Текст книги "Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! (СИ)"
Автор книги: Дана Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 16
Раньше Антон приглашал меня в забегаловки у больницы и закусочные, он говорил, что нет смысла тратить деньги на пафосные места, ведь все равно вся эта еды пойдет в одно место.
И словами своими напрочь отбивал аппетит.
Сегодня, собираясь на встречу с Дагаевым, я снова вспоминала, какую еще ерунду говорил Антон и опять удивлялась самой себе.
Зачем я это терпела?
Наверное, правы подруги, дело в моей неуверенности, которая тянулась еще со школы. Но ведь я давно взрослая женщина, и казалось, научилась себя ценить. Вот только встреча с прошлым меня каждый день превращает в ту несчастную девчонку.
К обеду я была у ресторана. Настоящего, с белыми скатертями, живой музыкой, швейцаром у входа и меню, где цены заканчивались на невообразимые нули. Я надела единственное приличное платье, которое у меня было, – чёрное, с глубоким вырезом. И пусть Дагаев уже видел меня в нем в баре – неважно.
Я не на свидание иду.
Он обещал помочь с коллекторами.
Надеюсь, он сдержит слово.
Бывший одноклассник уже ждал за столиком у окна. В костюме. Тёмно-синяя тройка, галстук, запонки – серебряные черепашки. Волосы зачёсаны назад, темный взгляд серьезный, внимательный.
Ни следа от того школьного хулигана в кожаной куртке.
Сейчас передо мной сидел успешный бизнесмен.
Такой опасный хищник в люксовой классике от Бриони.
Я села напротив. Официант подал меню. Заказала первое, что попалось, – салат и рыбу. И наши бокалы, как по щелчку, наполнили красным сухим вином.
– Я соскучился, – его чувственные губы растянулись в улыбке.
Это будто его стиль жизни – соблазнение, оно идет из нутра его, как аромат духов, обволакивает.
– Дагаев, лучше сразу скажи, чего хочешь взамен на помощь, – в горле пересохло, и я отпила воды.
Он сощурился. В пальцах сломал зубочистку, которую до этого вертел. Бросил обломки на стол.
– Люблю деловых людей, Малышкина, – бывший одноклассник усмехнулся и придвинулся. – Сразу так сразу. В общем, ничего сложного, пышка моя. Хочу, чтобы ты стала моей спутницей на три вечера.
– Спутницей? – я, наоборот, расстояние между нами увеличивая, откинулась на стуле. – Зачем?
Дагаев повел подбородком. Положил руки на подлокотники – расслабленно, но с такой уверенностью, будто этот ресторан принадлежал ему.
– Слушай внимательно, Малышкина. У меня сейчас через одно место всё идет. Я под следствием, и от этого мой бизнес страдает. На мне висят такие дела, что если я срочно не поправлю репутацию – меня сожрут.
– И как я могу помочь? – растерялась. – Дагаев, я же не следователь. И не волшебник.
– Статус, – перебил он. – У деловых людей всё держится на уважении, Лина. И, пока мою фамилию не начали полоскать – я делать мог что угодно. Сейчас же всем нужна дополнительная гарантия, что я надежный человек, что со мной можно вести дела. И гарантия эта – женщина. Серьезные отношения.
– Ты хочешь, чтобы я строила из себя твою женщину? – в первую секунду даже не поняла, что он это всерьез.
Просто я – ну точно не витрина успешного мужчины.
Да вокруг него толпы моделей вьются, и не только, взять бы хотя бы ту, о которой Зоя говорила на смене, краля, что приехала и забрала его из больницы.
– Да, я хочу, чтобы ты была моей женщиной, Малышкина, – подтвердил Дагаев и начал перчить стейк, который поставил на стол официант. – Три вечера. Я буду решать свои вопросы – встречи, переговоры, может, какие-то мероприятия. Ты будешь на них моей парой.
– И взамен ты поможешь с коллекторами?
– Разумеется.
– А почему бы тебе не попросить ту, – спросила я, стараясь говорить небрежно, – которая тебя из больницы забрала? На чёрном джипе? Почему ты её не попросишь?
Дагаев замер. Наморщился, вспоминая.
И хмыкнул.
– Потому, что это мой адвокат. У неё трое детей и муж-олигарх.
– А...
– Ты – мой идеальный вариант, Малышкина. Незамужняя, взрослая, еще и врач – солидно.
