Текст книги "Невеста конкурента (СИ)"

Автор книги: Дана Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 35

Его Мерседес подъехал к уже знакомому мне дому – сюда меня послал Артур, напрашиваться на дополнительные занятия с моим студентом.

Макар заглушил мотор и, бросив мне краткое "выходи", выбрался на улицу.

За окном уже окончательно стемнело, и двор стих, в этом элитном районе даже пьяных компаний не встретить, наверное.

Вышла из машины и обняла себя руками за плечи. От ночного ветерка поежилась в тонкой футболке, влажные после душа волосы намочили ее, и теперь ткань прохладным пятном прилипла к спине.

Макар двинулся к подъезду, даже не проверяя, иду ли я за ним. И тут он прав – деться мне некуда, у него и одежда моя, и все личные вещи, он конвой почти, уверенный в себе.

Он открыл дверь и отступил, пропуская меня.

– Входи.

Выходи, входи – этот человек лишь приказами со мной общается. Закусила губу и так же, без слов, шагнула в чистый ухоженный подъезд.

В лифте он остановился напротив, уставился мне в лицо, прожигая взглядом.

– Супруга не будет против, что ты ведешь к себе домой полураздетую девушку? – в моем вопросе вызов, ведь бояться этого мужчину я уже перестала.

– Супруга скоро станет бывшей и живет не здесь, – ответил он почти миролюбиво. Вышел на площадке и загремел ключами. – Душ там, – махнул рукой, задавая мне направление, когда я шагнула в квартиру.

– Я только что оттуда, – одной босой ногой потерла другую. Развернулась к нему и поглядела, как он запирается за нами на все замки. – Что тебе от меня надо?

– Я уже говорил, – он разулся. А ключи почему-то в двери не оставил, сунул в карман. – Мой сын в больнице. И заявил, что видеть никого не хочет, кроме тебя. Поэтому из города ты не уедешь.

– Я же хотела к нему зайти, но ты не пустил, – напомнила. Он двинулся по коридору, я пошла за ним. – Это все просто какое-то недоразумение, с Максимом…

– Мой сын – недоразумение? – он резко развернулся, и я попятилась. Он сощурился на меня, словно перед ним букашка какая-то. И процедил. – Если Максим из-за тебя что-то с собой сделает, Эмма. И если ты не прекратишь дурить парню голову – я тебя уничтожу.

Вскинула подбородок на эту угрозу, а внутри все задрожало от возмущения.

– Если ты с воспитанием сына не справился, – он снова не дал мне договорить, схватил за руку и рывком притянул к себе.

– Ты еще учить меня будешь?

Я же училка – эти слова на языке завертелись, но в лицо их ему выплюнуть не смогла, настолько диким стал его взгляд.

Его пальцы – горячие и сухие, сильнее сжались на моей голой руке. Макар развернулся и потащил меня по коридору, толкнул дверь одной из комнат и толкнул меня.

– Подумай, все ли правильно ты делаешь, Эмма, – сказал он, своей мощной фигурой загородив проход. – Стоило ли со своим студентом целоваться. И по ушам ему ездить. Всё случилось из-за тебя. Утром собирайся в больницу.

Он хлопнул дверью у меня перед носом. И в коридоре раздались его удаляющиеся шаги.

Постояла, тупо разглядывая дверь.

Оглянулась по сторонам.

Из окна льется слабый свет, проморгавшись, привыкла к темноте и различила обстановку – есть кровать, телевизор на стене, шкаф в углу. В этой комнате никто не живет – воздух пропитан запахом моющего средства и нет больше никаких ароматов, нет раскиданных вещей.

Гостевая.

Прошла до окна и распахнула створку. Высунулась по пояс и вдохнула аромат сирени, кусты растут у подъезда. С высоты осмотрела двор.

Еще какое-то время в доме раздавался шум – слышала, как Макар ходит, чем-то шуршит, не спит. Пока дверь соседней комнаты не хлопнула.

Сползла с подоконника и плюхнулась на кровать, поверх покрывала. Поджала под себя ноги, на колени натянула футболку.

