Текст книги "Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! (СИ)"

Автор книги: Дана Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 10

Дагаев шёл так, будто здесь всё принадлежало ему.

Включая меня.

Даша придвинулась ближе.

– Господи, Лина, а я его в первый раз плохо рассмотрела, – прошептала она. – Со второго взгляда этот мужика хочется съесть. Короче, хватай и беги!

– Замолчи, – взмолилась.

Мы заткнулись и обе уставилась на Дагаева. Он остановился у нашего столика, положил руки на спинку свободного стула. Под рукава рубашки татуировки заползают, и по учащенному дыханию Даши я понимаю, о чем она сейчас думает.

Как рубашку с него срывает.

И ногтями длинными, красными, ведет по широкой груди.

Он посмотрел сначала на Дашу – вежливо, с лёгким интересом, потом на меня – нагло, с прищуром.

– Я, значит, тороплюсь, – начал он. – Спешу к тебе, а ты, оказывается, и не ждешь меня. Уже в баре. Развлекаешься, Малышкина?

– А что это запрещено? – откинулась на спинку стула и волосы отбросила за спину с разгоряченного лица. – Мы с тобой ни о чем не договаривались. И мы тут с подругой. У нас женские секреты.

– Нет, если у вас что-то срочное – я уступлю место, – Даша предательница залпом выпила мартини и закусила оливкой.

– Не вздумай даже, – метнула в нее убивающий взгляд. Пусть не смеет уходить и оставлять меня наедине с этим... – Дагаев, мы, правда, общались. Ты помешал.

– Дагаев, Дагаев...Пышка, тебе не говорили, что некультурно обращаться к человеку по фамилии?

– А называть людей пышками культурно?

– Ну, если ты такая... – он языком по губе провел. Хищно. Неотразимо. – Аппетитная.

Я покраснела еще сильнее.

Так...

Даша кашлянула и подалась вперед.

– Лина нас не познакомит, похоже. Я Даша, подруга. А вы бывший одноклассник, верно?

– И текущая головная боль. – добавила негромко.

Даша протянула руку. Дагаев пожал – аккуратно, почти нежно.

– Очень приятно. Даша, вы не против, если я украду вашу подругу на пару минут?

– На пару минут? – Даша подняла бровь. – А вы уверены, что вам хватит?

– Даша! – одернула ее.

– Подруга права, я на самом деле рассчитывал на всю ночь, но пока только хочу сказать Лине несколько слов. С глазу на глаз.

– Говори при Даше. У меня от нее секретов нет.

– у меня есть, – Дагаев сощурился.

Даша перевела взгляд с меня на него.

– Ладно, я пойду закажу еще мартини, – она поднялась и двинулась к стойке.

Я осталась с Дагаевым одна за столиком. Он сел напротив, положил локти на стол.

– Выставила жениха своего? – спросил он.

– Сколько раз повторять, что это тебя не касается?

– Разве, Малышкина? Я же ему нос сломал. Имею право знать, как он себя чувствует, где ночевать будет, поехал ли в больничку...

– Дагаев, говори прямо, чего ты хочешь?

– Тебя хочу, – ответил он открыто и в глаза мне уставился. – Но не только это. На самом деле, я серьёзно хочу поговорить с тобой. Как раз про твоего жениха. Информация есть про него. – Но давай не здесь. Нужно отъехать.

– Никуда я с тобой не поеду. И хватит интриг. Говори здесь, что ты знаешь про Антона?

– Пампушка, ты слышала что-нибудь о переговорах? Об уступках? – он покачал головой. – У меня есть информация, которая тебе нужна. И я назначаю встречу. В другом месте. В этой забегаловке мне не нравится. Едешь?

Он достал из кошелька купюру за наши напитки и бросил на стол.

Я закусила губу.

Уверена, он врет мне, Антона он сегодня первый раз в жизни видел и ничего не знает о нем.

Но если не врет?

С другой стороны, мы с Антоном расстались.

Но если Дагаев все же выяснил нечто такое...

На ум мне уже полезли всякие ужасы, что Антон маньяк, убийца, или что он тайком какие-то темные дела провернул, и меня подставил, но Дагаев поток моих мыслей прервал.

– Идешь или нет?

– Мне нужно в дамскую комнату, – выскользнула из-за столика и мимо стойки, где Даша болтала с барменом, направилась к туалету.