Я слушала его рассуждения и понять не могла, как этот мужчина, который набрасывался на меня в лифте, который ласкал меня в теплице, как он, сидит сейчас и с деловым видом мои достоинства подсчитывает, анализирует меня, будто компьютер.
И ни намека на постель.
– Три вечера? – повторила.
– Три вечера, пока я утрясу главные дела. Сегодня, завтра и послезавтра.
– А три ночи? – вырвалось у меня.
Я сама не поняла, зачем спросила. Он усмехнулся – на этот раз по-настоящему, с искрами в глазах.
– Ну, разумеется, Малышкина. Три ночи само собой входят в этот комплект.
Мы друг напротив друга сидим.
Он неотрывно смотрит в глаза.
Нагло.
Жадно.
Я краснею.
Снова воды отпила холодной, чтобы жар отступил хоть немного.
– Мои партнеры наверняка будут задавать тебе вопросы, – продолжил Дагаев снова деловито. Взял нож и вилку и начал резать мясо. – Кто ты, как мы познакомились. Ты можешь говорить правду. Что мы одноклассники. Дороги наши разошлись после школы. Но судьба свела снова.
Он напомнил про школу, и перед глазами снова встала та доска. Список. «Свинка Пеппа» на последней строчке. И его голос: а что? Я правду написал.
Язык зачесался напомнить об этом, о старой обиде, о том, что поступать так с одноклассницей, которая в него влюблена – вот оно, настоящее свинство...
– И не надо называть меня Дагаев при всех. Уж на три вечера придержи свой язычок, пампушка.
Он взялся за вилку.
Я машинально тоже.
И тут же положила ее обратно на салфетку.
Уф.
В голове вата.
Мне нужно проветриться.
– Хорошо, допустим, я соглашусь. Только на три вечера. Посмотрим. Ладно, мне надо уходить сейчас...На работу еще заехать... – поднялась. – То есть...ты хочешь сегодня встретиться?
– В семь пришлю за тобой машину.
– Я сама приеду.
– Малышкина, на три вечера ты моя, – он отпил вина. – И вот это свое Я сама – давай засунь куда-то подальше.
Я от возмущения вспыхнула.
– Слушай, Дагаев....
Потоку моей ругани помешал звонок телефона.
– Да, на связи, – он взял трубку. На меня посмотрел и поднялся, ладонью закрыл динамик и шепнул: – Поехали, подвезу.
Он оставил обед почти нетронутым, на меня горой надвинулся, продолжая говорить по телефону.
– Я сама на машине, – ладонью уперлась в его широкую грудь, останавливая. – Ты свое Поехали подвезу – засунуть можешь еще дальше.
Развернулась и шагнула по залу.
И вскрикнула, когда он схватил меня за руку, рывком притянул к себе.
Телефон от уха убрал и на мои губы набросился глубоким, диким поцелуем.
Я с трудом вырвалась.
От взглядов, на нас направленных, стала похожа на свеклу.
Повернулась и рванула между столиков.
В машине сразу открыла окно, вырулила с парковки. В зеркало глянула на свои губы.
Черт возьми...
Всю дорогу до клиники я представляла три ночи с ним под одной крышей.
Сама не поняла, как согласилась на это.
И как я, вообще, эти три вечера с тремя ночами выдержу.
Но три – это не десять, не тридцать...
Разберемся, Лина!
На входе в клинику я столкнулась с Зоей. Она уже закончила смену, с сигаретой в накрашенных губах вышла на крыльцо и щелкнула зажигалкой.
– Вот и пчелка прилетела, – поприветствовала меня медсестра. – Как там твой касатик?
– Да я тут... – смущенно махнула рукой, – отпуск хочу взять за свой счет на пару дней. Сейчас позвоню отцу и...
– Из-за этого что ли? – Зоя неодобрительно кивнула мне за спину.
Я оглянулась.
И тут же злость изнутри метнулась, черным разрушающим облаком поднялась.
Когда из-за угла нагло вышел Антон.
Глава 17
Антон не подошел на глазах у Зои, он дождался, когда медсестра выкурит свою сигарету и двинется в сторону остановки.
Тогда он побежал к крыльцу. Запыхался, хрипит, пластырь на носу отклеился.
– Лина, стой! Ну пожалуйста! Я не вор, никогда им не был! Украшения эти твои... – он удержал меня за руку, не давая зайти в клинику и потянул со ступенек вниз. – Да хоть обыскивай меня! Ничего не найдешь! Я не брал!
