Текст книги "Невеста конкурента (СИ)"

Автор книги: Дана Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 40

Ему придется меня утешать.

Это нахальное заявление повторяла про себя всю дорогу, пока спускалась на первый этаж. Куда и зачем я иду – ни малейшего понятия не имею, главное – подальше убраться отсюда.

Вышла на крыльцо, в солнце.

И словила дежавю.

Когда наткнулась взглядом на брутального небритого мужчину, что лениво оперся на перила. В его зубах сигарета.

Как и тогда.

Впервые мы с Артуром встретились на крылечке ресторана, на фуршете. И он тоже курил.

– Угостишься? – он медленным, каким-то неотразимым движением, протянул мне свою сигарету.

Он тоже помнит тот мой вопрос: не угостите?

И я помню, как он ответил, что у него последняя.

– Не курю, – отказалась.

– А что так? – у него такой вид, словно не он спровоцировал драку в больнице четверть часа назад.

Он даже не растрепанный.

Высокомерный самоуверенный мудак.

Но я зачем-то продолжаю стоять тут с ним, на него смотреть.

– Вижу, ты приняла верное решение, – продолжил он, будто мы старые знакомые и просто беседуем. – Шварц – не тот человек, который тебе нужен.

– А тебе откуда знать, кто мне нужен? – покосилась на столбик пепла, рухнувший ему под ноги, как он рассыпался на бетоне серыми брызгами и снова подняла глаза к его лицу.

– Ну, по крайней мере, – он затянулся и чуть сощурился, – мужчина, который не будет наряжать тебя в платья своей жены.

Его слова осмыслить не успела, а уже вспыхнула, как уголек его сигареты. Конечно, я не дура и сразу поняла, что Макар не сам носил это платье. И не Максим это делал.

Это вещь Жанны, на ткани до сих пор остался слабый сладковатый аромат женских духов.

Но как догадался он – тот, что стоит напротив и изучает меня насмешливым взглядом.

Запоздало спохватилась, что вышла с пустыми руками и оглянулась – пакет с новыми вещами остался где-то в больнице, я, вообще, про него забыла.

И сейчас, все, что у меня есть – только то, что на мне.

– Это мое платье, – отрезала и повернулась к мужчине.

– Да-да, – не стал спорить Артур. И вдруг резко оттолкнулся от перил. Зашвырнул в урну недокуренную сигарету и подступил ко мне. – Ты ведь такая красивая. Зачем тебе это?

Запрокинула голову к его лицу.

Растерялась, и даже не отступила, вблизи различила белесый шрам над его левой бровью, прямо возле небольшой родинки.

Шрам неровный, дугой, он словно эту родинку накрывает.

И почему-то захотелось спросить, что случилось, но Артур продолжил сам:

– Поехали со мной. Деревьев я не сажал и сыновей нет, но дом все же построил.

– Похвально.

– Я всерьез предлагаю, Эмма, – он приблизился еще на шаг, и я попятилась. Налетела на кого-то и рассеянно оглянулась – оказывается, здесь люди ходят, а не мы наедине, отрезанные от мира.

Наверное, я просто уже ничего не соображаю.

– Я не поеду, – на эту фразу меня хватило, он наступал, и я пятилась, пока не оказалась прижатой к другим перилам. – Отойди от меня.

– Не хочу.

Краткий ответ, но сколько всего вложено в этот голос, из стального он стал хрипловатым, каким-то странным, в нем нет угрозы, но есть твердое знание, этот мужчина всегда делает лишь, то захочет, всегда.

Как счастливы люди, что могут себе такое позволить.

– Артур, – сдвинулась в сторону ступеней, и он, с секундной задержкой, зеркально за мной, словно мы чем-то невидимым связаны. – Взрослые мужчины играют в нормальные игрушки. Яхты там, дорогие машины, ружья коллекционные, что угодно. А с людьми не играют.

– Ты ошибаешься.

Изогнула бровь.

То есть, он даже не отрицает, что зовет меня с собой только потому, что мстит Шварцу.

Удивление сменилось обидой, а после злостью – я ведь давно знала, что все они козлы, прошлой ночью умудрилась забыть об этом, а сейчас мне напомнили.

Это осознание сразу распутало мысли, и тут мне стало смешно.

Хмыкнула. В его льдистом взгляде мелькнуло удивление.