Там поправила макияж перед зеркалом – лицо уже начинало блестеть. Машинально волосы распушила.

Господи, и зачем я это делаю? На миг в прошлое вернулась и почувствовала себя той прежней, глупой старшеклассницей, которая все утро убивала у зеркала и надеялась, что главный школьный хулиган обратит на нее внимание.

На чудо надеялась и вид делала, что не замечаю длинноногих красоток, сушеных, как воблы, которые на шею ему вешались пачками, хотя только слепой не заметил бы, что ему как раз такие анорексички и нравятся.

И чего он сейчас прилип ко мне?

С годами понял, что хочет посочнее?

Уф...

Вышла из туалета и вернулась к нашему столику.

Даши не было.

Как и ее сумки.

И Дагаева тоже.

– Не поняла...

Я оглядела зал. Никого.

Достала из сумки телефон и набрала подругу.

– Ты где?

– Лина, я уехала, – голос у неё был бодрый, на фоне играла музыка. – Твой черноглазый принц сказал, что вам надо побыть наедине. Вызвал мне такси и оплатил.

– Даша! – ахнула и двинулась к выходу. – Не ожидала от тебя! Как ты могла меня с ним одну бросить? Я же тебе говорила, я не хочу, чтобы он...

– Чтобы он тебя трахнул? – прямо спросила подруга и хмыкнула. – Себе врешь, но уж мне-то не ври! Ладно, Лина, завтра жду от тебя рассказ о ночи во всех подробностях. Утром к тебе заскочу. Пока!

Она отключилась.

Я толкнула дверь бара и на улицу выпала, все сильнее закипая.

Он выпроводил мою подругу, вот так внаглую, да кто ему позволял?

Теплый ветер ударил в лицо. У входа стояла его чёрная машина. Дагаев прислонился к капоту и курил. Увидел меня – и широко улыбнулся.

– Запрыгивай, пампушка. Мой железный конь к твоим услугам.

– Что ты себе возомнил? – набросилась на него. – Что ты Даше наплел? Ты не имел права...

– Малышкина, она не жаловалась. Наоборот, сама сказала, что ей пора домой. Не захотела мешать нашему разговору. Понимает, что дело важное. Садись, – он обошел машину и распахнул пассажирскую дверь.

– Говори здесь.

– Лина, разговор конфиденциальный. Не для чужих глаз и ушей. Если тебе неинтересно узнать кое-что важное о своем бывшем женихе – тогда я поехал один. Так что? Ты садишься?

Щелчком пальцев он отправил окурок прямиком в железную урну у входа, и от удара красные искорки в стороны разлетелись в полумраке ночи.

Я колебалась.

И не вытерпела.

– Ладно, – выдохнула, забираясь в салон. – Но, Дагаев, если ты меня обманешь…

Он хлопнул дверью.

Сел за руль.

Машина тронулась и покатила по ночному городу. Я смотрела в окно, в пальцах теребила ремешок сумочки. В салоне приятно пахло табаком и ванилью, авто ехала бесшумно, просто плыла, и я тихо завидовала.

Вот это точно железный конь, неутомимый, породистый. Не сравнится с моей развалюхой.

На подобную машину я буду откладывать до старости...

А как бы хотелось самой сесть за руль, ощутить скорость...

Но водитель Дагаев.

И я кошусь на него.

На его жесткий профиль и грубую линию челюсти, мощные плечи и сильные руки, что уверенно держат руль. Он сидит так лениво, расслабленно, будто с рождения в этом кресле, и я невольно любуюсь. Вот есть же такие мужчины, которые что бы ни делали – от них глаз не оторвать.

Потому, что цельные.

В каждом жесте, в каждом движении – энергия, она в его теле, в его взгляде, голосе, он как поток...

И ведь он всегда таким был, даже когда носил кожаные куртки, пропахшие табаком и девчачьими дешевыми духами...

– Куда мы едем? – опомнилась, когда Дагаев свернул к знакомым воротам.

– Сама не узнаёшь?

– Это… это наша школа.

– Она самая. Давно здесь была?

– Очень давно...

Он притормозил у ворот. Открыл мне дверь и помог выбраться из машины. Толкнул калитку и посторонился:

– Проходи, Малышкина.

– В одиннадцатом классе, помню, вы на этих воротах висели и не давали в школу зайти. Требовали пароль, и на каждую девчонку пялились, и в след свистели.