– Тогда кто взял? Домовой?
– Понятия не имею! Может, ты ошиблась!
– А коллекторы, которые полквартиры вынесли, они тоже мне приснились?
– Кто? – Антон аж побледнел на глазах. Зашевелил губами, будто подсчитывал что-то. – Они к тебе приходили?
– Вчера. Сказали, что ты по долгам не платишь. Антон, все. С тобой говорить бесполезно. Ты сначала ограбил меня, а потом подставил. Ты не мужчина, ты проблема на ножках.
– Я не брал кредитов, – Антон выдохнул. – Это Вероника могла на меня что-то оформить...Без моего ведома. Я ни при чем. И я не понимаю, почему ты решила разобраться со мной с помощью этого своего бандита? – он снова схватил меня за руку, когда я вырвалась, – Лина, я тебя не узнаю. Ты меня выгнала из дома, ключи отобрала. И мне пришлось поселиться в гостинице у Вероники, она снимает недорогой вариант...Идти-то мне было некуда. Но сегодня весь день у гостиницы торчит черная Газель. И там сидят два амбала, по виду – настоящие упыри. Ты понимаешь, я в номер подняться не могу! Нос мне уже разбил этот твой Рембо, чего ты хочешь, чтобы мне и ноги-руки переломали? Что мне делать?
– Антон, ты взрослый мужчина, – вырвалась. – Что тебе делать – решай сам.
– Как? Я даже в другую гостиницу не могу поехать, потому что денег нет!
– А я тут при чём?
– Ты можешь попросить своего... этого, чтобы он отозвал своих головорезов. Ты разозлилась на меня, но я и так уже наказан, хватит меня мучить!
Я промолчала.
– Лина, я просто был дураком. Но я все понял. Просто скажи ему, чтобы они отстали. Я куплю тебе новые украшения, клянусь!
Он даже руки сложил перед собой, так честно, а я смотрела в глаза его и не верила ни на секунду.
– Технику, которую вчера вынесли тоже купишь? Антон, если ты думаешь, что я тебя сейчас жалеть начну – нет. Ты два года доброту принимал за слабость. Но мне это уже надоело. Отстань от меня.
От волнения и расстройства я забыла совсем, что в клинику приехала оформить отгулы, и двинулась обратно к машине. Я уже была у своей верной коняшки и доставала ключи, как из-за угла вынырнула чёрная Газель.
Похоже, та самая, на которую Антон жаловался, что караулила его у гостиницы. Она медленно проехала мимо Антона, притормозила, и из окна высунулся тот самый лысый бугай – который привез в клинику раненого Дагаева в ту проклятую ночь.
– Антоша, – позвал он негромко. – Мы же тебя ждём. А ты прячешься. По городу вот пришлось за тобой кататься. Садись, не ссы, просто поговорим. Че ты как целка.
Антон побелел как полотно, попятился, но второй бугай выскочил из машины и грубо схватил Антона. Он посмотрел на меня с таким отчаянием, что у меня ёкнуло сердце.
– Лина! – крикнул он. – Помоги! Они же меня убьют! Это останется на твоей совести, Лина!
Я не двинулась. Дверь закрылась, отрезав его голос. Газель уехала – бесшумно, плавно, как большая чёрная акула, проглотившая свою жертву.
Я стояла у машины, сжимая ключи, и понимала: я от своей обиды, злости, совсем свихнулась.
Так все же нельзя...
Куда они его повезли, в лес закапывать?
Судорожно нашарила телефон в кармане и набрала Дагаева. Он ответил после первого гудка, в своей самоуверенной манере пробасил:
– Соскучилась уже, пышка моя?
– Дагаев, а ты не перегибаешь? – выпалила, садясь в машину. – Только что на моих глазах Антона забрали твои бандиты. Что с ним будет?
– Ничего страшного, – он говорил лениво, но в голосе проступил металл. – Он накосячил – он ответит. Ты же сама хотела вернуть своё имущество? Я верну. Прямо сейчас занимаюсь этим вопросом. Что ты так за него переживаешь, Малышкина? Любишь до сих пор?
Я молчала. Потому что не знала, что ответить.
Не люблю я его, конечно.
Еще не хватало, после такого!
Но и мучений ему не желаю, и чтобы его убивали не хочу!
