Текст книги "Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! (СИ)"
Автор книги: Дана Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 13
Я поставила кружку на стол, и чайная ложка звякнула жалобно, как колокольчик на похоронах.
– Это случилось перед выпускным, – повторила.
Даша поджала губы, подперла кулаком подбородок и приготовилась слушать. Я все начать не могла и глазела на обои в мелкий цветочек. На окне – герань. На плите шипел чайник, он кипел уже в третий раз, потому что я никак не могла начать.
– Ну и? – поторопила Даша.
– В общем, все готовились, были в предвкушении, и я тоже, – провела пальцем по мокрому следу от кружки и усмехнулась. – Я, дура, даже думала смелости набраться и пригласить Дагаева на танец. Казалось, терять мне нечего, это последний вечер, когда мы видимся, и если не сделаю этого буду жалеть потом...Как говорится, удача любит смелых...
– И ты пригласила? – спросила Даша.
– Нет, не успела, – поморщилась, вспоминая, и отодвинула чашку. – Короче. В тот вечер, еще перед вручением дипломов, кто-то вывесил на доску объявлений список. Рейтинг девушек класса.
Я замолчала.
Перед глазами как вживую встала та доска. Там еще висело расписание консультаций, которое забыли снять. И прямо поверх него белел большой лист, распечатанный на принтере. Вверху жирным шрифтом красовалось «РЕЙТИНГ ДЕВУШЕК 11 «А».
– Даша, ты знаешь, какие бывают рейтинги. Места с первого по последнее. Я была на последнем, конечно же... С подписью Свинка Пеппа.
Сжала кружку так, что костяшки побелели.
Даша охнула.
– Лин…
– Да. Я подошла к доске, когда уже вся школа собралась. Они читали список и ржали. И удивлялись, кто такой креативный, кто так классно придумал... А потом кто-то сказал...что автор списка Дагаев. А потом я услышала его голос: «Ну а что, я правду написал».
– Ог! Уверена? – Даша подалась вперёд. – Вот прям он такое сказал? Может, это был кто-то похожий?
Я задумалась.
Я уже много про это думала.
Но ведь вся школа знала, что это он. Арс – автор, Арс – главный гад. Это было в его стиле, пообсуждать девчонок, составить бессовестный рейтинг.
– Уверена, я слышала его голос, – вздохнула. – Я же была влюблена в этого мерзавца, я бы не перепутала.
– Влюблённые часто слышат только то, что хотят услышать, – Даша пожала плечами. – Не верится мне! Не похож этот самец на такого гада! Любовниц менять, охотиться и в постель укладывать – это да. Но унижать...
– Даша, это было десять лет назад, он был наглым старшеклассником, который плевал на все правила! А я тогда в туалете прорыдала весь выпускной! И ведь он даже не извинился.
– Может, он не знает, как сильно тебя ранил? – подруга покачала головой.
– А что, он совсем тупой? Это жестоко, Даша. Написать такое о девушке. Так обозвать... – снова вздохнула и откинулась на спинку стула.
Я все эти годы, вспоминая, периодически убеждать себя начинала, что я не так поняла, что это был не он, что я ошиблась...
И когда в больнице его увидела раненого, тоже...
– Не хочу себя обманывать. Скорее всего, это был именно Дагаев.
Но столько лет прошло, мы выросли, я увидела его снова в больнице – и эта проклятая первая влюблённость совсем лишила меня ума. Он так со мной поступил, а я...
– Лина, ты же не будешь вечно жить прошлым, – Даша махнула рукой. – Ну козлом он был, согласна. Но сейчас...если он, правда, так хочет тебя, то пусть постарается заполучить. Рестораны, дорогие подарки, пусть добивается! Хорошо, что ему ничего не обломилось! Благослови бог сторожа! Пусть бывший одонклассник побегает!
Я закрыла тему – мы молча допили чай и я попросила плед. Даша выключила свет. Я лежала на стареньком диване, в обнимку с подушкой, смотрела в потолок, на трещину в штукатурке, и думала: а что, если?..