– Было дело.

Он хмыкнул. Рядом со мной зашагал по школьному парку. Луна освещала старые тополя, спортивную площадку с новыми воротами, крыльцо с горящим фонарём. Школа жила своей ночной жизнью – в каморке охранника слева от входа горел свет.

– И зачем мы здесь? – спросила, поёживаясь от ветра.

– Хочу кое-что тебе показать.

– А как это связано с Антоном?

– Увидишь.

Мы обогнули здание и вышли к теплице – старенькой, но ухоженной. Стеклянные стены, металлический каркас. Внутри горел тусклый свет – работал какой-то обогрев для рассады.

– Заходи, – Дагаев открыл дверь.

Внутри было влажно. Пахло землёй, рассадой, чем-то зелёным. Стеллажи с горшками, старый инвентарь в углу. Вдоль стен – деревянные скамейки.

– Помнишь? – спросил он. – Здесь ты возилась весь выпускной класс. Каждую перемену.

– Да, но при чем тут... – обернулась и осеклась, наткнувшись на его черный, блестящий взгляд.

Внутри все сжалось от какого-то острого прдевкушения.

– Про Антона ты меня обманул, – выдохнула.

– Ну разумеется, Малышкина, – Арс ухмыльнулся и шагнул на меня.

Я попятилась.

Сердце забилось сильнее.

– Минет мне делать ты отказалась. Сказала, что я первый должен тебя приласкать, – он надвинулся. – Языком. Здесь нам точно никто не помешает.

Он прижался ко мне всем телом – горячим, твёрдым. Мужские руки легли на мои бёдра. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его возбуждение, его абсолютную уверенность в том, что я не откажу.

И, проклятье, коктейль из моих прошлых чувств на меня обрушился, здесь, в этом месте...

– Постой!

Ноги сами подогнулись, когда он толкнул меня на лавку, я на лопатки упала.

И вздрогнула, когда Дагаев рывком задрал на мне платье.

Глава 11

Его руки на моих бедрах, горячие и широкие ладони.

Я зажмурилась.

Я должна его остановить, оттолкнуть, убежать вон отсюда и выкинуть из головы. Но в ушах звучали слова подруги, ее убеждения, что даже если это одна ночь всего, она того стоит, эта мысль в голове засела, и не прогнать ее. Обида из прошлого с каждой секундой сильнее меркла, блекла, из памяти стиралась с каждым движением его рук...

И я не двигалась.

Боже, меня давно не обнимали так горячо!

Его пальцы – грубые, тататуированные скользнули под резинку трусиков.

Я вздрогнула.

Дагаев поднял на меня глаза – в полумраке теплицы они казались чёрными, бездонными.

– Не надо стесняться, Малышкина, – усмехнулся он хрипло. – Ты шикарная женщина. И я сделаю тебе хорошо.

– Я не…

– Смотри на меня, – потребовал Дагаев. – Хочу видеть, как ты таешь, пампушка.

Он стянул трусики ниже одним движением, резким, но не грубым. Ткань скользнула по бёдрам, упала к коленям, потом к щиколоткам. Я почувствовала прохладный воздух на коже – и тут же его горячее дыхание.

Что я творю...

Во всем теле трепет, дрожь бежит, и в руках слабость...

Ах.

Широкие, сильные ладони обхватили мои бедра. Пальцы вдавились. Я ощутила себя такой… женственной. Не толстой. Не пышкой. А желанной. Женщиной, перед которой на коленях стоит властный мужчина и смотрит на неё снизу вверх с таким голодом, что внутри все переворачивается, яркими осколками, как в калейдоскопе.

– Холодно, Лина? – спросил он и пальцем провел по внутренней стороне бедра. От касания этого пробежала дорожка мурашек. Дагаев хмыкнул: – Сейчас тебе станет горячо.

Он наклонился и коснулся губами бедра– сначала левого, потом правого. Медленно. Нежно. На вкус пробуя. Я вцепилась пальцами в его плечи, обтянутые черной рубашкой.

– Какая ты мягкая, – прошептал он, проводя языком по коже. – Сладкая. Я так и знал.

– Ничего не говори, – взмолилась. Я краснею, мне уже жарко, и его голос низкий напоминает мне где я, и на что согласилась. Разум до сих пор с желанием торгуется, и мысль еще звенит внутри, что нужно остановиться, пока не поздно...