– Не отвечай, – сказал Дагаев, не дождавшись. – Я всё понял. Но договор есть договор. Я уже выполняю свою часть. Твоя очередь. У твоего дома ждёт курьер. Он привёз тебе наряд. Вечером у нас встреча с важными партнёрами. Не опаздывай, пышка.
– Ты что сам платье мне купил? Дагаев...
– До вечера, Малышкина.
Он отключился.
Я чертыхнулась.
Ещё раз.
Посмотрела на клинику и спохватилась, что так и не оформила отгулы, и пришлось вернуться. Мысли путались: Антон, Дагаев, чёрная Газель с бугаями...
Но я все равно не верю, что бывший одноклассник способен на жесткие меры, тем более, и повод-то мелкий, это просто моя буйная фантазия разыгралась, никто не закопает Антона в лесу...
А доворор есть договор, Дагаев прав.
Поэтому к вечеру я надела изумрудное, легкое, струящееся платье, которое привез курьер. Поначалу хотела отказаться, поспорить, что не надо мне его подарков, пусть сам носит, а я сама в состоянии купить себе одежду, но когда увидела эту тонкую ткань, когда потрогала шелк, что под ладонью скользил – не устояла.
Ладно.
Сегодня буду только я, красная помада, туфли на шпильке и этот изумрудный шелк.
По дороге в ресторан я прокручивала в голове наши условия. Три вечера. Три ночи. Я – его спутница на публике, живое доказательство, что у Дагаева есть серьёзные отношения и любимая женщина, и с ним можно вести дела. Он взамен – решает мои проблемы. Коллекторы, украденные вещи, Антон с его долгами. Всё честно.
Всё по-взрослому.
Только почему мне кажется, что я продала душу дьяволу, а он только что купил её за бесценок?
Ресторан оказался тем же, где мы обедали. Белые скатерти, живая музыка, швейцар у входа. Дагаев ждал в холле – в чёрном костюме, с расстёгнутым воротом рубашки, без галстука. Волосы зачёсаны назад, глаза сверкают.
Увидел меня – и замер.
На секунду.
Потом хищно, неотразимо усмехнулся.
– Малышкина, – он окинул меня оценивающим мужским взглядом от туфель до причёски. – А ты умеешь удивлять.
– Это комплимент, надеюсь?
– Еще какой, – бывший одноклассник приблизился и притянул к себе. Кратко, но сочно поцеловал в губы. – Ты – бомба. Пойдем. Партнеры опаздывают. Выпьем пока.
– Я не пью на работе.
– Сегодня твоя работа – пить со мной. И улыбаться, – он продолжал меня рассматривать, и под этим откровенным, раздевающим взглядом я краснела, а тело наливалось жаром.
Он слишком близко, грудью касается моей груди. Я отодвинулась – он подвинулся следом.
– А нельзя сказать партнерам, что твоя женщина непьющая? – уклонилась, когда Дагаев наклонился и носом потянул аромат духов с моей шеи.
– Можно, но так неинтересно, – он хмыкнул, – мой коварный план, Малышкина, напоить тебя и уложить этой ночью в постель.
– А если не напоить, женщины с тобой не ложатся?
– Не дерзи, – мужская рука на моем бедре предупреждающе сжалась. – Три вечера ты моя. А за болтливый язык ночью могу и наказать. В принципе, – он вдруг тряхнул рукой, спустив золотые часы по запястью ниже и взглядом мазнул по циферблату. – Партнеры еще не приехали. Минут пятнадцать у нас есть. Ночи ждать необязательно. Накажу тебя сейчас.
– Что? Ты куда? – ахнула, когда он развернул меня и к себе крепко прижал властным движением. Из холла вышел в коридор.
– Сюрприз.
В конце коридора я увидела знакомые двери с черными табличками.
– Дагаев, какой еще сюрприз, это же туалет!
– Я вижу, – он хмыкнул и распахнул дверь с табличкой «WC».
Втолкнул меня внутрь.
Я лишь ресницами хлопнуть успела, как щелкнул замок.
В туалете было просторно – мрамор, золотые краны, запах дорогого мыла. Он прижал меня к стене, одной рукой упёрся над моим плечом, второй взял за подбородок.
– Хочу взбодриться перед встречей, – прошептал он. – Зарядиться положительными эмоциями. Ты сегодня такая… аппетитная. И с тебя должок, пышка!