Что если отомстить ему как-то. Правда, заставить побегать, а потом...
Утром я ушла, пока Даша ещё спала. Написала записку: «Спасибо, целую». И вызвала такси – в клинику я уже опаздывала, а нужно еще принять душ и переодеться. Я ехала, в окно смотрела на утренний город, и в голове был туман.
Спать хотелось зверски.
Но впереди суточная смена в клинике.
Когда я из лифта вышла и подощла к двери, сразу поняла: что-то не так.
Створка была приоткрыта.
Сантиметра на три.
Господи, мы же уходили вчера с Дашей, и здесь оставался Антон! Я думала, он дверь захлопнет и поедет в трамвпункт...
– Антон? – позвала я в прихожей и закрыла дверь.
Тишина. Горел свет в коридоре – с вечера. Пахло чужим – чем-то приторным, кажется, женскими духами...
Я прошла в спальню.
И сразу увидела – ящик комода под зеркалом, где я украшения держала – он был выдвинут.
Я ахнула.
Бросилась к ящику и дернула его – пусто! Потом присела и осмотрела пол...
Боже мой, меня обокрали!
А ведь тут было все мое нехитрое богатство! Золотые сережки, которые подарила мама. Цепочка с кулоном – это от бабушки. А еще браслет, пара колец...Даже бижутерия, которую я носила на праздники – всё вынесли!
Антон?!
Из-за того, что я денег не заняла его бывшей Веронике?
Вот так он решил поступить, просто обокрасть меня?
– Ну знаешь, дорогой... – выдохнула в возмущении, телефон достала и набрала его номер.
В динамике потянулись длинные гудки. И сброс. Ещё раз. Ещё. Не берёт.
Вот сволочь!
Закипая от гнева, я отбарабанила сообщение: «Где мои украшения? Ты их взял? Если сегодня же не вернешь все обратно – я заявлю в полицию!»
В сердцах бросила телефон на кровать и запустила пальцы в растрепанные волосы.
Поверить не могу!
Ах он, скотина, как он только посмел!
Забрать украшения...
Слава богу, деньги я дома не храню, а складываю на счет, иначе...
Ну, я ему так не оставлю!
Метнулась в ванную и приняла холодный душ. Собрала волосы в тугой пучок и влезла в удобные брюки, натянула футболку. На ноги – мягкие мокасины.
Из дома вышла мрачная, как туча.
В клинику приехала с опозданием на целый час. Но поскольку хозяин здесь мой отец – с меня никто не спрашивает. И все равно я родством нашим не пользуюсь, я ответственный сотрудник, просто сегодня...
Черт, Антон так ничего и не написал?
Я шла по приемному покою, который жил своей монотонной жизнью и проверяла телефон. В сестринской уже сидела Зоя – она пила кофе и читала детектив на планшете.
– О, явилась, – медсестра подняла голову, сдвинула очки вниз. – Ты бледная. Круги под глазами. Выходной прошел бурно, не выспалась?
– Да, – я рухнула на соседний стул. – Не спрашивай. Привет.
– Не буду, – она подвинула мне кружку с кофе – свой фирменный, с кардамоном. – Лучше скажи: ну как, приезжал к тебе твой касатик?
– Угу, – я поднесла чашку к губам и отпила глоток. В памяти тут же замелькали кадры вечера, ночи, лифт, где мы застряли с Дагаевым и бар, потом его машина, школьная теплица...
И мой сумасшедший оргазм.
Ох, у меня два варианта. Если в школе это он написал тот ужасный список, то...
Зоя мысль мне додумать не дала. Она брякнула чашкой по столу, и я вздрогнула.
– Лина, Лина, я когда звонила, забыла тебе сказать, – она отложила планшет. – На счет касатика твоего.
– Что? – при упоминании о Дагаеве встрепенулась.
– Когда его из больницы вчера забирали – знаешь кто приехал?