– Артур, не на ту лошадку делаешь ставку, – сама оттолкнулась от перил и придвинулась к нему вплотную. – Ты зря думаешь, что я твоему Макару нужна. Он меня к сыну привез. Считает, я виновата, что Максим здесь. И всё. В дом, который ты построил – лучше его жену позови. Вы ведь знакомы? Близко? Раз уж знаешь, что это ее платье.

Он смотрел мне в глаза несколько секунд.

И усмехнулся уголком губ.

– Спасибо за совет, Эмма. Значит, не поедешь?

– Не поеду.

И он не стал настаивать, молча развернулся и спустился по ступенькам, а я осталась стоять, смотреть ему в спину.

Это выше его. Уговаривать. Если кто и знает себе цену – то точно он, и цена эта в облаках витает, она там, в далеком небе, на уровне звезд.

Подняла голову и посмотрела в небо.

Хлопнула дверь больницы и на крыльцо выперся Шварц – чернее тучи, с размером в галактику злостью в глазах.

В руках пакет с моим костюмом.

– Если бы ты опять сбежала – я бы нашел и убил, – угроза такая неожиданная и искренняя, что я с перилами слилась. Он шагнул на меня и почти ударил этим пакетом, там агрессивно всучил мне его. – Поговорим о том, что нельзя использовать людей, Эмма, – его пальцы сжались на моем локте.

Он спускается, и я машинально переставляю ноги, иду рядом, он крепко держит меня и говорит, а я слушаю.

– Ты мне про бывшего жениха байки плела, а я всерьез признавался, что еще не влюблялся. Хотела в мой дом проникнуть? У тебя получилось. Теперь ты в нем и останешься.

Глава 41

несколько лет назад

Артур

Если эта тварь припрется сюда сегодня – я его здесь же, при свидетелях и пристрелю.

И сразу закопаю.

Нет, не пристрелю, а просто закопаю, живым – и даже этого ему будет мало.

Кто-то завывает. Так громко, что у меня уши закладывает, обернулся и взглядом наткнулся на подружку Арины.

У сестры было много подруг.

Потому, что она жизнерадостная, веселая, лучшая в мире девушка.

Была.

Моя младшая сестренка, которую я не уберег от лучшего друга.

Он убил ее. А я убью его.

Ветрено. Этот ветер почти все лепестки на моих цветах оборвал, они падают на землю, красное на черном.

Красное и черное, как у Стендаля, и так же трагично.

Подружка Арины заходит на второй акт. Прижимается сзади к моему плечу и, наверное, вытирает сопли о мой пиджак.

Почему такие неискренние слезы. С куда большим энтузиазмом она вжимается в меня грудью.

Отстранился и бросил облетевшие цветы. Никого не дожидаясь, двинулся к воротам.

Ресторан заказан, но мне компания не нужна, в машине есть бутылка водки – мой товарищ на сегодня.

– Артур. Артур. Артур!

Она догнала меня. Повисла на моем локте, прижала к глазам черный платочек.

– Горе, – выдавила. – Не знаю даже, что теперь делать.

– Прыгнуть ко мне в постель этой ночью, – подсказал.

Хватка на локте ослабла. Но шага она не сбавила, утопая высокими каблуками в сырой после дождя земле засеменила рядом.

– Что ты имеешь ввиду?

– Какой тут еще может быть смысл? – остановился.

Она захлопала накрашенными ресницами. На загорелой коже остались белые пятна – с такой силой она вжимала в лицо сухой платок.

– Просто мне плохо сейчас. И я не хотела бы оставаться одна.

– Я понял.

Стоим у старых ворот, от ветра раскачивается и лязгает железная калитка. Подружка Арины зябко кутается в модный черный полушубок, мне жарко в пиджаке.

– Я понимаю, у тебя умерла сестра, – она положила ладонь с длинными красными ногтями мне на грудь. – Тебе непросто. Но Ариша была моей подругой. И я тоже не знаю, как дальше быть. Я в шоке. Но, Артур. Когда близкие люди вместе – не так остро ощущается боль. Она притупляется, ты же понимаешь?

Понимаю.

Что стою тут и зачем-то слушаю всю эту хрень, которой она пытается меня склеить.

