Текст книги "Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! (СИ)"
Автор книги: Дана Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Глава 6
Солнце уже садилось за окном, комната была залита оранжевым светом. В дверь тарабанили, и я торопливо слезла с постели. Набросила тонкий халат и прокралась в прихожую.
Сердце стучало так громко, ладони вспотели. Я была уверена, что это Дагаев, что он помнил мой адрес еще со школы, и вот явился, разобраться со мной за укол.
Острожно глянула в глазок.
Шумно выдохнула и отперла дверь.
– Стучу, стучу, ты спала что ли? – в прихожую ввалилась Даша с бутылкой вина и коробкой конфет. Мы познакомились еще на первом курсе, и с тех пор не расставались почти, но после медицинского Даша ушла в косметологию. Она раскидала в прихожей туфли и спросила: – Антон дома?
– Нет, он...
– Вот и отлично! Мне нужна дружеская поддержка! Мы расстались с Гариком, он оказался козлом! Антон когда вернется? – она бросила на крючок плащ.
– Антон не вернется, он тоже оказался козлом, – пригладила растрепанные со сна волосы. Я почему-то так уверилась, что это явился Дагаев, что сейчас внутри странные чувства.
Это почти что разочарование.
– И вы тоже расстались? – ахнула Даша. – Лина, а я тебе говорила! Его не ты привлекала, а клиника твоих родителей! Решил мужик, что урвал богатую наследницу, да не рассчитал, что ты всего добиваешься сама, и работаешь врачом, а не просто руководишь, хотя могла бы ничего не делать, сидеть в кабинете и рилсики смотреть в телефоне!
– Это из-за денег, но родители тут ни при чем, – отмахнулась. – Объявилась его бывшая.
– Кто? – Даша вытаращила глаза.
В спальне заиграл телефон.
– Подожди, – вернулась в комнату и посмотрела на экран – Зоя.
– Лина! – голос медсестры на том конце был встревоженный. – Ну ты как, выспалась после смены?
– Да, – потерла глаз. – Ты извини, что я так утром уехала, оставила тебя там одну...
– Касатик твой сразу и проснулся, как ты ушла, – перебила Зоя. – Злой был, конечно, как черт. Потом две машины за ними приехали, и смотались они. Но перед отъездом…
Зоя замолчала.
– Что – перед отъездом?
– В общем, он знает твой адрес, – сказала Зоя. – У меня интересовался, я не дала, естественно. Сказала, не знаю, мол, ты недавно работаешь. Так он залез в журнал регистрации и там посмотрел. Говорит, ага, Малышкина, значит, по старому адресу обитает. Передай, мол, своему доктору пусть в гости меня ждет. И пусть боится.
По спине побежали мурашки.
– Спасибо, Зоя, – выдохнула – Я поняла.
– Будь осторожна, Лина. Мало ли, кто кому одноклассник. Выглядел он очень серьезно. Шибко уж разозлился, что ты ему поставила этот укол.
Положила трубку и посмотрела на подругу, что замерла в дверях. Даша вопросительно изогнула брови.
– Вчера, когда я на дежурстве была, в клинику привезли Дагаева. Раненого.
– Арса? Этого бизнесмена, которого арестовали недавно за темные схемы? – поразилась подруга. – Ты же еще говорила, вы вместе учились? И он тебя обидел, да? Что там у вас за история была, почему ты ничего не рассказываешь? – вопросы посыпались из Даши, как из ведра. Она грустно посмотрела на единственную бутылку вина. – Так, нужна добавка. И я хочу крылышки в духовке. Есть у тебя крылышки?
– Куплю, мусор еще нужно вынести, – обреченно натянула джинсы и свитер. Волосы быстро и привычно заплела в косу.
Я никому не рассказывала о том случае в школе, говорила лишь, что Дагаев – мой враг номер один.
А сегодня расскажу, хотя бы Даше, как со мной обошелся этот мерзавец!
– Займись пока салатом, – предложила, обуваясь в прихожей, – и готовься слушать, я скоро вернусь!
В подъезде пахло хлоркой и жареной картошкой. Вышла на улицу – сумерки уже сгустились, горели фонари, двор был пуст. Ветерок дул теплый, и дышалось так хорошо!
Скоро лето...