– Ну ты же сама хочешь, чтобы я это сделал, – его взгляд из-под бровей чарующий, пронзительный, – ты сама попросила.

– Замолчи и продолжай, или я встану и уйду! – я приподняться попыталась.

– Никуда ты уже не уйдешь, Малышкина, – он усмехнулся и одним движением уложил меня обратно на лавку. – Ты хочешь меня.

Дагаев снова наклонился – и его язык коснулся меня там, между ног.

Там, где ни разу не касался Антон, так влажно и ласково.

Я вскрикнула. Негромко, сквозь зубы, но он услышал.

– Тише, – прошептал Дагаев, не отрываясь. – Ты же не хочешь, чтобы нас тут засткукали.

Он начал медленно, лениво, как будто пробовал меня на вкус – горячим, влажным, настойчивым языком выводить узоры. Я закусила губу, чтобы не застонать. Пальцы вцепились в его волосы – короткие, жёсткие, пахнущие дорогим шампунем. Он рыкнул – низко, довольно – от моего прикосновения.

– Да, – выдохнул он мне в кожу. – Будь собой. И забудь про стыд, пышка. Отдайся чувствам.

Я прикрыла глаза. Он ускорился. Язык двигался уверенно, умело – кругами, нажимами, то глубоко, то поверхностно, дразня. Внутри меня разгорался пожар. Жар поднимался от живота к груди, к горлу, к щекам.

Он был настойчив.

И мозг сказал мне пока!

Он в меня проникал и выскальзывал, и порочные звуки заполняли паузы, в воздухе висел этот запах – похоти, желания, и я с каждой секундой удалялась от реальности. Каждое движение его языка впитывала.

– Нравится? – дыханием он опалил набухшие складки.

– Пожалуйста...

– Пожалуйста что? – его губы скользнули выше, он поцеловал живот. И снова спустился ниже пупка, ещё ниже. – Скажи.

– Еще, – попросила и сама невольно подалась бедрами навстречу его губам.

– Конечно, получишь еще, – Дагаев хмыкнул, – а обещал тебе оргазм. И ты его испытаешь.

Он снова приник ко мне губами – на этот раз жадно, голодно, без нежности. Язык врывался в меня и выскальзывал, широкими влажными мазками захватывал губы и поднимался к ноющей горошинке. Я запрокинула голову, ударилась затылком о стеклянную стену. Холод стекла и жар его рта – это сводило с ума.

– Такая мокрая пышка. Вся горишь.

– Заткнись, Дагаев…

– Арс, – поправил он. – Будь уважительнее, Лина. Особенно когда я на коленях перед тобой.

Он продолжил свое порочное дело – теперь ещё быстрее, ещё настойчивее. Его язык двигался неутомимо, глубоко, ритмично, доводя меня до грани. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как нарастает напряжение – сладкое, невыносимое.

– Боже, я… я сейчас…

– Да, – шепнул он, не отрываясь. – Давай, доктор. Кончи для меня. Я хочу это увидеть.

Я вцепилась в его плечи, вонзила ногти сквозь рубашку – он зарычал от удовольствия.

И в этот момент меня накрыло.

Волной.

Потопом.

Звезды посыпались из глаз – по-настоящему, я смотрела в стеклянный потолок теплицы, где отражалась луна. Я кончала долго, судорожно, с криком, который не могла сдерживать. Он не останавливался – только замедлился, помогая мне растянуть удовольствие, выжать до капли.

– Хорошая девочка, – прошептал Дагаев, когда я обмякла. – Как ты бурно радуешься моим ласкам.

Ноги мелко дрожали. Внутри всё трепетало. Он поднялся – медленно, как хищник, готовый к новой атаке – и навис надо мной.

– Ну, как самочувствие, доктор? – Дагаев облизнул губы, блестящие от моего сока. Его глаза в полумраке горели. – Призналась себе, что сама хочешь меня?

– Ох, – пальцами скользнула по ногам и неловко подтянула трусики, которые болтались на щиколотках. Приподняла бедра, с трудом натянула белье непослушными руками.

– Рановато, Лина, – он перехватил мои руки, когда я хотела одернуть платье. Хищно сощурился. – Есть еще вторая часть программы. Самая жаркая.

