Текст книги "Приключения Оливера Твиста (с иллюстрациями)"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Не беспокойтесь, я буду нем как рыба, мистер Монкс, – пробормотал Бамбл, низко кланяясь; он был очень рад, что может наконец уйти.

Монкс проводил их вниз и, распростившись с ними, кликнул к себе снизу мальчика, потому что не выносил одиночества.

Глава XXX

Нэнси принимает решение

Теперь давайте посмотрим, что делается в воровской шайке.

О Сайксе мы ничего не знаем с тех пор, как он бросил в канаве раненого Оливера и скрылся от погони. Ему тогда удалось скрыться от полиции, но все же дела его были плохи: бандит был очень болен и две недели пролежал в постели, забытый всеми своими товарищами. И скверно бы ему пришлось, если бы при нем не было Нэнси. Девушка находилась с ним неотлучно; она день и ночь ухаживала за своим приятелем как за больным ребенком, и тем самым спасла Сайкса: он стал поправляться.

Заглянем в нему в комнату. Вот он лежит на кровати. Как он изменился с тех пор, как мы видели его в последний раз! Лицо осунулось и побледнело, щеки ввалились, давно не бритая борода отросла и не опрятно торчит во все стороны. Его белая лохматая собака лежит на полу возле самой кровати. Она бросает на хозяина беспокойные взгляды и при малейшем стуке за дверью настораживает уши и глухо рычит.

У окна сидит Нэнси и чинит жилет Сайкса. Ее лицо до того исхудало и побледнело от тревог и бессонных ночей, что в ней с трудом можно узнать прежнюю беспечную девушку. Она проворно орудует иглой и часто утирает слезы концом своего платка.

Сайкс зашевелился на постели, и Нэнси тотчас, бросив свою работу, подошла к нему.

– Который час? – спросил Сайкс.

– Недавно пробило семь. Как ты себя чувствуешь, Билл?

– Скверно, – ответил Сайкс, – я слаб, как тряпка. Подай мне руку да помоги встать с этой проклятой постели.

Нэнси подставила мужчине свое плечо, обхватила его руками и с трудом повела его к стулу.

– Неловкая дурища! – со злостью закричал вдруг Сайкс, опускаясь на стул, и ударил девушку. – Ничего не можешь сделать как следует!

На глаза Нэнси навернулись слезы.

– Чего хнычешь? – воскликнул Сайкс. – Вытри лицо или убирайся к черту! Слышишь?

– Слышу, слышу, Билл, – Нэнси постаралась улыбнуться и украдкой смахнула слезы. – С чего ты взял, что я хнычу?

– Наконец-то одумалась, – буркнул Сайкс, заметив слезу, дрожавшую на ее ресницах. – Так-то лучше будет.

– Уж не хочешь ли ты снова поколотить меня, как вчера, Билл? – спросила Нэнси.

– А хоть бы и так!

– Я столько ночей сижу возле твоей кровати, Билл, – сказала девушка дрожащим голосом, – ухаживаю за тобой, нянчусь, как с ребенком, и не вижу от тебя ничего, кроме побоев и брани. Я уверена, что ты не стал бы так поступать со мной, если бы хоть немного подумал об этом!

– Ну, ладно, ладно… – примирительно проворчал Сайкс. – Черт возьми, эта девка опять вот-вот захнычет!

– Это пустяки, – Нэнси тяжело опустилась на стул, – не обращай внимания, Билл, это скоро пройдет.

– Пройдет? Что пройдет? – снова разъярился Сайкс. – Чего расселась? Ну, вставай да поворачивайся живее! Что за бабьи нежности!

Нэнси хотела встать, но не смогла: от бессонных ночей и переживаний она так ослабела, что ей сделалось дурно. Девушка пошатнулась, откинулась назад и без чувств упала со стула на пол.

– Вставай сейчас же! – еще больше рассердился Сайкс. – Не то я сам подниму тебя палкой!

Но увидев, что Нэнси бледна как полотно и не подает признаков жизни, он опешил и испуганно закричал:

– Эй, кто-нибудь! Подите же сюда! Эй, помогите!

– Что случилось? – в дверях показалась голова Феджина. – Что у вас тут такое, мой друг?

– Помоги ей! – нетерпеливо приказал Сайкс.

Феджин вскрикнул от удивления и бросился помогать Нэнси. Следом за ним в комнату вошли Чарли и Лукавый Плутишка.

