Текст книги "Приключения Оливера Твиста (с иллюстрациями)"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

* * *

Сайкс и Тоби Крекит что было духу неслись по полям, прыгая через кочки и рытвины, а следом за ними мчалась погоня. Псы лаяли, люди кричали и свистели, лошади фыркали и стучали копытами по каменистой земле.

Положение Сайкса было ужасным: он с трудом подвигался вперед, потому что бесчувственный Оливер оттягивал ему руки и мешал бежать. Он остановился на мгновение, положил раненого ребенка на согнутое колено и оглянулся, чтобы посмотреть, как далеко от него находятся преследователи. Но сквозь туман и мрак нельзя было ничего разглядеть; а между тем голоса людей и лай собак слышались уже близко.

– Дерите горло, волки! – прошептал Сайкс, скрежеща зубами. – Попадись вы в мои лапы, я заставил бы вас выть еще громче!

Он взял Оливера на руки и обернулся к Тоби Крекиту. Но тот был уже далеко – он улепетывал со всех ног, не обращая внимания на товарища.

– Стой, бездельник! – закричал ему Сайкс. – Помоги мне нести мальчишку!

Но Тоби Крекит даже не оглянулся и побежал еще быстрее.

Сайкс собрался с силами, припустил за ним, но скоро снова был вынужден остановиться. Он не мог бежать дальше с такой тяжестью: его руки онемели и не могли больше держать ребенка, ноги отказывались повиноваться. Сайкс опустил бесчувственного Оливера в сухую канаву и задумался над тем, что ему делать.

Шум за его спиной усилился. Сайкс обернулся и увидел, что преследовавшие его люди перелезли через изгородь и нагоняют его. Две собаки бежали прямо на него и лаяли изо всей мочи.

Разбойник загнанно посмотрел по сторонам и, оставив Оливера в канаве, пустился бежать прочь. Через мгновение он был уже на другой стороне поля, перелез через изгородь, выстрелил в своих преследователей и исчез в кустах.

– Эй, эй! – раздался сзади чей-то голос. – Сюда, Пончер, сюда, Нептун!

Собаки вернулись назад. Люди, которые преследовали воров, остановились, посовещались между собой и повернули к дому.

* * *

К утру пошел сильный дождь. Туман висел над землей как густое облако дыма. Дорога раскисла, колеи и рытвины наполнились водой и грязью.

Оливер, неподвижный и бесчувственный, все еще лежал в той самой канаве, где оставил его Сайкс. Наконец мальчик очнулся. Голова его кружилась, в груди ныло, левая рука, кое-как перевязанная шарфом Тоби, висела как плеть, а рукав пропитался кровью.

Несчастный был так слаб, что едва смог подняться и сесть. От этого движения раненую руку пронзила такая боль, что Оливер громко застонал. Он сидел на мокрой траве, поддерживая больную руку здоровой, а ветер пробирал его до костей, и дождь хлестал непокрытую голову.

Оливер попробовал было встать на ноги, но силы оставили его, и он опять упал на землю. Немного полежав и отдохнув, мальчик сделал еще одну попытку подняться, на этот раз ему это удалось. Он попробовал сделать несколько шагов. Голова кружилась, в висках стучало, ноги дрожали и подкашивались, но Оливер собрал последние силы и поплелся по полю, сам не зная куда.

Он шел, пошатываясь и спотыкаясь на каждом шагу, а в его голове одно за другим проносились события прошлого ужасного дня. Оливер бредил: ему казалось, что он все еще идет с Сайксом и с Тоби Крекитом, которые хотят заставить его воровать. Мальчик плакал и умолял их оставить его в покое, но они только прыгали и кривлялись, страшно сверкали глазами и наставляли на него свои пистолеты…

Придя в себя, Оливер обнаружил, что стоит на краю поля у дороги. Неподалеку виднелся какой-то большой одинокий дом. «Надо постараться добраться до него, – подумал мальчик, – может быть люди, которые там живут, пожалеют меня и впустят к себе отдохнуть…» Он собрал последние силы и побрел к дому.

И вдруг страшная догадка озарила его затуманенный мозг: да ведь это тот самый дом, куда они хотели пробраться сегодня ночью! Да, Оливер узнал это место, и его охватил ужас. Он хотел убежать отсюда без оглядки, но у него не хватило сил. Ноги подкосились, руки задрожали, в глазах потемнело.