Прикрыла глаза и мысленно досчитала до десяти.

Я съезжу завтра в больницу с ним. И поговорю с Максимом. По-прежнему не верится, что это всё из-за меня, так думать не хочется. Ведь я зла я никому не желала, я просто хотела жить спокойно.

Забыться.

От усталости сон навалился быстро, от тишины задремала, мерный негромкий стук настенных часов убаюкивал, словно я снова маленькая, в голове откуда всплыли слова колыбельной, которую мне пели в детстве.

А потом тихо, еле слышно скрипнула дверь.

И я сразу распахнула глаза.

В коридоре свет и на пороге темная высокая фигура. Успела заметить, что Шварц в одних светлых домашних брюках, больше ничего на нем нет.

– Не могу уснуть, – он шагнул ко мне в комнату. И прикрыл за собой дверь.

Глава 36

Поднялась на локтях и села в постели. Футболка задралась, оголив ноги, и темнота меня спасать должна, но я все равно чувствую на себя пристальный взгляд.

Медленными бесшумными шагами Макар двинулся к моей кровати. Неспешно, расслабленно. Он подошел и замер.

Кожа покрылась мурашками, а на лбу испарина выступила от напряжения.

В тишине продолжали тикать часы.

И я вдруг поняла, что очень сильно просчиталась, когда храбрилась, когда перестала этого человека бояться и уверена была, что он ничего мне не сделает.

Мы одни в пустом доме, ночью.

В его доме.

И он сделает все, что захочет – не врал.

– Чего надо? – в горле пересохло, один этот вопрос мне таких стоил усилий, что захотелось упасть обратно в подушки. И накрыться одеялом.

И сделать вид, что меня здесь нет, что мне эта квартира просто снится.

– А ты как думаешь? – отозвался он хрипло.

И кровать спружинила, когда он поставил на нее колено.

Показательно.

Красноречиво.

Сразу вспомнился мой первый и единственный парень, мой жених, который мной только пользовался, а я не понимала.

Я и сейчас не понимаю, что нужно от меня этому, другому мужчине, хозяину города, как он себя называет. Не понимаю, но чувствую – теперь все по-другому, гораздо серьезнее, сильнее, по-взрослому.

И от этого знания по телу несется дрожь, и кровь разгоняется, я слышу, как шумно, гулко бьется в груди сердце.

– Ты интересная девушка, Эмма, – одним рывком, молниеносно, он упал на руки. И, продолжая опираться на колено и расставленные ладони, уставился на меня в темноте.

Я бы шуганулась по кровати и забилась в самый дальний угол от него. Но даже шевельнуться побоялась, хоть одно движение сделать, которое заставит его на меня наброситься.

– С такой фигурой выряжаешься в какие-то бесформенные тряпки, – продолжил он негромко, словно рассуждая сам с собой. – Я видел твое дело. И какой ты была. На своем фуршете тебя видел, куда ты так нахально заявилась под ручку с моим сыном. Чего ты добивалась?

– Машину хотела вернуть, – не смогла не ответить, я словно на допросе, его тон меня вынудил. – Твои подарки ничего не стоят. Когда ты к людям относишься, как к грязи.

– С чего ты это взяла, – он протянул руку, и я снова не шелохнулась, когда его ладонь коснулась моих волос. Он пропустил между пальцев спутанную прядку, натягивая волосы, это медленное движение в голове отдалось слабой болью. – Ты ведь не знаешь меня. Совсем. Но почему-то уверена, что я плохой.

Не ответила, скосила глаза в сторону окна, делая вид, что меня не волнует это – как он меня трогает, то, что он рядом.

И все таки не выдержала, дернулась, когда его ладонь легла на шею, пальцы сжались на тонкой коже и силой развернули меня к нему.

– У меня был жених, – заговорила торопливо, о том, чего даже подругам не рассказывала. А ему говорила, тогда еще, когда он ко мне домой заявился. И повторяю снова. Под его большим пальцем на шее тревожно забилась жилка. В темноте различила внимательные глаза и сама подалась навстречу, стараясь вложить в голос как можно больше злости. – Моему жениху лишь деньги отца были нужны, не я. Расчет это называется, да? И ты тоже расчетливый. Чем ты отличаешься от того парня?

