Текст книги "Измена. Хочу тебя разлюбить (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Она скинула трубку.

Я не ожидал, что это невинное слово “прощай”, вызовет во мне яростный взрыв. Швырнул телефон об стену, словно он был виноват в том, что София ушла. Я схватился за голову, сдавливая виски.

Ну ничего-ничего. Пусть отдохнёт, восстановится. Я сам приеду к ней через недельку. Отступать не в моих правилах. Только для начала надо закончить сделку и передать дела помощнику. Слава богу, он у меня умный малый.

*** ***

Вдавил газ, наблюдая, как стрелка приблизилась к отметке сто двадцать. Послушный гелендваген довольно урчал, разгоняясь по трассе. Наконец, душный город с его заботами и проблемами остался позади.

Всё изменилось. Я даже сам не понял, в какой момент эта маленькая зеленоглазая ведьма просочилась ко мне в душу. Ведь знал её столько лет, но она никогда не вызывала во мне ничего кроме раздражения. С того самого дня, когда поймал её за подглядыванием, я всегда чувствовал её взгляд. Стоило мне приехать к родителям, она тут же появлялась за оградой. Сидела на лавочке перед домом якобы читая книгу. Мама души в ней не чаяла, все разговоры о девушках всегда сводились к Софии, о том какая она умница. Это всегда раздражало. С каждым приездом всё сильнее. И женился я на ней назло матери, хотелось доказать, что нет идеальных. Все женщины меняются, как только у них появляются деньги. Да и не только женщины. Я был уверен, что с Соней произойдёт то же самое. Со мной так было, сколько раз я наблюдал, как из скромной маминой дочки девушка в одну ночь превращалась в шалаву. Соглашалась на всё ради денег. Продавали свою девственность задорого, уединялись с тремя парнями разом. И всё за деньги. Мир прогнил. Даже друзья предавали за деньги и власть. В этом мире я не доверял никому. Только Макс прошёл со мной через все круги ада, сохранив лицо. Ему я мог доверять и свою жизнь, но не женщинам. Продажные шкуры. Сколько их было у меня…бедные овечки с потупленным взором превращались в постели во львиц, пытаясь подарить незабываемую ночь, чтобы навсегда привязать меня к себе. Но это так не работает. Так же как и невозможно привязать ребёнком. Соня же была настолько ребёнок, что я долго думал о том, что она хитрит и прикидывается.

И Кристину притащил в ту ночь, чтобы Соня устроила скандал, и показала своё истинное лицо. Сейчас вспоминать те мысли было неприятно. Как бы горько ни было признавать ,но мама была права. Соня действительно ангел. Как ей удалось сохранить такую чистоту, ума не приложу, но она действительно была такая. Я проверял её во всём, когда отдал карту. Она не побежала по магазинам скупать всё, что попадалось на глаза. Только в салон зашла, как я ей и сказал. Даже Ксюша, которой никогда не нравились мои девушки, отчитала меня на следующий же день после нашей вечеринки.

– Ты Громов дурак. Такую девчонку испортил. Для первой ночи ты должен был увезти её на Мальдивы, устроить нежнятину и романтик, и только тогда лишать девственности. А не так, как ты, у друзей в гостях.

– Я не думал, что она ещё девственница.

– Так почему не спросил?

Это был хороший вопрос. Может, потому что я не доверял женщинам. Они всегда врали.

София была другой: милой, невинной, обворожительной, сексуальной, доброй, удивительной. От её запаха я сходил с ума. Даже её подушку притащил к себе в спальню. Когда Соня упала, я впервые почувствовал, насколько она дорога мне и как я боюсь её потерять. Не отпущу. Верну любой ценой. Для этого я сейчас и гнал в деревню к ней. Пусть ругается, пусть ненавидит, лишь бы не видеть её равнодушного и потускневшего взгляда, каким она смотрела на меня в больнице.

Глава 29. Кому цветы?

Я поправила выбившуюся прядь волос из-под косынки. Прислушалась. Кажется, кто-то постучал, но я продолжила безжалостно выдёргивать сорняки, которыми зарос огород. Я не собиралась ничего сажать, просто монотонные движения успокаивали и помогали сосредоточиться на домашних заботах. Я гнала все мысли о Глебе, чтобы не скучать по нему и не сомневаться в правильности своего решения.