Увидев бесчувственную девушку, Лукавый Плутишка бросил на пол большой узел, который держал в руках, выхватил у Чарли бутылку с виски, откупорил ее зубами и влил несколько капель в рот Нэнси.

– Чарли, быстро начинай ее чем-нибудь обмахивать, газетой или какой тряпкой! – скомандовал он. – Феджин, растирай Нэнси руки, а Билл пусть ослабит ей шнуровку на юбках!

Через несколько минут девушка очнулась. Мутными глазами она посмотрела на окружавших ее людей, медленно встала, шатаясь, подошла к кровати и прилегла.

Остальные вздохнули с облегчением.

Сайкс только теперь удивленно уставился на Феджина.

– Как вы все тут оказались? Какой черт вас принес?

– Не черт, душа моя, – ответил Феджин, – черт никому не приносит ничего хорошего, а вот я тебе принес. Лукавый Плутишка, развяжи-ка узел да покажи Биллу, что мы ему купили.

Лукавый Плутишка развязал узел и стал доставать оттуда разные вкусности и подавать их Чарли, который ставил все на стол.

– Вот пирог с кроликами, – перечислял он, – посмотри-ка, Билл, что за пирог, косточки так и тают во рту, не надо их даже выплевывать! А тут полфунта такого чаю, что как бросишь пригоршню в кипяток, так крышка и слетит! Вот полтора фунта сахару самого первейшего сорта. Еще две булочки, сыр. А какое винцо в этой бутылочке! Ты, брат, я думаю, отродясь такого и не нюхал!

– Ну, теперь, Билл, ты скоро будешь опять молодцом, настоящим молодцом, – сказал Феджин, весело потирая руки.

– Молодцом! – фыркнул угрюмо Сайкс. – Да за это время я мог уже раз двадцать околеть… Где вы пропадали целых две недели, пока я, полумертвый, валялся в постели? Что это значит, Феджин? Почему ты за это время ни разу меня не навестил?

– Послушайте-ка, ребята, что он говорит! – воскликнул Феджин. – И как раз тогда, когда мы пришли его проведать и принесли столько чудесных вещей!

– Еда, конечно, дело хорошее, – заметил Сайкс, поглядывая на стол, – но почему вы бросили меня больного, без гроша денег и не наведались ни разу, точно я не лучше вон той собаки? Ну, что скажешь на это, старая лисица?

– Меня не было в Лондоне больше недели, душа моя, – развел руками Феджин.

– Ну, хорошо, неделю тебя не было. А почему до своего отъезда ты ни разу не заглянул ко мне и оставил валяться здесь, словно дохлую крысу в подвале?

– Нельзя было, Билл, – нахмурился Феджин. – Я не могу при всех рассказать тебе всего, но поверь мне, я не мог поступить иначе. Но я не забывал тебя, Билл, ни на мгновение не забывал.

– Ну да, конечно, ты думал обо мне! – усмехнулся Сайкс. – Пока я тут трясся в лихорадке, ты придумывал да раскидывал мозгами: Билл должен сделать для меня то-то и сё-то, обтяпать такое-то и сякое-то дельце, и все это он сделает, как только встанет на ноги и чуть ли не даром: голод заставит! Не будь возле меня этой девки, я бы совсем пропал!

– А кто тебе доставил эту девку? – подхватил Феджин. – Разве не я, Билл?

– Это верно, – сказала вдруг Нэнси, поднялась с кровати и подошла к столу. – Ну, полно говорить об этом, Сайкс!

Феджин подмигнул мальчикам, и те стали угощать Нэнси вином, но она только отхлебнула. Сайксу старик наливал сам и понемногу развеселил его. Мальчики тоже сели за стол, и все принялись за еду.

– Все, я сыт, – наконец сказал Сайкс, отодвинулся от стола и посмотрел на Феджина. – Теперь подбрось мне немного деньжат, и я забуду все обиды.

– У меня нет с собой ни гроша, Билл!

– Зато дома у тебя лежат целые мешки с деньгами, и ты должен уделить мне из них хоть немного.

– Целые мешки! – воскликнул Феджин, поднимая руки кверху. – С чего это ты взял?

– Я не знаю, сколько у тебя денег, может быть, ты и сам не знаешь этого, потому что тебе не хватает времени сосчитать их. Но как бы там ни было, монеты мне нужны сегодня же вечером. И ты мне их дашь!