– Какой еще должок…
– Теплица, – выдохнул он мне в губы.
И сразу жадно толкнулся языком. Я упёрлась ладонями в его грудь, но оттолкнуть не смогла. Его рука скользнула с моего подбородка на шею, потом ниже, на оголённое плечо.
– Ты удовольствие получила, а я еще нет, – сказал он, оторвавшись, и прижал меня бедром к стене.
Ощутила его возбуждение – твёрдое, горячее, через ткань брюк.
И сама, чёрт возьми, почувствовала, как внутри зажглось. Платье задралось выше колена, его пальцы гладили моё бедро через тонкий капрон чулок.
– Не в туалете же...
– Почему нет, если сама хочешь?
– Нет, – выдохнула и сжала бедра. – Никакого секса в туалете, Дагаев, ты совсем...
– Я и не буду лезть туда, куда не пускают, – Его рука легла на мой затылок, пальцы вплелись в волосы. Он мягко, но настойчиво надавил, направляя вниз. – Самое сладкое мы на ночь оставим. А пока приласкай меня ртом. Я хочу почувствовать твои губы. Сейчас, пока эти козлы не приехали. Давай, Малышкина. Мне много не надо. Только глубокий минет.
Глава 18
Мне много не надо – только глубокий минет.
Такой наглости я еще не слышала, хотя по работе с разными грубиянами сталкивалась. Я снизу вверх на него смотрела, в глаза его бесстыжие и хотелось пощёчину залепить по самоуверенной морде.
– Знаешь что, Дагаев? – вырвалась и оттолкнула его в грудь. – Еще раз предложишь мне что-то подобное, чтобы я в грязном туалете тебя удовлетворяла...И я сделаю это. Встану на колени. И все там тебе откушу к черту. Закатай губу!
Он опешил.
На секунду.
А потом усмехнулся – широко, опасно, с искрами в темных глазах.
– Ну, вообще-то здесь чисто, – его пальцы сжались на моем подбородке и лицо задрали к нему, заставляя смотреть в глаза. – Ну очень мне нравится, когда ты такая дерзкая пышка. Меня это жестко вставляет. И хочется еще больше. Давай, Малышкина. На колени.
– То есть ты своим достоинством рискнуть готов?
– Твой рот стоит того, чтобы рискнуть, – он провёл большим пальцем по моей нижней губе и толкнулся внутрь. – Такой сочный, злой… От возможности его попробовать я не откажусь.
– Перестань! – ударила его по плечу.
Дагаев схватил меня за руки и сжал запястья. По глазам видела – он хотел сказать еще что-то откровенное, грязное, но в этот момент в кармане его пиджака завибрировал телефон. Дагаев поморщился и достал его, посмотрел на экран и чертыхнулся.
– Партнёры приехали. Будь они неладны. Ладно. Пересидим этот дурацкий ужин и продолжим. Теперь я еще голоднее, – в улыбке сверкнули белоснежные зубы.
Он поправил брюки.
Я толкнула дверь туалета, и пулей вылетела в коридор. Пальцами взбила волосы и зацокала каблуками к залу, стараясь не смотреть на Дагаева.
Я бы сейчас выбрала к дьяволу его послать и убраться домой от греха подальше.
Но если сделаю это – как школьница себя поведу. Признаю, что он действует на меня настолько, что я убежать готова...
Нет, Лина Малышкина не убегает. У нас с ним уговор – и я свою часть выполню.
Это несложно – себя убеждала. Шла и ощущала спиной его тяжелый взгляд.
И по затылку бежали мурашки.
В зале нас уже ждали. Двое мужчин в дорогих костюмах. Один – лет пятидесяти, с квадратной челюстью и холодными глазами, похожий на старого военного. Второй – помоложе, с хитрой улыбкой и золотыми часами, которые блестели при свете свечей.
Дагаев обменялся с ними рукопожатиями.
– Знакомьтесь, Лина, моя спутница.
Я смущенно улыбнулась. Они оглядели меня – внимательно, с головы до ног. Без стеснения, оценивающими мужскими взглядами.
– Арс, – раскатисто сказал старший, – неужели это, правда, твоя женщина? А люди судачат, что ты холостяк закоренелый. И никогда не женишься.
Дагаев усмехнулся, галантно отодвинул мне стул. Сам сел рядом – слишком близко.