С каждым днём мне становилось лучше, синяки постепенно становились бледнее. Не зря же говорят “дома и стены помогают”.

Вновь раздался стук. Я поднялась с колен и решила проверить кто же там настойчиво пытается достучаться до хозяев. Отодвинула щеколду и отворила дверь – за воротами стоял молодой человек.

– София Громова?

– Да.

– Распишитесь в получении доставки.

– Чего?

Через плечо парня увидела, как грузчики несут букеты.

– Кто отправитель? – спросила я, хотя и так догадывалась.

– В заявке сказано аноним. Девушка нам нужно выполнить свою работу. Пропустите, пожалуйста, или придётся всё выгрузить перед воротами.

Я отступила в сторону. Букет за букетом заносили во двор, составляя их на землю.

– И что мне делать с таким количеством цветов?

– Не зная, можете продать или подарить кому-нибудь ещё. Моя работа маленькая – доставить.

Минут десять я стояла посреди двора, разглядывая хрупкие соцветия. Красиво, но бессмысленная трата денег. Может, его маме отнести? Идея мне понравилась, и я, отыскав в недрах сарая тележку, погрузила несколько букетов в неё и поехала к дому Громовых. Открыла ворота, завезла тележку, а когда подняла глаза, встретилась взглядом с Глебом. Он стоял на крыльце в шортах и майке. Тут же во дворе стояла его машина.

Когда он приехал, если я даже не заметила этого?

– Привет, София! Цветы не понравились?

– Я так и знала, что это ты.

– Богатый муж у тебя только один…я надеюсь, – он улыбнулся, подошёл ко мне, обнял за талию. – Я скучал.

Я заметила опасный наклон головы и вовремя отвернулась.

– Перестань. Я тебе сказала, что наши отношения окончены.

– Для меня нет. Я не хочу, чтобы они закончились. Пойдём в дом. Мама будет рада видеть тебя.

Глеб взял меня за руку и потянул в дом.

– Нет, я не пойду. Отпусти.

– Ты же знаешь, что моя мама любит тебя и обидится, если ты не зайдёшь.

Глеб знал, на что давить. Обижать Татьяну Дмитриевну мне не хотелось. Тем более, я услышала, как открывается входная дверь.

– Софочка! Ах, какая ты красавица! Как я рада тебя видеть. Наконец-то, дождалась тебя, – мама Глеба выглянула в дверь и бросилась меня обнимать. – Пошли я тебя чаем напою. Исхудала так сильно. Вот что значит городская жизнь.

Мы прошли в дом. Татьяна Дмитриевна суетилась возле стола, выставляя на него всё больше и больше тарелок с разным содержимым, будто в гости пришла не я, а целая рота солдат. Глеб держал мою руку и не давал отодвинуться. Его бедро плотно прижалось к моему, и сквозь тонкую ткань платья я чувствовала жар его тела.

– Как у тебя дела? Глеб не обижает? – вопросы от неё сыпались без остановки.

– Всё хорошо.

– Вот видишь Глеб, какую я тебе жену насоветовала. И смотритесь вместе идеально. Красивые, молодые. Какая пара.

После пяти минут её хвалебных речей, я немного подсдулась. Не была я такой, как она говорила. Но и выйти из-за стола было неудобно, надо было хотя бы полчаса подождать.

– А у вас как дела Татьяна Дмитриевна? – я перехватила инициативу и выиграла ещё десять минут времени, выслушивая рассказы про горькие огурцы, которые в этом году не уродились и как картошку колорадский жук атаковал.

– Соня, а ты у нас ночевать останешься или вы с Глебом к вам пойдёте?

Удивлённо вскинув бровь, я посмотрела на Глеба.

– Я думаю, лучше к Софии пойдём, никому мешать не будем.

Я ткнула его в ребро локтем.

– У нас негде спать, я все матрасы перестирала, – ляпнула от неожиданности я. – Да и нельзя мне сейчас с Глебом спать рядом, ребро не зажило.

А вот это была правда. Оно иногда ещё болело, особенно когда менялась погода.

– Я буду очень нежным, – шепнул Глеб мне на ухо, чтобы не услышала мама.

– Ну тогда у нас оставайся. У Глеба комната на втором этаже, вам места хватит. А что у тебя с ребром?

