Текст книги "Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! (СИ)"
Автор книги: Дана Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)
Глава 29
АРС
Телефон зазвонил в половине первого ночи. Я уже спал – точнее, пытался уснуть после долгого дня, который тянулся как резина: встречи, разборки, болтовня с адвокатом. И первым порывом было сбросить звонок, кто бы там ни был – пусть к черту идут.
Но сработала какая-то дурацкая интуиция, которая никогда не подводила.
И я посмотрел на экран.
Опа.
Малышкина.
– У меня тут кое-что случилось. Приезжай. Срочно. Приедешь?
Бля...
Я сел на кровати. Внутри что-то щёлкнуло – то ли сердце, то ли тот самый механизм, который заставляет мужика вставать и идти, даже если очень не хочется.
Имя тому – женщина.
– А что конкретно случилось?
Она начала рассказывать – быстро, сбивчиво, с придыханием. Про бар, про мужиков, про разбитый телевизор, про то, что они с подругой стоят за углом и боятся высунуться. А в баре остались их вещи, сумки...
Я слушал и чертыхался про себя. Ну что за баба? Не может спокойно посидеть, обязательно влипнет в историю.
– Стойте и ждите, – поднялся. – Не высовывайтесь. Сами никуда не лезьте. Я скоро буду.
Натянул брюки, накинул рубашку, не застегивая. Ключи от машины – на место. Телефон – в карман. Выходя из дома, я ещё раз выругался – в голос, никого не стесняясь.
Твою ж мать.
Я хотел, чтобы она позвонила. И вчера, и сегодня этого звонка ждал, и не отвлекали даже дела, которыми я с головой был завален. Но вставать среди ночи, когда утром куча планов – встречи с адвокатом, бумаги, подписи, очередной визит к следователю…
Нет, этого я не хотел.
Совсем не хотел.
Но Малышкина того стоит.
Я это точно знаю.
Завёл машину и вырулил на проспект. Город не спал – фонари горели ровным желтым светом, на дорогах машины даже ночью. Я гнал под сотню, хотя нельзя, с моей-то историей, мне лучше, вообще, не нарушать.
Но пышка ждет.
Поэтому, ладно.
Сегодня можно.
Пусть штрафуют.
По дороге на меня накатила ностальгия. Я вспоминал школу, нашу главную отличницу, как она тогда вечно сидела на подоконнике в классе, читала книгу, а я проходил мимо. Длинная светлая коса, круглые щёчки, глаза – большие, серые, с испугом, когда я замечал, что она на меня смотрит. Я всем нравился, и Малышкина исключением не была.
Только это было взаимно. Но тогда такой возраст был, что хотелось всего и сразу – быстрых отношений, девчонок доступных, я хотел гулять, дышать полной грудью, гонять на мотоцикле, целоваться и не париться.
Это все у меня было.
Каждый день новая подружка.
А на Малышкину я просто смотрел.
И потом, после выпускного, часто её вспоминал. Через год, через два. Встречая других женщин – ярких, успешных, страстных – я ловил себя на мысли, что не хватает чего-то.
Того самого чувства, когда хочется быть с женщиной, но не хочется ее замарать, обидеть, не оправдать ожиданий. Да я и не был уверен, что способен на долгие отношения.
Долгих отношений у меня, вообще, не было. Я думал о другом, все как-то закрутилось – бизнес, положение, тёмные схемы, партнёры, деньги, деньги и деньги.
И было не до любви.
Не до воспоминаний. Не до того, чтобы искать по городу одноклассницу, с каждым прожитым годом школа оставалась все дальше, и мои чувства тоже. Даже если бы я ее нашел, что сказал бы?
Привет, Малышкина, кстати, в школе не я написал тот список. Давай-ка поужинаем.
Н-да...
Сейчас я уверен, что это сама жизнь дала нам второй шанс, ведь нас свела судьба. В ту ночь, когда меня привезли в больницу с пулей в боку, я открыл глаза и увидел её. Склонилась надо мной, злая, испуганная, и такая недовольная. В белом халате, с руками в крови.
