Текст книги "Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! (СИ)"

Автор книги: Дана Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 26

Скрип двери прозвучал как гром среди ясного неба. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Дагаев, который в этот момент лежал на мне, тяжелый, потный, отреагировал мгновенно. Он перекатился на кровать, и рухнул на пол между постелью и окном.

– Лина? – дверь распахнулась.

– Сейчас! – отозвалась сипло и вскочила с постели. Метнулась к двери, на ходу запахивая халат, и встала на пороге, преграждая маме путь. – Мам, ты чего? Я уже сплю.

Мама стояла на пороге и точно так же куталась в розовый халат, на голове у нее были мягкие бигуди. В руке – кружка с водой, наверное, пить захотела.

– Я слышала шум из твоей комнаты. Ты кричала?

– Не было шума, – постаралась улыбнуться как можно естественнее. – И я не кричала. Тебе показалось.

– Мне не показалось, – мама прищурилась. – Я отчетливо слышала какой-то стук. И голоса.

– Голоса? – я засмеялась – слишком громко, слишком нервно. – Мам, я одна. С кем мне разговаривать? С зайцами?

Я кивнула на плюшевых зайцев, которые сидели на полке. Мама сощурилась, разглядывая их в темноте спальни и снова посмотрела на меня.

– Ну, не знаю… Может, окно скрипнуло? Подумала уже, что воры забрались.

– Да какие воры... Наверное, ветка. Там под окном старая яблоня, ее давно пора обрезать. Ты папе скажи.

Мама не двигалась с места. Я представляла, как у меня за спиной, в двух метрах, на полу лежит потный, наглый мужчина. И если его тут у меня застукают – это будет настоящий позор, мы будто старшеклассники какие-то, прячемся от родителей...

И это Дагаев виноват, если бы не прикинулся новым соседом, я бы не оказалась в таком положении!

– Мам, давай завтра поговорим, а? Я очень устала. Смены, потом эта дорога…

– Ладно, ладно, – она вздохнула, но не уходила. – Знаешь, Лин, а я все думаю про нашего нового соседа. Этот Арс – такой замечательный мужчина! Ты все же присмотрись к нему. Я бы хотела внуков, знаешь ли. А ты представь только, какие детки получатся у вас с этим красавцем. Он им свою породу передаст, кровь свою горячую...

– Мам! – я чуть не закричала от отчаяния. Как наяву, увидела широкую ухмылку Дагаева, который слушал о себе комплименты. – Давай поговорим об этом завтра. Утром. Хорошо? Спокойной ночи.

Я чмокнула ее в щеку и начала закрывать дверь. Мама еще что-то говорила про «молодых людей» и «потерянное время,», мол, ничего нашему поколению не надо, а вот она в моем возрасте уже меня воспитывала... но я уже не слушала. Закрыла дверь, повернула ключ в замке – тихо, чтобы не щелкнуло.

И прислонилась спиной к двери, выдыхая.

– Фух, – донеслось с пола. – Чуть не поймали. Однако, Малышкина. Такого адреналина у меня не было, даже когда заключал сделки на миллионы. А уж как меня сейчас хвалили... Ты бы к маме-то прислушалась, пышка моя!

– Тш-ш-ш! – шикнула. Придвинулась к двери – шаги мамы удалялись по коридору.

Дагаев поднялся, отряхнулся и начал невозмутимо застегивать брюки. Месяц освещал его тело в расстегнутой рубашке – татуировки и мышцы. Я невольно подумала, что он только что был возбужден, и твердая плоть липла к моей коже...

Проклятье!

– Зачем ты, вообще, приперся сюда? – зашептала я злобно. – Ты хоть представляешь, что было бы, если бы тебя увидели?

– Представляю, – он защелкнул ремень. – Пришлось бы сказать маме, что я твой жених. А то получилось бы как-то безнравственно.

– А у тебя вранье твое в крови? Ляпнуть что-то, как воды выпить?

