Текст книги "Измена. Хочу тебя разлюбить (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– София здравствуйте! – раздался из трубки гнусавый голос сиделки.

– Привет! Что случилось?

– Ваша мама…ей стало плохо.

Глава 47. Мама

– Что? – сон как рукой сняло.

– Татьяне Андреевне стало плохо. Она сейчас в реанимации. Вы извините, что беспокою, но вы сами сказали звонить, если что-то пойдёт не так.

– Всё правильно…Правильно, что позвонили. А что говорят врачи?

– Снова кровоизлияние в мозг.

– Но как? Почему? Я не понимаю, – мысли хаотично скакали в голове, не желая подчиняться.

Она же шла на поправку. Что могло случиться? Сердце и интуиция подсказывали, что это неспроста. Не может человеку внезапно стать плохо.

– Я не знаю, – ответила Инга и снова залилась слезами.

Так, выясню, как приеду, а сейчас мне надо было срочно попасть в больницу. Самолёт у нас был на восемь утра, но сейчас лечь спать я уже не могла. Страх за маму, колючим холодом свернулся под грудью, не давая вздохнуть. Сейчас самое правильное было занять себя чем-нибудь. Вещи я собрала ещё утром, в чемоданы оставалось только закинуть мелочи. Посмотрела по сторонам, включила телевизор, но незнакомая речь только раздражала. Хуже нет, оказаться в таком состоянии в незнакомой стране, когда не то, что успокоиться не можешь, но даже простейшей валерьянки не знаешь, где купить. Успокоительное мне сейчас бы не помешало: руки тряслись, разболелась голова.

Взгляд упал на мой телефон, он лежал рядом с телефоном Глеба. Я подошла к столу, чтобы взять его и заметила, как загорелся экран его телефона. Оповещение о сообщении в телеграмм. Я знала, что телефон Глеба запаролен, плюс со сканер отпечатка пальца, но видела, как запасной защитой был графический рисунок. Когда сканер не сработал на мокрые руки, он прочертил незамысловатый рисунок. Очень лёгкий, не захочешь – запомнишь. Я оглянулась на Глеба, он спал на животе, раскинув руки. Ещё секунду постояла в нерешительности, но любопытство узнать, писала ли ему Кристина или нет, подтолкнуло к постыдному шагу. Я всегда была против слежки хоть жены за мужем, хоть мужа за женой. Каждый человек имеет право на личное пространство…но устоять не смогла, обещая заглянуть лишь одним глазком.

Кристина: “Глеб, не молчи. Я знаю, что веду себя глупо, но ничего не могу с собой поделать. Я очень скучаю”.

И ещё пятнадцать сообщений о том, что она скучает, любит и мечтает о нём каждую секунду. Радовало одно – он ей ничего не отвечал. Я промотала выше, там было скинуто несколько селфи фотографий. Глеб лежит на кровати, Кристина на его груди. Фотографировала она сама. Взгляд у Глеба отстранённый, холодный, совсем не такой каким он смотрел на меня. И хоть я знала, что фотки старые, всё равно видеть его с другой женщиной было неприятно.

Глеб заворочался, и я поспешно заблокировала телефон и положила на место. Теперь к мыслям о маме добавилось волнение из-за Кристины. Неужели она не знает, что такое гордость? Если мужчина отвергает, зачем продолжает унижаться? Для меня это было непонятно. Я села на кровать, пытаясь успокоить внутреннюю дрожь.

– Соня?

Глеб обнял мои плечи.

– Что случилось маленькая моя? – поцеловал в плечо.

Если до этого я ещё нормально держалась, то стоило Глебу спросить, и слёзы подступили к глазам.

– Мама…в реанимации, – с трудом выдавила из себя и расплакалась. Он прижал меня к себе, я уткнулась в его голую грудь, словно его тепло могло прогнать тот противный холод и предчувствие чего-то плохого.

– Сегодня уже будем дома. Сразу поедем в больницу, всё выясним. Всё будет хорошо. Слышишь меня? Не надо думать о плохом.

Я кивала, шмыгала и продолжала плакать.

– Прости…они сами льются, я не хочу плакать…а они льются и льются.

– Тогда поплачь, станет легче.

Я проплакала до самого утра. Будто кто-то внутри забыл закрыть кран, слёзы текли нескончаемым потоком. Нос и глаза распухли, голова болела.