Тогда я и понял – всё.
Хватит откладывать жизнь на потом.
Я хочу жить сейчас. Хочу вечером возвращаться домой, где ждёт она – с ужином, с разговором, с теплом. И хотя, казалось бы, это не лучший момент – проблемы с законом, обвинения, фонд, который могут закрыть.
Но если ждать лучшего момента, можно и жизнь просрать.
Лучшего момента, вообще, не бывает.
Я буду жить здесь и сейчас.
Я припарковался у бара. Оттуда басила музыка. Сразу увидел Малышкину с подружкой – они топтались за углом, где-то раздобыли бутылку вина. И чему-то веселились.
– Вижу, вы не скучаете, – приблизился и усмехнулся. Кивнул на вино, – Не многовато?
– В самый раз, – захикикала Даша. – Лина, давай, твой рыцарь подоспел! Пусть идет разбирается. Не забудь рассказать, что тебя обозвали коровой, толстухой и сукой...
– Здесь стойте, – обрубил поток слов.
Не слова, а дерьмо.
Разве можно так с женщиной?
Я зашел в бар. Почти сразу увидел столик – две дамские сумки стояли прямо среди стаканов, а на стульях расселись два бритоголовых урода.
Я подошёл. Не спеша. Разговор был коротким.
Я не люблю долго объяснять.
Первый получил в челюсть – так, что отлетел к стене. Второй попытался ударить меня – я перехватил руку, вывернул, заставил встать на колени. Кровь, крики, визг. Администратор кричал, что вызовет полицию. Я достал бумажник, кинул на стойку несколько купюр – хватит чтобы покрыть расходы.
– Всех благ, – пожелал, подхватил обе сумки и вышел.
Подружки уже топтались у входа. Увидев меня, начали наперебой нахваливать – и какой я сильный, и какой быстрый, какой джентельмен – я только усмехался на эти хмельные речи и вызывал такси.
– Дома будешь – позвони! – попросила Лина, когда водитель приехал за Дашей.
Я оплатил поездку и захлопнул за Дашей дверь. Поднял глаза на Лину и щелкнул брелоком сигнализации.
– В машину, Малышкина.
Она не спорила. Юркнула в салон и непослушными пальцами пристегнула ремень безопасности.
Я вырулил на дорогу.
Она была навеселе – это чувствовалось по тому, как она дышала, как пахло от неё коктейлями. И какой-то чудинкой – она улыбалась, не переставая, смотрела на ночной город, что-то напевала себе под нос. Я косил на неё краем глаза и самому было весело. Первый раз видел её такой – расслабленной, беззаботной.
И такая она мне тоже очень нравилась.
– Что отмечали, Малышкина? – спросил на светофоре. – Почему меня не позвали?
Она повернулась ко мне, щёки розовые, глаза блестят.
– Ничего интересного для тебя, Дагаев. Отмечали, что Антон сделал мне предложение.
Я напрягся. Рука на руле сжалась сильнее.
– Сделал и… – она зевнула, – я послала его подальше. Мы с Дашей пили за то, что я повзрослела и больше не хочу тратить время на идиотов.
Я выдохнул. Сам не заметил, что задержал дыхание.
– А на меня, значит, хочешь?
Она посмотрела на меня – прямо, серьёзно, большими глазами.
– Хочу. Ведь ты же не идиот.
– Значит ли это, – ухмыльнулся и свернул и набрал скорость, – что ты на мое предложение согласна. И готова попробовать.
– А было разве какое-то предложение? – она сощурилась. И засмеялась, – Или мне показалось, и это не Антон был с кольцом, а ты? Кстати, куда мы едем? Ко мне домой по другой дороге.
– Мы не к тебе домой. Для начала мне, как спасителю, положен сладкий приз. А что касается конкретных предложений, – моя рука легла на её ногу, сжала повыше колена. – Завтра ты собираешь вещи и перезжаешь ко мне.