– Малышкина, обычно женщина, которая только что испытала оргазм, выглядит более довольной. И ведет себя поласковее. Не хватило, еще напрашиваешься? Так ты скажи прямо, – он усмхенулся и шагнул на меня.

Я покраснела. Вся. От корней волос до пяток.

– Ты… ты невыносим.

– А ты вкусная булочка. Иди сюда.

Он протянул руки, готовый меня сцапать. Я увернулась. И сжала край халата.

– Черт, о чём я вообще с тобой разговариваю? Тебе же наплевать, если мои родители тебя здесь застукают! Это просто… реальное неуважение! Это некрасиво, Дагаев!

– А что я сделал-то?

– Давай-ка ты уходишь отсюда, – я рывком подошла к окну, решительно взяла его за плечо. – Уходи.

– То есть, продолжения не будет?

– Нет. Нет, всё. Я и так… – я запнулась. И так позволила себе слишком много. Слишком много для одного вечера. Для одного мужчины. Для дома, где спят мои родители.

– Малышкина…

– Дагаев, проваливай! – я почти вытолкала его на подоконник. Он хмыкнул, но сопротивляться не стал, перекинул ногу, и спрыгнул в сад. Я тут же захлопнула окно, задвинула защёлку. Задёрнула занавески.

В комнате стало темно. Я слышала только своё дыхание – частое, прерывистое.

Отошла от окна и забралась в постель, одеялом накрылась с головой. Простыни ещё хранили его запах – табак, крепкий парфюм... Я зарылась лицом в подушку и закрыла глаза.

Дура. Не нужно было поддаваться. Не нужно было открывать окно. Все это, правда, некрасиво по отношению к моей семье, были бы у него серьезные намерения – он бы не лазил тайком в окно ночью, не прикидывался перед родителями, а пришел бы...с цветами хотя бы!

Для него это все игра! А если вспомнить этот его проклятый фонд для толстых – то еще и расчет!

Я ворочалась, сбивала простыни, потом снова укутывалась. Мысли лезли одна за другой – злые, обидные, стыдные. Кое-как я уснула под утро – тяжёлым, беспокойным сном, без сновидений...

А проснулась от того, что солнце било прямо в лицо. Села на кровати. В комнате было светло, и свет проникал через тонкие занавески. На часах – половина десятого. Я нехотя поднялась и умылась, переоделась в футболку и легинсы и пошла искать маму. Дома было тихо. Мама на кухне мыла посуду.

– Проснулась? – спросила она, повернувшись, – А я только позавтракала. Тебя будить не стала, хотела, чтобы ты выспалась.

– А папа где? – я села за стол.

– Ушёл на рыбалку.

Точно, рыбалка же!

Мама улыбнулась.

– С нашим новым соседом. Арс зашёл за ним в в полшестого утра, они такие довольные ушли. Хороший мужчина, ничего не скажешь.

Я промолчала. Взяла чашку с кофе, отпила.

Горько.

Не понимаю, для чего Дагаеву эта рыбалка с папой? Неужели, правда, захотелось с удочками поторчать на речке с самого ранья?

Не верится!

День тянулся медленно. Я помогала маме в саду – полола грядки, поливала цветы. Руками работала, а голова была занята другим. Как долго нет отца! Интересно, что там ему говорит Дагаев, как бы не ляпнул чего лишнего!

Ближе к вечеру отец вернулся. Весёлый, загорелый, с ведром рыбы.

– Дочь, забирай улов! – крикнул он от калитки. – Арс обещал сварить самую лучшую уху на костре. У него, говорит, рецепт есть фирменный.

Я недовольно замерла на крыльце.

– Уху будем варить во дворе! Стол накроем, посидим!

– То есть он сегодня опять придёт к нам? – спросила мрачно.

– А ты против? – отец удивился. – Мужик хороший, рыбы наловил, уху обещает. Почему бы и нет? Понравился мне он, – заявил отец.

Я не ответила. Отнесла в сарай тяпку и вернулась в дом, Умылась холодной водой, переоделась в чистое платье – лёгкое, летнее, не вызывающее. Заплела косу. Посмотрела на себя в зеркало и подумала: «Нужно заканчивать. С этим вот «непонятно». С этими ночными визитами. И играми».