Мусорку я забросила в бак, потом зашла в магазин на углу – купила хлеб, крылышки, шоколадку и бутылку красного полусладкого.
Когда возвращалась, у подъезда заметила машину.
И остановилась.
Чёрная.
Дорогая.
Немецкая.
С тонированными стёклами, с низкой посадкой, с дисками, которые стоят больше, наверное, чем вся моя старая тачка, которая сейчас скучает на парковке. Такие автомобили ни разу не видела в нашем дворе.
Это иномарка из другого мира.
Мира, где живут люди с пистолетами и татуировками на рёбрах.
Я стояла и шуршала ручками пакета.
Фары не горели. Двигатель работал на холостых – я слышала тихое урчание. Из выхлопной трубы валил белый дым. Я медленно обошла машину по широкой дуге. Никто не вышел. Стёкла тонированные – ничего не видно. Сердце стучало в груди бешенной птицей, но я заставила себя идти спокойно.
Не бежать.
Не оглядываться.
Делать вид, что ничего не происходит.
Если это Дагаев приехал – то я дома не одна, со мной Даша...
Я прошла мимо, открыла дверь и скрылась в подъезде. Тамбур. Лифты. Слева – почтовые ящики. Справа – старый детский велосипед без колеса. Пахнет...
Мужским парфюмом.
Очень терпко, очень знакомо!
С замиранием сердца я нажала кнопку вызова лифта.
Кабина как раз спустилась на первый этаж.
С мелодичным кратким дзинь – разъехались двери.
И навстречу мне шагнула высокая мужская фигура во всем черном.
Боже мой!
Встретила тяжелый взгляд темных глаз. И попятилась.
Дагаев рядом оказался в один миг. Я вскрикнула, и тут мужская рука – сильная, татуированная – легла мне на рот. Вторая обхватила талию, рывком втолкнула в лифт. Я дёрнулась, замычала– но звук утонул в его широкой ладони.
Горячее дыхание коснулось кожи.
И на ухо прорычал хриплый бас:
– Здравствуй, пампушка. Не ждала меня, что ли? По магазинам гуляешь, – он выхватил пакет из моих рук и швырнул его в угол. – Это тебе сейчас не понадобится. Я ведь весь день думал. Как бы побыстрее закончить дела. И разобраться с тобой.
– Дагаев, тот укол был вынужденной мерой, – с трудом увернулась от его руки. – И если ты сейчас же меня не отпустишь – я закричу.
– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Малышкина, – он в глаза мне неотрывно смотрит. Хищно, опасно.
Я дрожу.
Он отстранился немного.
Руку вытянул и нажал кнопку.
Закрылись двери.
– Да и кричать ты пока не сможешь, – сказал Дагаев, усмехнувшись. И начал расстегивать брюки. – Потому что твой рот. Сейчас будет занят очень важным делом. На чем мы с тобой ночью остановились? Вставай на колени, пышка. И поживее! Я очень злой!
Глава 7
Да ладно? он злой?
А вот я тоже уже тихо закипать начинаю. Проследила за его рукой – татуированные пальцы нажали на панели на стоп, и кабина замерла.
– Так не пойдет! – потянулась и тоже надавила на кнопку. – Дагаев, ничего не будет. Застегивайся обратно!
Лифт дернулся, и поехал дальше.
– Будет, Малышкина. Ты всю серьезность моих намерений, вижу, не понимаешь, – он усмехнулся и снова остановил лифт. – Пока я не получу от тебя, что хочу – не отстану.
Ага, вот так?
Ничего он не получит!
Я упрямо потянулась к панели. Дагаев перехватил мою руку. Я дернулась, он тоже, мы вместе ударили по кнопкам.
Бам!
Лифт затрясся, загудел. Замер.
Свет мигнул – и погас.
Ах.
Полная, абсолютная тьма.
– Боже, – прошептала и ладонь прижала к груди, к колотящемуся сердцу. – Дагаев, ты сломал лифт.
– Я? – его голос в темноте звучал насмешливо. – Это ты виновата, пампушка. Дёргалась, нажимала на всё подряд. А могла просто расслабиться и получать удовольствие. Но так даже лучше, Малышкина. Бежать тебе некуда. Смирись, что ты сегодня моя.
Я нашарила стену, панель. Кнопка вызова диспетчера – вот она.
Нажала.