– Татьяна Дмитриевна, спасибо всё было очень вкусно. Я пойду, а то у меня ещё дела остались не доделаны.

– София да посиди ещё немного.

– Мам, мы пойдём. Я Софии помогу, а вечером на ужин жди в гости.

– Ну хорошо.

Мы вышли за ворота, здесь можно было не строить счастливую пару. Я направилась к своему дому, не обращая внимания на Глеба. Но когда дошла до ворот и оглянулась, оказалось, что он шёл рядом.

– Что тебе надо? – раздражённо спросила я.

– Помочь хотел. Ты же сказала, что есть дела незаконченные.

– Эта работа не для тебя. Иди домой.

Я зашла во двор и хотела закрыть калитку, но Глеб упёрся в неё рукой.

– Прекрати меня гнать. Я же знаю, что ты ко мне ещё не остыла.

– Остыла!

Тогда почему боишься поцелуя.

– Я не боюсь.

– Давай проверим.

Он шагнул ко мне, сгрёб своими большими руками и впился в губы. Я хотела стукнуть кулаком в его грудь, но не смогла освободить руки. Глеб держал крепко, дерзко, вдавливая меня в своё тело. Я оказалась совершенно бессильна перед его натиском, а язык требовательно захватывал пространство, не давая мне дышать.

Глава 30. Дай мне шанс.

Я думала, что больше никогда не отвечу на его ласки. Но то, что было в голове, совершенно не распространялось на тело. Оказывается, я всё так же таяла от его поцелуев, а в ногах появилась слабость. Нет, я не собиралась ему сдаваться, но отклик тела меня напугал, и я сжала зубы. Глеб дёрнулся, выпустил меня и обиженно посмотрел из-под нахмуренных бровей.

– За что?

– За всё.

Я развернулась и направилась в огород. У меня ещё остался непрополотый кусок, и я хотела сегодня всё доделать.

– Ну и зачем тебе это надо? – раздался его голос сзади.

– Предлагаешь всё бросить и пусть зарастает? – я старалась не смотреть на него, чтобы не выдать сбившееся дыхание и дрожь в руках.

– Ты моя жена. Могла бы нанять людей для этого.

– Мне не нужны твои деньги.

– А как ты жить собираешься?

– Устроюсь на работу туда же, где и работала.

– И куда исчезла послушная девочка, которая боялась слово против сказать?

Я на секунду подняла голову и посмотрела на Глеба.

– Я всегда была такой, просто ты не потрудился узнать меня.

– Вот для этого и приехал. Бросил все дела. Хочу узнать, – он сорвал травинку и принялся крутить её в своих длинных и загорелых пальцах.

– Желаю удачи.

Я отвернулась и больше не отвечала. Игнорируя его любые слова, направленные на меня. Через полчаса его усилий помириться, Глеб всё-таки не выдержал. Подхватил на руки и понёс меня в дом.

– Да что ты прицепился ко мне. Не хочу я с тобой быть. Силой ты ничего не докажешь.

Глеб ногой открыл дверь во двор, поднялся по ступеням на крыльцо, изловчился, чтобы не выпустить меня из рук и при этом дёрнуть входную дверь.

– Отпусти, я сказала.

– Нет. Не отпущу. Пока нормально не поговорим.

Занёс меня в дом.

– Отпусти! Мне больно. Ты давишь на рёбра.

Глеб тут же поставил меня на ноги.

– Извини, не хотел тебе больно сделать.

Я оттолкнула его руки и одёрнула платье.

Его настойчивость и раздражала и… льстила. Да, мне было приятно, что он не отвернулся и не махнул рукой, хотя мог. И надо было суметь самой себе в этом признаться. Но вот насколько хватит у него терпения?

– Что тебе надо? – скрестила на груди руки и посмотрела исподлобья.

– Ты.

Я открыла рот, но так и не нашла что ответить.

– Я хочу вернуть тебя. Хочу начать сначала. С самого начала. Свидания, прогулки, первый поцелуй. То, чего у нас не было.

– Это глупо.

Если бы мне сказали два месяца назад, что Глеб будет просить о свидании и я откажу, то я бы ни за что не поверила.

– Глупо или нет, но я хочу попробовать. Прошу и тебя согласиться.

– Я же сказала – нет. Громов, ты хоть что-нибудь слышишь вообще?