– Ну, хорошо, – вздохнул Феджин, – сейчас пошлю за ними Лукавого Плутишку.

– Как бы не так! – расхохотался Сайкс. – Лукавый Плутишка уж слишком лукав! Он позабудет воротиться. Пусть лучше с тобой пойдет Нэнси. Так будет вернее!

Они начали торговаться. Сайкс запросил пятьдесят фунтов, Феджин не соглашался и давал двадцать пять. После жарких споров сошлись на тридцати пяти фунтах.

Нэнси надела шляпку и накинула на плечи шаль. Мальчики собрали со стола остатки еды и спрятали закуски в шкаф. После этого вся компания ушла, а Сайкс улегся спать.

* * *

У Феджина в комнате сидели несколько мальчиков и играли в карты. Старик выставил их вон и сказал Нэнси:

– Теперь, моя милая, я дам тебе деньги. Денег, Нэнси, я никогда не запираю, по той причине, что мне и запирать-то нечего, ха-ха-ха! Не-че-го! Наше ремесло стало в последнее время невыгодно, Нэнси, совсем невыгодно. Но, веришь ли, мне приятно видеть вокруг себя этих молодых ребят, и я из кожи вон лезу, чтобы угодить им. Только поэтому я еще не бросил свое занятие… Но что это? Тс-с-с! – прошептал он, проворно пряча ключ за пазуху и прислушиваясь. – Шаги? Послушай-ка…

Нэнси подняла голову и прислушалась: за дверью послышался мужской голос. Девушка вдруг изменилась в лице и, быстрым движением сорвав с себя шляпку и платок, кинула их под стол. Она проделала это так проворно, что Феджин ничего не заметил.

– Ба, да это, должно быть, тот господин, которого я поджидал! – сказал Феджин. – Пожалуйста, Нэнси, не говори при нем ни слова про деньги. Он недолго пробудет здесь, не больше десяти минут.

Дверь отворилась, в комнату вошел Монкс и, увидев незнакомое лицо, остановился в нерешительности на пороге.

– Это одна из моих учениц, – сказал Феджин. – Останься, Нэнси.

Молодая девушка лениво повернула голову, равнодушно посмотрела на Монкса и отвернулась. Но когда и Монкс, заговорив с Феджином, отвернулся от нее, она так долго и так пристально рассматривала его украдкой, словно хотела запомнить его лицо навек.

– Что нового? – спросил Феджин.

– Кое-что есть, и очень важное, – ответил Монкс.

– И… хорошее?

– Да, на этот раз мне повезло. Мне надо поговорить с тобой наедине.

Феджин молча повел его наверх.

Лишь только звуки их шагов замерли на лестнице, Нэнси сбросила с себя башмаки, тихонько подкралась к двери и стала прислушиваться.

Когда голоса стихли, девушка, затаив дыхание, быстро поднялась по лестнице и исчезла в темноте. Через четверть часа она так же неслышно вернулась в комнату и надела башмаки. Вскоре послышались шаги двух человек. Было слышно, как Монкс прощался с Феджином и потом ушел, хлопнув дверью.

Несколько минут спустя старик вошел в комнату и увидел, что девушка торопливо надевает на себя шляпку и платок, словно собираясь уходить.

– Что с тобой, Нэнси? – удивился старик, ставя свечу на стол. – Ты так бледна…

– Бледна? – повторила девушка, заслоняя лицо рукой.

– Ужасно бледна. Что случилось?

– Ничего. Может быть, это оттого, что я устала тебя дожидаться. И в самом деле, Феджин, мне пора, отпусти меня поскорее.

Феджин вынул и отсчитал ей деньги, вздыхая и охая над каждым пенсом, и они расстались, не проронив ни слова.

Выйдя на улицу, Нэнси села на пороге и несколько минут просидела, не двигаясь, словно никак не могла опомниться. Потом она резко вскочила и со всех ног бросилась совсем в другую сторону от того места, где была квартира Сайкса.

Пробежав без передышки несколько улиц и переулков, она наконец остановилась, схватилась за голову и зарыдала. Девушка плакала долго и горько. Облегчили ли ее душу эти слезы или она решилась на что-то, но она наконец затихла, вытерла щеки, поправила сбившуюся набок шляпку и, повернув назад, быстро пошла к Сайксу.