Я покачала голова.
– Такая цыпа. Высокая, худая, на каблуках, в кожаном плаще – вся из себя фуфыра. А уж машина у нее – ну просто с картинки. Так он в машину ее и сел.
Кружка в моей руке зависла.
Я переваривала информацию, недоверчиво щурясь.
– Он с женщиной уехал отсюда?
– С женщиной, – кивнула Зоя. – Красивая, зараза. И наглая. Такие только и вьются вокруг богатых мужиков. Так он к тебе приезжал вчера?
Я не ответила. Поставила кружку, встала и подошла к окну. Парковку заливал солнечный свет, и моя старенькая машина смотрелась совсем сиротливо, убого. В голове застыл кадр: Дагаев садится в дорогую иномарку к роскошной незнакомке.
Да как у него наглости хватило потом явиться ко мне!
И я еще сомневаюсь, что это он в школе составил проклятый рейтинг?! Внушаю себе, что мы теперь взрослые, и этот мужчина совсем не тот старшеклассник на байке в кожаной куртке?
Нет и нет!
Как был мерзавцем, гадом, так им и остался!
– Ты не расстраивайся, – попыталась утешить меня Зоя. – Такие мужики – они с одной долго не задерживаются. Их чтобы в стойло загнать – вся жизнь уйдет. От внимания бабского совсем ошашели, разбаловали их, сволочей! Ну да ладно. У тебя вон, Антоша твой есть! Разобрались с ним? Что там ему бывшая названивает?
– Разобрались, – выдохнула.
Я смотрела в окно, на чистое небо и думала: красивая, высокая, худая. Всё, что не есть я. Я – просто пышка из школьной теплицы, с которой было весело пошалить. Толстушка из прошлого, что занимает самую нижнюю строчку в списке на доске объявлений.
– Лина, – позвала Зоя. – Ты, давай, очнись. Смена началась, мужиков этих из головы выброси.
Я кивнула. Вышла из сестринской и свернула в ординаторскую, где у меня лежал халат.
В голове стучало: «Свинка Пеппа».
Джип.
Красивая женщина.
Дагаев предатель.
И вор Антон.
День только начался, а я уже мечтаю, чтобы закончился!
Глава 14
Антон позвонил ближе к вечеру, когда я уже зашивала пациенту глубокий порез на ладони и мысленно была в операционной, а не в разборках с бывшим. Телефон завибрировал в кармане халата, и я, чертыхнувшись, сначала закончила с пациентом.
Потом сняла перчатки, сунула телефон между ухом и плечом и вышла в коридор.
Сама набрала его номер.
– Лин, привет. Занят был, работал. Ты там чего пишешь? Про украшения какие-то? Я не понял.
– Ну да, не понял, – хмыкнула. – Ты вчера оставался в квартире? И дверь не закрыл. Забрал мои украшения...
– Ничего я не брал! – голос у него был удивлённый, почти искренний. – Я уехал в травмпункт, этот твой медведь нос мне сломал, если что. Дверь закрыть забыл, да. Торопился. Но украшения твои мне не нужны. Я, наоборот, извинений ждал.
– А еще чего?! Антон, не ври! Ящик открыт, шкатулка пустая. Это не воры, потому что ничего больше не тронуто.
– Лина, я понятия не имею, где твои побрякушки – выдохнул он с раздражением. – Может, сама куда-то дела и забыла? А теперь обвиняешь меня.
– Я не страдаю потерей памяти. Антон, я дала тебе шанс вернуть всё по-хорошему. Я не заявила в полицию только потому…
– Заявляй, – перебил он агрессивно. – Заявляй, если тебе так легче! Но я ничего не брал. Два года мы жили вместе, и ты теперь обвиняешь меня в краже? Лина, это низко. Может, мне тоже стоит заявить на этого бугая, который мне тяжкие телесные нанес, м?
Я на секунду зависла, задумалась.