– Я и говорю, – наклонился к ее лицу, и она шире распахнула глаза. – Возьмем вина. Закажем к нему пиццу. Поставим порно. И будем под него всю ночь трахаться, а на рассвете поймем, что это любовь. С утра будем стоять в ЗАГСе. А через месяц закатим такую свадьбу, какой никто из живущих на свете не видел. Пойдем?

Она сощурилась недоверчиво, своим куриным мозгом понять пытается – всерьез я это ей предлагаю или издеваюсь.

По сузившимся зрачкам догадываюсь – склоняется ко второму варианту.

Пару секунд брякает железная калитка.

А потом эта актриса перебивает все другие звуки своим истеричным голосом.

– У тебя сестра умерла, скотина! В тебе, вообще, ничего святого нет?! Скотина, козел, еще раз скотина, – она лупанула меня черной перчаткой по щеке.

– Иди нах*й, – задал направление и вышел за ворота.

– Арина была моей подругой! – долетело мне в спину. – И если в тебе, скотина, ничего человеческого нет…

– То тогда я скотина, – закончил. Цирк.

Заморосил мелкий осенний дождь. Нырнул в машину, посмотрел в лобовое стекло, что покрывается прозрачными каплями.

Из бардачка достал бутылку, скрутил крышку, отпил водки.

Будто вода.

Что меня спасает сейчас – так это жажда мести, она меня удерживает в рассудке, у меня права на слабость нет, не теперь.

Как все разъехались в ресторан, как опустела бутылка – не заметил.

Зато сразу, сквозь усеянное каплями стекло увидел его.

Черный плащ, в руках венок, он из машины вышел.

Он на этом венке здесь, при мне, повесится.

Распахнул дверь и шагнул навстречу, по мокрой пожухлой траве к бывшему лучшему другу.

– Артур, я не драться пришел, – голос Шварца глухой, взгляд пустой, лицо посерело и щеки ввалились, но мне на его траур плевать, подошел и вырвал из рук венок.

– Или уезжаешь. Или я тебя закопаю. Лопата есть.

– Дай сюда, – он дернул венок к себе.

Я не отпустил.

Скользко.

Туфлями оба проехались по траве, врезались в калитку, во все стороны посыпались лепестки – это живые розы, переплетены. Не сразу ощутил боль над бровью, лишь когда кровь начала заливать глаз – выдрал впившиеся в кожу шипы.

Венок упал, и розы утонули в грязи.

Мы оба смотрим вниз, шумно дышим.

– Ну и что ты сделал?

– Что я сделал? – переспросил. И хрипло засмеялся. – Шварц, две секунды тебе, – с силой ударил калиткой по воротам, распахивая.

Две секунды подумать – и он неправильный выбор сделал. Он двинулся не к машине.

Ну нет нахер.

Как вернулся в авто, как сел за руль, как следом за ним влетел в ворота – не помню.

Зато помню, как он обернулся. И встретились взглядами.

Как он упал.

И под колесами хруст костей.

Глава 42

Эмма

Я снова в этой квартире, вдвоем с ним.

Мы едва успели переступить порог, и щелкнул замок.

И сильные нетерпеливые руки дернули в стороны полы моего платья.

То есть, не моего, но важно другое – пуговицы заскакали по полу, а платье распахнулось, выставляя ему на обозрение мое тело.

На котором кроме трусиков нет ничего.

Он рассматривать меня не стал, как делал это утром, рывком притянул к себе и губами обхватил сосок. Втянул его в горячий рот с такой жадностью, не рассчитывая силу, что из меня вырвался стон.

От боли или чего-то другого разобрать не смогла, не успела, он просто смял меня, а когда я попыталась вырваться – сдавил лишь сильнее.

Спиной налетела на дверь. Его губы с груди поднялись к шее, зубами он прикусил кожу, его руки содрали с меня платье, оно упало к ногам.

– Я не хочу, – выдохнула и замерла, когда он вжался в меня бедрами, как ночью, в точности, выпирающей ширинкой в лобок.

Ощущения поднялись из памяти со скоростью вулкана, я всё понимаю мозгом, и даже то, что на близость этого крепкого мужского тела отзываюсь невольно.

Это физиология, я не могу себе запретить желать, но могу продолжать отказывать, и я делаю это.

– Макар, хватит, – уворачиваюсь, и мне на секунду удается выскользнуть из его рук.

Это как игра. Охотник выпустил добычу, позволил ей подумать, что удалось сбежать.