– Счастье любит тишину, – он накрыл мою ладонь своей большой лапой. – Не вижу необходимости посвящать народ в свою личную жизнь. С Линой у нас всё серьёзно. И это касается только нас. А те, кто болтают – я к ним в постель не заглядываю. Мне и в своей хорошо.
Я фыркнула про себя. Он говорил так убедительно, смотрел прямо, так легко и естественно в пальцах перебирал мои пальцы. Будто уже не раз и не два в постели со мной засыпал и просыпался, и вытворял всякое...
– Какой ты убедительный, Дагаев, – шепнула ему на ухо.
Он сжал мою руку чуть сильнее.
– Молчи, Малышкина. Играй свою роль.
Официант принёс меню. Мужчины заказали коньяк, салаты, горячее. Начался деловой разговор – поставки, контракты, какие-то цифры, проверки. Я почти не слушала, только улыбалась, когда на меня смотрели и прикидывала невольно, сколько еще времени продлится ужин.
Хотя, возвращаться домой не очень-то и хочется, у меня там даже телевизора нет.
Но поскучать вечерок на диване с книгой безопаснее, чем провести это время в компании Дагаева.
Я собиралась уже взять бокал и выпить вина.
И тут мужская рука легла на моё колено.
Под столом.
Горячая, тяжёлая ладонь сжала мягкую ткань платья. Я замерла. Он не смотрел на меня – продолжал говорить, обсуждать какие-то документы, а пальцы тем временем гладили моё бедро, поднимались выше.
Я сощурилась на него – тот вид сделал, что взгляда моего не замечает.
Господи, он просто озабоченный!
Мельком глянула на мужчин, сидящих напротив, И попыталась убрать его руку. Схватила за запястье, сжала, отодвинула. Он – обратно. Ещё выше. На этот раз его пальцы нырнули под подол платья, скользнули по кружеву чулка.
– Арс, – тихо выдохнула, наклоняясь к нему.
– Что-то не так, дорогая? – он повернулся ко мне с участливым видом.
– Всё так, – прошипела. – Убери руку.
– Не хочу, – его пальцы нащупали резинку чулок, пробрались выше, к трусикам.
Надавили.
– И ты не хочешь.
Я дёрнулась. И едва не расплескала вино. Сердце забилось гулко, волнительно. Мне было неловко до жути – перед этими двумя, перед официантами, перед всем рестораном, казалось, о том, что творится под столом знает сейчас весь мир.
Но ещё хуже было другое: я начала возбуждаться.
Проклятье!
Его пальцы двигались медленно, уверенно, нажимали там, где ткань трусиков уже намокла. Внутри разливался жар, и дышать становилось трудно.
– Убери немедленно руки, – прошипела.
Дагаев усмехнулся уголком губ и продолжал говорить с партнёром о каких-то таможенных пошлинах. А пальцами – давил, гладил, нажимал.
Я не могла сосредоточиться.
В голове шумело.
Щёки горели.
Это было так возмутительно, бесстыже...
И тогда я решила ответить.
Осторожно, под столом, я опустила свою руку. Нащупала его бедро, выше, ширинку... И погладила через ткань.
Дагаев замер на полуслове – всего на долю секунды, потом продолжил, но я заметила, как напряглась его челюсть.
Я сжала пальцы.
И Дагаев поперхнулся словами. Он закашлял в кулак, взял бокал с водой и отпил. Партнёры удивлённо посмотрели.
– Что-то не так?
– Нет, – голос у него чуть сел. – Горло пересохло.
Я сжала сильнее. Плоть под моей рукой твердела, наливалась жаром. Он увеличивался в размерах, пульсировал. Просто огромный, я чувствовала это даже сквозь ткань брюк... И представила вдруг, отчётливо, до дрожи в коленях – как этот размер войдёт в меня.
Растянет.
Наполнит.
Как задвигается внутри, грубо, властно...
В голове зазвучал голос Даши: «Если не переспишь с этим самцом – пожалеешь. Лина. Всю жизнь жалеть будешь».
Я покраснела ещё сильнее. Так, что, наверное, даже уши стали малиновыми. Но остановить свою фантазию буйную не могла, я представляла, как он переворачивает меня на кровати, входит глубоко, целует шею, шепчет всякий разврат...
И внутри всё сжималось от желания.
Так, Лина, куда-то не туда тебя понесло!
Пора тормозить.