Когда она вошла в комнату, Сайкс проснулся, но не обратил на девушку никакого внимания. Он только поинтересовался, принесла ли она деньги. Получив утвердительный ответ, Сайкс повернулся на другой бок и опять заснул.

* * *

Весь этот день Нэнси была сама не своя: ее щеки были бледны, губы крепко сжаты, глаза блестели каким-то лихорадочным огнем. Даже движения девушки стали какими-то порывистыми; было видно, что она решилась на что-то важное.

Но Сайксу было не до нее: он обрадовался деньгам, присланным Феджином, и все время ел и пил, словно стараясь вознаградить себя за долгий пост, не обращая внимания на девушку.

Только вечером он заметил, что с Нэнси делается что-то странное.

– Что с тобой? – спросил он, когда Нэнси подавала ему одежду. – Ты точно из гроба встала!

– Что со мной? – повторила девушка с притворным удивлением. – Да ничего, чего ты на меня уставился?

– Опять какую-нибудь глупость вбила себе в голову? Да говори же, черт тебя возьми! – закричал он, изо всех сил дергая ее за руку. – О чем ты думаешь?

– Мало ли о чем я думаю, Билл, – ответила девушка, – тебе-то какое дело!

– Послушай, – сказал Сайкс, приглядываясь к Нэнси, – если ты не схватила горячку, то, значит, дело неладно. Уж не затеяла ли ты… Впрочем, нет, на это ты не решишься!

– На что не решусь?

– Нет, в целом мире нет более надежной девки, чем ты! А то я еще три месяца назад перерезал бы тебе горло. Подай мне лекарство!

Нэнси подошла к шкафу, достала с полки большую бутылку, отвернувшись, налила из нее в ложку и подала Сайксу, придерживая ее все время рукой, пока он пил.

– А теперь, – сказал Сайкс, – сядь возле меня и постарайся принять свой прежний вид, а не то я тебе так врежу, что ты и в зеркале себя не узнаешь.

Нэнси повиновалась. Сайкс взял ее за руку и, откинувшись на подушку, стал смотреть ей в лицо. Мало-помалу веки его отяжелели, глаза сделались мутными, он то закрывал их, то опять открывал и удивленно озирался вокруг. Наконец голова бандита тяжело опустилась на подушку, рука, сжимавшая ладонь Нэнси, беспомощно упала, и он впал в глубокий сон.

– Сонные капли подействовали! – прошептала Нэнси. – Но не слишком ли поздно?

Она осторожно освободила свою руку, тихо поднялась со своего места и, чутко прислушиваясь, стала торопливо одеваться. Малейший шорох заставлял девушку вздрагивать; ее бросало то в жар, то в холод.

Наконец Нэнси была готова. Она тихо подошла к постели Сайкса, наклонилась над ним и долго-долго смотрела в его лицо. Потом поцеловала спящего и с беззвучными рыданиями кинулась вон из комнаты.

* * *

На улице было уже совсем темно. Где-то неподалеку ночной сторож прокричал: «Половина десятого!»

– Раньше как через час туда не поспеть! – прошептала Нэнси. – Неужели я опоздаю? Господи, помоги мне!

Она бросилась бегом по узким улицам, толкая прохожих, чуть не натыкаясь на лошадей и экипажи.

– Это, верно, помешанная! – говорили прохожие, глядя ей вслед.

Но Нэнси ничего не слышала и бежала не переводя дух.

Наконец она очутилась в той части города, где жили богатые люди, и пошла помедленнее, внимательно оглядывая улицы, пока не нашла нужный дом – большой, красивый, с яркими фонарями у подъезда. Постояв несколько минут в нерешительности, она взялась за ручку двери, отворила ее и решительно вошла в прихожую. На ближней колокольне пробило одиннадцать часов.

– Кого вам нужно? – спросила ее нарядно одетая горничная.

– Мне нужно видеть одну мисс, которая живет в этом доме.

– Мисс? – спросила горничная, оглядывая ее с ног до головы. – Какую мисс?

– Мисс Розу Мэйли, – ответила Нэнси.

Горничная внимательно посмотрела на нее, подумала и кликнула лакея.

– Как о вас доложить мисс? – спросил он.

– Мое имя ей ничего не скажет, – ответила Нэнси, – она не знает меня.