– Не хватит, Эмма, – я и шага ступить не успела, как он поймал меня и развернул спиной к себе.

Голой грудью вжал в стену. И дернул по бедрам трусики.

– Всё, что ты можешь – это силу использовать, – мои слова сквозь рваные выдохи прозвучали так незнакомо, словно голос не мой. – Тебе отказывают, тебя не хотят, а ты берешь…

– Кто меня не хочет? – его ладонь скользнула в промежность и сжала влажные складки. – Ты не хочешь?

Замолчала и закусила губу, чтобы не выдать себя, он и без моих стонов знает, как я возбуждена, как мне приятно.

– Ты взрослая женщина, Эмма, – его палец легко раскрыл меня, в меня скользнул. – Перестань строить из себя обиженного жизнью ребенка.

То, что он говорит – мне помогает, в руках себя держать, не растекаться, это будит злость, давно засевшую внутри, ведь кто дал ему право считать, что трагедии других людей пустое сотрясание воздуха.

– Хорошо, давай. Если тебе станет легче. Секс же ничего не значит, совсем, – сама завела руку назад, ладонью протиснулась между нами.

И пальцами натолкнулась на горячий твердый член.

Вздрогнула, пожалев о своем порыве, ведь эта моя бравада на самом деле и гроша не стоит, мне жарко рядом с ним, и если он зайдет дальше – я себя контролировать перестану.

Он словно ждал. Этого разрешения.

И плевать ему, что оно в глупом порыве сказано.

Макар перехватил мое запястье, отстранился на секунду, ладонью надавил на поясницу, заставляя прогнуться, бедрами податься на него.

И напряженный член ворвался в меня одним нетерпеливым глубоким толчком.

Вскрикнула и вцепилась ногтями в его руку, удерживающую меня за бедра.

Его так много во мне, так плотно он там, что ноги подкашиваются, и перед глазами дверь расплывается, у меня очень давно, нет, никогда, не было мужчины.

Настоящего мужчины.

Чтобы вот так.

Он чертыхнулся сквозь зубы. И потянул меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову на него, схватил за шею и двинулся во мне.

– Это даже лучше, чем я представлял, – хрипло выдохнул и двинулся снова, под мой протяжный стон. – Охренеть.

Несколько быстрых глубоких толчков – и я уже почти падаю, чтобы устоять завела руки назад и сомкнула кольцом вокруг его шеи, я его обнимаю, я сама не заметила, как громко, с каким упоением стонами рассказываю ему о своем удовольствии.

И прошу еще.

Хочу потрогать его везде.

Опустила руки к поясу его чуть спущенных брюк и коснулась бедер.

Он остановился.

Выскользнул и развернул меня к себе, ладонями обхватил лицо и вжался губами. На поцелуй ответила с жадностью, это так меня распалило, что думать ни о чем не могу – лишь про постель в его комнате, и как он там будет меня брать, опять и опять.

Он поцелуй оборвал и почти оттолкнул меня, отстранился.

Как тогда, в спальне, я поняла не сразу, что это всё и не будет звезд перед глазами и судороги по всему телу.

– Что? – хрипло выдохнула, продолжая цепляться в его руки.

– Оргазмов не будет, Эмма, – он подтянул брюки. Застегнул ширинку. – Просто ничего не значащий секс, как ты и хотела.

– …

Он развернулся и двинулся по коридору. Скрылся за одной из дверей.

Там зашумела вода.

Я стою голая в чужой прихожей, и на полу валяется чужое порванное платье.

Машинально подняла его.

Потерла горящую щеку.

Он играет со мной – это ясно, его выдержка железная, зато мое правило уже второй раз дало сбой.

Никаких мужчин, ни за что и никогда – для чего я весь год вдалбливала это себе в голову, чтобы стоять здесь сейчас, как…как…

Подхватила пакет и зубами содрала этикетки с костюма. Влезла в летние светлые брюки, на голое тело накинула пиджак.

До ванной молнией долетела и распахнула дверь.

– Отдай мне документы и сотовый, и я ухожу! – крикнула в сторону душевой кабины.

Душ смолк.

И из-за матовой двери мне прилетел спокойный ответ.

– Нет. У меня в ресторане назначен через час деловой обед. Приведи себя в порядок, Эмма, ты едешь со мной.