Когда подошло время выезжать в аэропорт, мне было страшно смотреться в зеркало и, чтобы скрыть хоть как-то заплаканное лицо, надела солнечные очки. В самолёте вырубилась до самого приземления и из аэропорта сразу поехали к маме. Вещи Глеб отправил с водителем домой.

Мне не хватило часа, чтобы увидеть её.

Попрощаться.

Сказать, как сильно её люблю.

Острое повреждение мозга из-за закупорки тромбом артерии. Слишком большой участок мозга был повреждён – так сказал врач.

Я сидела на железной скамейке и не находила в себе сил шевелиться, что-то говорить. Глеб держал за руку, обнимал, но в груди было пусто, будто вместе с мамой у меня вырвали сердце.

– Если бы я не уехала, то успела бы попрощаться. Я плохая дочь. Я должна была быть с ней.

– Не говори глупостей София. Ты прекрасная дочь и сделала для мамы всё что могла. Даже на брак со мной согласилась, чтобы ей помочь. Не вини себя.

Глеб ещё что-то говорил, но все слова проходили мимо, я не могла сосредоточиться на них.

– Простите, не уберегла, – рядом раздался голос сиделки.

Я подняла голову и посмотрела на Ингу.

– Что ты сказала?

– Ничего, – она испуганно отшагнула.

– Я спросила тебя, что ты только что сказала? – голос злобно прошелестел в тишине коридора.

– Я не виновата, меня не было в комнате, я за обедом ходила, когда она пришла в палату к вашей маме.

– Кто? – рявкнула я.

Инга вздрогнула и села на скамейку.

– Я не знаю кто она и как её зовут.

Глава 48. Яне хочу тебя видеть

– Как она выглядит?

Инга тряслась, но мне было её совсем не жаль, словно сердце окаменело и не пропускало никаких эмоций кроме злости.

– Я спросила тебя. Как. Она. Выглядит?

– Русые волосы…худая… спортивная,– разобрала я сквозь шмыганье.

– Кристина…,– весь воздух вышел из моих лёгких, как из сдувшегося шарика. Я не могла вздохнуть, в глазах потемнело. Я опустилась на скамейку рядом. Почувствовала руки Глеба, и сквозь шум в ушах откуда-то издалека слышала его голос.

– Соня, малыш, держись за меня. Позовите врача, – прокричал он кому-то. Кто-то ударил по щекам, но я не чувствовала боли. В нос ударил резкий запах нашатыря. Мне стало легче, сознание вернулось, темнота отступила.

Глеб сидел рядом, обнимал меня и качал, словно маленькую девочку. С ним было хорошо, но… это он был виноват в том, что случилось. Это из-за него мама умерла. Да, Кристина что-то сказала ей, но если бы Глеб принял какие-то меры, этого бы и не случилось.

Я упёрлась руками ему в грудь.

– Отпусти меня.

– София, успокойся.

– Это ты виноват.

Глеб молчал. Его чёрные глаза смотрели пристально, буравили меня, заглядывали вглубь, но мне нечего было скрывать. Пусть видит, как там пусто и голо, всё выжжено. Не осталось внутри ни счастья, ни доверия, ни любви.

– Я бы хотела никогда не знать тебя. Ты вместе со своими бывшими сломал всё, что было так дорого мне. Сломал. Надеюсь, теперь ты доволен.

– Соня, не говори так. Я прошу, – прошептал он тихо.

Его пальцы с силой сжали мои руки.

– Отпусти.

Я попыталась высвободиться.

– Куда ты собралась?

– Хочу уйти от тебя. Осталась неделя и нас разведут. Заявление на развод я не забирала.

Глеб выпустил мои руки резко, просто разжал их. И по инерции отшатнулась назад и едва не упала.

– Никакого развода я не дам, – его голос звучал холодно и отстранённо.

– Не имеешь права.

Спорить с ним, стоя посреди больницы, было не самое лучшее дело. Я бросила на Глеба презрительный взгляд, отвернулась и пошла по коридору.

Не хочу никого видеть. Хочу побыть одна. Уехать подальше. Но сначала надо похоронить маму. Надо…но так страшно увидеть её мёртвую…в гробу. Мне хотелось, чтобы она осталась в памяти живой.

Я спустилась и вышла на улицу.

Вот бы уснуть сейчас и проснуться через несколько дней, когда всё пройдёт: и похороны, и все слова сожаления. Я сейчас была не в силах с кем-то вообще разговаривать.