– Боишься, что не выдержишь и сдашься?

– Нет. Я-то выдержу. А вот ты – нет, и как всегда применишь силу. Я не хочу больше связываться с тобой. Ты…ты эгоист. Думаешь только о себе, о том, чтобы тебе было приятно и никогда о партнёре.

Глеб шагнул ко мне, попытался обнять, но я отшагнула от него.

– Вот видишь! Даже сейчас я говорю тебе, а ты не слышишь.

– Я слышу, Софи. Я прекрасно тебя слышу, просто хотел обнять тебя, ты выглядишь такой несчастной.

Он снова протянул руку, и я снова шагнула назад.

– Не подходи ко мне ближе, чем на метр. Я подала на развод и отменять своё решение не буду.

– Вот кто из нас упёртый так это похоже ты, – теперь вспылил Глеб. Глубоко вздохнул и продолжил уже более спокойно. – Послушай меня малыш, давай договоримся. Ты соглашаешься на три свидания и если у меня не получается доказать, что со мной тебе будет намного лучше, чем без меня, я сразу уеду и не буду мешать при разводе.

– А если я не соглашусь?

– А вот если ты не согласишься на три свидания, я всё равно от тебя не отстану. Так что решать тебе.

– Ты делаешь всё для того, чтобы всё было только по-твоему.

– Это вполне нормально для обычного человека.

– Нет, это ненормально. Нормальные люди понимают, что живут в обществе, и надо уступать, и уметь договариваться.

– Разве я плохо договариваюсь. Мне кажется, прекрасные условия для тебя: ты ничем не рискуешь, не несёшь никаких расходов и будешь наслаждаться тем, как я буду за тобой ухаживать. Ты останешься в плюсе при любом раскладе. Ну так что?

– По-другому же от тебя не избавиться?

– Нет.

– Я соглашусь только в том случае, если ты поклянёшься не распускать руки.

Глеб усмехнулся.

– А иначе боишься, что не сможешь остановиться? – красивая улыбка преобразила его лицо. Я и забыла, как он хорош, когда улыбается.

– Я не боюсь. А вот ты можешь играть нечестно.

– Ок. Хорошо,– Глеб поднял правую руку. – Клянусь, что за эти три свидания я не буду распускать руки. Ну? Теперь согласна?

Я ещё раз окинула его подозрительным взглядом, и кивнула.

– Не слышу.

– Да. Согласна. Надеюсь, ты не сегодня собрался на первое свидание.

Глеб задумчиво посмотрел на меня.

– Думаю, нет. Но вот спать мы будем вместе.

– Что?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 31. Давай попробуем

– Никаких вместе, – я возмущённо упёрла руки в бока.

В его глазах я пыталась прочитать намёк на шутку, но он был абсолютно серьёзен.

– Я ещё никому не рассказывал, что ты хочешь развестись. И не хотелось бы раньше времени расстраивать маму.

– Не надо давить на мои слабые места.

– Я не давлю.

– Ох, Глеб…ты всё так усложнил и запутал. Почему ты не можешь просто отпустить меня. Просто отстать, чтобы не мучить.

– Может, потому что люблю тебя.

Я вскинула голову и впилась глазами в его лицо.

Любит? Любит…как бы хотелось услышать это хотя бы на месяц раньше, но сейчас…Мне не верилось. С чего вдруг он признался? Опять его игры. Опять он пытается мной управлять.

– Почему-то мне в это совсем не верится. Знаешь, Глеб, я долго думала, почему на роль жены ты выбрал меня. И поняла, что у таких мужчин, как ты, есть патологическая зависимость чувствовать свою власть. Почему ты не пошёл к ровне? Почему не предложил руку и сердце той, которая владеет своим бизнесом, успешная бизнесвумен или известная модель? Ты выбрал меня, потому что думал, деревенская девка будет тебе пятки целовать, лишь бы быть с тобой. Но сейчас так не будет. Я не буду молча терпеть, когда ты наиграешься со мной и снова приведёшь очередную Кристину, или захочешь позажиматься с Ксюшей.

– Я не скрывал от тебя, для чего мне был нужен брак тогда. А про Ксюшу я уже говорил – между нами ничего нет.

– Тогда почему её руки были на твоей груди. Вы выглядели как любовники.

