Текст книги "Измена. Хочу тебя разлюбить (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глупая!

Ведь такое бывает только в фильмах и в книгах. Если Глеб никогда не любил, он и не полюбит. Если он не уважал женщин, то с чего я взяла, что из-за меня он изменится?

Чудес не бывает. Пора принять это. Принять и жить дальше, но второй пункт мне никак не давался. Жить с этим знанием и принятием мне совершенно не хотелось. Вернее, жить совсем не хотелось. Ни ради себя, ни ради мамы. Всё потеряло смысл.

В начале следующей недели раздался звонок, звонили из больницы.

– София Евгеньевна, вы просили звонить при любых изменениях в состоянии Тамары Андреевны.

– Да.

– Вашей маме стало лучше. Она сказала, что хочет увидеть вас.

– Сказала?

– Ну не сказала, моргнула. Но это всё равно теперь выглядит намного шустрее.

– Хорошо, я приеду сегодня.

Ещё час я пыталась заставить себя встать, но вновь закрывала глаза, чтобы полежать десять минут, а потом ещё десять. К шести я буквально выползла из дома. Голова кружилась от слабости. Всё-таки постоянное лежание не самое лучшее положение для организма.

Зато как только я вошла в палату, в глаза сразу бросился мамино состояние. Оно было заметно лучше: порозовели щёки, взгляд стал более живой. При виде меня она попыталась улыбнуться, рот искривился, уголок губ с правой стороны приподнялся вверх.

– Мамуль привет! Как ты изменилась.

Я подошла к её кровати и присела рядом. Её правая рука шевельнулась, словно она хотела её поднять, но не хватило сил.

– Я всегда знала, что ты у меня сильная. Всё будет хорошо. Ты обязательно поправишься.

Она моргнула и приоткрыла рот.

– А-а, – раздался тихий протяжный звук.

– Ты хотела сказать, да?

Она моргнула.

Я не могла поверить, как за такой короткий срок ей стало намного лучше. Она будто загорелась желанием жить. ЗНачит, всё-таки не зря было это замужество. И все мои переживания окупятся здоровьем мамы.

– Ы-ы.

Мама снова попыталась что-то сказать.

– Ты? Ты хочешь знать как у меня дела?

Она согласилась и слегка наклонила голову.

– У меня всё хорошо, – я заставила себя улыбнуться. Ещё не хватало грузить её своими проблемами. – Глеб замечательный. Да ты и сама видела, какой он…Дом большой, внутри всё очень стильно и красиво. И сад есть. Тебе бы он понравился. Представляешь, там рододендроны растут. Помнишь, ты хотела у себя в палисаднике посадить, но боялась, что климат не подходит.

Я сжала её сухие длинные пальцы.

– Представляешь, как будет здорово, когда ты сможешь снова заняться цветами. Мы с тобой разобьём сад, построим беседку, засадим всё цветами и ты будешь пить утром чай, любуясь этой красотой. Помнишь, как мы с тобой раньше мечтали?

Я просидела с мамой около часа, рассказала про свой поход в салон, про Ксюшу и Макса, о личной машине, лишь о Глебе и наших отношениях старалась не говорить.

Мы попрощались, и я вышла из палаты, чтобы не мешать с вечерними процедурами. То ли оттого что резко встала, то ли от голода почувствовала головокружение. Вспомнила, что со вчерашнего дня ничего не ела. Надо было что-нибудь срочно перекусить. В фойе больницы стоял автомат с кофе и я, не торопясь, направилась по лестнице на первый этаж. После каждого пролёта приходилось останавливаться и передыхать, головокружение не проходило. Вроде спуститься с третьего этажа никогда не было для меня проблемой, а сейчас мне показалось, что уже прошло полчаса, а я с трудом преодолела один пролёт. Меня бросило в холодный пот, кожа покрылась испариной, в ушах шумело. Мимо проходила медсестра и, заметив моё состояние, подошла.

– Плохо?

– Д-да. Наверно, давление упало.