Писк.
Ничего.
– Черт! – вслух выругалась.
– Вечер, на носу выходные, – спокойно прокомментировал Дагаев. – Даже если кто-то и спасет нас – мы тут часик постоим. А может, и два. Готовься, пышка, – ощутила его приближение.
Глаза к темноте привыкли, и его темный, мощный силуэт надвинулся на меня во тьме грозной тучей.
– Ты специально лифт сломал, – выдохнула и уперлась ладонью в его грудь, не давая шагнуть еще ближе, – Все, Дагаев, стоп! Не приближайся!
– А чего ты боишься? – он руку мою перехватил и навалился на меня, вжал в стену, – в больнице мы с тобой не договорили. Ты трусливо сбежала. Сейчас – иедальный момент выяснить отношения. Закрытое пространство, темнота...
В динамике на панели щелкнуло, и оттуда гаркнул резкий женский голос:
– Диспетчерская. Что у вас?
– Лифт застрял! – закричала я, вырываясь из его горячих лап. – Между этажами! Свет погас! Вытащите нас отсюда!
– Не паникуйте, женщина, – бросила она. – Ждите.
– Сколько?!
– Сколько надо – столько и ждите, – буркнула она нелюбезно, и динамик смолк.
Я шумно выдохнула.
– Ну вот, – голос Дагаева звучал довольным, как у кота, нажравшегося сметаны. – Полчаса у нас точно есть. Чем займёмся, пампушка?
– Молча постоим.
– Нет, давай лучше кое-что обсудим. Почему ты удрала из клиники? Зачем вколола мне снотворное?
– Потому, что ты рукираспускал! – возмутилась. – Трясешь передо мной своим достоинством, думаешь, все вокруг только ждут и радуются, когда ты их осчастливишь?
– На счет всех не знаю, пампушка, но ты сама хотела. Я видел твой взгляд. И как ты на меня облизывалась. Ты хотела меня приласкать.
Я вспыхнула. Какое счастье, что вокруг темнота, и он не видит, что у меня лицо полыхает красным флагом!
– А может, ты сам должен был меня приласкать? – выдохнула и снова ладони выставила, когда он шагнул на меня. – Или ты только получать любишь, а отдавать не привык?
Дагаев молчал секунду. Под ладонями ощущала его горячую, твердую грудь. Его запах – табак и парфюм.
– Не вопрос, пышка, – его голос стал низким, хриплым. Он под кожу забирался, по телу волнующую вибрацию пускал. – Я и сам хочу тебя попробовать. Могу сделать это прямо сейчас.
Даже в темноте его взгляд ощутила, который меня ощупывал. Мужские руки коснулись талии, скользнули ниже на бедра и сжали. Я почувствовала себя голой, беззащитной перед ним!
Он зажал меня в углу. Руки упёрлись в стены по обе стороны от моей головы. Я прижалась спиной к холодному металлу. Сердце колотилось как бешеное!
– Раздевайся, Малышкина, – Дагаев наклонился. Его губы коснулись моей шеи. Он целовал умело – нежно, но настойчиво, прокладывая дорожку от уха к ключице. Я чувствовала его дыхание, его язык, его зубы, которые слегка прикусывали кожу.
М-м-м, черт!
Это невозможно терпеть!
– Да ты таешь просто, – шепнул он, – как мороженка во рту,
Его рука скользнула вниз.
Между ног мне.
Начала гладить поверх джинсов – медленно, нажимая, круговыми движениями. Я хотела оттолкнуть его, но руки меня не слушались, в голове вертелись картинки, как он каается меня там...
Губами.
Языком.
Как опускается передо мной на колени и...
Антон так никогда не делал!
В ушах зашумело. Тело стало ватным, задрожали колени. Я невольно приоткрыла рот, чтобы вздохнуть, и Дагаев тут же воспользовался этим – поцеловал в губы.
Глубоко.
Настойчиво.
– Сдавайся, пышка, – прошептал он, отрываясь на секунду. – Я вижу, ты готова.
Проклятье... я сдамся этому мерзавцу – и жалеть буду, винить себя, не стоит это одноразовое удовольствие месяцев мучений, нет! Я и не прощу себе потом, он в школе повел себя со мной как последний засранец!