«Наверное, я умираю», – подумал Оливер. Ему вдруг стало так нестерпимо страшно от этой мысли, что он бросился к калитке. Она оказалась незапертой.

Мальчик отворил ее, шатаясь, пересек лужайку, взобрался по ступенькам на крыльцо и, постучав в дверь, без чувств упал на пороге.

Глава XXV

Переполох в большом доме

Тем временем в кухне того дома, куда постучался Оливер, собралось немало народу: вся прислуга намеревалась здесь пить чай и толковала об удивительном происшествии, случившемся прошлой ночью. Все были взволнованы, напуганы и до сих пор еще не могли прийти в себя.

Вся компания собралась кружком вокруг старшего слуги Джайлса и, затаив дыхание, слушала его рассказ: ведь Джайлс первым услышал воров, поднял тревогу, больше всех хлопотал над их поимкой и даже видел и подстрелил одного из разбойников!

– Уж был, должно быть, третий час ночи, когда я проснулся в своей постели, – рассказывал Джайлс, – и мне показалось, что я слышу шум…

Кухарка боязливо поежилась и велела горничной притворить получше дверь. Горничная не рискнула сама подойти к двери и попросила об этом слугу Бритлса. Бритлс в свою очередь поручил это поваренку, а тот притворился, будто ничего не услышал.

– Итак, мне показалось, что я слышу шум, – повторил Джайлс. – Сначала я сказал себе: «Должно быть, мне просто показалось», и уже снова собирался заснуть, как вдруг опять услышал шум, и на этот раз совершенно явственно.

– А какой это был шум, мистер Джайлс? – спросила кухарка.

– Как будто что-то шуршало, – ответил Джайлс.

– Мне кажется, мистер Джайлс, что шум был скорее похож на то, как будто теркой провели по железному болту, – заметил Бритлс.

– Может быть, оно и было так, когда ты услышал шум, Бритлс, – нахмурился Джайлс. – Но в ту минуту, о которой я говорю, шум был именно шуршащий. Я сбросил с себя одеяло, сел на кровати и стал прислушиваться…

– Господи, какой ужас! – воскликнула кухарка, а горничная пододвинула свой стул поближе к столу.

– И вот тогда я услышал шум уже так явственно, – продолжал Джайлс, – что нельзя было больше и сомневаться. «Должно быть, – подумал я, – взламывают дверь или окно. Что делать? Пойду разбужу этого бедного парня Бритлса, а то, пожалуй, разбойники перережут ему горло от одного уха до другого, а он и не услышит…»

Все глаза устремились на Бритлса, который так и застыл от ужаса на своем месте и, разинув рот, во все глаза смотрел на Джайлса.

– Тут я откинул одеяло, потихоньку встал с кровати, схватил заряженный пистолет и пошел к Бритлсу… «Бритлс, – говорю я ему, – не пугайся…»

– Он именно так и сказал, господа: «Не пугайся, говорит, Бритлс!» – заметил слуга.

– «Наше дело плохо, Бритлс, – говорю я ему, но не бойся: я с тобой!»

– А сильно он испугался? – участливо поинтересовалась кухарка.

– Нисколько, – покачал Джайлс, – он был поистине тверд, почти так же тверд, как и я.

– Да я бы, наверное, просто умерла на месте со страху! – воскликнула горничная.

– Это потому, что вы женщина, – приосанился Бритлс.

– Да, конечно, – поддержал его Джайлс, – чего же требовать от женщины? Но мы, мужчины, – другое дело. Мы не теряемся в трудную минуту, не трусим, нет!.. Мы с Бритлсом взяли фонарь и спустились по лестнице…

Джайлс встал и стал показывать, как именно они шли по лестнице, но вдруг вздрогнул, побледнел и опрометью кинулся к своему стулу. Кухарка и горничная взвизгнули и замерли на своих местах.

– Кто-то постучал в дверь, – объявил Джайлс, стараясь казаться спокойным. – Пусть кто-нибудь откроет…

Но охотников приближаться в двери не нашлось. Никто не двинулся с места.