– Стой тут, сейчас позову ещё кого-нибудь. А то если упадёшь я тебя не дотащу.

Глава 23. Одиноко

Я чувствовала, что меня куда-то ведут, но перед глазами всё расплывалось.

– Вот. Присаживайся, если не можешь сидеть ложись.

Я легла и тут же отключилась. Не знаю, сколько пролежала без сознания. Когда пришла в себя, чувствовала себя уже лучше. Осмотрела белый потолок, стены. За деревянным столом сидел тот самый врач, который встречал Глеба. Как же его звали? Я никак не могла сосредоточиться и вспомнить.

– Вам стало лучше?

Я кивнула и попыталась сесть.

– Нет, нет. Лежите. Пока лежите. Ваш муж нам голову отвернёт, если с вами что-то случится.

– Не бойтесь, не отвернёт.

– Но всё же полежите. Давно вы были у врача?

– Год назад, наверно. На медосмотре, когда санкнижку продлевала.

– А раньше головокружения были?

– Да. У меня пониженное давление с детства.

– Возможно, генетически с отцовской линии? У вашей мамы, наоборот, повышенное.

– Может быть, мы с ним не общаемся.

– Предлагаю вам пройти обследование, за наш счёт естественно. Глеб Викторович и так много помогает нашей больнице. Это лишь малая толика того, чем мы могли бы вам помочь.

Пройти обследование бесплатно без очередей, это была моя мечта с того момента, как я стала работать продавцом, где требовалась санкнижка.

– Что от меня требуется?

– Только согласие, подпись и ваша кровь.

Я расписалась, через пять минут пришла медсестра и помогла мне пройти в процедурный кабинет, где взяли кровь. А когда меня привели обратно в кабинет главврача, на столе уже дымился ароматный чай, с горьким шоколадом на подносе.

– Присаживайтесь. Выпейте чаю, при низком давлении хорошо помогает чёрный шоколад.

Я послушно села.

– Долго ждать результатов? Может, я домой поеду, а вы мне потом позвоните?

– Да, конечно. Результат будет известен завтра. Я вам позвоню. А чаю вы всё же попейте, чтобы полегче стало. Вашему мужу позвонить ?

– Не надо. Меня водитель на парковке ждёт. Мне главное – туда добраться.

*** ***

К досу мы подъехали к девяти часам. Я заставила себя поесть. сидя на кухне мне казалось от тишины звенит в ушах. Дом стоял молчаливый и тихий. Словно я была в нём одна. Одна во всём мире. Опять накатила грусть. Захотелось с кем-то поговорить, и я решилась позвонить Ксюше. Сейчас она была чуть ли не единственным человеком, с кем мне хотелось не то, что поделиться, но хотя бы услышать её весёлый голос. Зарядиться позитивом.

– Привет! – донёсся из трубки её бодрый голос.

– Привет, Ксюша! Как дела? – я тоже старалась говорить бодро.

– Ой, да всё хорошо. Как у тебя?

– Тоже всё хорошо.

Что дальше говорить я не знала, повисло неловкое молчание.

– Когда вы к нам в гости приедете? А то Глеб на звонки не отвечает. Надеюсь, я вас ничем не обидела?

“Глеб шифруется? Я думала, всё это время он у них”.

– Нет. Что ты? На что обижаться? Просто я сама уже неделю Глеба почти не вижу. Не могу понять, что происходит.

– Серьёзно?

– Ну да. Зачем мне врать?

– Ладно. Завтра тогда к вам приеду. Поговорить надо.

– Хорошо. Буду ждать. А во сколько?

– Да вечером часов в семь, наверно. Я тебе позвоню.

Мы попрощались. А волнение в груди всё больше нарастало. Что могло случиться? Может самой ему позвонить? Хотя бы просто узнать как дела?

Ещё полчаса я ходила с трубкой телефона по коридору, потом поднялась на второй этаж, чтобы на всякий случай проверить его спальню: вдруг он спит, а я тут в барабаны бью, разыскивая его. Но комната оказалась пуста, так же как и кабинет, и тренировочная. Всё-таки решилась. Набрала его номер. Раздались длинные гудки. Каждый гудок скользил по нервам, вызывая отчаянное сердцебиение, и уже можно было давно скинуть, но я продолжала слушать их, словно они хотя бы ненадолго соединяли меня с Глебом.