Может, и правда, он не брал? Может, кто-то из подъезда зашёл, пока дверь была открыта? Но тогда почему только украшения? Ноутбук стоит на столе, планшет – на тумбочке, ничего не тронули.
– Если тебе так важны эти цацки, – продолжал Антон, – я куплю тебе новые. Серёжки, цепочку, что хочешь. Только не надо меня обвинять в том, чего я не делал.
– Новые? – внутри колыхнулось возмущение. – На какие деньги ты собрался их покупать? Ты еще вчера просил у меня взаймы для своей Вероники!
– Заработаю, – буркнул он и замолчал.
Я слышала его дыхание – тяжёлое, обиженное.
– Антон, нет, между нами все кончено. Просто возвращай всё, что взял. И разойдёмся миром.
– Ничего я не брал. И вопрос закрыт, – резко сказал он и бросил трубку.
Я стояла с телефоном в руке, на смолкнувшую трубку смотрела, и верить не хотелось, что у нас сложилось все именно так, что два года прошли впустую, боже, да и как у него совести хватает?
Он обоворвал меня ради своей Вероники, а теперь отпирается до последнего!
Медсестра позвала меня. Я выдохнула, натянула новые перчатки и вернулась к работе. Но внутри червём точила мысль: может, это, правда, не Антон?
Стечение обстоятельств...
Господи, и как быть?
Закончив с пациентом, я заполнила историю болезни, отпросилась со смены и поехала в отделение.
Заявление я все равно подам.
Права Зоя, мою доброту никто не ценит, все только пользуются.
И Антон уверен, что у меня духу не хватит пойти в полицию.
Но я пойду.
Антону не отвертеться.
АРС
Я вышел от следователя в половине одиннадцатого вечера, и голова гудела, будто меня там били кувалдой. Восемь часов допросов, очных ставок, бумаг, которые адвокат подавал уже в пятой копии, и всё одно и то же.
Но, главное, просвет в моем деле есть.
И пусть та перестрелка, после которой я в больничку к Малышкиной угодил, репутацию мою еще немного подпортила.
Но так просто никто меня не посадит.
В коридоре ждал помощник. Лицо усталое, желваки играют.
– Ну что?
– Пока отпустили под подписку, – я закурил прямо у выхода – плевать на запрет. – Материалы передают в суд.
– Плохо?
– Не хорошо, – выдохнул дым. – Ну, будем работать.
На улице он открыл дверь машины и спросил:
– Куда? Домой или в клуб, отметить, что пока на свободе?
Хмыкнул. Раньше я бы точно выбрал клуб, но сейчас в голове сидит пышка, и силы расстрачивать на других уже нет желания.
– Пока домой, – решил. – Надо выспаться.
Вообще-то, спать не хочется. И домой не хочется. А хочется подкараулить у больницы Малышкину, закинуть в машину, увезти в койку и не выпускать, пока она не заорёт, что я – единственный мужик в её жизни.
Мысль была навязчивая, злая какая-то.
Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. Передо мной встала она – с растрепанными волосами, в черном платье. В теплице. Как я сидел перед ней на коленях – это вообще за гранью.
Я, Арс Дагаев, и на коленях перед женщиной?
Вчера мне было плевать. Я хотел её. Хотел её вкус, запах, стоны, когда она кончала, вцепившись мне в волосы.
– Бля, – выругался вслух.
Помощник покосился, но промолчал.
Чёртова Малышкина. Раньше она была в меня влюблена, а я делал вид, что не замечал. Везде есть свои законы, и в школьной популярности тоже. Хулиганы на мотиках не встречаются с пышками-одноклассницами, они гуляют с длинноногими студентками в коротких юбках – так заведено.
Так нужно по статусу.
Так было.
А сейчас жизнь подкинула второй шанс.
И я добился своего.
Почти.
Но не до конца.
Я хочу, чтобы этот секс она запомнила навсегда. И пусть возмущается, но при этом мокнет и стонет. Желание у нас обоюдное, сильное, что может помешать?