Вечером во дворе поставили стол. Дагаев развёл костёр в мангале, повесил котёл. Варил уху сосредоточенно, как заправский повар. Мама ахала, отец курил в сторонке и довольно кряхтел.

Я помогала маме нарезать хлеб и зелень, расставляла тарелки. Дагаев ни разу не подошёл ко мне близко, не коснулся, даже взглядом не скользнул лишний раз. Был вежлив, обходителен, ну просто душка. За ухой он рассказывал байки про рыбалку, про какие-то невероятные случаи на реке, и отец заливался смехом.

– Много я в своей жизни рыбы переварил, – говорил Дагаев, разливая по тарелкам добавку. – Но сижу так хорошо первый раз. В ваш дом, честно скажу, приятно приходить. Как к себе.

– Приходите чаще, Арс, – мама чуть не плакала от умиления. – Будем только рады!

Я сидела, ковыряла ложкой в тарелке. Уха получилась очень вкусная, от чего я расстроилась, было бы приятнее, если бы он наварил какой-нибудь бурды! Есть ли, вообще, у этого мужчины недостатки? Я смотрела на Дагаева, который так легко родителей моих очаровывал второй вечер подряд.

Да, все зашло уже слишком далеко, и пора расставлять точки над И!

После ужина, отец с Дагаевым выпили ещё по стопке и закурили. Посиделки затягивались – они до самой ночи чесали языками, а мама хохотала. В небе зажглись звезды. Я слушала негромкий, уверенный голос бывшего однокласнника – он будто нитью вплелся в наш вечер, и сшил из него нечто особенное. И я бы рада была просто терпеть его присутствие.

Но мне нравилось, что он рядом.

И не нравились мои чувства.

Когда все засобирались спать, я вызвалась проводить гостя до калитки. Ночь была теплая, и от двух бокалов маминой наливки мне тоже было тепло. Мы шли по саду, и головокружительно пахло сиренью, над нами раскинулось звездное небо...

– Дагаев, я хочу прояснить один вопрос, – сказала и остановилась у калитки.

– Почему так скромно, Малышкина, только один? – он снова не принял меня всерьез, стоял напротив, на забор облокотившись, и улыбался.

– Значит, так, – улыбку его не поддержала. С духом собралась и посмотрела ему прямо в глаза: – Я тебе кое-что намомню сейчас. И жду честного ответа. Десять лет назад. Выпускной. Доска объявлений. Рейтинг девушек и Свинка Пеппа на последнем месте, – пытливо уставилась на него, – это ведь ты тогда составил тот рейтинг и обозвал меня? Ты?

Глава 27

Мы стояли у калитки. За ней – сад, полный лунного света и шелеста листьев. И где-то там мои родители. И, может, надо было выбрать другой момент для этого вопроса, когда точно никто не сможет помешать...

Но я больше не могла молчать и от себя скрывать, что это неважно, мне надо было услышать правду и не выгораживать мысленно Дагаева.

– Ты написал тот список? – повторила. – «Свинка Пеппа».

Он смотрел на меня долго, пристально, без привычной усмешки. И под конец его губы все же дрогнули. Дагаев провел рукой по волосам и ответил:

– Нет, Малышкина. Это был не я.

– Разве? – выдохнула напряженно и сложила на груди руки. – Я прекрасно слышала твой голос. Ты сказал: «Ну а что, я правду написал». И засмеялся. И все смеялись.

Дагаев сощурился, будто вспоминая, ему в памяти пришлось покопаться, чтобы ответить, тогда как у меня этот день десятилетней давности не забывался совсем.

– Список написал Илья Ковалёв, – ответил он после паузы. – Он же и повесил. Рисануться решил перед девчонками. А потом зассал. Выпускной уже был, но если бы передали директору и дошло до родителей – ему бы тачку не подарили, которую обещали на выпуск. Ты же помнишь его отца. А мне плевать было. Репутация такая бьла, и так все на меня думали. Он попросил, я подтвердил. Я даже не знал, что там написано, Малышкина. Потом уже прочитал.