– Алло, – в трубке послышался его усталый голос.

Я выдохнула, а сердце от неожиданности замерло.

– Привет, – мой голос прозвучал хрипло и еле слышно.

– Что случилось?

– Ничего. Просто хотела узнать где ты?

– Как где? На работе.

– Просто я не вижу тебя уже неделю. Хотела узнать всё ли у тебя хорошо?

– Всё хорошо. Много работы. Приезжаю поздно, когда ты спишь. Не хочу будить.

Горячие капли скользнули вниз по щекам. Откуда столько заботы? Неужели врёт?

– Ну хорошо раз так. Ксюша звала в гости.

– Мне сейчас некогда. Встретиться сами где-нибудь. Я не запрещаю.

– Хорошо. Не буду отвлекать.

В голове роились множество вопросов, которые хотелось бросить ему в лицо, но я чувствовала, что вряд ли получу на них ответы. Глеб опять закрылся, даже через трубку я чувствовала холод. Неужели нашёл себе кого-то? или вернулся к Кристине? Ему наверно со мной скучно, я же как бревно, ничего не умею, всего стесняюсь.

Так!. Всё. Хватит себя изводить этими мыслями. Как мама всегда говорила: “утра вечера мудренее”. Надо просто лечь спать, а завтра станет лучше. Приедет Ксюша. Мы с неё поболтаем, интуиция подсказывала, что она должна рассказать что-то важное. А может, я просто пыталась выдать желаемое за действительное? Неважно. В любом случае мне хотелось верить, что с Ксюшей будет легко. Хотя бы на несколько часов.

*** ***

На следующий день меня снова разбудил звонок из больницы.

– Да. Алло, – сонно пробормотала я.

– София Евгеньевна, здравствуйте! Это вас Пётр Вадимович беспокоит. А я к вам с утра, с отличными новостями. Ну или, как говорится, у меня две новости хорошая и плохая. С какой начнём?

Глава 24. Новости

Мозг постепенно просыпался, но ещё соображал медленно.

– Две новости?

– Да, – весёлое настроение Петра Вадимовича немного поугасло, после того как я не поддержала его шутку. – Итак, София Евгеньевна плохая новость – у вас низкий гемоглобин, но это всё поправимо. Причин для паники нет. Попьёте железо, посидите на диете, и всё придёт в норму. Сейчас анемия лечится намного проще, чем раньше, тем более она временная.

– Временная? – я никак не могла проснуться и как эхо повторяла за врачом.

– А это мы перешли к хорошей новости. Хочу поздравить вас с новым статусом – теперь вы будущая мама.

– Мама? Я?

– Ну да. Вы. Ваше плохое самочувствие как раз от перестройки организма.

Что говорил врач дальше, я уже не слышала, скинула звонок и полезла в приложение отслеживания месячных.

Так и есть, они должны были начаться со дня на день. Может, врач ошибся? Я беременна. Я беременна! Этого не может быть.

Я соскочила с кровати, бросилась к зеркалу, чтобы рассмотреть изменения. Чуть-чуть набухшая грудь, но она всегда набухала перед месячными. Живот плоский. Ну, естественно, он плоский, по сроку получается максимум три недели.

Боже мой, у меня будет ребёнок…у нас будет ребёнок.

Ненадолго появившаяся улыбка сразу слетела.

И как быть? Как воспримет это Глеб? Скорее всего, обрадуется. Заберёт ребёнка? Как только рожу, словно я суррогатная мать или даст мне его воспитывать? Но я не хочу лишаться своего малыша. Он мой. Хоть что-то, что останется у меня от Глеба.

Я смотрю на себя в зеркало и только сейчас замечаю, как заострились черты, и ввалились глаза. Может, поэтому я стала ему неинтересна. Как сказать ему обо всём? А может, не говорить?