– Постой, – вцепилась в его широкие плечи. – Дагаев, остановись! Только не здесь! Лифт починят – и мы зайдем ко мне.
Его рука сжалась на моем подбородке, пальцы коснулись губ.
– У тебя же там подруга дома? – усмехнулся он. – Я уже поднимался, пока тебя не было.
– Подругу отправлю домой, – пообещала.
– А жених твой? – его пальцы сильнее сдавили подбородок. – Где он? Вы расстались?
– Не твое дело, Дагаев, – сбросила его наглую руку и с трудом протиснулась мимо него, наступила на пакет, который он в угол бросил, и звякнула бутылка.
– Что там у тебя, вино? – в его голосе появились хищные нотки. – Это нам пригодится.
В темноте различила, как Дагаев наклонился, зашуршал пакет. Он достал бутылку и скрутил крышку.
– Красное полусладкое, – Дагаев сделал глоток и протянул мне бутылку. – Угощайся, пампушка.
Хмыкнула и отобрала вино. Сладко, чуть терпко – то, что нужно, чтобы расслабить мои расшалившиеся нервы.
Я сделала еще несколько глотков.
– И что там все таки с твоим женихом, Малышкина? – вкрадчиво спросил Дагаев. – Проблемы в отношениях? Неужели не оценил такую пышку? Я вот, наоборот, люблю, когда много всего. И есть за что подержаться, – его лапа снова скользнула мне на бедра.
– Может, хватит? – ударила его по руке, разозлилась. – Это неприлично – постоянно напоминать мне про мой вес!
– А ты себя стесняешься, что ли? Такого тела? – он выхватил вино из моих рук. – Так, не могу я ждать до квартиры. Хочу в тебя!
Вино уже ударило мне в голову. Стало жарко. И когда мужские губы набросились на мои с поцелуем – теплым, жадным, с привкусом вина – сопротивление мое слабое сломалось голове все плыло. Горячий язык поникал в мою рот, пальцы расстегивали пуговицу на моих джинсах.
Темнота, и мы заперты в лифте, будто в каком-то порочном, сладком сне...
Опомнилась я, когда услышала вжикание ширинки.
– Дагаев, стоп! – вскрикнула, уворачиваясь.
– Поздно, пышка, – он резко развернул меня и прижал грудью к стене. Я упёрлась ладонями в холодный металл. Он рывком дернул по бедрам джинсы вместе с трусиками, и холодный воздух ударио по коже. Его ладони – горячие, широкие – легли на мои ягодицы. Раздвинули.
И отвесили звонкий шлепок.
– Нет, не смей! – взвизгнула.
Я не оттолкну его.
Я горела уже.
Боже мой!
Кабина вдруг дёрнулась.
Загудела.
Вспыхнул режущий свет.
И лифт поехал.
– Как невовремя, – прорычал Дагаев и сзади меня обхватил, притянул к себе. – Терпеть не могу, когда мешают.
– Отпусти! – Вырвалась из его рук со всей силы. Дёрнула джинсы вверх. Я еще щурилась от резкого света, который по глазам бил, когда двери с мелодичным звоном открылись
И ахнула.
На площадке возле моей квартиры, с ключами в руке, стоял Антон.
Глава 8
Антон переводил взгляд с меня на Дагаева. И в открытый лифт за нашей спиной, где валялся мой пакет и стояла початая бутылка вина. Глаза у бывшего округлились, лицо побледнело, он стоял и теребил ключи и снизу вверх зыркал на моего одноклассника, который был раза в два крупнее его.
– Лина, – голос у него сел. – Это кто с тобой?
– Догадайся, – Арс поправил брюки, так демонстративно, что я вспыхнула. Он широкими плечами пожал – на его фоне Антон выглядел просто как воробей перед орлом. – Я тот, кого она всю жизнь ждала. А ты тот самый бывший жених, видимо. За вещами пришел? Собирай и проваливай.
– Как это? Лина, ты объяснить мне ничего не хочешь? – спросил Антон стараясь не смотреть на Дагаева. – Чем вы там занимались в лифте? Почему он мне указывает, что я должен делать? Так, давай заходи домой, – он голос повысил. – Нам надо серьезно поговорить. Я думал, ты сидишь, думаешь о своём поведении, а ты…
– Антон, помолчи, – поморщилась.