Я присела на лавочку, наблюдая, как мелкие пичуги скачут по веткам рябины. Беззаботная жизнь. В природе смерть воспринимается намного проще. И вроде бы знаешь, что это неизбежно, но так тяжело отпускать от себя человека. Слёз больше не было. Видимо, я выплакала их всё ещё ночью. Но щемящее чувство одиночество до сих пор давило грудь.

Почему столько плохого произошло со мной за такой короткий период времени? Неужели я расплачиваюсь за исполнение мечты? Ведь все неудачи начались с появлением Глеба. Сначала ребёнок, теперь мама. Вспомнились слова старой соседки про то, что куда пришла смерть, уйдёт трое. На душе стало ещё пакостнее. Наверно, впервые можно было порадоваться, что больше у меня никого не осталось, значит, можно не бояться, что кто-нибудь ещё умрёт.

А ещё я хотела бы увидеть Кристину и посмотреть в её наглые глаза. То, что она якобы беременна, не давало ей никакого права заявляться к моей матери. Что она ей сказала ей? Узнать бы её адрес.

Ещё долго я сидела в одиночестве на скамейке перед больницей. Люди проходили мимо, солнце спряталось за домами, а я продолжала сидеть, не зная, куда идти и что делать. Возвращаться в дом к Глебу не хотела, уехать в деревню в мамин дом тоже не могла. И я наверно просидела бы так и всю ночь, если бы ко мне не подошёл Глеб.

– Поехали домой.

Я покачала головой.

– Ты только себе делаешь хуже. Перестань вести себя как ребёнок. Я не хотел, чтобы так получилось. Но уже ничего не изменить.

Он присел рядом и хотел обнять, но я отодвинулась.

– Я не хочу, чтобы ты меня трогал.

Мне действительно некуда было идти. И надо было с этим на сегодня смириться. Завтра я подумаю о том, как уйти от него. Завтра я подумаю о том, как похоронить маму. Всё будет завтра. А сегодня я позволю себе скорбеть о маме, о своей жизни и неудавшемся браке.

Я медленно поплелась к машине Глеба и села на заднее сиденье.

Мы ехали молча, каждый думал о своём. Отпуск и счастливые дни словно остались в другой жизни.

– Где живёт Кристина? – я спросила Глеба.

– Для чего тебе?

– Хочу увидеть её, посмотреть в глаза и спросить, как можно быть такой сукой?

– Я сам с ней разберусь.

– Ты уже разобрался.

– София, моё терпение не бесконечно. Я всё понимаю, но винить меня бессмысленно.

Я отвернулась к окну.

Когда зашли домой, я сразу закрылась в комнате. Пусть говорит что угодно, но я больше не пущу его в свою кровать. Один раз я уже простила его, второго шанса не будет.

Глава 49. Сестра

Последние три дня прошли как в тумане. Глеб помогал организовать похороны. Маму я решила похоронить на кладбище в нашем посёлке. Там на одном участке был похоронен дедушка и бабушка. Я думаю, она была рада моему решению, чтобы я не разделяла её с семьёй.

Приехала старшая сестра, больше для приличия, чем для помощи. Поминать решили по-простому: длинный стол, накрытый незамысловатыми блюдами и салатами, которые готовили я и мама Глеба. Именно она согрела меня своим теплом хоть немного. Не расспрашивая и не высказывая кучу ненужных слов, она просто помогала готовить, принимать гостей. Глеб заказал надгробный памятник, за что я была ему благодарна.

Люба – моя сестра, совсем не соответствовала своему имени. Она была высокомерна, с презрением относилась к слабым, а меня она всю жизнь такой и считала. Она была пробивной, болтушкой, всегда нравилась людям. Мы были противоположностями друг другу.

Я нарезала овощи для салата, когда Люба проснулась и сонная заявилась на кухню. Я видела, как Тамара Дмитриевна недовольно посмотрела на неё, но промолчала.

– Весь стол заставлен даже чаю не попить, – начала ворчать сразу, как зашла на кухню.

– Попей в зале, – машинально ответила я.

Её колкости и вечное недовольство я научилась не воспринимать. Пропускала мимо ушей.

– Вообще, не понимаю, зачем готовить весь день. Надо было кафе снять, и всё. Как будто мы не в двадцать первом веке живём.