– Слушай, – подался вперед, к помощнику. – Ты узнал про того типа, про которого я говорил? Антона?
– Узнал, – отозвался он, не оборачиваясь. – Ночью был травме, вправлял нос. Потом поехал к подружке, цыпу зовут Вероника. Ночевали в гостинице. Ещё он назанимал денег у нехороших людей. Отдает по чуть-чуть. Но весь в долгах. А еще эта Малышкина...
– А она что? – встрепенулся.
– Сегодня была в отделении, подала заявление. Кто-то у неё украшения спер. Заявление приняли, ну сам понимаешь. Искать вряд ли будут.
– Интересно...
Снова закрыл глаза.
Ситуация для меня яснее некуда. Этот придурок Антон назанимал и решил поживиться за счёт моей пышки. Ограбил пампушку доверчивую.
И я могу купить столько золота, с ног до головы ее увешать, как елку, не проблема...но лучше прижать Антона и вернуть старые.
И тогда она не сможет отказаться.
Будет должна мне.
И я не успокоюсь, пока долг не вернёт.
Телом.
Вышел из машины. По большому холлу мимо консьержа в лифт, и домой. В квартире тишина, только холодильник гудит. Первым делом достал из бара виски – налил полстакана, выпил залпом.
В груди разливалось тепло.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от адвоката: «Завтра в 10 утра следственный эксперимент. Будьте вовремя».
Я отправил короткое: «Ок».
На диван рухнул и закрыл глаза.
Хочется на все забить, рвануть за ней, как добычу свою, на плечо закинуть и в пещеру к себе.
И до утра отжигать в моей спальне.
И лишь угроза, что меня посадят, возвращает мне благоразумие.
Нехотя встал, зашел в душ. Вода ледяная – чтобы остудиться. Не помогло.
– Малышкина, – усмехнулся, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. – Ты моя. Просто ты ещё не в курсе. Держись, пампушка. Теперь от меня не уйдешь.
Глава 15
Поняла, что работать сегодня больше не смогу и лучше вернуться домой. Руки дрожали, в голове кипятилась каша. После этого визита к следователю ничего не хотелось, только закрыться в спальне до завтра.
Я шла через парк, мимо старых тополей, под которыми мы когда-то целовались с Антоном.
Вспоминать о нём было неприятно.
Но мысли лезли сами.
О том, какой он гад.
И что я была слепа.
В полиции этот следователь – капитан с усталыми глазами – смотрел на меня так, будто я пришла клянчить алименты. «Гражданка Малышкина, вы с сожителем поссорились? Может, он ушёл, а вы решили его подставить?».
У меня аж челюсть свело.
Я ему – про украшения, про открытую дверь, а он – про подставить. И этот взгляд: мол, бросил толстушку, вот она и бесится, вешает на него кражу.
Он не поверил мне. Заявление приняли, но даже дураку понятно – найдут украшения вряд ли. А если найдут, то не скоро. И этот его намёк: «Может, вы сами их положили куда-то и забыли?»
Конечно, каждый день ведь прячу украшения в бачок унитаза, сразу полную шкатулку, а потом не могу найти!
Я вернулась домой, скинула куртку и первым делом принялась наводить порядок. Бешеный, почти истеричный. Вымела пыль из углов, протёрла полы с хлоркой, выкинула просроченные продукты из холодильника. Всё, что напоминало об Антоне тоже – его кружку с треснувшей ручкой, старый свитер, который он вечно бросал на спинку стула – я все сложила в мусорный пакет.
Методично собрала оставшиеся по углам вещи – джинсы, футболку, дурацкие носки в ромашку.
И решила: не заберёт через два дня – пусть ищет на помойке!
А с меня хватит.
В памяти так и вертелась эта картинка с незапертой дверью, пустой шкатулкой и его сердитый голос в телефоне: «Ничего я не брал». Обиженный, как у ребёнка, которого несправедливо наказали.
Все, я заканчиваю думать о нём. Раз и навсегда выброшу из жизни. Если позвонит – не отвечу. Если придёт – не открою. Антона больше нет.