– Однако это довольно странно, – Джайлс, бледный как полотно, обвел глазами остальных. – Кто бы это мог прийти в такую рань? Отпереть все-таки надо…

Он взглянул на Бритлса, но тот сидел на своем стуле как приклеенный, стучал от страха зубами и красноречиво смотрел на поваренка. Тот же притворялся, что заснул, и храпел на всю комнату, низко свесив голову на грудь.

– Если Бритлс не хочет один отпирать дверь, пожалуй, я пойду с ним, – сказал Джайлс.

– И я с вами, – мгновенно открыл глаза поваренок.

Мужчины отворили ставни и, увидев, что на улице совсем светло, втроем подошли к двери. По совету Джайлса, все нарочно громко говорили, топали ногами и перекликались, для того чтобы постучавшийся подумал, что за дверью стоит целая толпа народа.

Предприняв все эти предосторожности, Джайлс взял за руку поваренка – «для того, чтобы он не убежал», как сказал он шутя, – и отдал приказание Бритлсу отпереть дверь. Руки у Бритлса дрожали, ключ долго не попадал в скважину, потом не хотел поворачиваться в замке…

Наконец дверь распахнулась, и наши храбрецы, прячась друг за друга, вместо ожидаемого страшного врага увидели перед собой бедного маленького Оливера. Он безмолвно лежал на ступенях крыльца и только глазами молил о помощи и сострадании.

– Да это мальчик! – воскликнул Джайлс. – Что с ним? Бритлс, посмотрите-ка, не тот ли это мальчик?

Бритлс, спрятавшийся было за дверь, выглянул и завопил:

– Это он! Он самый!

Тогда Джайлс кинулся на Оливера, схватил его за воротник и втащил в прихожую.

– Попался, бандит! – закричал он на весь дом. – Миссис! Мисс! Скорее сюда! Мы держим его! Вот он, разбойник, миссис! Раненый, мисс! Я собственноручно выстрелил в него, когда Бритлс светил мне…

– Фонарем светил, мисс! – кричал Бритлс, приставив руку ко рту.

Горничная и кухарка побежали наверх.

– Что там у вас такое, Джайлс? – раздался с лестницы нежный молодой голос.

– Не пугайтесь, мисс, я тут! Со мной не случилось ничего дурного, с ним не было особенной возни… Я быстро его одолел!

– Тише, тише, – сказала девушка, – не кричите так! Вы пугаете тетушку не хуже разбойников. Скажите, Джайлс, опасно ранен этот несчастный?

– Смертельно, мисс, – ответил Джайлс. – Да не угодно ли вам взглянуть на него?

– Я еще успею это сделать, – покачала головой девушка. – А пока прикажите, Джайлс, отнести его в верхнюю комнату. Бритлс же пусть немедленно скачет за доктором Лосберном. Будьте с раненым поласковее, Джайлс, не обижайте его. Сделайте это для меня!

Старый слуга посмотрел на свою хозяйку с такой любовью и нежностью, как будто она была его собственной дочерью, и заботливо помог нести наверх бесчувственного Оливера.

Глава XXVI

Оливер находит новых друзей

В просторной, хорошо убранной столовой за завтраком сидели две женщины. Одна – пожилая, с серебристыми седыми волосами и с добрым открытым лицом, а другая – еще совсем молоденькая девушка. Это были миссис Мэйли, хозяйка того дома, куда забрались ночью воры, и ее воспитанница Роза.

С первого взгляда было видно, что старушка и молодая девушка крепко любили друг друга. Они и правда жили, что называется, душа в душу. Добрая миссис Мэйли не была Розе родственницей, но пожалела бедную сиротку, взяла ее к себе, когда та была еще совсем маленькой девочкой, и вырастила ее как родную дочь. Девочка же в свою очередь привязалась к миссис Мэйли как к матери, звала ее тетушкой и, когда выросла, окружила самой нежной заботой.

Итак, они сидели за завтраком, а Джайлс подавал кушанья на стол и прислуживал им.

– Отчего же Бритлс так долго не возвращается? – сказала пожилая леди, беспокойно посмотрев на часы. – Уж больше часа прошло, как он уехал за Лосберном…

Тут во дворе застучали колеса, и у крыльца остановился небольшой экипаж. Из него выскочил толстый джентльмен небольшого роста и вбежал в столовую так быстро, что чуть не сшиб с ног Джайлса.

– Удивительное приключение! – закричал он. – Я не слыхивал ничего подобного в жизни! Ах, дорогая миссис Мэйли, возможно ли это? Боже мой! Ночью!..

