонившись к дереву, после того как я подкладываю ему под спину мягкие подушки. Затем я сажусь между его ног, уютно устраиваясь в его объятиях. Пока я укрываю ноги, появляется Салем и ложится прямо на них.

– Тебе удобно, моя Али?

Я вздыхаю, очарованная его заботой.

– Да, очень, – я сильнее прижимаюсь к нему.

– Все так, как ты представляла, когда захотела выйти сюда?

– Намного лучше, – я закрываю глаза, чувствуя тепло его тела. – В детстве мы с родителями разбивали здесь лагерь. Я всегда любила сидеть под луной, у костра, жарить маршмэллоу и чувствовать, как сильно они меня любят. Мы никогда не путешествовали, мне даже нельзя было выезжать из города…

– Ты никогда не выезжала из Салема? – в его голосе звучит удивление.

– Нет. Родители всегда держали меня здесь, потому что, по их словам, раз мы состоим в организации, нам нужно постоянно прятаться, – я устраиваюсь поудобнее, переворачиваюсь на спину и смотрю на него.

– И чем занимается эта организация?

– Мы – хранители знаний, заклинаний, магии и чар. Мы проводим ритуалы во имя бога Сета. Одни называют нас ведьмами, другие – сенситивами, элементалями, – с гордостью признаюсь я. – Но я – сенситив. Мне легко считывать энергию людей, я могу видеть их ауру, если захочу. Долгое время меня это пугало, но я поняла, как закрывать эту дверь. И всё же я не теряю чувствительности – того внутреннего голоска, который некоторые называют инстинктом.

– Поэтому ты спасла меня? – я улыбаюсь ему, пока он ласково гладит меня по лицу.

– Да, что-то внутри меня кричало, чтобы я это сделала.

Руатан медленно сползает по матрасу и ложится рядом со мной. Я поворачиваюсь к нему лицом, и мы оказываемся совсем близко.

– Каково это – быть тобой? – мой вопрос застает его врасплох.

– Никто и никогда не задавал мне этот вопрос, – меня удивляет то, как он это говорит. – У меня никогда не было родителей, я был рожден по воле бога, чтобы стать частью армии, самым первым, тем, кто станет генералом легиона Мортиуса. У меня не было ни детства, ни прошлого. До этого дня ничего не существовало: ни родителей, ни братьев с сестрами, ни родственников. Я не был рожден для того, чтобы чувствовать, но стал таким, когда нашел тебя.

– Это так грустно, – у меня щиплет в глазах.

– Это грустно, только когда есть с чем сравнивать. Я был рожден воином. Обычно мы не рождаемся для того, чтобы чувствовать.

– И как же так вышло? Как ты начал чувствовать? Как начал желать именно того, что между нами сейчас?

Руатан глубоко вздыхает, словно роясь в памяти в поисках того самого момента, когда он захотел чувствовать.

Несколько минут он молчит; просто лежит и смотрит на меня, его глаза изучают мои, читают мою душу, желая найти во мне ответы, которые существуют лишь внутри него самого. Я не тороплю его, ласково глажу его морду, дотрагиваясь до ушей; иногда он закрывает глаза и сладко вздыхает, и мне так нравится это слушать. Ему это доставляет такое же удовольствие, как и мне.

Я не давлю на него с ответом, просто даю понять, что всегда рядом, если он захочет поделиться чем угодно.

– Это случилось в тот день, когда я столкнулся с человечеством. Я понял, что мне нужно самому начать чувствовать, но абсолютная уверенность пришла лишь тогда, когда я заглянул в твои божественные зеленые глаза и захотел стать единственным, кто имеет власть быть объектом их желания.

Его ответ поражает меня как удар молнии, пронзает грудь и дает понять: мой генерал родился с такой искрой чувствительности, что способен видеть чувства так же ясно, как цвета.

Глава 25

Я существую, чтобы принадлежать ей

РУАТАН

Вопрос Алиры сбил меня с толку. Наш разговор тёк гладко; моё любопытство к особенностям её жизни вызывало во мне неподдельный интерес, но когда она спросила о чем-то личном и уникальном, в моей голове словно образовалась звенящая пустота.

– Человечество учит нас любви гораздо больше, чем любой другой вид. Годы наблюдений за людьми пробудили во мне любопытство; мало-помалу я начал понимать, что такое чувства. Впервые я осознал их, когда Мортиус сказал, что мы с ним как братья, – зелёные глаза Алиры полны любопытства и, кажется, она воодушевлена моим рассказом. – Мне потребовалось время, чтобы понять, что такое братство. Я знал, что такое раболепие. Со временем я узнал послушание, верность и, наконец, братство.

– Я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти, – я закрываю глаза, когда ее рука касается моей морды, ласково поглаживая ее.

– Сейчас я это понимаю, но раньше это казалось нормальным. Когда нас создают, в нас уже заложена установка на неполноценность. Мы понимаем своё место в мире, мы рождены для этого и выполняем своё предназначение наилучшим образом. Но поскольку мы не ограничены лишь этим, со временем все встаёт на свои места – конечно, в зависимости от того, какому богу ты служишь.

– Это жестоко, – возмущение в ее словах звучит так мило.

– Ра не славится своим милосердием, – то, как она морщится, вызывает у меня улыбку. – Ты прекрасна даже когда злишься, моя богиня.