– Тем, что мне твой отец неинтересен? – он усмехнулся, и в сгустившемся между нами напряжении я почти различила искры, они заплясали перед глазами красными точками. – Я прекрасно помню, Эмма. Что для тебя это стало потрясением.

– Я про суть человека говорю, не про его положение, – продолжила упрямо, и меня затопило желанием, чтобы хоть кто-то понял, – про гниль я говорю, а не про твой статус. Все мужчины одинаковые козлы.

– И твой отец.

Вцепилась пальцами в его руку в попытке сбросить ее со своей шеи. И задохнулась, когда он коротким, рубящим движением опрокинул меня в подушки.

Навалился сверху всем телом.

И с жаром впился в мои губы.

Глава 37

Никто не должен целоваться так – с жадностью и даже агрессией, представить ни разу не могла, что можно чужой рот изнасиловать языком.

Он горячей змеей протолкнулся, столкнулся с моим, смял его, без борьбы даже, один коротенький раунд, одно поражение – мое.

Застонала и сама не поняла, от чего, его ладонь скользнула с шеи вниз, мизинец подцепил вырез футболки, мазнул по голой груди, и в голове все перемешалось, от одного этого касания, от поцелуя, что ураганом сносит мне крышу.

Коленом он втиснулся мне между ног, развел бедра. Своим телом вдавил меня в покрывало, я и не думала никогда, что постель может быть такой раскаленной, когда на ней крепко сплетены два тела.

Он вжался в меня. Двинул бедрами, еще и еще, нас разделяет лишь тонкая ткань – мои трусики, его брюки, а словно бы ничего.

Так это чувствительно. Такое это давление. Трение. Твердым членом по самой важной точке между моих ног.

Вцепилась пальцами в крепкие голые плечи, отталкивая его от себя.

И он отстранился. На секунду.

Для того, чтобы ударить в меня бедрами снова, и этот удар по всему телу эхом, отголосками разлетелся, все нервные окончания задевая, такого возгорания быть не может, так током не шибанет, даже если прижаться к оголенному проводу.

Меня трясет, и это ощущение незнакомое, чужое, сладкое до боли, до чудесного отвратительное.

Не знала, что голодаю так.

Снова застонала ему в рот. И опять оттолкнула, не сознавая, что делаю.

Давление на промежность исчезло на миг.

А потом он с размаху вжался членом.

Чему я подчиняюсь, когда отказывает мозг – это рефлекс, нестерпимое желание еще раз получить дозу чего-то убойно-приятного, это похоть, перед которой я сдалась.

Надавила на его плечи, отвергая. И с жадностью приняла, когда он вернулся, обвила руками горячую шею, в нетерпении впилась в мягкие губы, навстречу выгнулась в спине, хотя куда уже ближе, он трется об меня.

Еще, еще, еще немного, и звезды вспыхнут, все разом, так прекрасно это будет, я изнемогаю, жду.

Он оторвался от моих губ и резко отстранился.

– Все мужчины одинаковые козлы, Эмма? – выдохнул шумно, дыханием обжигая кожу.

О чем он спрашивает и почему сейчас, к нему потянулась, пытаясь поймать ускользающее уже удовольствие.

– Я с кем разговариваю, Эмма, – он отжался на руках.

И просто развернулся, просто встал с постели.

Ноги дрожат. Меня всю колотит. Ответить не могу, тупо пялюсь в темноту на него.

И когда он уже двинулся к двери – я окликнула.

– Ты куда?

– Время тебе даю подумать. Чем отличаюсь от твоего бывшего жениха. Только ли статусом.

Сказал он.

И вышел в коридор, оставив меня одну.

Глава 38

Макар

Из комнаты она решилась выйти уже когда я кофе наливал в чашку. Подкралась неслышно, и глаз на затылке у меня нет, но я чую ее.

По запаху.

А она учуяла кофе.

Стоит за спиной и разглядывает меня.