Доктор тяжело опустился на стул и наконец поздоровался с хозяйкой дома и ее воспитанницей.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался он. – Боже мой, какого страха вы натерпелись! Подумать только! Почему вы не послали за мной? Мой слуга прибежал бы сию минуту, я тоже, и еще кто-нибудь!..

Добряк доктор был так смущен тем, что разбойники явились совершенно невзначай да еще ночью, что можно было подумать, будто они всегда нападают днем, да еще заранее предупреждают о своем появлении.

– Доктор, – сказала Роза, – там, наверху, у нас лежит раненый, и нам с тетушкой хотелось бы, чтобы вы посмотрели его.

– Я сейчас же пойду к нему, – отозвался доктор. – Это, кажется, ваших рук дело, Джайлс? Мне так сказал Бритлс.

Джайлс, убиравший чашки со стола, гордо заявил, что эта честь действительно принадлежит ему.

– Честь? – воскликнула Роза с негодованием. – Ах, Джайлс, как вы можете так говорить? Неужели же вы и вправду считаете честью для себя подстрелить человека? Пусть даже он пробрался к нам в дом со злым умыслом, но и в этом случае можно ли платить ему злом за зло и еще радоваться этому? Кто нам дал право судить его? Кто знает, что заставило этого несчастного пойти по дурному пути, сколько нужды и отчаяния он пережил, прежде чем сделаться таким! А что сделали мы, «хорошие» люди, для того, чтобы отвлечь его от этого пути? Был ли рядом с ним человек, который помог бы в нужде, поддержал в минуту отчаяния? И вот когда он дошел до последней крайности, когда его измученный мозг был уже не в состоянии понимать, какое зло он собирается сделать, мы восстаем против него, называем его злодеем и беремся карать его! Подумайте об этом, Джайлс!

Джайлс покраснел как рак и низко опустил свою седую голову. А ведь его хозяйки еще не знают о том, что он вместо страшного разбойника подстрелил бедного беспомощного ребенка, да еще хвастался этим! Джайлсу стало так стыдно, что он готов был провалиться сквозь землю.

– Ну, ведите меня к больному, – сказал доктор. – Я еще заверну к вам после осмотра, миссис Мэйли… А вот и окошечко, через которое он пролез! Гм! Как это ему удалось протиснуться в него? Видно, разбойник не из жирных!..

Доктор был весельчаком и всегда пребывал в самом хорошем расположении духа.

Наверху он пробыл очень долго. Из его экипажа слуги достали и отнесли наверх большой плоский чемоданчик с инструментами, а потом принялись бегать вверх и вниз по лестнице. Миссис Мэйли и Роза заключили из этого, что раненый разбойник болен очень серьезно. Наконец доктор вернулся, с самым таинственным видом запер дверь и обратился к хозяйке дома:

– Удивительная вещь, миссис Мэйли! Удивительная!

– Надеюсь, что он вне опасности? – спросила старушка.

– Гм! Не было бы ничего удивительного, если бы он и был в опасности. Но теперь, я думаю, все уже позади, миссис Мэйли. Вы видели этого грабителя?

– Нет, – покачала головой пожилая леди.

– И ничего о нем не слышали?

– Нет.

– Прошу извинить меня, миссис, – вмешался Джайлс, – я как раз хотел вам доложить про него, как вошел мистер Лосберн…

– Роза хотела видеть раненого, – сказала миссис Мэйли, – но я ее отговорила.

– Уверяю вас, он совсем не страшный, – улыбнулся доктор. – Не согласитесь ли вы взглянуть на него теперь, при мне?

– Если вы находите, что это нужно, я согласна, – пожала плечами миссис Мэйли.

– Да, я думаю, что это необходимо, – сказал доктор. – И вы, наверное, пожалеете, что не видели его раньше. Он совершенно тих и спокоен, поверьте мне. Вам нечего бояться.

Он взял обеих женщин за руки и повел их наверх.

– Теперь, – сказал он, потихоньку поворачивая ключ в замке, – вы скáжете мне, что думаете о разбойнике. Позвольте… позвольте, я войду первым.