Она мою ладонь не убрала.
Машина летела по ночному городу. Я совсем не жалел, что среди ночи поднялся и сел за руль.
Эта женщина стоит того. И всегда стоила.
Просто я не сразу это понял.
Болтало радио. Я убрал руку с её ноги – только чтобы пульт взять и ворота во двор открыть. Снова ладонь положил на ее бедро.
Предложение...
Я даже мыслей всегда избегал.
А теперь это слово будоражит мне кровь.
Ах, Малышкина.
Это не я тебя не отпускал.
Это ты меня когда-то давно зацепила.
И до сих пор держишь.
Эпилог
Я стояла у окна и смотрела, как во дворе Максимка гоняет мяч с папой. Почти каждый день я эту картину вижу, и до сих пор не могу привыкнуть, что у меня есть такое чудо, мой сын.
Ему уже три с половиной. И он копия Дагаева – те же темные глаза и ухмылочка полунаглая, полузастенчивая. Те же непослушные темные волосы, которые я каждое утро приглаживала мокрой расчёской, а он через пять минут снова взъерошивал. Сейчас Максмм бегал вдоль двора, а Арс сидел на корточках. Он ловил мяч и делал вид, что промахивается, и сын заливался смехом – звонким, счастливым, таким, что у меня внутри всё затапливало теплом.
Ну настоящее чудо!
А ведь скоро моя любовь еще умножится...
Провела рукой по животу. Пока незаметно – только начался третий месяц, но я уже чувствую и знаю – внутри меня растет новая жизнь. На этот раз – девочка. Я была в этом почти уверена. Мама говорила, что животик низкий – к мальчику, а у меня сейчас высокий.
Точно, будет дочка!
И я уже несколько дней думаю, как сказать об этом Дагаеву.
Хочется как-то торжественно...
В прошлый раз я готовилась целую неделю. Купила маленькую коробочку, перевязала золотой ленточкой, положила внутрь две крошечных пинетки, которые сама связала – кривые, разного размера, но от этого ещё более трогательные. Я волновалась так, что руки дрожали. И все не могла придумать, как мне пригласить его в ресторан.
Арс приходил с работы уставший, злой, проблемы с фондом, следователи, бесконечные проверки.
А потом он вдруг пригласил меня сам. В маленький, уютный ресторанчик на набережной. И сказал, что хочет поговорить. Я помню, что на мне в тот день было синее платье, а в сумочке ждали своего часа пинетки. Я просто вне себя была, как никогда, и примерялась, в какой момент мне выложить свой подарок на стол, я гадала, обрадуется ли Дагаев, или нахмурится, может, он подумает, что у него проблемы, и это невовремя...
Он сидел бледный, такой же нервный...
И я тогда даже испугалась.
– Давай выпьем для начала, – Арс заказал у официанта два бокала шампанского, и я шумно выдохнула.
Шампанское-то мне нельзя.
– Тогда я сама начну, – я полезла в сумочку за коробкой.
– Нет, Малышкина, сначала выслушай, – Дагаев отпил воды и откинулся на стуле. Потом снова подался вперед. – Лина, да оставь ты эту сумку, – он потянулся через стол и поймал меня за руку.
Коробка с пинетками упала прямо в пустую тарелку.
– Что у тебя там? – Дагаев с удивлением взял ее в руки, и его темные брови взметнулись на лоб.
– Подарок, – ответила пересохшими губами. – Открывай.
Он потянул за ленту, и в этот момент официант поставил перед нами шампанское. Я во все глаза смотрела на Дагаева, в его сосредоточенное лицо.
Крышка упала на стол, и он молча уставился на кривые пинетки с торчащими во все стороны нитками.
– Что это?
– А на что похоже? – я выпрямилась.
– Так... – он взял в руки один башмачок. И тут до него дошло. – Малышкина, ты… – голос у него сел.