Мне стало страшно. За себя и за малыша, что нас разлучат и я его больше никогда не увижу. Ведь не хотела же, ведь пыталась предохраняться, но ничего не получилось. Надо было пить таблетки сразу, а не ждать цикла. И всё из-за собственной глупости. Опять. Говорят же: “Умный учится на своих ошибках, мудрый учится на чужих, а дурак не учится никогда”. Видимо, я дура. Причём полная.

А может…? Нет. Мне даже произносить это слово страшно. Лишить маленькое чудо жизни. Нет, нет, нет.

Нельзя, чтобы Глеб узнал раньше, чем я ему скажу.

Меня осенило. Надо подать на развод. Успеть уйти, чтобы он ничего не узнал о моей беременности и уехать жить куда-нибудь в деревню. Подальше от его родителей. Чтобы никто ничего не знал про нас. Тогда малыш останется со мной. Да! Это единственный вариант при котором он не заберет моего малыша. Сегодня же поговорю с Глебом.

От принятого решения мне стало немного легче. Может, если бы он вот так резко не стал меня избегать, и у нас продолжалась относительно нормальные отношения, может, тогда я ещё надеялась на его доброту и рассказала. Но его поведение, в который раз убедило меня, что я для него никто. Зачем тогда продолжать жить вместе?

Теперь мне необходимо было правильно и хорошо питаться. И хоть есть совсем не хотелось я затолкнула в себя немного мяса, выпила гранатового сока. Отправила водителя в аптеку за лекарствами, боясь опять где-нибудь упасть. Я знала, что при анемии надо пить железо. Голова периодически ещё кружилась. Близился вечер, а с ним и приход Ксюши. Ей я решила тоже ничего не рассказывать. Она ещё не прошла проверку на доверие. Но мне было очень интересно, что же такого хочет рассказать она мне.

Почти час просидела в душе, приводила себя в порядок, чтобы выглядеть хорошо, потому что сегодняшнее отражение меня напугало. К шести я была готова к приёму гостей. И чтобы занять себя чем-нибудь, вновь направилась в кабинет Глеба, за очередной интересной книгой.

Когда я подошла ближе, мне показалось, что откуда-то слышатся голоса. Я прислушалась, тихое бормотание доносилось со стороны кабинета.

Глеб дома? А почему я не заметила? Интересно с кем он там разговаривает? Я подошла к двери, она была закрыта не до конца. Я дёрнула ручку, резко распахнув дверь. Соображая на ходу, как объяснить своё появление и … замерла на месте.

Ксюша стояла напротив Глеба, ладонями упираясь в его грудь. Всё это напоминало сцену из дешёвого бульварного романа: муж и подруга спелись за спиной главной героини. Вот только я сейчас не роман читала и не сериал смотрела. Мой муж вновь предал меня. Да и муж ли он мне? Да и она не подруга вовсе.

– А как же Макс? – единственное что вырвалось у меня. Я развернулась и закрыла дверь. Это было последней каплей. На этом всё закончено. Я не прощу. Крутилось в голове. Слёзы разочарования застилали глаза, а внутри будто взорвалась пустыня.

Я пыталась вдохнуть, но не могла. От спазма сдавило горло.

Из кабинета вышел Глеб и поймал меня за руки.

– Успокойся. Успокойся, слышишь? Между мной и Ксюшей ничего нет. Ты слышишь меня? – Глеб говорил спокойно и уверенно, но он всегда так говорил. Всегда был уверен в своей правоте и мог убедить любого. Вот только я больше верила своим глазам.

– Ненавижу тебя. Отпусти!

Я пыталась вырвать руки, которые словно наручники обхватили мои кисти.

– Софи, услышь меня, пожалуйста.

– Соня я тебе сегодня хотела как раз рассказать…

– Ксюша, свали на хер отсюда, – прорычал Глеб.

– Ты мне противен. Вы мне противны. Ваша напускная доброта к бедной девочке какой вы меня считали. А сами…сами…Боже мой, во что я ввязалась! И отпусти наконец мои руки, я не твоя вещь. И имею право уйти.