– Надо было предложить раньше, мы бы скинулись и сняли кафе, – снова ответила я равнодушно.

– У тебя муж богатый, что он оплатить не может? Сами в коттедже живёте, на мерсе разъезжаете, а маме на похороны зажали.

Я подняла на сестру глаза, вся сдержанность и равнодушие испарились. Злость обожгла меня изнутри и рвалась наружу.

– Вот это всё, – показала на продукты, – оплатил Глеб. Памятник тоже Глеб купил, какого хрена ты наезжаешь на меня и моего мужа? Если тебе что-то не нравится, можешь сама всё организовать. Тебе никто не запрещает.

Краска бросилась мне в лицо, я чувствовала, как пульсирует в висках кровь.

– Вы меня даже не спросили. А раз начали делать, вот и делай сама, я даже палец о палец не ударю, – понесло Любу.

– Девочки, не ругайтесь. Всё-таки похороны вашей мамы, – попыталась нас успокоить Татьяна Дмитриевна.

– Знаете, давайте мы сами с сестрой разберёмся, – огрызнулась Люба в ответ.

В этот момент вошёл Глеб. Люба сразу присмирела, его вид действовал на неё магически, она сразу становилась покладистой и милой.

– О, Глеб, доброе утро! Как спалось?

– Я думаю глупый вопрос с учётом, что моя тёща умерла.

Он подошёл ко мне и погладил спину.

– Малыш, ты не устала? Может, тебя Люба сменит?

– Она не сменит. Ей не нравится идея поминать маму дома.

Глеб хмуро посмотрел на Любу. Та сделала вид, что ничего не услышала.

– Люба, в следующий раз подходи ко мне и высказывай все претензии мне в лицо, а не за спиной.

– Это моя сестра, и я это наши разговоры. А ты София опять, как нюня наябедничала на меня. Что ты за сестра такая? Вечно пытаешься меня выставить в дурном свете.

– Соне и не нужно рассказывать. У меня есть и глаза, и уши. И судя по тому, что я вижу, ты Люба особо не разбежишься. Может, ты, прежде чем других людей обвинять, на себя посмотришь?

– А что я ? Я маму любила, это она её угробила. Зачем надо было везти её в больницу? – Люба уже не говорила, а почти кричала. Это была нормальная её реакция на любую критику.

– Мне смешно слышать подобные слова от человека, который за два месяца ни разу не приехал к матери.

– Да что ты знаешь…

Глеб подошёл к Любе ближе, подавляя своим ростом и мощью.

– Запомни, я знаю многое, и никогда не поверю тому бреду, что ты говоришь про мою любимую жену. Ещё одно слово про неё и ты вылетишь из этого дома. Поняла?

– Но…

– Я спросил тебя. Ты поняла?

Люба кивнула, бросила на меня испепеляющий взгляд и удалилась в свою комнату.

Может, Глеб был с ней чересчур груб, но я в какой-то мере была рада, что он поставил её на место.

– Сына, может, не надо было так грубо?

– Такие люди по-другому не понимают, – ответил Глеб холодно и вышел.

– Вот ведь какой, – цокнула Тамара Дмитриевна, но я видела, как светились её глаза, она гордилась Глебом, гордилась, что он повёл себя как мужчина.

После процессии и того, как гроб закопали, мы вернулись в дом. Народу было немного, мама мало с кем дружила. Посидели в тишине, никто не буянил. Глеб сидел рядом, постоянно прикасаясь ко мне, поглаживал спину, словно подпитывал своей энергией. Я же сидела прямо, есть мне совсем не хотелось. После кладбища в носу стоял запах свежих досок, из которых был сколочен гроб и краски. Меня подташнивало.

– София, надо поесть немного, – прошептал мне тихо Глеб.

– Я не хочу.

– Я понимаю, что мама это самое родное, но это ведь она умерла, а не ты. Она бы не хотела, чтобы ты так сильно убивалась. Подумай, чтобы она сказала, если бы увидела тебя сейчас.

– Глеб, я прошу…

– А я прошу тебя немного поесть. И я не отстану. Хочешь, покормлю тебя?

Он поднёс к моему рту ложку с салатом.

Я покачала головой, но Глеб упрямо держал ложку и не убирал.

– Одну ложку и я отстану.

Я посмотрела на него, вздохнула и открыла рот.

– Вот умничка.