Мне неловко, мне стыдно, ситуация идиотская просто! Терпеть не могу выяснять отношения на людях, тем более, перед бывшим одноклассником, он на Антона смотрит, как на букашку, и усмешка на полных губах выводит меня из себя.
– А чего ты мне рот затыкаешь? – Антон сощурился на мои растрепанные волосы, на щеки ракрасневшиеся. – Только мужик из дома – и ты уже другого привела? Я в шоке. Когда мне помощь потребовалась, ты отказала и решила развлечься? Не думал, Лина, что два года жил с такой эгоисткой. И шлюхой!
Слово ударило меня и повисло в воздухе.
Я не успела ни охнуть, ни возмутиться. Дагаев двинулся быстрее, чем я моргнула. Я даже не увидела удара – только услышала. Глухой, мясной звук кулака по лицу. Антона отбросило к стене, он сполз на пол, зажимая лицо руками. Кровь потекла сквозь пальцы.
– Ах! – вырвалось у меня.
Я слышала хруст. Четкий хруст сломанного носа. В больнице я видела такие травмы сотни раз.
Антон застонал.
Дагаев наклонился к нему. Спокойно, как будто только что стряхнул пыль с рукава.
– Повтори, – потребовал он, так же издевательски усмехаясь. – Я не расслышал. Что ты о ней сказал?
Антон молчал. Только хрипел и нос зажимал, и постанывал.
Я пришла в себя. Ударила Дагаева в грудь, отталкивая.
– Ты с ума сошел? Ты что делаешь? Ты же ему нос сломал!
– Бывает, – Дагаев даже не посмотрел на меня. Глаза его были прикованы к Антону. – Это нормально. Женщину оскорбил – получи. Все действия имеют последствия, если твой жених об этом не знал.
– Господи, не надо было… – я замолчала. Потому что поняла: спорить бесполезно. Это Антон никогда не дрался и для него открытие, что человека можно ударить.
Одноклассник же со школы ходил в синяках. Занимался в подпольных клубах, говорили, там бои устраивают без правил, за деньги, и он уже тогда был чемпионом.
Ох...
Я наклонилась к Антону. Оглядела его распухший нос. Он шатался, кровь капала на пол подъезда.
– Арс, тебе лучше уйти, – выдохнула.
– С чего ради, Малышкина? Я только пришел. Разве что, мусор могу вынести, и вернусь, – он рывком дернул Антона за рукав, поднимая. – Давай, придурок. Вставай.
– Даагев, уходи, я серьезно! – ударила его по руке и между ними влезла. – Все!
Он смотрит на меня тяжело, пронзительно. И я вспоминаю, как далеко зашла в лифте, еще минуту назад. Если бы двери не открылись – он бы меня взял прямо там, настолько я растеклась розовой лужей!
Я не сопротивлялась, я хотела этого.
И я бы жалела об этом до скончания дней своих.
– Пышка, никуда я не пойду. Кто-то обещал, что мы выставим подругу и ночь будет наша? – он хмыкнул и лапы его наглые тут же легли мне на бедра.
– Не будет никакой ночи, забудь, – отрезала и вырвалась. – У меня жених есть. У меня своя жизнь. Не надо ее портить снова. Ты зря приехал. Уходи.
Я сама не верила в то, что говорю, но по другому его было не прогнать.
Да он и не ушел бы, я по глазам видела, что так просто мне не отделаться, что я влипла.
Но на улице вдруг залилась сигнализацией машина. Она завыла, и этот пронзительный крик залетел в открытую форточку на площадке.
Дагаев нахмурился. В окно выглянул.
Грязно ругнулся сквозь зубы.
– Ты охренел? – кому-то крикнул он вниз. – Это моя тачка! И че, что на проезде, ты номера мои видел? Слышь ты, покойник, я спущусь и ноги тебе повыдираю, и спички вставлю!
Он в лифт шагнул, по кнопке ударил. На меня зыркнул и пообещал:
– Мы не закончили, пампушка. Машину на стоянку отгоню и вернусь.
Лифт уехал.
Я выдохнула. Открыла дверь в квартиру.
– Что значит он вернется? – Антон ввалился следом, размазывая кровь по лицу. – Я не понял, Лина, почему этот бык...