Точка.
Солнце село. В квартире стало темно. Я включила торшер и плюхнулась на диван с книгой, пока в ванне набиралась вода. Сейчас полежу немного в пене, расслаблюсь.
И спать.
Такие у меня были скромные планы, когда в дверь позвонили. Не один раз, а долго, настойчиво, с перерывами, будто проверяли – есть ли кто дома.
Я подкралась к глазку. На площадке стояли трое. Здоровенные мужики в чёрных куртках. Один – лысый, с татуировкой на шее, другой – с красным лицом, третий – молодой, но с таким взглядом, что мне аж нехорошо стало.
Сразу ясно: по делу пришли.
– Вам кого? – крикнула через дверь.
– Агентство «Финанс-Контроль». Антон Сухоруков здесь проживает?
Я приоткрыла дверь, оставив цепочку.
– Он здесь больше не проживает. А что случилось?
Лысый сунул мне под нос бумагу.
– Антон Валерьевич взял в долг крупную сумму. Возвращать не торопится. По адресу прописки его нет, а этот адрес он указал как фактическое место жительства. Так что мы будем описывать имущество.
– Что вы будете делать? – поразилась. – Это моя квартира. Нет тут его имущества, кроме никому ненужной одежды. Мы с ним даже не женаты!
– Это уже ваше личное дело, – красномордый шагнул вперёд. – Он указал этот адрес. Значит, живёт здесь.
Я попыталась захлопнуть дверь – молодой успел просунуть ногу в огромном ботинке. Цепочка вырвалась из паза с противным звоном.
– Тихо, толстушка, – сказал лысый, входя в коридор. – Никто тебя не тронет, если не будешь мешать. Мы только опишем и изъятое заберём.
Они прошли в комнату. Я за ними, неловко, растерянно, не представляю даже, как гнать теперь отсюда эту троицу!
– Здесь его вещи? – спросил красномордый, ткнув пальцем в коробку, которую я только что собрала.
– Да. Забирайте и проваливайте!
– А вот это? – он подошёл к стеллажу, где лежал мой ноутбук.
– А это моё. Я врач, здесь истории болезней и рабочие программы.
– Предъявите чек.
– Чек? Я купила его три года назад, какой чек?
– Значит, забираем.
Они начали выносить. Сначала – ноутбук. Я пыталась помешать, но один из них схватил меня за плечи, оттащил, а лысый спокойно вынул ноутбук из моих рук и сунул в коробку с вещами Антона. Потом они положили глаз на телевизор. Микроволновку. Утюг.
Когда один из них потянулся к моему новому моющему пылесосу, я не выдержала.
– Не трогайте, хватит! – я схватила за ручку и замахнулась, и шандарахнула пылесом ему по рукам. От удара раскрылся контейнер и вся собранная пыль едким серым облаком влетела ему в лицо.
Мужик выматерился, начал чихать. Второй тут же скрутил меня, заломил руки за спину, так что я вскрикнула, и поволок в ванную.
– Сиди здесь, – рявкнул он. – Не высовывайся, толстушка. А то мы и тебя в залог возьмём. Я, между прочим, люблю баб в теле! – он щербато улыбнулся.
Дверь захлопнулась.
Я услышала, как щёлкнул замок – они заперли меня снаружи.
Господи!
Сначала притихла, поморщилась и потерла руку, которую он мне чуть не вывихнул. Из комнаты доносился грохот – они выносили всё, что плохо лежало. Я слышала, как хлопнула входная дверь один раз, потом другой.
Тишина.
А меня открыть?!
Заколотила в створку ногами, руками, закричала.
Они что, правда, ушли? Боже мой, это какой-то проклятый день, меня уже дважды ограбили!
И все из-за козла Антона!
Я выбила дверь плечом. С третьего удара – косяк треснул, замок вылетел, я вывалилась в коридор. На квартиру было больно смотреть, как они на ней надругались. Еще и чистый пол заляпали грязью от ботинок...