– Я не хочу, чтобы то, что между нами, когда-нибудь заканчивалось, Руатан, – ее тон меняется, и у меня сжимается сердце.

– Доверься мне. Обещаю, однажды всё это закончится; ты будешь жить со мной в моем доме. Я покажу тебе весь мир. Мне лишь нужно, чтобы ты немного потерпела, – я целую ее в лоб.

– Знаешь, я ведь не молодею. Для тебя время течет иначе, но здесь гравитация жестока. Я постарею, покроюсь морщинами и стану непривлекательной.

– А я буду поклоняться тебе, как своей богине, какой бы ты ни была, – я ласково глажу ее идеальное лицо.

– В этом мало приятного. Мои силы могут иссякнуть, а спина полетит к чертям собачьим. Никаких больше акробатических трюков в постели. Для людей старость унизительна. Даже если мы ведём здоровый образ жизни и имеем полезные привычки, конец всегда уныл, – она начинает дуться, и эта морщинка между бровей заставляет меня влюбиться в неё ещё сильнее.

– Обещаю, это не займёт много времени, – говорю я, поглаживая её по щеке.

Ее руки обвивают меня, и она прячет лицо в изгибе моей шеи. Когда Алира вот так прижимается ко мне, во мне просыпается еще больший инстинкт защитника, и острая необходимость забрать ее домой возрастает настолько, что я начинаю обдумывать все возможные варианты, как ускорить дела в Подземном мире.

– Я верю твоим обещаниям.

Какое-то время мы лежим неподвижно, уютно устроившись в объятиях друг друга, пока она не отпускает меня, переворачиваясь на спину и устремляя взгляд в небо. Черный бархат, освещённый всеми звёздами и галактиками, которые мы можем разглядеть невооружённым глазом, простирается в ночной бесконечности. Лунное сияние немного скрывает раскинувшееся над нами великолепие, но ничуть не умаляет красоты того, что мы созерцаем.

– Я всегда хотела путешествовать по миру, – признается она тихо и немного смущенно. – Но никогда не выезжала за пределы города. Салем – это вся моя вселенная, но он слишком ограничен и мал для той, кто жаждет гораздо большего.

– Я подарю тебе весь мир, моя Али, – я не могу понять причину этой невидимой тюрьмы. – Но ты же знаешь, что можешь отправиться куда пожелаешь.

– Я никогда не уезжала. Думаю, все эти годы гиперопеки и внушения, что нам нельзя покидать город, сделали меня пленницей. Я не знаю причин, но сегодня я верю, что всё это произошло лишь для того, чтобы я могла встретить тебя.

Я поворачиваюсь к ней, подпирая голову рукой.

– Я уверен, что меня забросило бы туда, где бы ты ни находилась, потому что, если я во что-то и верю, так это в предназначение. И мы, Алира Мун, предназначены друг другу судьбой. Всё то время, что я скитался в одиночестве, я ждал тебя, твоего рождения, самого твоего существования, – я кладу руку ей на живот.

– Это так романтично, генерал, – она улыбается самой прекрасной и светлой улыбкой в мире.

– Ты еще не видела, на что я способен в полной мере, дорогая, – я вдыхаю аромат ее волос, и когда уже собираюсь притянуть ее к себе, нам мешает пушистый комок, требующий внимания.

Мы улыбаемся Салему, который возвращается, готовый на всё ради порции ласки, в которой мы ему ничуть не отказываем. Этот избалованный и своенравный пушистый комок отвлекает нас, перетягивая все внимание на себя.

Пока мы играем, начинает светать; краски неба на горизонте меняются, озаряя все впереди и не оставляя ничего в тени. Алиру начинает клонить в сон, и я понимаю, что больше не могу здесь оставаться – в конце концов, мне нужно командовать армией и переправлять души в Дуате. Моя душа скорбит о предстоящем расставании, но я не могу делать вид, что у меня нет обязанностей.

– Твоё время пришло, верно?

– Да. Я уложу тебя спать и только потом уйду.

Ее глаза превращаются в омуты печали, и я предпочёл бы тысячу раз быть раненым на поле боя, чем заставлять мою Али страдать.

– Обещаю, я буду сильной.

Я вытираю ее слезы большим пальцем.

– Я существую лишь для тебя, моя богиня, и ничто этого не изменит. Даю слово, скоро мы будем вместе в моем доме и больше никогда не расстанемся вот так, – я целую ее в лоб и поднимаюсь на ноги.

На улице уже совсем светло, и я стою у всех на виду на ее заднем дворе, но мне плевать – всё это только ради нее. Мы идем в дом; после того как я обещаю всё убрать перед уходом, мы заходим внутрь и направляемся в спальню. Но посреди гостиной мы замираем, услышав шум подъезжающей машины.

Широкими шагами Али подходит к окну, и то, как она реагирует, совершенно меня не радует.

– Черт!

– Что случилось, Алира? – мой голос звучит хрипло и немного встревоженно.

– Там паркуется Уилкер Монтгомери, – я замечаю шок на ее лице.

– Что ему нужно? – я сжимаю руки в кулаки.

– Наверняка быть назойливым и абсолютно беспардонным.

Я чувствую, как по моему телу разливается ярость, и всё, что я могу сделать – это издать тихое рычание, пугая ее.