– Не знаю, что ты там себе вообразила, но любовниками мы не были и никогда не будем. Просто, потому что она мне как сестра. В тот день, когда она собралась ехать к тебе, она и мне позвонила, хотела нас помирить. И когда я сказал, что это детский сад, и хотел уйти, она упёрлась руками мне в грудь.

– Как у тебя всё складно получается.

– Мне незачем тебе врать. Я не изменял тебе. Единственное в чём виноват в том, что отпустил и не удержал. И если бы можно было вернуть тот момент, я бы всё исправил. Неужели ты думаешь, что я такой бесчувственный?

– Да, Глеб. Именно таким ты выглядишь. Жестоким, бесчувственным и властным.

– Для людей, которых люблю я не такой.

Он прикоснулся пальцами к моим и легонько сжал.

– Прости, что не удержал.

Непрошенные слёзы покатились из глаз, я посмотрела на потолок, чтобы их сдержать. Прошло слишком мало времени, чтобы я простила его и кинулась в объятия, но именно это мне сейчас и хотелось сделать. Но я стояла. Заставляла держать себя в руках.

– Уходи, Глеб! Дай мне побыть одной. Именно для этого я и уехала.

– Хорошо. В девять я приду за тобой, мама звала тебя на ужин.

– Я могу прийти сама.

Но Глеб уже вышел из дома.

*** ***

Татьяна Дмитриевна постаралась на славу. Она накрыла большой стол в гостиной, позвала родню, будто знакомства на свадьбе было недостаточно. Я с трудом выдержала час, никогда не любила сюсюканья со стороны незнакомых людей. Но все как один считали за необходимость сказать о том, какая мы замечательная пара и как мне повезло. Глеба в семье любили все. Я пыталась придумать предлог, чтобы сбежать, но, к моему удивлению, на выручку пришёл Глеб.

– Мамуль, всё очень вкусно. Я украду у вас Софию, хочу в одно место с ней съездить.

Никто не был против, у тётушек уже сложилась своя атмосфера, и нам молодым лучше было им не мешать.

– Куда это ты хочешь меня свозить?

– Секрет. – Глеб подмигнул и указал взглядом на машину. – Садись, будет интересно.

Мне нравилось смотреть, как водит Глеб: уверенно, размеренно и надёжно – когда он был за рулём, я расслаблялась и не смотрела на дорогу. Мне нравились его руки, сильные с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Для меня это всегда было очень важно. Я ненавидела, когда у мужчины были выпуклые и грязные ногти.

Мы выехали за город и через несколько километров свернули вправо на просёлочную дорогу.

– И всё-таки куда мы едем?

– Увидишь, – Глеб задумчиво улыбнулся.

После нескольких сот метров мы выехали к реке. Здесь на берегу, на фоне воды темнели соляные горы.

– Лет сорок назад тягачи возили сюда соль, так она и закаменела. Ещё в детстве мальчишками мы бегали сюда, чтобы поиграть в альпинистов. Тогда нам казалось, что горы очень высокие.

Мы вышли из машины, прошлись по берегу.

– Ты умеешь пускать лягушек? – Глеб наклонился и поднял плоский камень.

– Нет. Никогда не умела.

– Это не сложно. Смотри, надо расслабить кисть и пустить камень так, чтобы закрутить его. Чтобы он вращался вокруг оси.

– Чего?

– Иди сюда.

Я подошла, Глеб встал сзади и обхватил мою кисть своей рукой, пытаясь управлять ей.

– Давай вместе. Расслабь руку.

Я так увлеклась процессом, что совсем забыла о том, чтобы он обещал не трогать меня. А когда мой первый камень после четвёртого броска, наконец, заскакал лягушкой по воде, я взвизгнула и бросилась обнимать Глеба. Он прижал меня к себе и прошептал на ухо.

– Ты умничка, Софи. Моя малышка.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 32. Пошли купаться

– Ты хороший учитель Глеб, – смущённо заметила я и отпрянула.

– Может, искупаемся?

Не дожидаясь моего ответа, он стянул через голову майку, снял шорты и остался в боксёрах, которые заметно оттопыривались в области паха.

– Смотри, русалки утащат.

Глеб усмехнулся и с разбегу нырнул в реку. Я всегда поражалась этой особенности парней и мужчин. Вода в реке была не очень холодная, но я как истинная девочка заходила в воду всегда с визгом и писком, особенно если кто-то пробегал рядом, разбрызгивая воду во все стороны.