Он говорил, и я в искренности не сомневалась – голос спокойный и взгляд прямой, да и не стал бы этот взрослый мужчина врать о том, что случилось еще в школе...

– Но ты даже не извинился, – заметила, – Ты ведь потом увидел, что там. И я убежала у всех на глазах.

– Лина, я хотел. Честно. Я хотел подойти, сказать, что твои однокласнники придурки и чтобы ты не обижалась. Но потом… – он замолчал, провёл рукой по лицу. – Ну не мог я подойти, Малышкина. Ты же была в меня влюблена. Я бы извинился, ты бы расстаяла, и у нас бы точно что-то с тобой закрутилось...

Я замерла.

– Ты же мне нравилась. По-настоящему, – теперь даже намека на усмешку в его голосе не было, он говорил серьезно. – Но я был таким… плохим парнем. Я курил за гаражами, гонял на мотоцикле, ночами не спал. А ты – хорошая девочка. Училась отлично, домашние задания делала, платьица носила. Ну что я мог тебе предложить? Только проблемы. Ты бы не стала тусоваться со мной до рассвета, после клубов и драк лечить мои ссадины, пить пиво на набережной и убегать потом от ментов. Малышкина, ты готовилась к поступлению в медицинский, а я думал, как получше свернуть себе шею на мотике. И я не умел быть другим. Мне нравилось то, что я делал. Я не хотел меняться. Поэтому я не подошёл тогда к тебе на выпускном.

Я молчала.

Картины, которые он мне рисовал – та старшеклассница Лина и мечтать не могла о таком, она была так влюблена, что, правда, готова была на все ради того красавчика хулигана...

А он ко мне не подошел.

– Ага, – ответила хрипло. – Скажи ещё, что дело только в том, что я хорошая девочка была. А не в том, как кто-то заметил, что я свинка Пеппа. И весь класс смеялся. И ты смеялся.

Дагаев резко наклонился. Я не успела отшатнуться – он пальцем постучал мне по лбу.

– Эта обида сидит в твоей голове со школы, пышка моя. Но проблемы нет. Нет никакой проблемы. Ты не свинка. Ты – женщина, которую я хочу. И которую хотят другие. Но ты не видишь этого из-за прошлого.

– Но если нет проблемы – зачем ты хотел обманом меня использовать? – оттолкнула его руку. – Зачем показывал партнёрам, хотел сделать лицом фонда?

Дагаев устало выдохнул. Рыкнул почти по-звериному.

– Это просто мой бизнес, Малышкина. Я работаю с полными людьми. Это мой рынок. Не хочешь иметь отношение к моему фонду – не надо. Никто тебя не заставляет.

– А чего ты хочешь тогда от меня?

Он за бедра меня взял и притянул к себе, тесно, горячо. В глаза посмотрел неотрыано.

– Хочу серьёзных отношений. Мне скоро тридцать. Я хочу остепениться. Хочу сына или дочурку. Семью. Дом есть. Машина есть. Деньги есть. Не хватает только женщины, жены и матери, хранительницы.

Я стояла, хмурилась, смотрела на него недоверчиво. Всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я больше верила тому Дагаеву из прошлого, хулигану, который не хотел отказываться от веселой жизни ради любви...

Он вздохнул.

– Ладно, Малышкина. Ты непробиваемая. Умница была в школе, а соображаешь так медленно. Как голову включишь – звони.

Он отпустил меня и рывком вышел за калитку. Та закрылась за ним с тихим скрипом.

Я осталась одна. Стояла, смотрела ему вслед, пока его тень не растаяла в темноте. Потом пошла в дом и сразу, без разговоров с родителями, легла спать.

Но не спала. Всю ночь ворочалась, думала о школе, о списке, о том, что он сказал – «ты мне нравилась». И о том, что этой ночью его не было под окном.

Хотя я оставила его открытым.