Глеб разжал пальцы.

– Смотри, я не держу тебя. Просто дай всё объяснить.

– Не хочу тебя больше видеть.

Я развернулась и рванула к лестнице. Мне не хватало воздуха, хотелось вдохнуть полной грудью. Уйти подальше от людей и спрятаться в саду.

Я подлетела к ступеням, нога неловко оступилась поскользнулась и, хватая воздух руками, я покатилась вниз по белым мраморным ступеням.

Последнее, что запомнил мой мозг, это был почти звериный рык Глеба:

– София!

Глава 25. Наш малыш

(Глеб)

Ее маленькая ручка безвольно лежала в моей руке.

Я сам во всём виноват. Впервые мне хотелось самому себе набить морду. Всё началось неделю назад, когда в офис заявилась Кристина. В который раз предлагая себя. Она и до этого звонила пару раз, пытаясь договориться о встрече, но я игнорировал её. Я считал, что одного разговора для объяснения и расставания было достаточно, а если не понимает, то это её проблемы. Но Кристина оказалась намного наглее. В тот день она вновь попыталась завлечь меня своим стройным телом, лезла к ширинке. Но перед глазами стоял образ спящей Софи, как она уютно устроилась на моей руке, а золотистая прядь колечком закрутилось на виске, и я боялся пошевелиться, чтобы не разбудить её. Кристина же не вызывала ни желания, ни сочувствия. Поднял рывком с колен и встряхнул как следует, чтобы у неё мозги на место встали.

– Стоило твоей миленькой жёнушке ноги раздвинуть и ты сразу приручился? – язвила от бессилия Кристина.

– Я последний раз предупреждаю: или ты уходишь или…

– Или что? Ты самолично меня выставишь? Или может отшлепаешь? Тебе же нравилось раньше унижать меня и причинять боль. Ты уверен, что она выдержит это? Что с тобой случилось? Ты превратился в тряпку. Я не узнаю тебя Громов.

Я едва сдерживался. Из последних сил сдерживался. Но её слова вгрызлись в мозги и даже после её ухода продолжали крутиться в голове. Я действительно стал совсем домашним. Меня тянуло к Софи. Так тянуло, что я сам пугался собственных чувств. Надо было дать себе время, чтобы понять. Не надо было оставлять её одну. Кто знает, что она себе накрутила в голове. Ещё и Ксюша пришла на разборки.

Наверно, со стороны мы действительно выглядели, как два влюбленных человека, но только мы с Ксюшей знали, что это не так. Поначалу я и правда был влюблен в неё. Мы с Максом даже соперничали, чтобы добиться её расположения. Но Ксюша сделала свой выбор и я отступил. Хотя её образ долго преследовал меня и девушку я себе хотел такую же чистую, веселую, независимую. Именно поэтому, когда мама обратила моё внимание на Софи, я и решил предложить ей замужество. Она напоминала Ксюшу, только была более спокойная и молчаливая. От её аромата меня пробирало до дрожи, хотелось обнять её и никогда не отпускать. Её мягкая податливость и невинность пробуждали во мне чувства, о которых я и не подозревал. Хотел защитить, закрыть её от всех, обнимать, целовать и шептать в её аккуратное ушко, что она только моя. С Ксюшей такого не было.

Зачем она пришла в кабинет, зачем пристала с расспросами, как я отношусь к Софи? Зачем отчитывала меня, как мальчишку? А вышло совсем всё неправильно.

Я снова посмотрел на разбитое лицо Сони, на котором казалось небыло живого места, отекшее с синяками под глазами из-за сломанного носа. Перелом ребра. Сотрясение. Она еще легко отделалась, сказал доктор. Я сжал её пальчики и прижался губами. Как бы мне сейчас хотелось все вернуть назад.

Дверь в палату распахнулась и на пороге появился врач.

– Вы всё ещё здесь? Я же вам говорил, езжайте домой, отдохните. Ваше присутствие здесь бесполезно.