Я заперлась дрожащими руками и прижалась спиной к двери. В голове гудело.
Кошмар какой, Антон ведь даже не говорил, что где-то занял такие деньги! Он лишь жаловался, что в его возрасте уже несолидно работать на дядю и он хочет свой бизнес, и у него были проблемы с работой, но такое!
Ещё и эта бывшая Вероника объявилась, которой тоже нужны деньги...
Первым моим порывом было позвонить родителям, но я себя остановила.
Нет, не надо. Они не одобряли Антона с самого начала. Мама говорила: «Лин, он какой-то прилипчивый. С ним ничего не выйдет. Папа молчал, но взгляд был тяжелый. Я не могу признаваться, что они были правы. Не хочу слышать «а мы тебе говорили».
Осталась только одна надежда.
Один человек, который не будет читать нотации, не будет спрашивать «а что ты сделала, чтобы он стал лучше».
Один человек, который, возможно, сможет помочь.
Но он будет усмехаться.
И точно попросит что-то взамен.
Не успела я эту мысль обдумать, как телефон зазвонил сам.
И я шестым чувством поняла, кто это звонит.
Пальцы замерли над кнопкой.
Секунда.
Другая.
Потом я приняла звонок.
– Я все уснуть не могу, лежу, думаю, – сказал Дагаев на том конце. Голос спокойный, даже ленивый, как будто он сидел в дорогом кожаном кресле и пил коньяк. – А у тебя как дела, Малышкина?
– Не очень, Дагаев. – помолчала. И выдохнула: – Ты занят?
– Для тебя – нет, – в низком голосе появилась усмешка. – Что стряслось, пышка? Опять бывший достаёт?
– Почти, – я сглотнула. – В общем, к нему пришли коллекторы. За долги. Вынесли половину моих вещей. Ноутбук, технику... Я не знаю, где он занял деньги. Я в шоке.
Дагаев замолчал. Я слышала его дыхание – ровное, тяжёлое.
– Вещи вынесли по закону или просто так?
– У них были какие-то бумажки. Мне и прочитать ничего толком не дали. Они сказали, что Антон указал мой адрес как место жительства.
– Долго они были?
– Минут сорок. Меня заперли в ванной.
– Заперли? – из его голоса вся ленца исчезла, он стал жёстче. – Тебя трогали?
– Нет, только плечо теперь болит. Ванную-то они не открыли. Я выбила дверь.
Дагаев выругался. Глухо, смачно, с долгой паузой.
– Надо врачу показаться.
– Это уж я разберусь. Ты с коллекторами помочь сможешь? Я не знаю просто, кому еще...
– Помогу, Малышкина. Помогу. Но с условием.
У меня ёкнуло сердце.
– С каким? Переспать с тобой? – в памяти опять всплыл этот проклятый кадр из теплицы.
Его руки. Губы. Мои стоны...
– Вот опять ты сама хочешь запрыгнуть в мою постель, заметь, я этого даже не говорил, – хмыкнул Дагаев. – Нет, Малышкина. Одним сексом ты не отделаешься. От тебя потребуется ещё кое-что. Завтра встретимся и обсудим. В районе обеда позвоню. Если согласна. Согласна?
Закусила губу.
Что еще остается, в полицию опять идти, где меня уже на смех подняли?
– Согласна, – выдавила.
– Ну тогда до завтра, пышка моя. Целую во все сладкие места, – Он отключился.
Я ругнулась под нос и опустила телефон. Полупустая квартира молчала. В холодильнике оттаивала курица. На полу – грязь от чужих ботинок. В ванной – сломанная дверь, которую я выбила плечом.
Усилием отлипла от двери и нашла тряпку. Начала мыть полы, чтобы не думать о том, что будет завтра.
Но думала.
И про его улыбку проклятую, и про наглые мужские руки, и про взгляд черный, пронзывающий...
И об условии, которое он поставит.