– У тебя будет сын, – выдохнула. – То есть, пол пока неизвестен, срок еще маленький...но я чувствую, что это мальчик.
Дагаев молчал. Секунду, другую, третью. Потом вскинуд темный взгляд и схватил меня за руку. Я дернулась от неожиданности, и бокал упал на стол. Шампанское плеснуло на скатерть, и вместе с ним из бокала выплеснулось кольцо.
Я ахнула.
– Черт, – Арс посмотрел на кольцо и засмеялся – низко, хрипло, смущенно. – Черт. Я хотел спросить по другому. Сейчас еще цветы принесут. Вот я неловкий, – он продолжал смеяться, когда взял со стола мокрое кольцо, и в этот миг был так похож на того хулигана старшеклассника, что у меня замерло сердце. – Что-то я даже растерялся. Погоди, я соображу. Ты беременна, это правда? Я стану отцом?
Я кивала и смотрела на золотой ободок в его пальцах, украшенный прозрачным камнем, и не могла оторвать глаз. Дыхание задержала, когда Дагаев вдруг поднялся и обогнул стол. И галантно опустился на одно колено.
– Малышкина, твоя новость, конечно, просто бомба. Думал, что буду предложение делать любимой женщине. А оказывается...матери моего ребенка. Лина... Ты выйдешь за меня замуж?
Я тихо охнула и тут же протянула руку. Он надевал кольцо, и я взгляды ощущала, весь ресторан глазел на нас в этот момент, и я краснела, бледнела, смотрела на Арса неотрывно и внутри у меня все пело.
– Так ты согласна? – он поднял взгляд.
– Да!
– Скажи ещё раз.
– Да, – прошептала. – Да, Арс!
Он поднялся и к себе меня притянул, губами накрыл мои губы. Я плакала от счастья, от облегчения, от того, что наконец-то всё случилось.
Мы поженились через два месяца – скромно, были только свои. Моей свидетельницей была Даша, у Арса – старший брат, которого выпустили совсем недавно. Мы жили сначала в его квартире, потом он продал её и купил дом за городом – большой, просторный. Он говорил: «Детям нужно пространство». А я думала: ему самому нужно пространство, чтобы бегать по утрам и не чувствовать себя запертым в клетке.
Он ведь как хищник.
Да...
Кажется, это все было вчера, но прошло уже столько времени...
Я хлопнула дверью холодильника, достала мясо для пирога. Сегодня должны прийти родители – мама обещала привезти свои фирменные пирожки с капустой, а отец – удочку для Максимки, хотя тот ещё даже не умеет рыбачить. Но дедушка считает, что уже пора учиться.
Я снова посмотрела в окно. Арс уже устал бегать, подхватил Максимку на руки, посадил на плечи. Сын визжал, хватал отца за волосы. Дагаев смеялся. Они были похожи – одинаково растрёпанные, одинаково счастливые.
Ну как же я их люблю!
Взяла телефон и сделала фото. Арс заметил, помахал рукой. Я махнула в ответ.
Максим– это была идея Арса дать сыну это имя. Он сказал: «Пусть будет Максим. Сильное имя, мужское». Я согласилась. А теперь называла его Максик и Дагаев-младший – от этого сын важничал и смеялся.
А теперь мне нужно сказать Арсу про дочку.
В прошлый раз я подарила пинетки. В этот – хочется что-то другое. Я купила маленькую футболку с надписью «Лучшая сестра». Завернула в цветную бумагу, перевязала розовой ленточкой. Положила на его подушку – пусть сам найдёт.
Я представила, как он зайдёт в спальню, увидит, откроет. Сначала не поймёт, потом уставится на меня.
– Это что?
– А ты догадайся.
Ох, как же я волнуюсь! Может, не стоило брать надпись про сестру, вдруг, у нас будет второй сын? Но у меня чутье какое-то внутреннее есть, что это дочка...