Глава 43

Ехать я никуда не собиралась, тем более с ним, но он меня не спросил. Пока Шварц был в душе обшарила всю прихожую, но ключи от двери так и не нашла.

Когда он вышел я стояла у зеркала, в новом костюме.

Сначала Макар глянул на пол, на брошенные у моих туфлей этикетки. Потом его взгляд поднялся вверх по светлым брюкам узкого кроя, по свободному пиджаку выше, к моему лицу.

Волосы я собрала в привычную шишку и закрепила сзади карандашом. А косметики у меня никакой с собой нет. Даже если и есть где-то здесь в доме косметичка его Жанны – скорее он сам ее помадой намажется, чем это сделаю я.

Он ничего не сказал. Лишь во взгляде, который задержался на мне дольше положенного – увидела одобрение.

Он молча прошел в комнату и вышел оттуда спустя пять минут в другом костюме.

Все это время я настраивала себя, что и, правда, между нами не случилось ничего сверхъестественного – просто секс, который мог понравиться обоим. Если бы этот воротила бизнеса не был таким выпендрежником, который пытается мне что-то доказать.

Эти взрослые мысли стояла и внушала себе, пряча за ними всё, что на самом деле чувствую. А чувства, самые разные, уже через край бьют.

– Улыбайся, кивай, соглашайся со всем, и никакой самодеятельности, – с каменным лицом заявил мне Макар, паркуясь у ресторана. – Это очень важный человек.

Последняя фраза заставила меня резко выпрямиться на сиденье.

Очень важный человек, значит?

Зря он это сказал.

Мне терять нечего, потому, что Шварц уже у меня всё отобрал. И унизил. Посмотрим, как ему понравится мое поведение.

Моя самодеятельность.

И винит потом пусть только себя, он ведь сам притащил меня на свой бизнес-ланч.

К ресторану шла нарочито подняв подбородок, уверенной походкой женщины, что ежедневно обедает в подобных престижных местечках, знает деловой этикет и не путает, какой прибор под какое блюдо использовать.

Краем глаза следила за Макаром – тот слегка расслабился, линии на лбу разгладились, даже взгляд стал не таким колким.

Он повел меня к уютному столику у окна, где нас уже поджидал напыщенный толстяк в модных золотистых очках в тонкой оправе.

– Макар Матвеевич, – толстяк привстал, протянул руку через стол, когда мы с Макаром приблизились к диванчику напротив.

– Гурий Роальдович, – то ли у них так принято – при встрече называть друг друга по имени, то ли это он мне нашего сотрапезника представил.

Гурий.

Таких имен раньше не слышала.

– Это Эмма, – сказал Макар, усаживаясь на диван, когда Гурий бросил на меня заинтересованный взгляд. И с краткой заминкой закончил. – Моя невеста.

Покосилась на Макара.

Он невозмутимо открыл меню.

На Гурия эта невозможная новость тоже впечатления не произвела, он или не знает, что Макар до сих пор не развелся, или для него это норма – невеста при живой жене.

– Очень рад, что наш обед скрасит такая прекрасная девушка, – светски отозвался толстяк и пододвинул ко мне папочку меню. – Заказывайте, Эмма.

Открыла папку и откинулась на спинку дивана.

С минуту молчала, выбирая, что съесть, пока мужчины перебрасывались дежурными фразами.

Потом к нашему столику подошел парень-официант.

– Не могу найти у вас пиво, – подняла на него расстроенный взгляд. – Нефильтрованное. Такое, в запотевшей бутылке. А к нему луковые кольца. Чесночные гренки. Вяленого леща. И…

Макар под столом с такой силой сжал мое колено, что я поняла – если не замолчу, то леща получу от него.

– Она шутит, – холодно, без улыбки, пояснил Макар. – Девушке "Цезарь" и воду, мне пасту с лососем и кофе, спасибо, – без пауз выговорил он и взглядом отправил официанта вон отсюда.

Убрал руку.

Закрыл меню и посмотрел на Гурия.

– Эмма преподаватель психологии, – сказал Макар. Дождался понимающего кивка и продолжил. – Пишет диссертацию. Про социальные эксперименты.

– В таком юном возрасте и уже диссертацию, – Гурий с уважением оглядел меня. – Похвально.

Пока ждем заказ, они вернулись к обсуждению посторонних тем, а я сжала под столом папку и скрипнула зубами от досады.