Через секунд двадцать Глеб вынырнул уже вдалеке от берега. Его сносило течением, но он упорно плыл через реку. В сумерках разглядеть его голову стало сложно, а потом и совсем растворился вдали. Я подождала пять минут, потом десять, но он не возвращался. Солнце закатилось за горизонт, у меня не было с собой фонарика, только на телефоне. Я включила его и принялась махать рукой. С каждой секундой я начинала волноваться сильнее. Может, он не смог справиться с течением и его утащило? Или свело ногу? Может, он не видит берега и надо фары включить?

Я бросилась к машине, открыла дверь и уставилась на руль. Я никогда не водила и не знала, как включить фары. Вроде бы фары могут включиться только при работающей машине. Значит, надо повернуть ключ и завести машину. Хорошо, что ключи были на месте. Я повернула ключ, машина заурчала. Подсвечивая фонариком телефона, я шарила по панели приборов. Только с помощью интернета нашла как это сделать.

Яркий свет прорезал темноту. Я снова бросилась к берегу. Когда прошло полчаса я, не выдержала. Скинула своё лёгкое платье, осталась в нижнем белье и полезла в воду. В голове пульсировала только одна мысль; “Надо спасти Глеба”.

Плавать я умела только по-собачьи. Зашла в воду по колено.

– Гле-е-еб!

Может, отзовётся. Ещё пару раз крикнула, и, не дождавшись ответа, пошла дальше в глубину.

Мне было страшно. Я не любила воду, постоянно, казалось, что сейчас кто-то из глубины вынырнет и схватит за ногу. Когда зашла по грудь, крикнула последний раз, прислушалась – ничего, только плеск воды. Я оттолкнулась и поплыла вперёд, но не ожидала такого мощного течения. Кровь стучала в висках, руки уже устали. И вот о чём я думала? Я продолжала бороться с рекой, перевернулась на спину, чтобы дать отдохнуть рукам. Если с Глебом что-то случилось, спасти я его уже не успею, единственное, что я могла сейчас сделать это вернуться и вызвать спасателей. Я развернулась и поплыла обратно, бултыхаясь и захлёбываясь.

Внезапно из воды меня выдернули чьи-то руки. Я вскрикнула и начала отбиваться.

– Соня, Соня. Ш-ш-ш. Это я, Глеб. Маленькая моя, ты что топиться пошла?

Только через несколько секунд до меня дошло, что это Глеб. Сначала я радостно прижалась к нему и расплакалась.

– Ты жив. Слава богу, ты жив…я уже думала…тебя так долго не было…

Я шмыгала носом, всхлипывала от облегчения, пыталась рассказать, как испугалась. Глеб прижимал меня к себе и на душе постепенно становилось спокойно. Он вышел из воды со мной на руках, дошёл до машины, посадил меня на сиденье.

– Сейчас подожди, я плед достану.

Он тут же пошёл к багажнику, вытащил плед и укутал трясущуюся меня с ног до головы.

– Ты зачем в воду полезла. Я же крикнул тебе, что скоро приплыву.

– Зачем полезла? – возмущённо переспросила я. – Я, вообще-то, ни слова не услышала из того, что ты кричал. Тебя не было полчаса! Громов, ты вообще чем думаешь? Я испугалась, что ты утонул.

Глеб улыбался.

– И ты полезла меня спать, не умея плавать? Да я бы не утонул. С чего ты взяла? Я же постоянно тренируюсь, силы свои знаю и не пошёл бы топиться.

– Только вот мне об этом забыл сказать.

– Сонь, ну не злись.

Он обнял, а я со злости стукнула кулачком ему в грудь.

– О таком предупреждать надо. Я чуть не поседела за эти полчаса. Зачем вообще надо было плыть на другой берег? – я продолжала хмуриться и злиться на него.

– Сейчас покажу.

Он отошёл за машину и вернулся с букетом каких-то цветов, в темноте не особо хорошо получилось рассмотреть.

– Там поле васильков. Я в детстве, когда плавал, всегда букет рвал. Вот и поплыл проверить , есть там ещё это поле.

Он протянул мне букет , и до меня донёсся их свежий и лёгкий, с нотками травы аромат. Я опять чуть не расплакалась от накативших на меня чувств.