– Я хочу быть рядом со своей женой.

– Ваше право. Но у неё сейчас запланирована операция, можете подождать в коридоре.

– Какая операция? Мне никто ничего не говорил. Я разрешение не подписывал.

– Хорошо, давайте подпишем документы сначала, а ваша жена конечно же подождет.

– Хотя бы скажите, что за операция?

– Выскабливание после выкидыша.

– Выкидыш?

– Ваша жена была беременна, но после многочисленных ударов это был вполне вероятный конец.

Как беременна? Но мы же только недавно…

Я посчитал сколько прошло с того дня у Макса с Ксюшей – три недели. Холод и апатия сковали тело. Теперь к вине за то, что случилось с Соней еще добавилась вина за моего неродившегося малыша. Зачем я разжал руки? Не надо было выпускать её. Как бы она ни кричала, надо было держать.

– Она вам наверно не сказала. Сочувствую. Но всё же прошу выйдите из палаты.

Не помню как ноги вынесли меня в коридор, потом на улицу и в ближайший бар. Хотелось забыться, залить свои мозги алкоголем, чтобы не думать, не чувствовать эту неимоверную тяжесть в груди. Ведь я понимал , что теперь она меня никогда не простит. Я бы не простил.

*** ***

Зеленая поляна перед маминым домом утопает в цветах. Точно таких же, как и у Глеба в саду. Я сижу на покрывале расстеленном на зеленой шелковистой траве, а рядом лежит маленький мальчик. Его зеленые глаза, как у меня смотрят серьезно и так по взрослому будто он всё понимает, тянет ко мне свои маленькие пухлые ручки и даже не кричит.

Мне хочется взять его, но я никак не могу дотянуться. Он лежит в полуметре от меня, а я не могу взять его на руки. Как странно…Через мгновение я замечаю как быстро он начинает расти.

Вот ему лет пять, он улыбается улыбкой Глеба.

Вот ему уже десять, руки в карманах, показывает язык.

Вот уже подросток, смотрит исподлобья, но я знаю, что любит. Тяну к нему руки, хочу сказать как люблю его, но он качает головой и уходит.

Глава 26. Ты мне больше не нужен

Открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Перед глазами всё плыло. Я подняла руку, чтобы протереть глаза, и нащупала пальцами ткань на носу. Бинт?

Воспоминания хлынули потоком: Глеб с Ксюшей в кабинете, руки Глеба на моих запястьях, лестница и адская боль.

Я упала? Тогда понятно, почему всё вокруг белое. Неужели так сильно разбилась, что даже в больницу попала? Странно, но ничего не болело.

– Очнулась.

Надо мной появилось незнакомое лицо девушки.

– Кто вы? – спросила я, но вместо привычного голоса услышала звук больше напоминающий карканье вороны.

– Я Аня, ваша сиделка. Глеб Викторович нанял меня на время его отсутствия. Сам он уехал ненадолго, по работе.

Сиделка? Глеб ненадолго уехал? Будто он сидел со мной всё время. Такое даже представить сложно, не то что поверить.

– И сколько же я была без сознания?

Язык еле ворочался, прилипая к нёбу, которое высохло оттого, что я дышала ртом.

– Два дня.

Аня подняла стакан с водой и, придерживая мою голову, поднесла его ко рту. Я сделала несколько глотков. Несмотря на охватившую слабость, почувствовала себя немного лучше. Даже забитый нос уже не так раздражал.

– Что…, – в горле запершило, я откашлялась и чуть не взвизгнула от боли в боку. – Что говорят врачи?

– О вашем состоянии? – переспросила Аня.

Я кивнула.

– У вас много ссадин, ушибов, сотрясение, сломан нос и ребро.

– Ох! Как замечательно я упала. Наверно, все ступеньки собрала. Да, эпическое падение получилось.

Аня сочувственно улыбнулась.

– Давайте я вашего лечащего врача позову. Он вам лучше всё расскажет.