Утром я встала с тяжёлой головой. Помогла маме в саду. Днём она куда-то засобиралась.

– Ты к кому, мам?

– К Арсу, хочу позвать его на обед. Он нам вчера такую вкуснейшую уху сварил, а я сегодня делаю свою фирменную окрошку.

Я не стала её останавливать. Мне даже тайно хотелось, чтобы Дагаев пришел, и я могла бы с ним не разговаривать, просто бы сидела за столом и слушала, как он травит байки с родителями...

Мама вернулась через десять минут – быстро, растерянная.

– А его нет. Дом закрыт, рабочие новую крышу кроют. Сказали, что он в город уехал с утра еще.

Я замерла.

– Уехал? И не вернется сегодня?

– Не знаю, милая. Не знаю.

Обедала я без всякого аппетита, хоть и окрошку мамину обожала. Время до вечера тянулось медленно и бестолково, я все поглядывала в окно...

Но Дагаев не вернулся.

Уехал. Не попрощавшись.

Меня разрывало. Хотелось позвонить ему. Но телефон лежал в кармане. Я не доставала его.

Боялась. Не верила до конца в эти серьёзные отношения. В его намерения. В его «я хочу семью». Мало ли что он говорит? Мужчины говорят много. А потом появляются их бывшие, которым нужно занять денег, как вот у Антона...

В понедельник я вернулась в город. Выехала рано утром, даже успела заехать на мойку, пока нет очереди и ополснуть свою верную коняшку. Припарковалась во дворе, представляя, как сейчас потянется день на смене, и все будет валиться из рук...

Я уже к подъезду подходила, когда навстречу мне с лавочки поднялся Антон.

Господи.

Я его даже не сразу узнала – помятый, небритый, с красными глазами. Он будто похудел еще больше. Нос всё ещё был кривой – Дагаев хорошо ему тогда вмазал.

– Лина, – шагнул на меня Антон. – Мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно.

Глава 28

Я стояла у подъезда, скрестив руки на груди, и смотрела на Антона, сощурившись. Мне казалось, он все понял уже, после того, как люди Дагаева его скрутили и увезли, и за километр теперь будет мой дом обходить.

А он вот нарисовался!

– Ну, я слушаю тебя, – сказала сухо.

Антон замялся, переступил с ноги на ногу. Потом заговорил – быстро, сбивчиво, как будто боялся, что я уйду, не дослушав.

– Лин, я всё осознал. Всё. Понимаешь? Я был дураком, идиотом, последним козлом. Как я мог так с тобой поступить? Я… меня эти быки… они мне мозги вставили на место. Жестоко, но справедливо. Я понял, что ошибался. Что вёл себя как свинья. Что теряю тебя – самую лучшую женщину в моей жизни.

– Ты уже потерял меня, Антон. Чего припёрся? Как там твоя бывшая поживает? Шел бы к ней.

– С Вероникой всё кончено, – он махнул рукой, как будто речь шла о надоевшей мухе. – Я один, Лин. Совсем один.

Я услышала это имя и вздрогнула. Вероника. На бывшую Антона мне плевать, но партнершу Дагаева по фонду тоже так зовут, и вот она меня очень волнует. Мне до сих пор кажется, что она его любовница, и что если я буду медлить и не позвоню – он пойдет утешаться к ней.

А ведь я уже по уши влюблена снова. Как в школе. Та первая любовь вспыхнула с новой силой, и я ничего не могу с собой поделать. Даже когда злюсь на него – он уже внутри у меня, под кожей, в каждом воспоминании.

Антон продолжал говорить, а я почти не слушала. Он говорил, что осознал, что больше так не будет, что готов начать всё сначала.

– И украшения твои… – он опустил глаза. – Это я взял. Признаюсь. Но их уже не вернуть, Вероника их забрала и свалила из города. Прости.

Я молчала. Украшения уже были не так важны. Как м сам Антон. Я не переставая думаю о другом мужчине, о том, что десять лет жизни так по глупому комплексовала, и вчера Дагвев открыл мне глаза...

Так какого черта я стою и слушаю тут Антона?