– Спасибо, но не нужно было.

– Я же не думал, что ты у меня такая отважная и полезешь меня спасать. Буду теперь осторожнее.

– Давно пора, – буркнула я, обнимая букет с нежностью.

Глеб отошёл ненадолго, принёс несколько больших камней и недалеко от машины устроил очаг. Достал несколько полешек из багажника и развёл костёр.

Подкинул пару веток, которые нашёл тут же на берегу и позвал меня греться.

– Признайся, ты уже всё продумал заранее. Да?

– Я планировал съездить на природу с ночевой, но не сегодня.

– Ну-ну. Может у тебя случайно еда какая-нибудь тоже затерялась?

После моего экстремального заплыва я желудок наполним о себе громким урчанием.

– Случайно, есть.

Довольная улыбка Глеба засияла ярче луну.

Глава 33. У костра

– Я так и знала, что ты подготовился. Опять ты в свои игры играешь.

Я погрозила ему пальцем, а сама с нетерпением наблюдала за ним. Что вкусненького он припас для сегодняшнего вечера.

Через пару минут Глеб достал из багажника сумку-холодильник и решётку, на которую выложил купаты. Я спрыгнула с места, чтобы посмотреть, что ещё там лежало. Да, запасов хватило на несколько дней, он точно готовился к этому вечеру. Я достала помидоры и огурцы, нарезала. Нож и посуда всё было припасено в багажнике.

Аромат жареного мяса сводил желудок с ума. Фаршированные сосиски, будто политые глянцем, шипели от жара. Я сидела по другую сторону костра, наблюдая за Глебом. Свет от пламени образовывал круг, в котором находились мы, а дальше за кругом была непроглядная тьма. Словно никого кроме нас не было. Рядом с Глебом было хорошо и спокойно. Я вспомнила, как перепугалась, когда подумала, что он утонул. Посмотрела на него, и сердце замерло в груди оттого, что вот он здесь: здоровый, красивый, и именно сейчас такой родной. Хотелось верить, что это незапланированное совращение меня, а на самом деле случайность, из-за которой мы оказались тут.

– Чего задумалась? – спросил Глеб и подмигнул. – Купаты готовы. Будешь?

Я с наслаждением вгрызлась в мясо, щедро разбрызгивая мясной сок. Взвизгнула от горячих капель. У Глеба на бороде блеснула капля, я протянула руку и смахнула её.

– Такой взрослый мужчина, а кушаешь так неосторожно,– поддела его ,но не остался в долгу.

– Такая большая девочка, а весь плед заляпала. Наелась? – спросил он, не сводя глаз с моих губ.

– Нет…Хотя, кажется, да. Чувствую себя бегемотом.

– Ну до бегемота тебе ещё далеко.

Глеб ещё не оделся, всё так же сидел в одних боксёрах. На его рельефном теле, на мускулах и загорелой коже играли блики огня. Он сидел неподвижно, смотрел в огонь, будто высеченная из золота статуя.

Я покачала головой, стряхивая наваждение.

– Мы сегодня домой поедем? Или по плану ночёвка в машине?

– Как захочешь. Можем поехать или, если хочешь, можем остаться.

И хоть я понимала, что ночевать в доме родителей Глеба безопаснее, уезжать не хотелось.

– А ты что скажешь?

Глеб встал и принялся надевать шорты.

– Поехали домой. А то простудишься. Ночи сейчас уже холодные.

– Хорошо.

Разыскала платье, собрали весь мусор и оставшуюся еду. Глеб затушил костёр. Я села в машину с чётким пониманием, что этот вечер останется надолго в моей памяти. И жаль, что он закончился вот так.

Гнать по трассе ночью оказывается ещё то удовольствие, особенно когда за рулём Глеб.

Домой мы приехали в третьем часу, когда все уже спали. Я хотела пойти домой, но Глеб так по-свойски шикнул на меня, что я замолчала и перестала упираться. Ну правда, что такого, если я переночую вместе с ним? Тем более, он обещал руки не распускать.

Вещей здесь моих не оказалось, и в качестве ночнушки Глеб выделил одну из своих футболок, хотя немного поворчал из-за того, что могла бы и не стесняться спать без всего. Футболка доходила мне до середины бедра и свисала с плеч. А пока я приводила себя в порядок: принимала душ, расчёсывала волосы и собиралась с духом. Глеб уже храпел, лёжа на спине, поперёк кровати.