– Тебе сделать, Эмма? – спросил, не поворачиваясь.

Девчонка точно напряглась, что ее застукали. Шумно выдохнула. Обошла меня и остановилась возле стола.

– Мне нужна какая-то одежда, – сказала, уставившись на свежесваренный кофе с шапкой пенки. Потопталась на месте. – Одежда, документы, телефон.

– Не много ли запросов с утра пораньше? – усмехнулся. Достал вторую чашку для нее и нажал кнопку кофемашины.

– Тогда хотя бы одежда, – уперлась она.

Бросил взгляд на ее белую футболку, сквозь которую просвечивают темные соски.

Ну что за малышка.

– Зачем тебе одежда? Ночью ты была настроена на продолжение.

Она покраснела. Отступила туда, где чувствует себя в безопасности от моего взгляда – мне за спину. И уже оттуда заявила:

– Ночью ты застал меня врасплох.

– Ну да, – согласился. – Скажи еще, я все не так понял. И ты меня не хотела.

– Я тебя не хотела, Макар, – послушно повторила она, и я хмыкнул.

С двумя чашками развернулся, протянул одну ей.

– Мы же едем в больницу сегодня. К Максиму, – напомнила Эмма и, поколебавшись, приняла кофе. – Я не могу ехать в этом.

Снова посмотрел на ее футболку.

– Хватит на меня пялиться, – не выдержала она и отвернулась, двинулась к выходу, а я уставился на аппетитные ягодицы, что угадываются под тонкой белой тканью.

– Дам я тебе одежду, – крикнул ей вслед, когда она уже скрылась в коридоре.

Пока пил кофе полистал в телефоне почту – работы выше головы, но к сыну не поехать я не могу. Я бы и силой к нему в больницу эту малолетнюю училку притащил, если бы потребовалось.

Так.

Одеваюсь сразу, как на работу – в костюм. В соседнем шкафу еще осталась какая-то одежда Жанны. Выбираю для Эммы платье какое-то белое, свободное, длинною до щиколоток.

Она у себя в комнате – с радостью схватила предложенный наряд.

Остановился в проеме.

– Выйди, я переоденусь, – в ожидании замерла с платьем в руках.

– При мне, – отрубил.

Голубые глаза сверкнули. Но промолчала – спорить со мной бесполезно, когда у меня такой вид.

Суровый.

Начальственный.

Ни капли интереса на лице – умею скрывать его, если нужно.

Она отвернулась, торопливо, неловко стянула с себя футболку. Залюбовался ее спиной – я уже видел эти изгибы на фуршете, когда крошка вырядилась так, что глаза полезли на лоб. И снова белье на ней дорогое – трусики белые, кружевные, бедра узкие, как я люблю.

От нее же не оторваться. Шагнул в комнату, приблизился так быстро, что она даже обернуться не успела. Вырвал платье.

– Что ты делаешь, – она развернулась, ладошки прикрывают высокую грудь. – Макар, отдай.

– Руки убери, – приказал.

– Нет, – она закусила губу.

– Хватит притворяться, Эмма. Ночью я всё понял.

– Хватит тыкать мне ночью, – она не выдержала, отняла от груди одну руку и дернула платье на себя.

Сосок темный, напряженный, так и просится в рот – в глазах потемнело от желания, и я сдерживаться не стал – рывком притянул ее к себе за талию и наклонился, языком коснулся нежной кожи, покрытой мурашками.

Платье упало, она вцепилась пальцами мне в плечи, отталкивая. И вздрогнула, словно обожглась, когда я коснулся языком набухшего соска.

Во рту до сих пор сладковатый привкус кофе. Или это она такая – сахарная. Обхватил губами, надавил языком, она попыталась вырваться, но доказательство я услышал снова – ее тихий всхлип.

– Говорил же, Эмма, – оторвался от нее. – Врешь ты плохо.

Вышел из комнаты, прикрыл дверь – мне нельзя отвлекаться сейчас.

Пока собирал в дипломат рабочие документы она переоделась. Пришла ко мне в прихожую и босыми ногами прошлепала к двери.