– И дело ваше тоже, я думаю, бесполезно называть? – хмыкнул лакей. – Проваливайте-ка отсюда подобру-поздорову!

– Ну, в таком случае вам придется вынести меня отсюда на руках! – закричала Нэнси в волнении. – Сама я не уйду! Господи, неужели здесь не найдется никого, кто бы сжалился и доложил обо мне?

Толстый повар, прибежавший послушать, о чем говорят, пожалел Нэнси и обратился к лакею:

– Отчего бы вам не доложить, Джо?

– Что?! – возмутился лакей. – Да неужели же ты думаешь, что наша мисс станет разговаривать с такой посетительницей?

Сбежавшиеся горничные закричали в один голос, что особы вроде Нэнси – позор для всех женщин, и потребовали, чтобы девушку сейчас же вытолкали вон.

– Говорите, что хотите! – не сдавалась Нэнси. – Но сжальтесь надо мной и дайте мне поговорить с мисс Розой! Именем Господа заклинаю вас!

– Но что же я ей скажу? – спросил лакей, удивленный такой настойчивостью странной гостьи.

– Скажите, что одна женщина имеет важное дело к мисс Мэйли, но только к ней одной. Скажите, что я непременно должна ее видеть, иначе может случиться большое несчастье. Мисс Роза сама решит, слушать меня до конца или выгнать вон как обманщицу!

– Ну ладно, пожалуй, доложу, – пожал плечами лакей и пошел наверх.

Нэнси прислонилась спиной к стене и стала терпеливо ждать. Она словно сквозь сон слышала, как молодые горничные, собравшись в прихожей, насмехались над ней, но не обращала на них никакого внимания.

Когда лакей позвал девушку наверх, она только еще больше побледнела, стиснула похолодевшие руки и твердо пошла по ярко освещенной лестнице.

Глава XXXI

Свидание Нэнси с Розой

Скоро Нэнси очутилась в небольшой приемной, уставленной мягкой мебелью и освещенной висячей лампой. Лакей велел ей дожидаться здесь и ушел.

Девушка подошла к какой-то картине, висевшей на стене, и стала рассеянно смотреть на нее. Через несколько минут за ее спиной раздались легкие шаги. Нэнси обернулась и очутилась лицом к лицу с молодой хозяйкой дома. Она смотрела на посетительницу так кротко и доброжелательно, что Нэнси вдруг смутилась: ее охватило чувство глубокого стыда за себя, за свою дурную жизнь, и она опустила голову.

Нэнси досадовала на саму себя за смущение и робость, ей хотелось скрыть свои чувства от мисс Розы, и она заставила себя взглянуть ей прямо в лицо.

– Однако до вас нелегко добраться, мисс! – сказала она с напускной развязностью. – А ведь если бы я обиделась и ушла от вашей прислуги, как это сделала бы на моем месте любая другая, вы бы впоследствии очень пожалели об этом!

– Мне очень жаль, что с вами грубо обошлись, – ответила Роза, – простите, пожалуйста, и постарайтесь забыть об этом. Скажите, что я могу для вас сделать?

Простота и доброта, с которой были сказаны эти слова, так поразили Нэнси, что она закрыла лицо руками и залилась слезами.

– Ах, мисс Мэйли, мисс Мэйли, – воскликнула она, – если бы на свете было побольше таких, как вы, то, наверное, было бы меньше таких, как я!

– Пожалуйста, присядьте! – заволновалась Роза. – Если только я в силах вам помочь, то непременно сделаю это. Сядьте же и успокойтесь.

– Нет, позвольте мне постоять, – ответила Нэнси сквозь слезы, – и потом… Не говорите со мной так кротко и ласково, пока не узнаете меня лучше… Хорошо ли затворена дверь?

– Да, – удивилась Роза, – но зачем…

– А затем, что я сейчас отдам в ваши руки свою жизнь и жизнь многих других, – сказала Нэнси. Я та девушка, которая притащила маленького Оливера назад в шайку Феджина в тот вечер, когда он вышел один из белого дома в Пентонвиле!

– Вы?! – Роза невольно сделала шаг назад.

– Да, я! Это я та ужасная тварь, о которой вы слышали. Я живу среди воров. С тех пор, как я себя помню, я не знала другой жизни и никогда не слышала ни одного доброго слова! Мною нельзя не гнушаться, мисс: самые жалкие женщины сторонятся меня, когда я прохожу по улицам. Взгляните на меня: я моложе, чем кажусь с виду: это жизнь так состарила меня! Нет ни одного грязного притона, где бы меня не знали.