Солнце уже садилось, на небе собрались тучи. Похолодало. Глеб обнял меня и прижал к себе. Взял мои руки в свои ладони.

– Ты совсем как ледышка. Давай погрею.

Я молчала, принимая его заботу.

Глава 50. Ты что дурная?

Мы уехали домой через два дня после похорон мамы. В том доме без неё мне было не по себе. Я хотела продать его и поделить деньги пополам, но Люба, как всегда, встала в позу.

– Ну да, конечно, тебе легко говорить ты не знаешь, что такое жить на съёмных квартирах. И как у тебя вообще язык повернулся предложить такое. Ты живёшь в шикарном доме.

– И что поэтому я должна отдать эти деньги тебе? – удивлённо спросила я.

– Я бы так и поступила на твоём месте.

– Но я развожусь с Глебом, – пробормотала я. – Мне тоже скоро негде будет жить.

– Ты что дура? – она покрутила мне у виска. – Чем тебе Глеб-то не угодил?

– Это сложно объяснить.

– А ты попробуй.

Мне сложно было рассказать ей, страх осуждения, сковывал язык, но я понимала, что мне надо поговорить хоть с кем-нибудь. Мы ведь раньше были дружными, что сейчас произошло между нами?

– Он изменил мне в первую брачную ночь, – наконец, произнесла я, опустив глаза, будто это была моя вина.

Я ждала возмущений, матов, оскорблений Глеба, но в ответ услышала:

– Ну и что?

– В смысле “ну и что”?

– В прямом. Он всё ещё встречается с этой шлюшкой?

– Нет.

– С другой теперь?

– Нет.

– Ну какого, спрашивается фига, ты разводиться собралась? Тебе сказочно повезло, что на тебя, деревенскую девушку, обратил внимание такой, как Глеб. Да я в городе специально по клубам и ресторанам хожу, чтобы найти себе такого. Это же свобода. Финансовая свобода. Ты можешь делать всё, что захочешь, осуществить мечты.

– Жить с ним ради денег? – я сморщила нос.

– Он у тебя, вообще-то, красивый, а не какой-то толстый папик. А если он ещё и без тараканов в голове, то ему вообще цены нет.

– Без тараканов?

– Ну без извращений.

Я вспомнила наши последние ночи, которые мы проводили в отеле, когда без конца занимались любовью и вспыхнула.

– Всё ясно, – Люба понимающе улыбнулась. – Ну и, спрашивается, какого … ты решила с ним развестись, если у вас всё отлично?

Я тяжело вздохнула, вспоминая причину маминой смерти, минуту молчала, пытаясь подобрать слова. И всё-таки решилась.

– Из-за его любовницы мама и умерла.

– Ну-ка, ну-ка, поподробнее.

– Она так хотела вернуть Глеба, что не побрезговала прийти к маме и что-то ей рассказать. Я не знаю о чём, но именно после неё маме стало плохо.

Люба обхватила себя руками и опустилась на стул.

– Знаешь, Соня, может, тебе не понравятся мои слова и покажутся жестокими, но я всё же скажу. У мамы было больное сердце и больные сосуды. Она могла умереть в любой момент…

– Но…

– Дай мне договорить, – перебила она меня и мне пришлось замолчать. – А если бы мама умерла перед тобой, от какой-нибудь новости. Ты бы ведь себя в этом винила. Может оно и к лучшему. А вины Глеба я вообще не вижу. При чём здесь он?

– Он мог сказать ей или принять меры, чтобы предотвратить встречу мамы и Кристины.

– Он что телепат? Или бог? Как он должен был предотвратить их встречу? Или может отшлёпать её или посадить? Если эта мадам с катушек съехала, то Глеб-то причём?

– Она беременна от него, – выпалила я, выкидывая последний козырь, но Люба и тут нашла ему оправдание.

– Есть официально подтверждающие документы о том, что она беременна?

– Нет. Глеб сказал, что уверен в своей непричастности, и хочет самолично сводить её на УЗИ.

– Вот ещё одно доказательство. Мужчина, который накосячил, такого предлагать не будет, – уверенно заявила Люба.

– И когда ты успела так хорошо узнать мужчин?

– Ну я-то побольше тебя в поисках богатого мужа. И послушай меня сестрёнка. Не вздумай с ним разводиться, пока не встанешь на ноги. Я бы на твоём месте для собственного спокойствия тоже с ними съездила в больницу.