Оглядел с ног до головы это явление – на такой фигуре все сидит идеально, а я еще и знаю. Что это платье легко снимается.

– Туфли, – вынудил себя отвлечься и открыл шкаф.

Она посмотрела на несколько пар обуви, что стоят внизу в ряд и сморщилась.

Конечно, капризная девочка, еще помнит ту жизнь, которой жила, привычки у нее и не сменились, теперь она будет хоть в драных калошах ходить – зато в своих.

– По дороге купим, – сдался.

– И одежду тоже, – воспользовалась она случаем и обнаглела. Вскинул удивленный взгляд. Она тут же пояснила. – У меня ведь есть свои деньги. Которые ты отобрал вместе с телефоном. От тебя мне ничего не надо. Я согласилась в больницу поехать только ради Максима. Потому, что он мой студент, и я несу за него…

– Да ересь ты несешь, – перебил, открывая дверь.

Какая из нее училка. О профессиональных качествах судить не буду – не в курсе. Зато у меня есть глаза. И у студентов ее тоже.

Как в их головы вбивать психологию, если все мысли о том, чтобы эту горячую штучку разложить на столе у доски, и побыстрее.

В магазин ее не пустил – оставил в машине. Сам выбрал и новые туфли, и летний костюм – я не женщина и ориентация у меня традиционная, но вкус все же есть.

Переодеваться при мне она опять отказалась, только обулась, а пакет с костюмом прижала к груди, как маленькая, ехала в обнимку с подарком, словно я отобрать могу.

Еще утро, но уже ясно, что будет жара – солнце заливает улицы, и ветра совсем нет, день будет длинным, напряженным.

Небо синее, а я мрачный.

Сын влюбился, но и я, может, тоже, если бы время назад вернуть было можно – дал бы денег и пусть бы Макс дарил ей машину, а я бы просто не лез, нахрена, вообще, сунулся со своими проверками.

Допроверялся.

По коридору идем к палате.

И сейчас уже я не полезу – это решение сложнее дается даже, чем все мои заморочки на работе.

Я ему шанс должен дать. Если Максим так влюблен – пусть берет.

Останавливаемся у палаты.

И не успеваю открыть дверь. Как она открывается сама.

И к нам в коридор выходит мой бывший лучший друг. А теперь первый человек в списке тех, кого я бы голыми руками убил.

Артур.

Глава 39

Эмма

Ни разу не видела, чтобы человек от одного только взгляда на другого человека пришел в такое бешенство.

Его широкая и твердая линия челюсти просто в камень превратилась, темные глаза стали словно стеклянные, неживые. На лице желваки заиграли и показалось, что сейчас его классический костюм Армани по швам разойдется, такая Шварца распирает злость.

– Какого черта ты делаешь у моего сына? – голос низкий, будто простуженный, но слышно, как в нем закипает ярость.

– Проведать пришел. Подчиненного, – прилетел в лицо Макару спокойный ответ.

Посмотрела на Артура и невольно отступила.

Этот небритый бугай и раньше на бандита смахивал, а сейчас и тем более – светлые глаза пронзительные, внушают опасность, словно он не в больнице, а на перестрелку прикатил, за спиной прячет базуку, и мы сейчас все тут ляжем.

– Ты же делами сына не интересуешься, Шварц, – продолжил Артур с тем же холодным спокойствием. – Не в курсе, что твой сын работает у меня.

Цветом лица Макар со стеной слился. А мне вспомнилось, что и, правда, тогда еще, на фуршете на крыльце Максим поздоровался с этим бандитом, который в кармане носит красные корочки: привет, шеф.

– Про мои отношения с сыном не заикайся даже, – Макар шагнул к двери и перехватил ручку, сжал ее так, будто на ее месте представляет удавку на шее Артура. – Посади дерево, Артур. Построй дом. Вырасти сына, – он усмехнулся. – Начни с дерева.