– Вот так картина, – хмыкнула Даша, что высунулась из кухни с бокалом вина. – Дорогая, ты где была? Ты же в магазин ушла! Где крылышки, где вино? И этот что тут делает? Кстати, кажется, сюда приходил твой одноклассник.
– Так этот боров твой одноклассник? – Антон оттеснил Дашу и прошел в кухню. Из морозилки достал пачку фарша и прижал к переносице. Глаза у него были злые и обиженные. – Он мне нос сломал. Я пойду в полицию. Заявление напишу. Нападение. Телесные повреждения.
– Антон, угомонись ради бога! – представила, как смешно будет полицейским от его заявления после того, как Дагаева черт знает в чем обвиняли, искали, и он до сих пор на свободе. Да если его арестуют – это точно сделает не участковый.
А люди в бронежилетах, с автоматами.
Антон помолчал секунду, потом снова завёлся:
– А что вы делали в лифте? Зачем он, вообще, к тебе явился?
– Это уже не твое дело!
– Мое, Лина, еще как мое! Ты посмотри на себя! Вся красная, волосы растрёпанные, на шее засос!
Даша стояла в дверях кухни с бокалом и смотрела на нас как на сериал.
– Расскажешь, что тут у вас творится?
Господи... Безумный вечер, и ночь обещает быть такой же!
Шагнула к подруге и негромко выдохнула:
– Потом. Скоро сюда вернется Дагаев. Нам нужно уходить.
Глава 9
– Не понял, зачем этот хрен еще вернуться должен? – Антон, сидя на стуле в кухне, совсем расхрабрился. – Что-то про ночь какую-то вещал. Лина, если этот кабан зайдет к нам в квартиру, клянусь...
– Антон, нос свой сломанный приложи и сиди!
– Ты как со мной разговариваешь? Ты обязана меня слушать! – он ударил кулаком по столу. – Я твой мужчина! Я…
– Ты мой бывший мужчина, – поправила. – С сегодняшней ночи. Забыл? Ты сам ушёл.
– Я вернулся!
– А я не взяла.
– Антоша, – влезла подруга. Она приблизилась и похлопала его по руке, – не кипятись. Посиди тут тихонечко, нос пройдет – и беги давай.
– А лушче сразу поезжай в травматологию, – посоветовала, – там тебе помогут. Вещи потом заберёшь. Завтра. Или послезавтра. Мне всё равно.
– Почему я должен ехать в травму, если ты врач? – Антон вскочил. – И я не собираюсь переезжать! Эй, Лина, мы ещё с тобой не закончили!
– Закончили, – я развернулась и ушла в спальню.
Боже мой, правду говорят, что стресс обнажает человека, открывает все его гадкие качества. Два года Антон находился в тепличных условиях, от него ничего не требовали, а вот теперь, как только он из зоны комфорта вышел – так сразу заистерил!
И как бы ни было – спасибо, Дагаеву, что сейчас появился, я ведь замуж мечтала выйти за этого мужчину.
А теперь хочу лишь, чтобы он побыстрее вещи собрал и проваливал.
Скинула джинсы и распахнула шкаф.
На свет вытащила платье. Самое смелое, какое у меня было в гардеробе.
Да и единственное, чего уж.
Чёрное. Облегающее. Декольте до середины груди, подол выше колена. Я надевала его один раз – на корпоратив, и всю ночь ловила на себе взгляды. Тогда мне было неловко, мне казалось, за спиной все шепчутся, мол, глядите на нашу толстушку, как она разоделась...
Но теперь мне плевать, кто что подумает!
Я надела платье. Поправила волосы. Подвела глаза – чёрной стрелкой. Нанесла помаду – красную, яркую. Посмотрела на себя в зеркало.
– Не так уж плохо, – пробормотала. – Ты выглядишь достойно, Лина!
Я вышла в коридор. Даша присвистнула.
– Ого. Вот это поворот. И куда мы собрались?
– Идем в бар.
Я повернулась на Антона, который сидел на стуле с фаршем на лице и смотрел на меня с открытым ртом.
– Езжай в травматологию, – повторила.
– Лин, – начал он, – давай поговорим.
– Некогда, – набросила на плечи плащ. Из шкафа достала коробку с туфлями на каблуке.
Когда мы из квартиры выходили, я боялась столкнуться с Дагаевым – не надо было мне так долго краситься...