– Ладно, я пошла, – сделала шаг к крыльцу.

– Постой.

Антон удержал меня за рукав. И вдруг резко опустился на одно колено. Прямо на асфальт, прямо у подъезда. Вокруг ходили люди, кто на работу, кто вел детей в сад и школу, какая-то женщина уже с утра прогуливалась по двору с коляской.

Но наша парочка привлекла всех, будто мы с ним были на сцене.

Антон стоял на колене. Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку, открыл. Внутри блеснуло кольцо – с маленьким камушком, но явно не из дешёвых.

– Лина, – сказал он громко, будто призывая весь двор в свидетели. – Ты давно этого хотела. Я созрел. Выходи за меня замуж.

– Чего?

Я стояла и тупо смотрела на него. На его колено, на коробочку, на кольцо. В его глаза, полные торжества. Момент, которого я когда-то ждала – с замиранием сердца, с дрожью, с надеждой на счастье.

Вот он.

Но это было будто не со мной. Будто я смотрела кино про какую-то другую женщину. Соседи глазели, улыбались Антон стоял, как рыцарь. А я чувствовала только, что это все по-идиотски сейчас.

– Антон, – выдохнула. – Ты что, издеваешься? Никто не начнёт сначала после такого. Я что, по-твоему, дура?

– Лина, но…

– Нет. Нет и нет. Я за тебя не выйду. Никогда. Вставай, люди смотрят.

– Не понял. Ты хоть знаешь, сколько это кольцо стоит? Между прочим, пятьдесят тысяч!

– Да хоть сто, – я развернулась и пошла в подъезд. Не оглядываясь. За спиной слышала его крик:

– Лина, подожди! Ты рехнулась?! Ты что, отказыаешься?!

Дверь закрылась за мной. Я прислонилась к стене и зажмурилась.

Черт.

Плевать мне на Антона, но Дагаев...

Можно ли начать все сначала, но с ним? Так, будто не было между нами той школьной истории и его желания потусоваться, перебеситься, правда ли, он нагулялся сейчас? Можно ли поверить ему?

Или он сердце мне разобьет уже второй раз?

Я не знала ответа.

И искать пока не хотела.

День потянулся.

Я машинально отработала смену. Пациенты, карты, анализы – всё смешалось в голове. Зоя косилась, но не лезла. Даша прислала эсэмэс: «Лин, ты жива? Давай вечером в караоке, убьём стресс». Секунду думала над предложением подруги и согласилась. Потому что больше не могла сидеть одна и переваривать всю эту кашу.

Вечером мы встретились в баре. Заказали коктейли. Я выложила Даше всё – про Антона на коленях, про кольцо, про то, как отказала. Про Дагаева – как он уехал с дачи, не попрощавшись, как сказал про серьёзные отношения и семью. Про то, что я, кажется, влюбилась. Снова. Как дура.

Даша слушала, пила мартини и смеялась.

– Антон – козёл, – сказала она, когда я закончила. – Представляю его рожу, когда ты ему отказала. Жаль, я не видела. А Дагаев… Лин, ты сама себя накручиваешь. Он сказал, что хочет семью – значит, хочет. Не хочет – не говорил бы. Не тот человек.

– А если врёт?

– А если нет? Ты что, всю жизнь будешь бояться? У тебя уже был шанс с Антоном, и что? Ты его упустила? Нет, это он всё просрал. А Дагаева ты упустишь сама, если будешь сидеть и бояться.

Как же она убедительно говорит...

Мы выпили ещё. Потом ещё. Заказали караоке. Мне вдруг стало весело, как не было очень давно, я очень редко позволяю себе расслабиться, я не люблю привлекать излишнее внимание. А тут в голове вертелись слова Дагаева, о том, что я не свинка, а женщина, которую он хочет.

И это меня расслабило. Мы кричали песни, которые помнили со школы. Даша плясала на столе, я хохотала до слёз. Мне было легко, очень хорошо, и приятно...