Макар не идиот – я знала сразу, но как он так быстро вычислил, что я хочу сорвать ему ланч?

Официант поставил передо мной салат и высокий стакан воды, в котором плавает долька лимона.

Я не двинулась с места.

Ничего, ладно, пусть. Если Шварц думает, что заказать пиво и леща в престижном ресторане – край моей изобретательности – он ошибся.

То, что я устрою дальше – никакими социальными экспериментами не оправдать, и этот его Гурий Роальдович сбежит раньше, чем Макар выложит свое деловое предложение.

Глава 44

Шварцу принесли пасту с лососем и кофе. Гурий дождался свиные отбивные. Мужчины согнули пополам салфетки и положили их на колени.

Я такой мелочью пренебрегла.

Они начали трапезу. Параллельно обсудили погоду, детей, исторические достопримечательности и индекс Доу-Джонса.

Я все это время разрабатывала план. Начинать решила не сейчас, пока они болтают ни о чем, а позже, когда перейдут к делу.

Тарелки начали пустеть – и я поднялась.

– В дамскую комнату, – пояснила Макару и улыбнулась.

Зашагала по залу и оглянулась – он следит за моим передвижением цепким взглядом. Представила, как резко развернусь и вместо туалетов рвану к выходу – он бросит своего важного человека, побежит за мной?

Нет, однозначно.

И сбежать от него заманчиво, но я не могу. Меня изнутри раздирают злость и обида. Злость на себя, что сегодня позволила ему меня…трахнуть, так это называется.

А обида – обычная человеческая, на то, что этот хозяин города так со мной поступил, даже глубоко взрослые люди, уверяющие, что обижаться перестали еще в молодости – где-то да лукавят.

Поэтому, просто так не уйду, не оставлю его заниматься бизнесом и самодовольством.

В туалете перед зеркалом достала карандаш из шишки и бросила его на полку слева.

И замерла.

В углу лежит золотистая косметичка.

Вспомнила дамочку в длинном черном платье, что вышла буквально передо мной – это точно ее. Не раздумывая, схватила подарок, торопливо взбила пальцами растрепанные волосы и юркнула обратно в зал.

Официант уже забрал пустые тарелки. На столе остались лишь мой нетронутый "Цезарь" и чашки с кофе. Мужчины вот-вот начнут говорить о делах, Гурий уже роется в своем дипломате, тащит на свет какие-то папки с документами.

Присела рядом с Макаром. Взяла вилку. И повозила ей в тарелке, разворошив салат.

На эту выходку он отреагировал каменным лицом – все внимание сосредоточил на толстяке.

– М-м, – забросила в рот помидорку и поморщилась. Подцепила кусочек курицы, попробовала. И вилка звонко упала обратно в тарелку. – Нда, – качнула головой. – Не представляете, Гурий. Такую дрянь я в последний раз ела в Конго, когда спустилась в метро.

Гурий поднял на меня удивленный взгляд.

– Дорогая, в Конго нет метро, – Макар – само спокойствие, на этот раз даже мое колено под столом не сжал. Он бросил красноречивый взгляд на мои светлые волосы, намекая, что я просто не очень умная блондинка.

И Гурий, подавив ухмылку, кивнул.

Ладно…

Толстяк выложил на стол документы.

– В общем, смотри, Макар…

– Дорогой, глянь, а там не твою машину эвакуатор увозит? – ткнула пальцем в окно, и мужчины одновременно повернулись.

По ту сторону стекла мирно раскинулась улица, залитая солнцем, по своим делам шагают прохожие, на электросамокатах разъезжают подростки. Но на светофоре, правда, замер эвакуатор с двумя черными иномарками.

– Не мою, дорогая, – мрачно отозвался Макар и сложил руки в замок на столе, всей позой показывая, что готов обсуждать работу. – Гурий, я планировал…

– Дорогой, а как ты думаешь, – снова перебила и внутренне поежилась – так побледнел Макар – он еле сдерживается, я это вижу, но остановиться уже не могу. – Я смотрела статистику, и в прошлом году браков распалось семьдесят три процента. А ведь мы собираемся пожениться. Мне жутко страшно за нас.