Он переступил порог, следом за ним вошли и женщины. Доктор распахнул полог над кроватью…

Каково же было удивление миссис Мэйли и Розы, когда вместо злодея со свирепым лицом они увидели бледного ребенка с измученным страдальческим личиком, спавшего глубоким сном!

Одна рука его была перевязана и уложена в лубки, а другую он положил под голову. Лицо мальчика было наполовину скрыто свесившимися на лоб длинными волосами.

Роза всплеснула руками и вскрикнула от жалости и изумления. Она тихонько подошла к ребенку, склонилась над ним и осторожно отвела рукой волосы со его лица. Две крупные слезы выкатились у девушки из глаз и упали мальчику на лоб. Ребенок шевельнулся, повернул голову, и его лицо озарилось тихой, счастливой улыбкой.

– Что же это значит? – прошептала миссис Мэйли. – Не может быть, чтобы этот ребенок принадлежал к шайке воров!

– Как знать, милая миссис Мэйли! – ответил доктор. – Может быть у него обманчивый вид.

– Но он так молод, – сказала Роза.

– Дорогая моя мисс, – печально вздохнул доктор, – преступление, подобно смерти, не разбирает возраста. Оно всюду ищет себе жертв, и часто совсем молодые люди и даже дети бывают порочны!

– Но неужели вы и в самом деле думаете, что этот ребенок мог по доброй воле пристать к шайке воров?

– Кто знает!.. Кто знает! – сказал доктор, качая головой.

– Даже если он и был виновен, – сказала Роза с жаром, – неужели можно винить его в этом? Взгляните на него! Посмотрите, как он мал, подумайте о том, что он, может быть, никогда не знал своей матери, не знал родного дома! Никто не учил его различать хорошее и дурное, никто не жалел и не ласкал его! Может быть, плохое обращение, побои и голод заставили его сойтись с дурными людьми, а те заставили его воровать… Можем ли мы судить его за это? Тетя, милая тетя, подумайте об этом и не позволяйте посадить этого ребенка в тюрьму! Ведь этим вы не исправите его, а только вконец сгубите! Тетя, благодаря вашей доброте и заботам я никогда не чувствовала, что я сирота… А если бы не вы, ведь и я была бы такой же покинутой и беззащитной, как этот несчастный мальчик. И кто знает, что было бы со мной?.. Если вы меня любите, тетя, сжальтесь над ним, пока еще не поздно!

– Роза, дорогое мое дитя, – проговорила растроганная старушка, прижимая к себе плачущую девушку, – неужели ты думаешь, что я могу желать зла этому ребенку?

– Нет, нет, тетя, вы не сделаете этого! – воскликнула Роза и кинулась обнимать ее.

Раненый зашевелился. Доктор заметил, что разговоры беспокоят больного, и сделал женщинам знак уйти из комнаты.

* * *

Был уже поздний вечер, когда доктор позвал хозяек дома наверх к больному. Он сказал, что мальчик хочет что-то рассказать им. Сначала доктор не позволял ему этого, потому что ребенок очень болен и ослабел от большой потери крови. Всякое движение и разговор могли слишком утомить его. Но мальчик так беспокоился и так просил позвать хозяев дома и позволить ему рассказать им что-то, что поневоле пришлось согласиться на это.

Все трое поспешно отправились наверх, и Оливер слабым взволнованным голосом поведал им всю свою историю. Мальчик рассказывал с перерывами, часто останавливаясь и отдыхая, потому что голос то и дело изменял ему.

Когда он закончил говорить, в комнате наступило глубокое молчание. Обе женщины тихо плакали, добряк доктор тоже втихомолку смахивал слезы ладонью.

Наконец миссис Мэйли подошла к Оливеру и взяла его за руку:

– Успокойся, мое бедное дитя, твоему трудному житью наступил конец. Я не отдам тебя этим недобрым людям и буду заботиться о тебе всю свою жизнь. Хочешь остаться здесь и жить с нами?

Бледное лицо Оливера вспыхнуло ярким румянцем. Он посмотрел на добрую старушку, на толстого доктора, на Розу, улыбавшуюся ему сквозь слезы, протянул к ним свои слабые руки и прошептал:

– Да, да… Возьмите меня к себе!..

Потом слабость совсем одолела мальчика. Он улыбнулся милой счастливой улыбкой, закрыл глаза и заснул крепким сном.