Люба говорила так уверенно и складно, что я и сама начала оправдывать его.

– Мне надо подумать.

– Думай. Кто тебе не даёт, – она пожала плечами, встала со стула, расправив плечи, снова принимая воинственный вид. – В любом случае тебе повезло в жизни, так пользуйся.

Сидя в машине, я вспомнила наш разговор, и ещё раз прокрутив его в голове, согласилась с ней.

– Когда ты собираешься идти с Кристиной на УЗИ? – спросила я Глеба как бы невзначай.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 51. У Кристины

Глеб посмотрел на меня, как всегда, нахмурился, но я уже знала, что если он хмурится, это совсем не означает, что он злится.

– Хотел завтра, но не могу до неё дозвониться. Трубку не берёт, наверно, чувствует свою вину.

– И что будешь делать?

– Здесь выхода два: либо я еду к ней, либо оставляю всё как есть.

– Понятно.

Я отвернулась к окну.

– Что тебе понятно? Опять сама себе напридумывала.

– Но ты не говоришь ничего конкретного. Будто и не хочешь ничего выяснять. А ведь я тебя за язык не тянула, ты сам сказал, что разберёшься.

– Сказал, что разберусь, значит, разберусь.

Давно я не слышала этот холодный тон по отношению ко мне. В последние две недели Глеб разговаривал со мной только ласково и сейчас этот тон заставил меня напрячься.

– Хорошо.

– София, что ты хочешь от меня?

– Ничего.

– Если бы ты научилась говорить о том, что тебя беспокоит, я бы мог понять, что не так.

– Хорошо. – Я повернулась к нему лицом. – Если ты хочешь сохранить наш брак, то я хочу быть уверенной, что это не твой ребёнок, а для этого на УЗИ я тоже должна присутствовать.

– Ну вот. Совсем несложно. Завтра, когда поеду, возьму тебя с собой.

*** ***

На следующий день Глеб действительно взял меня с собой. После нескольких бессонных ночей меня выключило сразу, как только голова коснулась подушки и проспала всю ночь. В последние дни Глеб не подходил ко мне и не приставал, уважая мою скорбь и горе. А я поняла, что скучаю по его рукам.

Кристина жила в обычной панельной девятиэтажке. Я даже удивилась. Мне всегда казалось, что такие девушки, как она должны жить в люксовых апартаментах.

– Ты уже был здесь? – спросила я, стоя в лифте. Слишком уж Глеб хорошо ориентировался в незнакомом месте.

– Нет. Зачем мне это надо было? Мы встречались только у меня. Она сама приезжала.

– Вот слушаю тебя и понимаю, что ты далеко не тот идеал, о котором мечтают женщины.

– И тем не менее меня любили.

Дверь лифта раскрылась, и мы оказались на площадке . Дверь открыла пожилая женщина.

– Добрый день! Мне надо увидеть Кристину.

– Её нет дома.

– А когда придёт?

– Не знаю. Она мне не докладывает.

– Мама, кто там? – из глубины квартиры раздался женский голос.

– А вот врать нехорошо, бабушка, – Глеб толкнул дверь вовнутрь, и старушке пришлось отступить.

Я прошмыгнула вслед за ним. Самая обычная квартира, с обычной обстановкой. Две комнаты и небольшая кухня. Судя по богатой двери одной из комнат, которая выбивалась из всей обстановки, это и была комната Кристины.

Глеб без стука распахнул дверь. И мы будто перенеслись в другую реальность. Дорогие обои с золотыми прожилками под мрамор, на полу сверкающая белая плитка. Огромная двуспальная кровать, которая занимала половину комнаты. Как раз на ней и лежала Кристина. Увидев Глеба, она изящно спустила ноги с кровати и встала.

– Глеб, милый. Я так рада тебя видеть.

Она шагнула ему навстречу, положила ладонь на грудь. И только потом заметила меня. На её лице промелькнули страх, презрение, злость.

– Зачем ты приехал? Ещё и её притащил.

Глеб хотел что-то сказать, но я перебила.

– Вообще-то, не Глеб меня притащил, а я сама приехала, чтобы посмотреть на человека, который ради собственного счастья готов хладнокровно убить.

– Я никого не убивала.

– Почему же сбежала из палаты моей мамы так быстро? И именно после твоего посещения ей стало плохо.

Я переступила порог и надвигалась на Кристину, заставляя её отступать.