Я вернулась к плите, помешала суп. Пахло укропом, мясом, домашним уютом. За спиной скрипнула дверь – Арс зашёл на кухню, Максимка у него на плечах.
– Мама, есть хочу! – закричал сын.
– Сейчас, сейчас.
Дагаев ссадил Максимку на стул, подошёл ко мне сзади и обнял за талию. Уткнулся носом в шею.
– Как вусно пахнет, – он поцеловал меня в плечо. Одна его рука легла мне на живот, и я замерла. Ладонь мужа горячая, тяжелая. И он знать не может, просто так положил. Но будто чувствует...
– Слушай, вечером родители придут. Я буду накрывать на стол.
– Я помогу.
Он не убирал руку. Пальцы гладили мой живот – нежно, рассеянно. Я едва держалась, чтобы не сказать ему прямо сейчас.
– А помнишь, как я сказала тебе про Максима?
– Помню, – муж поднял голову и посмотрел на меня. – Ты подарил мне пинетки в ресторане. А я хотел сделать красиво, но уронил бокал в котором было кольцо, – он усмехнулся. Глянул на Максима, который катал машинку. – Ты подарила мне сына. И это самый лучший подарок. На всю жизнь.
Я улыбнулась.
Что же он мне скажет сегодня?
Через час приехали родители. Мама с пирожками и отец с удочкой. Максимка повис у него на шее, закричал: «Деда! Деда!». За стол мы сели на улице – большой, дубовый, Арс сам сколотил его специально для таких вечеров. Я смотрела на своих родителей, на мужа, на сына, и чувствовала, что счастливее уже и быть нельзя.
Помню, как Дагаеву пришлось сознаться, что мы еще со школы знакомы, и что он дачу рядом с родителями купил специально. Отец сказал тогда, что это по-мужски, добиваться женщину, а мама и сразу видела в нем моего мужа.
Сейчас Арс честный бизнесмен. Он сразу решил, как только узнал о моей беременности: «У меня сын. И я хочу, чтобы он гордился мной, а не боялся». Ему сложно было отказаться от больших легких денег, но он выдержал.
И живем мы хорошо.
У Дагаева теперь сеть спортклубов – четыре в городе и два в области. А я работаю в клинике у родителей.
Может быть, и Максим пойдет в медицину...
Родители остались у нас с ночевой, в гостевом домике. Сын уснул – убаюканный сказкой про репку, которую рассказывал папа. Вечером мы сидели вдвоем на веранде.
– У меня есть сюрпиз, – сказала я в нетерпении. – Найдешь его в спальне. На подушке.
– Я заинтригован, Малышкина, – Арс пошел мыть руки и сразу же свернул в спальню, я за ним. Когда заглянула, он стоял у кровати и держал в руках маленький свёрток, перевязанный розовой ленточкой.
– Легкий, – Арс взвесил его в руке. – Это…
– Открой.
Он развернул бумагу. Футболка – маленькая, розовая, с надписью «Лучшая сестра». Он сразу не понял, вертел вещицу в руках и лоб морщил, а потом охнул.
– Ты… – голос у него сел. – Мы что, ждём пополнение? Когда? И давно ты знаешь? Лина!
Я стояла в дверях и улыбалась. Дагаев бросился ко мне, взял за лицо обеими руками. И засмеялся – громко, счастливо, он на руки меня подхватил и закружил.
Я вскрикнула – осторожнее!
– Извини, – он поставил на пол, прижал к себе. – Господи, девочка моя. Ты даже не представляешь. Знаешь, как я люблю тебя? Больше жизни. Спасибо, – он шепиао мне в губы, и я млела.
Мы стояли в темноте спальни, обнявшись, а за окном зажигались звёзды. В соседней комнате спал сыночек. А у меня внутри рос новый человечек, который скоро назовёт меня мамой.
А Арс держал меня так, будто я была самым ценным сокровищем в мире.
И, наверное, так оно и было.
Малышкина и Дагаев спустя 10 лет обрели любовь!