Пока к нам не подошли двое. Мужчины с соседнего столика. Накачанные, лысые, в темных футболках. Развязные и наглые. Один – с золотой цепью на груди, второй – с татуировкой во всю шею.

– Девчонки, скучаете? – сказал первый, наваливаясь на наш стол. – Айда к нам, у нас виски, девочек не хватает.

– Мы сами по себе, – ответила холодно.

– Какие серьезные, – усмехнулся второй. – Да ладно ломаться, мы же видели, как вы тут отжигали. Айда. Мы ребята хорошие. Не обидим, – он схватил меня за руку.

И рывком поднял из-за стола.

– Эй, вам же русским язком сказали, чтобы вы отвалили! – Даша тоже подскочила. – Или вы тупые?

– Цыпа, а ты как со мной разговариваешь? Ты кому грубишь? – он тоже схватил подругу и дернул к себе.

И затрещал тонкий рукав ее блузки.

Всё случилось как-то очень быстро и очень глупо. Я ударила того, который меня держал, сумкой. Даша вцепилась второму в висящию цепь. Кто-то задел столик, и тот по полу отъехал, а мужские руки на мне ослабили хватку. Я тут же неловко схватила его за пальцы и выкрутила. Этот татуированный потерял равновесие, покачнулся и с размаху врезался в стену, на которой висел телевизор.

Телевизор упал и разбился, и заискрило, и татуированный зарычал:

– Слышь, толстуха, ты мне палец сломала! Ты охренела? Иди сюда, корова! Вот сука! Она мне палец сломала!

– Бежим, – Даша налетела на меня и толкнула к выходу.

Я не соображала почти, вместе мы вывалились на улицу и подруга потянула меня за угол. Она смеялась на ходу и материлась.

– Даша! – выдохнула я за углом и вырвала руку. – Ты с ума сошла?

– А что, надо было остаться? – она тоже перевела дух. – Ты этих уродов видела? Они же пьяные в стельку! А сломанный палец, про который тот придурок орал? Да он там в бешенстве просто!

– Да, но там остались наши сумки.

Даша перестала смеяться, хмель с нее немного слетел. Мы выглянули из-за угла.

Из бара выбежал один из них, тот, с цепью, и оглядел проспект, залитый желтым от фонарей. Хоть и ночь, на улице оживление, машины, люди, и теплый ветер разносит разговоры и смех.

Бритоголовый постоял еще, сплюнул на асфальт. Он вернулся в бар, и дверь хлопнула.

– Черт, – Даша отбросила волосы с разгоряченного лица, – ладно, телефон у тебя с собой? Чего стоишь, давай, звони своему Дагаеву!

– Зачем? – растерялась от этого предложения. – Что я ему скажу?!

– Как есть, так и скажешь. Что мы в баре, что к нам пристали уроды. Что одному ты сломала палец, и мы сбежали, но там наши вещи. И что тебя обозвали добавить не забудь.

– Даш, уже ночь, он спит...

– Хочешь узнать серьезно ли он к тебе настроен? – подруга сама сунула руку в мой кардиган и достала из кармана телефон. – Звони. Если ты ему важна – он приедет.

Я закусила губу.

Не так я этот звонок планировала, я думала, что наберу ему завтра, дома, спокойно, а не вот так...Это же бог знает что, мы стоим тут, за углом, будто не взрослые женщины, а старшеклассницы какие-то, разозлили незнакомых мужиков, и прячемся...

Ох, я будто, правда, вернулась в день своего выпускного, я сегодня такая же юная, такая же влюбленная.

И тогда наша история с Дагаевым закончилась, не начавшись.

Но, может, сейчас...

– Ладно.

Нажала вызов. Гудок. Другой. Третий. Сердце колотилось. На четвёртом гудке – щелчок.

– Слушаю, – его голос был хриплый, спросонья. Я разбудила его. – Это ты, Малышкина? На часы смотришь, пышка моя? Людям завтра на работу. Мне в том числе.

– Знаю... – зажмурилась на секунду и выпалила: – у меня тут кое-что случилось. Приезжай срочно. Приедешь?