– Я ничего такого не сказала! – на её лицо появилась паника. – Я же не знала, что ты ничего не рассказала про брачный договор и про то, что ты ради здоровья мамы вышла замуж за Глеба.

– Ты дура Кристина. Как я должна была ей сказать об этом? Ведь ей нельзя было волноваться.

– Собирайся,– перебил нас Глеб. – Поедем в клинику.

– Зачем?

– УЗИ хочу сделать.

– Ты мне не доверяешь?

– Я никому не доверяю. А тебе особенно.

– Я никуда не поеду! – заартачилась Кристина.

– Значит, поедешь в чем сейчас одета.

Одного взгляда на Глеба было достаточно, чтобы понять , что он не шутит.

– Я никуда не поеду, – продолжала настаивать Кристина. – И УЗИ уже не надо. Я убрала ребёнка.

– А может, никого и не было, – ехидно заметил Глеб.

– Ты можешь говорить что угодно, но я говорю правду.

– Собирайся, – в этот раз Глеб уже еле сдерживался.

Глава 52. Ещё раз увижу...

Кристина смотрела Глебу в глаза несколько секунд и, видимо, осознав, что избежать поездки не получится, подошла к шкафу.

– Так и будете на меня глазеть, пока я одеваюсь?

– Даю тебе три минуты, – ответил Глеб, и мы вышли из комнаты.

В коридоре под дверью стояла мама Кристины, она едва успела отпрыгнуть от двери, когда мы вышли.

– Что случилось? – спросила она тоненьким дрожащим голосом.

– Ничего страшного. Всего лишь хочу проверить, действительно ли ваша дочь беременна от меня.

Женщина ахнула, прикрыла рот рукой.

– И вы женитесь на ней, если она окажется беременной?

– Это навряд ли. Думаю моя жена будет против, да и я не особо горю желанием связывать себя узами брака с вашей дочерью.

– Ай-яй-яй, Кристина, Кристина. Ведь говорила же, ей быть осторожнее.

– Да вы так не переживайте. Я уверен, что беременность либо ложная, либо выдуманная.

Кристина вышла бледная, с высоко поднятой головой и словно заключённая следовала за Глеб. Я шла последней. Мне почему-то, казалось, что ещё секунда и Кристина бросится бежать.

В машине она также гордо хранила молчание.

Глеб отвёз нас в самую элитную клинику города. В регистратуре оплатил срочный приём и мы поднялись на третий этаж. Узист был немного удивлён, когда в кабинет вошла троица. Возможно, подумал, что мы шведская семья, но мне было абсолютно всё равно.

Я смотрела в монитор, ничего не понимая, но будто это могло помочь мне разобраться. И выдохнула только после того, как врач сказал, что эндометрий в норме, плодное яйцо отсутствует, матка и яичники не увеличены. Беременность не обнаружена.

Значит, Глеб говорил правду. Я посмотрела на него, мы встретились взглядами, и ощутила благодарность небу, богу, вселенной, за то, что хотя бы сейчас удача и правда оказались на нашей стороне. Мне не хотелось думать о том, если бы всё подтвердилось, потому что я бы точно в этот раз не простила его.

– А через УЗИ можно определить, был ли недавно аборт или нет? – внезапно спросил Глеб. Кристина, которая вытирала живот, замерла на секунду и испуганно посмотрела на узиста.

– Если аборт был недавно, то можно: по слою эндометрия и размеру матки.

– И что вы можете сказать по тем результатам, что вы увидели?

– Никаких признаков недавней беременности я не обнаружил.

Я думала, Кристине станет хоть немного стыдно, но она вела себя так, будто не она обманула нас, а мы оскорбили её своим недоверием.

– София подожди меня в машине, – попросил меня Глеб, когда мы вышли из клиники.

Я хотела возразить, но Глеб развернул меня за плечи и легонько подтолкнул в сторону машины. Я поняла, что он хотел поговорить с Кристиной, но мне было интересно узнать, что именно он ей скажет. Я наблюдала через лобовое стекло, пыталась прочитать по губам. Глеб превратился в холодного, надменного босса. Я видела, как его глаза смотрят пристально на Кристину. Она дёргалась, то начинала притворно рыдать, закрыв глаза ладошками, то начинала что-то кричать. Отдалённые слова долетали и до меня. “...трахал…”, “...любила…”, “...козёл…”.