– Какие страшные вещи вы рассказываете, – прошептала Роза.

– Благодарите Бога, милая мисс Мэйли, – продолжала Нэнси, – на коленях благодарите за то, что у вас были друзья, которые берегли вас в детстве, и что вам не пришлось, как мне, с колыбели жить среди голода, холода и пьянства и умереть в этой же грязи!

– Господи, я сочувствую вам всей душой…

– Награди вас Бог за вашу доброту! Знай вы обо мне больше, наверное, еще больше жалели бы меня… Но речь не обо мне. Не затем я тайком ускользнула от своих подельников, чтобы рассказывать про свою жизнь. Они бы убили меня, если бы узнали, зачем я к вам пришла. Поэтому, пока меня не хватились, не будем терять время даром. Знаете ли вы человека, которого зовут Монксом?

– Нет, – покачала головой Роза.

– Но вот он вас знает, – сказала Нэнси, – и знает, что вы живете здесь. Собственно, поэтому мне и удалось вас разыскать.

– Монкс, вы говорите? Я никогда не слышала о нем, – сказала Роза.

– Ну, тогда, значит, это его кличка у наших, – продолжала Нэнси, – и у него есть другое имя. Мне это и раньше приходило в голову. Некоторое время назад, вскоре после того, как вы взяли Оливера к себе, я случайно услышала его разговор с Феджином. Оказалось, что Монкс как-то увидел Оливера на улице вместе с нашими мальчиками и узнал в нем того самого ребенка, которого он давно разыскивал. Зачем ему Оливер, который к тому же исчез, я не поняла. Но Монкс уговорился с Феджином так: если Феджин найдет Оливера, Монкс заплатит ему много денег. А если из мальчика удастся сделать вора, то получит еще больше. Монкс особо на этом настаивал…

– Но почему же он так хотел этого? – удивилась Роза.

– Не знаю. Он заметил на стене мою тень, когда я подслушивала их, – ответила Нэнси. – Я не могла больше оставаться в своем укрытии и не слышала продолжения разговора. Мне еще повезло, что удалось скрыться от них. После того я не видела Монкса до сегодняшнего утра.

– И что же случилось сегодня?

– Сейчас расскажу. Утром он опять приходил, и они с Феджином пошли наверх. Я переоделась, чтобы они, если что, не могли узнать меня по тени, и опять подслушала у двери. Монкс сказал: «Единственное доказательство, подтверждающее происхождение мальчика, лежит на дне реки, а старая ведьма, которая получила его от матери Оливера, гниет в своем гробу». И засмеялся своей удаче. Говоря о мальчике, Монкс все время страшно волновался и говорил, что ему мало того, что он теперь завладеет состоянием Оливера. Ему хочется добиться того, чтобы ребенок сделался вором и мошенником и закончил свои дни на виселице за какое-нибудь уголовное преступление. Монкс сулил Феджину большие барыши, если тот обстряпает такое щекотливое дельце. Все это связано с каким-то завещанием…

– Господи, что же все это значит?! – с отчаянием воскликнула Роза.

– Все это истинная правда, мисс, – горячо перекрестилась Нэнси, – хоть и слышите вы это от такой женщины, как я… А потом он еще прибавил со страшными ругательствами, что если бы он мог без опасности для себя убить мальчика, то он непременно сделал бы это. Но он боится за себя и поэтому будет только следить за ребенком. «Ни одному человеку в мире, – сказал он, – не расставить таких сетей, какие я расставлю для моего младшего брата Оливера»!

– Его брата! – воскликнула Роза.

– Это были его слова, – Нэнси тревожно оглянулась, ей почудилось, что Сайкс стоит рядом и слышит ее. – Потом он говорил про вас, про то, что вы взяли мальчика к себе… Ох, уже поздно, а мне надо вернуться так, чтобы никто не догадался, что я уходила…

– Но что же мне теперь делать? – воскликнула Роза. – И зачем вы идете опять к своим товарищам, о которых рассказали мне столько дурного? Послушайте, в соседней комнате сидит господин, которому вы могли бы довериться. Хотите, я позову его? Вы повторите ему все, что мне сейчас рассказали, и он поможет мне защитить и укрыть вас.