В этот вечер миссис Мэйли, доктор и Роза долго сидели вместе и совещались о чем-то важном. Потом они позвали Джайлса и других слуг и долго говорили с ними.

* * *

На другое утро в дом приехали два полицейских сыщика. Они осматривали дом и записывали что-то у себя в книжке, потом расспрашивали всех обитателей дома о событиях той ужасной ночи. Никто из слуг, не говоря уже о хозяйках, ни словом не обмолвился о том, что в комнате наверху лежит бедный больной мальчик из воровской шайки, подстреленный во время погони за ворами.

Сыщики уехали, и Оливер остался жить у миссис Мэйли.

Глава XXVII

Феджин и Монкс

Вернемся теперь назад и посмотрим, как восприняли Феджин и его товарищи известие о неудавшейся краже.

Был вечер, несколько мальчиков играли в карты у Феджина. Чарли, как и всегда, хохотал до упаду и потешал все общество, а Лукавый Плутишка, серьезный и молчаливый, обыгрывал своих друзей. Феджин сидел, задумавшись, у печки.

Лукавый Плутишка первым услышал звонок и пошел со свечой отпирать дверь. Вскоре он вернулся и шепнул Феджину на ухо несколько слов.

– Как? – закричал Феджин. – Один?

Он принялся нервно кусать свои желтые пальцы, а потом спросил:

– Где он?

Лукавый Плутишка показал пальцем вниз.

– Приведи его сюда, – приказал Феджин. – Тс-с-с! Тихо! Заткнись, Чарли! Проваливайте отсюда без шума, живо!

Мальчики повиновались ему, не проронив ни слова.

Лукавый Плутишка ввел в комнату мужчину в темной одежде. Тот окинул комнату быстрым взглядом, снял большой шарф, закрывавший нижнюю часть лица, и оказалось, что это Тоби Крекит.

– Как поживаешь, Феджин? – спросил он, пододвинул стул к огню и сел на него.

Старик молча поднял на него глаза.

– Вот посмотри, Феджин, – продолжал Тоби, показывая на свои сапоги, – они не видели ни капли ваксы с той поры… ну, да ты сам знаешь, о какой поре я говорю… Не смотри на меня такими глазами, всему свое время. Я не могу говорить о деле, пока не поем и не промочу горло!

Феджин крикнул Лукавому Плутишке, чтобы тот подал ужин, и сел напротив Тоби. Крекит с жадностью набросился на еду и не проронил ни слова, пока не насытился. Тогда он велел Лукавому Плутишке выйти вон и налил себе вина.

– Во-первых и прежде всего, Феджин, – наконец произнес он, – какие новости о Билле?

– Что-о? – воскликнул Феджин и вскочил со стула. – Ты спрашиваешь меня об этом? Ты? Меня?!

Тоби побледнел.

– Что с ними случилось? – кричал Феджин, в бешенстве топая ногами. – Где они? Где Сайкс и мальчик? Где они скрываются? Почему они не здесь?

– Дело прогорело, – сказал тихо Тоби.

– Без тебя знаю, – буркнул старик, – из газет. Ну, а потом что было?

– В нас стреляли, мальчика ранили. Мы бежали что было мочи через поля, прихватив его с собой. За нами гнались, черт возьми! Вся деревня всполошилась, пустили собак…

– А мальчик? – глухим голосом спросил Феджин.

– Билл вскинул его себе на плечи и улепетывал как ветер. Когда он остановился посмотреть на мальчишку, голова его повисла, и он весь уже похолодел. А между тем за нами гнались по пятам… Ну, делать нечего: сам знаешь, когда речь идет о виселице, каждый дрожит за свою шкуру. Мы оставили мальчишку во рву, живого или мертвого, не знаю…

Феджин не стал больше ничего спрашивать. Он с диким воплем запустил руки себе в волосы и выбежал вон из комнаты.

* * *

Он побежал в трактир, носивший название «Три калеки». Там шумно веселилась многолюдная толпа мужчин и женщин самого подозрительного вида. Но Сайкса среди них не было.

Феджин вызвал хозяина и спросил:

– Он здесь?

– Нет, – ответил хозяин.

– А есть какие-нибудь известия о Барни?

– Никаких, – мотнул головой хозяин трактира, – он не тронется с места, пока дело не затихнет. Его выслеживают, и если он только шевельнется, ему придется худо. Но Барни знает свое дело, уж будьте уверены. На него можно положиться.