– С тобой мы поженимся и никогда не разведемся, Эмма, – сказал он таким убийственно-железным тоном, словно всерьез считает меня своей невестой, он повернулся, и мы глазами встретились на секунду, всего на секунду, потому, что дольше выдержать этого расстрела черным взглядом я не смогла и трусливо уставилась в тарелку с недоеденным "Цезарем".

– По доброму завидую тебе, Шварц, – помолчав, негромко хохотнул толстяк. – Прелестная невеста. Красавица. А главное. С такой точно не соскучишься.

– Скучать нам некогда, – согласился Макар и расслабленно откинулся на диване.

Их, вообще, ничего не берет.

Внутри поднялась новая волна злости, и я решила не сдаваться.

– Кстати, рассказать анекдот? – оживилась и подалась вперед. – Черт возьми, забавный случай. А главное – такое сплошь и рядом в жизни случается.

– Эмма, – предупреждающим голосом позвал Шварц. – У нас бизнес-ланч.

– Да это быстро, – махнула рукой, не поворачиваясь к нему. И обратилась к заинтересованному Гурию. – Доктор, вы помните, когда у меня шалили нервы, вы мне что посоветовали? Доктор отвечает: завести любовника, – сделала паузу. И повысила голос. – Так вот, объясните моему мужу, что я не бл*дь, а лечусь!

И разразилась хохотом, таким громким, что на нас повернулся весь ресторан.

Мужчины смеяться не стали, они лишь красноречиво переглянулись. А потом Макар поймал мою руку, лежащую на столе и сжал, заставляя наклониться к нему.

– Эмма, – горячим шепотом он обжег ухо. – Если ты сейчас же не закроешь рот и по твоей вине у меня сорвется сделка – клянусь, твоя жизнь превратится в ад. Я тебя ни на минуту не оставлю в покое.

Он отпустил меня. И невозмутимо придвинулся к столу.

– Гурий, я слушаю.

Гурий зашелестел бумагами. Они с Макаром разложили их на столе и какое-то время, пока я приходила в себя после этой угрозы – мирно беседовали.

Покосилась на Макара – он с головой погружен в работу и мысли не допускает, что я притихла, как мышь и буду сидеть так до скончания и обеда, и дней своих.

Оглядела зал.

И заметила в проходе ту рыжую женщину в черном платье, чья косметичка лежит у меня на коленях.

Женщина движется в нашу сторону, еще немного – она пройдет мимо, уйдет, и я, не колеблясь, подняла косметичку и выпотрошила ее над тарелкой с салатом.

По столу заскакали тюбики с губными помадами, тенями, тушью, выпала расческа – на это бряканье отвлеклись занятые бумагами мужчины.

– Приведу себя в порядок пока, – сказала им, краем глаза отметив, что рыжая остановилась, признала косметику. – Вы же не против? – спросила у Макара и демонстративно взяла расческу, потянулась к волосам.

– Я не поняла, это как называется? – над головой громыхнул возмущенный голос и пальцы с длинными черными ногтями уперлись в стол. – Так, где администратор. Невероятно просто. Эй, девушка, – она наклонилась. – Да я в шоке полном. Это моя косметика. У вас тут ресторан или забегаловка?! – повысила она голос, обращаясь ко всему залу. – Почему я вижу свои вещи за чужим столом, да еще и в руках какой-то…где администратор?! – ее пробило на истерику.

Администратор уже спешит к нашему столику. Мужчины смотрят на косметику в салате, на рыжую крикунью, на меня.

Первым не выдержал Гурий Роальдович.

– Шварц, давай перенесем встречу, – он закрыл папку, вторую, третью.

Поймала черный от гнева взгляд Макара.

Его угроза застучала, заколотила молотками в висках. И меня унесло с дивана, неведомой силой, подскочила и припустила по залу так быстро, насколько позволили каблуки.

Навалилась на дверь и выпала на крыльцо, придерживая распахивающийся пиджак замолотила каблуками по ступенькам и с размаху в кого-то врезалась.

– Далеко бежим? – прозвучал над ухом знакомый мужской голос, и я подняла голову. Артур удержал меня за локти, всмотрелся в лицо. Хмыкнул. – На колесах будет быстрее, Эмма. Вон моя машина, – кивком указал он на авто, запаркованное в двух шагах от нас.

В ресторане скандал, вот-вот оттуда выйдет взбешенный Шварц, времени на раздумья нет…

– Поехали.

Согласилась и юркнула в салон.