– Нет, отпустите меня, – покачала головой Нэнси, – я должна идти домой, потому что среди этих людей есть один, самый отчаянный из них, которого я не могу бросить даже для того, чтобы спастись от той жизни, которую сейчас веду.

– Вы пожалели мальчика! – горячо воскликнула Роза, и слезы побежали по ее щекам. – Несмотря на опасность вы пришли сюда, чтобы предупредить меня! Ваша правдивость, ваше отвращение к своей жизни, стыд за свое положение – все это доказывает, что вам легко бросить вашу дурную жизнь! Я уверена, что если бы раньше кто-нибудь сказал вам это, вы бы послушались. Но и теперь не поздно, послушайте меня и вернитесь к лучшей жизни!

– Мисс, – воскликнула Нэнси, падая перед ней на колени, – дорогая, милая, добрая мисс Мэйли! Вы первая за всю мою жизнь так по-доброму говорите со мной. Может быть, несколько лет назад ваши слова и спасли бы меня от греха и горя, но теперь поздно, слишком поздно!

– Никогда не поздно раскаяться и исправиться, – возразила Роза.

– Поздно! – воскликнула Нэнси с отчаянием. – Я не могу теперь бросить его! Не могу погубить!

– Чем же вы можете погубить его?

– Его нельзя будет спасти, если я расскажу другим то, что сейчас рассказала вам. Всю шайку поймают, и он, как самый смелый, погибнет первым.

– И неужели, – воскликнула Роза, – из-за такого человека вы не хотите бросить свою страшную жизнь? Ведь это сумасшествие!

– Я сама не знаю, что это, – вздохнула Нэнси. – Знаю только, что это случилось не со мной одной, а случается с сотнями таких же несчастных и дурных девушек. Может быть, это Божье наказание за мою грешную жизнь, но меня что-то притягивает к нему. И как бы дурно он со мной ни обращался, мне кажется, я не бросила бы его даже если б знала, что в конце концов умру от его руки.

– Как же мне быть? – сказала Роза. – Не могу же я оставить вас в беде! Я не отпущу вас!

– Нет, милая мисс, вы отпустите меня. Ведь я доверилась вашей доброте, и вы не захотите воспользоваться моей доверчивостью!

– Какая же польза будет от всего, что вы рассказали мне, если я одна буду знать это?

– Расскажите обо всем какому-нибудь доброму человеку, которому вы могли бы довериться, и который пообещает держать все в тайне. Пусть он посоветует вам, что делать.

– Но как мне вас найти, если понадобится? – спросила Роза. – Я не стану узнавать, где живут эти дурные люди, потому что вы не хотите этого. Тогда назначьте какое-нибудь место, где я могла бы встречаться с вами в известное время.

– А вы обещаете, что не выдадите мою тайну и придете одна или только с тем человеком, которому доверите ее? И что за мной никто не будет следить? – спросила Нэнси.

– Обещаю, – кивнула Роза.

– Каждое воскресенье, ночью, от одиннадцати до двенадцати часов я буду ходить по Лондонскому мосту, если только буду жива! – решительно сказала Нэнси и повернулась к двери.

– Погодите, – остановила ее Роза, – погодите еще хоть минутку! Подумайте еще раз хорошенько о своем положении и о том, что вы можете сейчас, если захотите, изменить свою жизнь. Я так рада была бы помочь вам в этом! Неужели же вы все-таки вернетесь к этой шайке разбойников и к тому человеку, когда одно ваше слово может спасти вас от них? Что же это за удивительная сила, которая так влечет вас к ним, притягивает вас к греху и горю? Неужели я так и не смогу отговорить вас от этого ужасного шага?

– Иногда такие прекрасные молодые девушки, как вы, отдают свое сердце любимому человеку и покидают ради него дом, друзей, все, что у них есть. Вот и я делаю то же самое, только на свой лад, – твердо проговорила Нэнси. – Даже такие, как я, любят кого-нибудь своим испорченным сердцем и этим наполняют всю свою несчастную жизнь… Из всех чувств у нас уцелела только любовь, хоть вместо радости и гордости она только прибавляет нам новых мучений и страданий!

– Не возьмете ли вы у меня денег? – робко спросила Роза после некоторого колебания. – Это даст вам, может быть, возможность прожить честно до тех пор, пока мы опять не увидимся.