– Ну, а тот будет сегодня вечером?

– Вы говорите о Монксе? – спросил хозяин.

– Тс-с-с… – старик прижал палец к губам и перешел на шепот. – Да, я о нем…

– Будет, конечно, – кивнул трактирщик, вынимая часы из жилетного кармана. – Я полагаю, он скоро будет, и если вы подождете…

– Нет, нет, – прервал его Феджин, точно обрадовавшись. – Скажите ему, что я заходил повидаться с ним. Пусть он сам придет ко мне сегодня вечером. Или даже лучше завтра…

– Хорошо, – кивнул трактирщик. – Больше ничего?

– Ничего, – сказал Феджин и, простившись, вышел.

Он нанял карету и поехал на квартиру к Сайксу. Не доезжая до нужного дома, он отпустил карету и остаток пути прошел пешком.

Феджин вошел в комнату, не постучавшись, и увидел Нэнси. Девушка сидела за столом с распущенными по плечам волосами и не то спала, не то задумалась, положив голову на стол.

«Вероятно, выпила, – подумал Феджин. – А может быть, просто огорчена…»

Услышав стук двери, девушка подняла голову:

– Это ты, Феджин? Какие новости?

Старик передал ей все, что слышал от Тоби Крекита. Нэнси слушала рассеянно и не проронила ни слова.

– Как ты думаешь, милая, куда провалился Билл? – спросил Феджин.

– Не знаю…

Девушка опять положила голову на стол, и Феджин услышал, что она всхлипывает.

– А мальчик, – сказал Феджин, пристально глядя на нее, – бедный ребенок, оставленный в канаве, не ужасно ли это, Нэнси?

– Ребенок? – сказала она, подняв голову. – Ему там лучше, чем с нами. Если только Биллу не приключится от этого ничего худого, я буду рада узнать, что мальчик мертв!

– Господи! – воскликнул Феджин. – Да что ты такое говоришь?

– Да, я всем сердцем желаю Оливеру этого, – ответила девушка, не сводя глаз со старика. – Так все его мучения кончатся раз и навсегда. Глядя на этого мальчика, я начинала ненавидеть и себя, и всех вас! Мое сердце разрывалось на части!

– Ба! Да ты пьяна! – фыркнул Феджин с презрением.

– Я пьяна? Вовсе нет! – ответила она с горечью. – И в том что я не стала пьяницей, твоей заслуги нет, Феджин. Что, не по вкусу тебе мои слова, не так ли?

– Да, – сказал старик со злобой, – не по вкусу, Нэнси.

– Ну, так заставь меня говорить иначе! – ответила девушка и захохотала.

– И заставлю, не беспокойся! – закричал Феджин в бешенстве. – Слушай меня, негодная! Да знаешь ли ты, что я могу шестью словами задушить Сайкса? Если он вернется без мальчика, если он выпустит его на волю и не вернет его мне живым или мертвым, то лучше удави его собственными руками, если хочешь спасти его от виселицы. И сделай это сейчас же, как только он перешагнет порог этой комнаты, или, вспомяни мое слово, будет поздно!

– Что это значит? – Нэнси не сводила глаз со старика.

– А то, что этот мальчик мог мне принести тысячи, сотни тысяч!.. Или ты думаешь, что я легко расстанусь с такой кучей денег из-за шайки пьяных бродяг, с которой я могу покончить, когда захочу, стоит мне только свистнуть?

Феджин выпалил все это без остановки. Ему пришлось сделать паузу, чтобы передохнуть, и тут он сообразил, что наговорил лишнего.

– Ну, душечка Нэнси, – сказал он вдруг необычайно ласково, – ты же не думаешь, что я говорил всерьез?

– Оставь меня в покое, Феджин, – отмахнулась девушка. – И полно тебе злиться. Если у Билла не получилось на этот раз, то удастся в другой. Не одно хорошенькое дельце он для тебя сделал и при случае сделает еще. А на нет и суда нет, разговаривать не о чем!

– А как же мальчик-то? – спросил Феджин.

– Мальчику одна дорога, вместе со всеми другими, – ответила Нэнси. – Я и правда желала бы, чтобы он умер и избавился от своих мучений и от ваших рук. Лишь бы только с Биллом ничего не случилось! Но если Тоби удалось спастись, то Билл и подавно избежал опасности и теперь спрятался. Ведь он стоит двух Тоби по крайней мере!