– Нет, Арс, не здесь... – я снова вспыхнула под его взглядом. Представила, как он сейчас снимет брюки и возьмет меня прямо тут, на этой лавке, и затихшие волны удовольствия заплескались внутри.

– Почему не здесь? – он взял меня за подбородок и лицо к себе притянул.

Секунду в глаза смотрел и поцеловал в губы. Развартно, сочно, требовательно, в голове у меня все поплыло...

И тут распахнулась дверь.

В лицо ударил яркий свет фонарика.

И гаркнул голос сторожа:

– Это что тут такое? Поганцы, а ну, зачем забрались в теплицу?

Глава 12

Боже, какой позор!

Я соскочила с лавки так резко, что чуть не подвернула лодыжку. Волосы растрёпаны, платье оправлено кое-как, между ног – пульсирующее тепло, которое я не могла унять.

Господи, вот это стыд!

Сторож стоял в дверях теплицы. Низенький, пузатый, в старой куртке и растоптанных башмаках. Он усмехался, обнажая щербатые зубы, и смотрел на нас масляными глазками.

– О-о-о, – протянул он. – Молодёжь. Вы че это тут у меня в теплице устроили, развратники? На гостиницу, че ль, денег не хватило?

Я вспыхнула.

Сквозь землю провалиться готова!

– Мы ничего… мы тут просто…

– Просто-просто, – он хохотнул. – Да вижу я, чем вы тут занимались.

Я лихорадочно одернула платье. Дагаев, чёрт бы его побрал, даже не покраснел. Большим пальцем он вытер губы. Небрежным движением отряхнул брюки.

– Отец, ты невовремя, – сказал он с лёгкой насмешкой. – Гостиница – пошло. А это место у нас связано с приятными воспоминаниями.

– Среди грядок бабу завалить – чего уж приятнее, – покачал головой сторож.

Я больше не могла этого выносить. Выскочила из теплицы и быстрым шагом направилась к выходу со школьного двора. В голове гудело. Лёгкие хватали холодный ночной воздух.

Ну как же я так, где были мои мозги? Правда ведь, прямо среди грядок...

– Малышкина! – Дагаев нагнал меня у ворот. – Притормози, булочка сладкая.

– Ни слова больше не говори, Дагаев! – бросила я, не оборачиваясь. – Я еду домой.

– Я подброшу.

Представила, как он меня подбрасывает.

На постели.

И опускает прямо на свой толстый...

Черт возьми!

– Не надо. Я сама.

Он схватил меня за локоть и развернул к себе. В фонарном свете его глаза блестели насмешливо-нетерпеливо.

– Сторож малину подпортил, но я ему дал денег. Можем вернуться.

– Ты издеваешься? – я рванула руку, он не отпустил. – Не пойду я обратно! Ты воспользовался тем, что я растерялась, моими воспоминаниями, атмосферой... Все, Дагаев, заканчиваем. Еще бы чуть-чуть и этот мужик нас бы застукал.

– Ну и что? – он усмехнулся. – Сторож мужик бывалый. Его не удивишь. Так что возвращаемся, пышка.

– Ты думать о чем-то другом можешь? Боже, да я, вообще жалею, что поддалась! И этого больше не повторится. Никогда!

Он подался вперёд, прижал меня к железным прутьям калитки.

– Не повторится? А кто пять минут назад кончал и кричал от удовольствия на всю округу? Ты, Малышкина. Ты. Или у тебя провалы в памяти?

– Отпусти!

– Пышка моя злая, – он почти зарычал. – Остынь. Мы оба хотим продолжения. Ты просто опять не хочешь в этом признаться.

– Нет, не оба.

Я вывернулась из его рук и выбежала на дорогу. Мимо проезжала старая шестёрка – медленно, как будто искала кого-то. Я подняла руку. Машина остановилась.

– До центра довезете? – спросила я, заглядывая в салон. За рулём сидел мужик лет сорока с усталым лицом.

– Садись, красавица.

Я уже забралась на сиденье, дверь хотела закрыть, но ее перехватил Дагаев. Он навис над крышей, заглянул внутрь. На водителя – тяжёлым, холодным взглядом.

– Поезжай своей дорогой, – сказал он спокойно, голосом, не терпящим возражений. – Девушка остаётся.