– Ни пенни, – твердо ответила Нэнси.

– Пожалуйста, не отталкивайте меня, – прошептала Роза, подходя к ней, – мне от всей души хотелось бы вам помочь.

– Лучшее, что вы могли бы для меня сделать, так это убить меня! – воскликнула Нэнси. – Мне никогда еще не было так тяжело думать о своей жизни, как сегодня. Сегодня мне было бы легче умереть. Да благословит вас Бог, милая мисс Мэйли, и да пошлет он вам столько же счастья, сколько у меня было стыда и горя!

С этими словами Нэнси выбежала из комнаты, а Роза, встревоженная и взволнованная, осталась одна и, опустившись на стул, постаралась собраться с мыслями.

Глава XXXII

Встреча Оливера со старыми друзьями

Роза была в большом затруднении: с одной стороны, она не хотела обмануть доверие Нэнси и выдать ее тайну, а с другой, нужно было позаботиться и об Оливере.

Нэнси позволила Розе рассказать все какому-нибудь человеку, который сохранит все в тайне. Но к кому обратиться? К доктору Лосберну? Он слишком вспыльчивый и горячий, и Роза боялась, как бы он не сделал чего-нибудь неприятного Нэнси. Если рассказать все тетушке, то она очень встревожится и непременно захочет посоветоваться со своим другом – тем же самым доктором Лосберном. Кому же доверить эту тайну?

Роза сидела в своей комнате, ломая голову над этим вопросом, когда к ней ворвался Оливер, только что вернувшийся с прогулки, на которую всегда отправлялся под присмотром Джайлса. Едва взглянув на мальчика, Роза поняла, что с ним случилось что-то особенное: он вбежал запыхавшийся, весь красный от волнения, со сверкающими от радости глазами.

– Что с тобой, Оливер? – забеспокоилась Роза. – Что случилось?

– Я видел его! Видел своими глазами! – закричал Оливер. – Наконец-то я снова увижу их, и они узнают всю правду!

– О ком ты говоришь, мой милый?

– Я сегодня видел того господина, о котором сам столько рассказывал. Он всегда был так добр ко мне, этот мистер Браунлоу!

– Ты его видел? Где, когда?

– Он вышел из кареты и вошел в один дом. Он меня не заметил, а сам я не успел остановить его: у меня от радости и колени подгибались, и даже голос пропал. Но Джайлс справился у прислуги, там ли он живет, и ему сказали, что там. Я сейчас же побегу туда. Господи, какое счастье!

– Скажи Джайлсу, чтобы он нанял карету, и поедем туда вместе, – сказала Роза Оливеру, – я сама отвезу тебя к мистеру Браунлоу.

Через некоторое время они уже были возле нужного дома. Роза велела Оливеру подождать немного в экипаже, а сама позвонила в дверь. Она решила рассказать мистеру Браунлоу все, что узнала от Нэнси, и посоветоваться с ним насчет этого деликатного и запутанного дела.

Слуга проводил Розу в уютную комнату. Ей навстречу поднялся почтенный пожилой господин с очень добрым, приятным лицом. Другой старик, далеко не такой приятной наружности, сидел в кресле, опираясь подбородком на толстую палку и склонив голову на один бок.

– Чем я могу служить вам? – спросил старик с приятным лицом. – Прошу вас, присаживайтесь.

– Вы мистер Браунлоу? – спросила Роза.

– Да, это я, – улыбнулся старик, – а это мистер Гримуиг. Друг мой, не оставите ли вы нас наедине с моей гостьей?

– Если я не ошибаюсь, – вмешалась Роза, – то вашему другу незачем уходить. То, о чем я буду говорить, ему также известно.

Гримуиг, который уже встал было, чтобы уйти, поклонился девушке и сел на прежнее место.

– Я вас очень удивлю тем, что расскажу вам сейчас, – робко начала Роза, – но вы одно время были так добры к одному моему маленькому другу, что, мне кажется, будете рады вновь услышать о нем…

– О ком? – спросил мистер Браунлоу.

– Об Оливере Твисте.

Едва Роза произнесла эти слова, Гримуиг быстро обернулся в ее сторону, выронил из рук на пол толстую книгу, которую перелистывал, и с большим любопытством уставился на девушку. Потом он опомнился или устыдился своей несдержанности, отвернулся от нее и стал поднимать книгу.