Не дождался бедолага. Зато теперь можно было спокойно прикорнуть рядом с ним,потому что перевернуть его для меня было не под силу. Я так и легла рядышком, вытянулась вдоль его тела, прижалась.

– Если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю. Но я не скажу тебе об этом.

Порция громкого храпа подтвердила мои слова.

*** ***

Всю ночь мне снился сон: я снова стою по грудь в воде и пытаюсь докричаться до Глеба. Ищу, зову его, но он не откликается, хотя я знаю, что он где-то рядом, но темнота была такой непроглядной. Я шла глубже в воду, пыталась плыть, но невидимая стена не пускала. Тогда я развернулась и пошла к берегу. Там на песке горел уютный костёр, а рядом с ним сидел Глеб и Кристина, он обнимал её за плечи, она улыбалась и смотрела влюблёнными глазами. Им было хорошо друг с другом, сердце разрывалось от боли, а я продолжала смотреть.

Глава 34. Утро страшнее ночи

Бояться надо было не ночи, а утра. Когда ты совершенно не ожидаешь, спишь, улетая мыслями в сон, к тебе со спины уже подкрадывается большая загорелая рука. Сначала она скользит по бёдрам вверх, задерживается на выпирающем мягком месте, сжимает кожу, оставляя на ней отпечатки. Это не больно, скорее возбуждающе и отдаётся тянущим чувством в животе. Потом рука перемещается на живот, нежно гладит его, поднимается выше к груди, пальцы аккуратно выкручивают её навершие, желание по коже пробегает огненной волной и концентрируется в одной точке. И так хочется, чтобы рука сместилась туда…ниже, там, где соединяются ноги. Мозг ещё видит мелькающие картинки остатков сна, но импульсы, которые посылает всё тело, вырывают его из бессознательного состояния.

Он же обещал не распускать руки…но как же хочется продолжения, особенно когда к мучительным ласкам присоединяются губы. Они ласкают мочку уха, дыхание холодит влажную кожу. Жар и холод сталкиваются и порождают волну мурашек, которая следует вслед за его языком, вниз по шее. Рука перестаёт терзать грудь и, наконец, спускается к укромному местечку. Это так сладко и мучительно одновременно. И в самый последний момент, когда мне хочется отдаться во власть этих рук окончательно, мозг использует последнюю попытку здравомыслия и подкидывает картинку из сна. Глеб целует Кристину. Это больно. Разве ты хочешь испытать всё снова?

Я распахиваю глаза, мой взгляд натыкается на взгляд Глеба. Он нависает надо мной. Чёрные зрачки расширены и сливаются с радужкой, из-за чего кажется, что его глаза полностью чёрного цвета, бездонные как ночь.

– Нет, – шепчу я, не в силах отвести взгляд, но мозг ещё сопротивляется его гипнозу.

Глеб молчит, наклоняется и целует в губы без языка, просто прижимается губами, и от этого ещё невыносимее. Если поцелуй продлится на секунду дольше, я сама вцеплюсь в его губы, пытаясь насладиться его вкусом.

– Нет, – уже громче говорю ему в губы.

Глеб отстраняется от меня и улыбается.

– Хорошо, – шепчет в ответ.

И перекатывается на спину.

Моё тело неудовлетворенно ноет. Настроение портится. Вдогонку накатывают воспоминания из сна. Становится ещё паршивее. Я сворачиваюсь клубком, заставляя тело замолчать.

Я больше не хочу рисковать собой. Не хочу, чтобы было больно. Но и отталкивать Глеба тоже невыносимо.

Мы лежим молча, через полчаса меня начинает окутывать дремота. Вздрагиваю оттого, что он встаёт с кровати и начинает одеваться. На часах восемь. Ещё рано, особенно если учесть, что я уснула в четыре, но спать совсем не хочется. Я встаю вслед за ним. Мне надо сходить в свой дом, переодеться.

– Завтракать будешь? – спрашивает меня Глеб.

– Да, только в дом схожу, переоденусь, а то неудобно в твоей футболке ходить, – почти извиняющимся голосом отвечаю я, хотя понимаю, что ни в чём не виновата перед ним.