Водитель исподлобья глянул на Дагаева – на его плечи необъятные, татушки на пальцах, на то, как он дверь держит и, кажется, у него сил хватит вырвать ее и швырнуть на проспект, как в блокбастерах.

– Девушка, выходите, – бросил он мне.

Я из машины вылезла закипая, как чайник. Дверь хлопнула, и шестёрка затарахтела к светофору.

– Ты что творишь? – развернулась к Дагаеву.

– Всего лишь думаю о твоей безопасности, Малышкина. Отпускать женщину одну, ночью, с незнакомцем – за кого ты меня принимаешь? Давай я отвезу.

– Нет!

– Малышкина…

– Нет, нет и нет! – я едва удержалась, чтобы ногой не топнуть. Я в глаза его черные, хищные, смотреть не могу спокойно, внизу живота тут же узел затягивается тугой, тягучий.

Еще немного – и я снова сдамся.

И он меня возьмет прямо здесь, у ворот школы!

Ох, Лина!

– Даша, – выдохнула, вспоминая. – Даша живёт здесь рядом. В соседнем доме. Я иду к подруге.

Развернулась и быстрым шагом двинулась во двор. Дагаев зашагал рядом, в ногу со мной.

– Пампушка, ты ведь сама понимаешь, что все равно окажешься в моей постели. Бежать тебе некуда.

– Посмотрим, – буркнула.

– Вот сейчас мы зайдем с тобой в пустой подъезд...там я прижму тебя к стене...задеру твое платье...

С каждым его словом внутри все скручивало, я уже представляла этот проклятый темный подъезд и рядом его – горячего, крепкого, сильного...

Мы уже почти дошли до Дашиного дома – двухэтажной хрущёвки с облупленным фасадом. И тут сзади послышался шум мотора, и рядом с нами затормозила машина.

Чёрная. Большая. Дорогая.

Почти как у Дагаева.

– Арс, черт тебя побери, ты ли это? – в окно высунулся мужчина лет сорока. Короткостриженный, с квадратной челюстью и колючими глазами. Он посмотрел на Дагаева, потом на меня. – Ты где шастаешь? Тебе все звонят, дозвониться не могут! – он говорил басом, раскатистым, по-дружески недовольным.

Дагаев напрягся. Я почувствовала, как его рука на мгновение сжала мой локоть, потом отпустила.

– Егор, – кивнул он. – Да у меня тут дела.

– Дела у него! – Егор хмыкнул и покачал головой. – Там по твоей ситуации все взмыленные носятся, а ты тут гуляешь! Следователь уже три раза звонил. Если не объявишься – в производство запустят. И пиши пропало. Машина твоя где? Тебя подвезти? Поехали. Важные люди на ушах стоят, Сергей Михайлович на проводе.

Дагаев чертыхнулся – коротко, зло. Волосы взъерошил досадливо и посмотрел на меня.

– Все, Арс, иди спасай свою задницу преступную, – я попятилась.

– Малышкина, за свой длинный язык ты мне еще ответишь.

– Угу, поезжай! – я рванула к Дашиному подъезду и успела услышать, как этот Егор спросил:

– Новая твоя? Ничего такая пышечка, аппетитная.

Новая!

Забыл добавить слово одноразовая!

Вместе с какой-то влюбленной парочкой я просочилась в подъезд. Дыхание перевела, лишь когда поднялась на Дашин этаж. Подурга открыла почти сразу – в халате, с маской на лице и удивленными глазами.

– Не поняла... – протянула она. – Я думала, ты вовсю развлекаешься с этим горячим самцом! Что случилось?

– Случилось, – в прихожей я сбросила туфли, – чаю нальешь? Все расскажу.

Чайник закипел шумно, булькая. Даша бросила в чашки пакетики. Мы сидели на ее уютной кухоньке, на столе лежала шоколадка, я, обжигаясь, пила чай и рассказывала.

Про теплицу, про оргазм, подобного которому ни разу не было с Антоном, про сторожа, который меня спас.

И как потом я удачно сбежала.

– Не понимаю тебя, – Даша стянула маску, скомкала ее и, не вставая со стула, зашвырнула в мусорное ведро, – Если тебе было так хорошо, зачем бежать? Ты дура, Лина!

– Если бы ты знала, что он сделал в школе...

– Да что он там такое сделал-то?!

Я отпила горячий чай.

Нос потерла.

И выдохнула.

– Слушай. Это случилось перед самым выпускным...