В глазах Нэнси засверкала гордость за любимого.

– Ну, а насчет того, что я говорил тебе, моя милая? – спросил Феджин, не сводя с нее глаз.

– Если хочешь, чтобы я что-нибудь запомнила, повтори еще раз, – дернула плечами Нэнси. – А впрочем, лучше подожди до завтра, когда я протрезвею…

Феджин убедился, что девушка и вправду пьяна. В этом не было для него ничего удивительного: в шайке Феджина пили все, и Нэнси тоже наравне с другими. К пьянству, как и к воровству, старик приучал своих подопечных с самых ранних лет.

Феджин успокоился и ушел домой. Ночь была темной и холодной. Старик невольно ускорил шаги. Резкий ветер дул ему прямо в лицо, и он дрожал всем телом и стучал зубами от холода.

Дойдя до угла своей улицы, он опустил руку в карман, отыскивая там ключ от двери, как вдруг кто-то в черном выступил из-под темного навеса соседнего крыльца, перешел через улицу и подкрался к нему.

– Это вы, Феджин? – шепнул он старику на ухо.

– Как? – воскликнул Феджин, быстро оборачиваясь. – Неужели это…

– Да, это я, – грубо прервал его незнакомец, – вот уже два часа, как я вас жду. Где вас черти носили?

– По вашим делам ходил, – смутился Феджин, поглядывая на незнакомца, – целую ночь хлопотал…

– Вот как! Ну и что же?

– Да пока нет ничего хорошего.

– Надеюсь, что и худого нет? – спросил с беспокойством незнакомец и стал кусать себе ногти.

Феджин покачал головой и хотел было ответить, но незнакомец выразительно указал на дом. Он озяб, стоя так долго на ветру, да и вообще в комнате разговаривать гораздо удобнее.

Феджину очень не хотелось вести его к себе. Он пробормотал что-то про то, что в комнате нет огня, что час уже поздний, но незнакомец не хотел ничего слушать. Старику пришлось отворить дверь и пригласить его в дом.

– Здесь темно как в могиле, – ворчал незнакомец, делая ощупью несколько шагов, – терпеть не могу потемок!

– Притворите дверь! – крикнул Феджин с другого конца коридора, но тут дверь с шумом захлопнулась сама собой.

– Ну, это не моя вина, – сказал странный гость, ощупывая дорогу, – дверь захлопнул ветер. Принесите же скорее огня или я расшибу себе голову в этой проклятой дыре!

Феджин спустился по лестнице в кухню и вернулся с зажженной свечкой. Сделав знак незнакомцу следовать за собой, он пошел наверх.

– Здесь мы можем говорить о чем угодно, – сказал он, отворяя дверь, ведущую на лестницу, – но в ставнях есть щели, и мы никогда не освещаем эту комнату, чтобы не видели соседи, и поэтому свечку лучше оставить здесь…

С этими словами он поставил свечу на верхнюю ступеньку лестницы, как раз напротив двери. В этой комнате не было никакой мебели, кроме сломанного кресла да старого дивана без обивки. Гость тотчас же растянулся на диване с видом очень уставшего человека, а Феджин сел возле него в кресло.

Они долго сидели так друг против друга и о чем-то разговаривали. В комнате было не совсем темно, потому что свечка, стоявшая на лестнице, бросала свет через полуоткрытую дверь на противоположную стену.

Сначала мужчины говорили шепотом, и можно было расслышать только отдельные слова. Феджин все время словно защищался и оправдывался, а Монкс – так старик называл незнакомца – за что-то сердился и нападал на него. Наконец он сказал, в сердцах возвышая голос:

– Повторяю вам, это никуда не годится! Почему вы держали его здесь вместе с другими мальчиками? Почему вы сразу не сделали его карманным воришкой?

– Да вы бы только послушали его! – пожал плечами Феджин.

– Уж не хотите ли вы сказать, что не могли этого сделать? Ведь с другими мальчишками вы проделывали это сотни раз! – сказал Монкс сердито. – Если бы у вас хватило терпения, вы бы сделали его вором, а потом подстроили так, чтобы он попался. И его сослали бы куда-нибудь на всю жизнь!