Сама не ожидая от себя, я радовалась, что ей плохо, радовалась оттого, что Глеб любил меня, а не её. И если бы умела злобно смеяться, то, наверно, расхохоталась в голос. Именно сейчас я почувствовала, что не хочу разводиться. Нет, только не сейчас. Глеб мой и только мой. Я и так лишилась ребёнка и мамы. Лишиться ещё и мужа, возможно, было бы справедливым решением, ведь из-за него столько несчастий свалилось на мою голову. А может, и не из-за него…

Возможно, на меня повлияли слова Любы, но она всегда была практичная.

Кристина что-то сказала, и Глеб схватил её за шею. Я охнула.

Что мне надо делать? Выбежать и пытаться освободить?

Глеб смотрел ей в глаза и что-то говорил, его губы едва шевелились, будто он говорил сквозь зубы. Злость в его лице испугала бы кого угодно. Ещё секунда и он разжал пальцы. Кристина отшатнулась, показала средний палец и нервно зашагал по тропинке.

– Что ты ей сказал? – спросила я Глеба, сразу, как он сел в машину.

– Сказал, что если ещё раз увижу или услышу про неё, то, она так легко не отделается.

Я молчала, поражённо вглядываясь в его профиль.

– И это правда?

– Да. Я всегда выполняю обещания.

– Но…также нельзя.

– София, она по-другому не понимает. Неужели тебе её жалко?

Глеб посмотрел на меня с удивлением, а я взвешивала все “за” и “против”, стоит ли рассказать ему о том, что я чувствую.

– Нет. Мне её не жалко, – наконец, ответила я. – Можешь считать меня испорченной, но я получила удовольствие глядя, как вы ругались.

Поднятая бровь изогнулась ещё сильнее.

– Ну слава богу, а я уже думал моя жена-ангел.

– Нет, Глеб. Я далеко не ангел.

– И это прекрасно.

Он наклонился ко мне, замер в нескольких сантиметрах от лица, но я не двинулась с места. За последние дни я соскучилась по нему и его поцелуям. Выждав, несколько секунд, Глеб прижался к моим губам, запуская язык в рот, я подхватила это движение, с такой же силой, отвечая на поцелуй.

– Хочу пригласить тебя на свидание, – глухо произнёс Глеб.

– Прямо сейчас?

– Да.

Глава 53. Свидание

Мы неслись на машине по вечернему городу. Июльский ветер освежал прохладой после дневной жары. На душе впервые за много дней было спокойно, будто вместе со скоростью все проблемы отступили и стали неважными.

Смерть мамы ещё болью отдавалась в сердце. Мама была там всю мою жизнь и осталась навсегда. Сейчас, пролетая по улицам, в потоке машин, мелькающие лица людей, я ощутила, насколько мы ничтожно малы по сравнению со всей вселенной и как коротка наша жизнь. Мы столько времени тратим на обиды, выяснения отношений, а ведь можно просто жить. И наслаждаться этим даром, который дали наши родители. Мне ли не знать, сколько слёз пролила мама, когда ушёл отец. Как по ночам в тишине я слышала её глухие рыдания от одиночества, от желания стать слабой, чтобы все проблемы решал любимый сильный мужчина. Сколько женщин одиноких мечтают встретить того самого и продолжают жить в одиночестве в ожидании.

Люба была права – Глеб был тем самым мужчиной, за которого стоило держаться. Несомненно, у него были недостатки, но ведь идеальных людей нет на свете. Мне и не нужен идеальный. Я посмотрела на его профиль: красивые скулы, длинные чёрные ресницы, волевой подбородок, покрытый тёмной, густой бородой. Сердце замерло на секунду, где-то внутри ёкнуло и заколотилось в горле.

Машина замедлилась, Глеб припарковался на парковке перед высотным зданием.

– Куда ты меня привёз?

– Скоро увидишь. Пошли.

Мы вышли из машины, пересекли двор. Я пыталась найти вывеску или надпись ресторана или кафе , но никаких табличек не было. Высотка с блестящим зеркальным фасадом оказалась обычным жилым домом. Мы поднялись в лифте на шестнадцатый этаж. Прошли по коридору к небольшой двери, которая была закрыта. Глеб, словно волшебник, вытащил ключ и отпер дверь. Было что-то в этом таинственное и будоражащее кровь. За дверью оказался ещё один коридор, который закончился крышей.