– Правильно, – Артур прислонился плечом к стене, – надо вырастить сына, Макар. Который горой за тебя. А благодаря Максиму. У тебя и дома скоро не будет. Ты аферист. И я тебя засажу. А пока гуляй, – он махнул рукой в сторону окна, – любуйся деревьями. Последние месяцы. И еще, – Артур вдруг перевел льдистый взгляд на меня. – Эмма, как дела? – его взгляд спустился по моему платью, снова поднялся к лицу. – Не нужно больше терпеть этого мошенника и ублюдка, Шварц, оставь девушку в покое. Если до сих пор не допер, что она появилась в твоем доме неслучайно – так я доношу до сведения.

В наступившей тишине стало слышно, как по коридорам шаркают тапочками медсёстры, как позвякивают на стальных подносах склянки с лекарствами.

Как тяжело дышит Макар.

И как стучит мое сердце.

Господи.

Зачем он такое сказал, я ведь и без того по полной вляпалась.

Несмело, исподлобья, посмотрела на Макара.

Он на мой взгляд не ответил, он лишь Артура перед собой видит. Идут секунды. Засомневалась уже, что он, вообще, слышал его слова.

Как случился взрыв.

Шварц бросился на него, и Артур готов был, они сцепились так быстро, какой-то краткий миг – и я не различаю уже, кто из них кто, белая рубашка слилась с белой футболкой, и здесь ведь всё белое, в белом халате по коридору бежит врач.

– Прекратите! – крикнула женщина. – Я позову охрану!

Ее угроза не подействовала на двух бешеных мужчин, зато услышал охранник, заметила, как он метнулся к заклятым врагам из другого конца коридора.

Я давно вжалась в стену, и теперь даже глаза закрыла, такой дикой вражды никогда не видела, а ведь думала, что люто ненавижу бывшего жениха.

Но не выдержала и посмотрела снова.

Этих двоих не пришлось разнимать – наверное, этим и отличаются взрослые, уважаемые мужчины от парней-студентов, которым лишь бы помахать кулаками.

– Приношу извинения, вышла небольшая неприятность, – голос Макара прозвучал так бесстрастно, будто не он только что готов был в горло вцепиться Артуру.

– Да вы у меня… – начала речь врач с настолько возмущенным лицом, что сомнений не осталось – мужчин пинками под зад, ссаными тряпками погонят отсюда. Но всмотревшись, кто перед ней, она осеклась. Помолчала. И уже другим тоном закончила. – Я всё понимаю, но это больница.

И я тоже все поняла, точнее убедилась.

Этим двоим никто слова не скажет, пусть хоть они к чертям разворотят весь город, ведь один крутой финансист и меценат, а у второго корочки спецбюро.

– Я уже ухожу, – Артур даже извиниться не потрудился, он просто развернулся и уверенной походкой зашагал в сторону лестницы.

Макар, так же, не глядя на меня, толкнул дверь палаты и скрылся внутри.

Оставшиеся в коридоре охранник и врач тут же уставились на меня.

Щеки огнем полыхнули, почувствовала себя так неловко, словно всё случилось из-за меня.

– Извините, – бормотнула. – Я просто стою.

Просто стою.

Действительно.

Так это и называется.

Просто стою в больнице, не имея при себе даже документов и без всякого понятия, что мне дальше делать.

Народ вокруг меня рассосался.

Постояла еще.

И нерешительно подошла к двери.

Подслушивать якобы нехорошо. Но детство давно кончились, а взрослые делают вещи и куда хуже.

Ухом прижалась к двери.

– …я тебе всегда доверял, – послышался по ту сторону глуховатый голос Шварца. – Раз ты говоришь, что стажируешься в фирме – я тебе верю.

– Может, я связан коммерческой тайной, – язвительно отозвался Максим, и я тихо выдохнула – раз язвит – всё с этим наглецом в порядке.

– А то, что Каренин тебя использует против меня? Тебя не смущает? Ни капли?

– Пап, чего ты разнервничался? Если не виноват – никто тебе ничего не сделает. А за информацию спасибо. Враг он твой, да? Значит, тем более буду работать на него. И ты тоже иди работай. А то мало ли что. Нагрянут к тебе с проверочкой. И всё, до свидания. И Эмму больше не увидишь. И мне придется ее утешать.