Но на площадке было спокойно.
На полу потемнели капли крови. И возле двери валялись ключи Антона – выпали, когда Дагаев его ударил.
Я сунула связку в сумочку.
Уйдет и дверь захлопнет.
И обратно уже не попадет.
Вместе с Дашей зашли в лифт.
В углу телепался пакет с крылышками и до сих пор стояла открытая бутылка вина. Я со вздохом наклонилась и сунула вино в пакет.
– Так вот где наши покупки. Ясно, почему ты была без крылышек, – Даша хихикнула. – Вино в лифте пили?
– Мы застряли. – покраснела, вспоминая, как мы с Дагаевым обнимались здесь, в темноте.
И как потом он заступился за меня перед Антоном.
Никогда еще мужчина не бил ради меня другого мужчину...
Тем более, нос ломать.
– Давай рассказывай, – потребовала Даша, едва мы вышли на улицу. Полночь была теплой, звездной. Подруга взяла меня под руку. – Что было в лифте? Почему Антон с разбитым носом? И почему мы убегаем?
– Потому что, – покосилась по сторонам, взглядом невольно выискивая машину Дагаева или его крупную фигуру. Но во дворе тусовалась лишь компания у соседнего подъезда.
И из какой-то машины с проспекта громко орала музыка.
– В общем, он приставал ко мне в лифте. И я была почти...Не против.
– Так и в чем проблема? Что вас остановило?
– Лифт поехал. А потом на площадке еще Антон нарисовался.
– А с носом у него что?
– Дагаев разбил за то, что тот обозвал меня шлюхой.
– Он мне уже нравится. Так, хорошо, вас прервали, – Даша взяла меня под руку. – А что мешает продолжить? Надо было гнать Антона, зачем ты сама-то ушла?
– Даш, ну я же тебе говорила. Это Дагаев. Тот самый, из-за которого я в школе страдала.
– Лина, когда это было? – она махнула рукой. – Ты еще вспомни, как у тебя в три года в песочнике совочек отжали! Подумаешь, страдала она!
– Ты просто не понимаешь...
– Я просто видела этого мужика, – отрезала Даша. – Он поднимался, пока ты в магазине была. И вот что я тебе скажу, Лина. Дурой будешь, если его упустишь. Да от этого самца так и прет сексом! Даже если на одну ночь он будет твоим – бери, не думай! Такого у тебя ни с кем не повторится!
Я вздохнула.
Из двора мы вырулили сразу в бар-караоке на углу, где обычно собирается местный бомонд. Внутри пахло коктейлями, духами и жареными кольцами кальмара. Сцена пустовала, музыка играла фоном – негромко, ненавязчиво.
Мы расположились за столиком в углу. Заказали по бокалу мартини с оливкой.
– Рассказывай, – Даша захлопнула меню и коршуном уставилась на меня. – В подробностях. Что такое этот Дагаев натворил в школе?
М-м-м...
Я открыла рот уже, чтобы в красках описать художества одноклассника.
И тут дверь туалета – прямо за стойкой – открылась.
И оттуда вышел этот мерзавец собстенной персоной!
Рукава рубашки закатаны. Волосы зачёсаны назад, мокрые – видно, мыл лицо. Повязка под рубашкой не видна, да он и двигается как человек, который хоть сейчас может на тренажере попотеть пару часов. Он выглядел так, будто только что пообедал, а не нос человеку сломал.
Спокойный. Уверенный. Опасный.
Он не заметил нас. Прошёл к стойке, пальцем поманил к себе бармена.
– Виски двойной, и я пойду. Поживее давай, меня ждут.
Мы с Дашей за столиком притихли, замерли.
На него во все глаза уставились.
Никто его не ждет, не надо выдумывать...
Черт возьми, он же машину на парковку ставить хотел! Обязательно надо бьло заходить сюда умываться?! Так сильно испачкался, пока Антона бил?
Это настоящий злой рок!
Дагаев, внимание наше почувствов, будто хищник, медленно повернулся.
И взглядом прилип ко мне.
Всего платья отсюда не видно, лишь смелый вырез, и в этом вырезе потерялись его глаза.
Он усмехнулся. Принял стакан от бармена, залпом его осушил.
По стойке им брякнул.
И вразвалочку двинулся к нам.