Я уже хотела убрать руку, но Дагаев не позволил. Он накрыл мою ладонь своей, сжал пальцы. Потом вжикнула ширинка – ловко, привычно – он и вложил в мои пальцы пульсирующую плоть.
Он сделал это, ни на миг не снимая с лица маску вежливой заинтересованности, с которой слушал партнеров.
Ох...
Я вздрогнула. Он горячий, твёрдый, влажный на самой головке. Обхватила его невольно, пальцы сомкнулись сами – и замерла.
Боже, какой же он огромный.
Рассеянным взглядом скользнула по сторонам.
Если это кто-то заметит! Но ресторан жил своей жизнью: официанты сновали между столиками, где-то стучали вилки, смеялись гости. За соседним столиком пара праздновала годовщину – женщина в красном платье и мужчина с букетом. На сцене пианист играл джаз.
Все так культурно...
Мы сидели в тени, у окна. Скатерть длинная, почти до пола. Никто не видел, что творится под столом.
Никто.
Я была как в каком-то тумане.
Дагаев повёл мою руку. Плавно, ритмично. Наши пальцы переплелись на его члене, двигались вверх-вниз, сжимались на головке. Я чувствовала кожей каждый его вздох – он старался дышать ровно, но грудная клетка поднималась часто, рвано.
Я не заметила, как исчезла его рука, накрывающая мою, и в какой момент я начала сжимать его сама.
Гладить.
Я водила большим пальцем по головке – он там был мокрым, скользким. Мне голову кружило это чувство, нравилось, как он напрягается, как смотрит на меня – волком, опасным, голодным.
Я смотрела в ответ.
– Продолжай, – одними губами приказал Дагаев.
Партнёры обсуждали какие-то склады и логистику. Дагаев кивал, вставлял реплики, но с каждой секундой его зрачки расширялись от возбужения и глаза становились совсем черными. Я видела капельку пота, что скатилась по его виску.
Я делаю это. Я довожу его до оргазма здесь, в ресторане, при людях.
И эта опасность меня саму заводит.
Я на пределе.
– Арс, – обратился к нему старший из мужчин, и я замерла, – Мы отойдём на пару слов. Надо сверить цифры.
Они поднялись.
Дагаев откинулся на стуле и прикрыл глаза. Низко, рычаще приказал:
– Живо уронила вилку и наклонилась под стол, Малышкина. Я сейчас кончу.
– Что? Нет, – ахнула и разжала пальцы. – Нет, я…
Он перехватил мою руку и вернул обратно. Несколько быстрых движений по гладкому стволу – и он в моих пальцах еще сильнее напрягся. Открыл глаза и уставился не меня в упор.
– Наклониись.
Он сам сбросил вилку – и та с тихим, мелодичным звоном упала на пол.
– Дагаев...
Он требовательно надавил мне на плечи. Я не смогла сопротивляться – безумие...сползла со стула, и слегка наклонилась под скатерть. Там, в темноте, пахло его одеколоном и возбуждением. Горячая головка ткнулась мне в губы. Я хотела отстраниться – он придержал за затылок.
– Открой рот, – потребовал Дагаев.
Такой его голос я еще не слышала – жесткий, брутальный, не терпящий возражений. Таким голосом он приказывал, вел дела, и ему подчинялись безоговорочно. Сейчас он был не моим бывшим одноклассником, не хулиганом из школы.
Он был Дагаевым – бизнесменом под следствием, бандитом с железными принципами, мужчиной, который брал то, что хотел.
И сейчас он хотел мой рот.
– Быстрее, – рыкнул он и снова толкнулся мне в губы.
Я сдалась.
Он вошел.
По языку скользнул в горло, гладкий и напряженный до предела.
– Да, – прошептал Дагаев, – Принимай.
Он надавил мне на затылок, и я зажмурилась, двинулась покорно, и чуть не закашлялась от быстрого, глубокого рывка. Два мощных толчка, будто он с цепи сорвался – и он кончил.
Жарко, горячо, солёно, на язык.
Я сглотнула, не успев подумать. Рванулась и вынырнула из-под скатерти, схватила салфетку и прижала к губам. К столику как раз подошли партнеры – они, склонив головы, увлечённо обсуждали что-то в своём телефоне.
– Демо-версия просто бомба, – отрывисто выдохнул рядом Дагаев. – Я еле держусь. Не терпится. Быстрее бы ночь. И я попробую тебя всю, пышка.