Не дожидаясь моего ответа, она юркнула за дверь. Мне лишь оставалось изучать стены и потолок в ожидании. Но я решила провести собственный осмотр, чтобы лучше понимать, насколько всё плохо. Подняла руки, покрутила головой, подняла ноги по очереди. Болел бок, голова и немного тянуло внизу живота.

Наверно, месячные пришли. Месячные… я вспомнила о поздравлении врача, что стану мамой. Вся кровь отхлынула от лица. Жив ли остался мой малыш? Почему болит живот?

Дверь распахнулась, и в палату вместо врача вошёл Глеб. Выглядел он непривычно угрюмым и осунувшимся, а увидев меня, его взгляд потеплел, и морщинка между бровей расправилась.

– Как себя чувствуешь?

– Что ты здесь делаешь? – вместо ответа спросила я.

Глеб на секунду приостановился, но упрямо подошёл к кровати и взял за руку.

– Я твой муж, и должен быть рядом с тобой.

– Серьёзно? А мне кажется тебе сейчас надо быть с Ксюшей или Кристиной. Они тебе больше подходят.

– Между мной и Ксюшей ничего нет. Да она мне нравилась в самом начале знакомства, но она выбрала Максима. Нашу дружбу я уважаю и не пошёл бы на такое предательство.

Меня мучил вопрос, успел ли кто-нибудь рассказать ему о моей беременности, но всё равно боялась спрашивать его об этом . А если сейчас войдёт врач и он всё расскажет.

– Почему мне верится в это с трудом. Извини, Глеб, но я больше не хочу участвовать в этом фарсе. Я хочу расстаться. Хочу вернуться домой в свою деревню. Без тебя.

– София, послушай меня, пожалуйста. Я знаю, что был неправ. Но я не хочу разводиться. Тем более, сейчас, когда обидел тебя…

В палату вошёл врач и Глебу пришлось прерваться.

– Добрый день! Наша спящая красавица очнулась. Меня зовут Роман Андреевич, я ваш лечащий врач.

Он подошёл ко мне, Глебу отступил, уступая место, и врач присел на кровать.

– Здравствуйте! Можно попросить выйти моего мужа?

Роман Андреевич повернулся к Глебу.

– Заставить я не могу. Только если попросить.

Глеб стоял немного ссутулившись, спрятав руки в карманы, и буравил меня взглядом.

– Я не думаю, что мне надо выходить, – его голос звучал твёрдо и мрачно. – Вряд ли есть что-то такое, о чём я не знаю.

Я перевела взгляд с лица Глеба на врача, тот смотрел с сочувствием. Предчувствие беды сдавило грудь, но я продолжала надеяться, что всё не так плохо.

– Да, Софи, я знаю про твою беременность. К сожалению, уже бывшую, – вновь заговорил Глеб.

– Бывшую? – выдохнула я. – Значит…,– но договорить не успела: колючий ком жёг горло, не давая ничего сказать.

– К сожалению, плод спасти не удалось. Но вы не переживайте. Вы молоды, операция прошла хорошо, повреждений внутренних нет. Понаблюдаем за вами с неделю, сделаем УЗИ, проверим, чтобы не осталось ничего. И я уверен, что через годик у вас получится заново забеременеть. Главное, что живы остались.

Мужчины. Для них это ничего страшного. Они не понимают, как больно терять надежду. Мне хотелось закричать, проклинать Глеба, Ксюшу, врача, за их безжалостность, за их равнодушие. И даже если между Ксюшей и Глебом ничего не было, это не отменяло их вины. Особенно Глеба.

– Уходи, – прохрипела я. – Уходи. Не хочу тебя видеть больше никогда.

По лицу Глеба пробежала тень замешательства, но всего на секунду, и вновь приобрело спокойное выражение. Он подошёл ко мне.

– Теперь я никуда не уйду. Я хочу быть с тобой здесь и сейчас.

– Надо было хотеть раньше. Теперь ты мне не нужен.

Глава 27. Я уезжаю

Прошла неделя с моего неудачного падения. Я уже понемногу вставала, старалась как можно дольше обходиться без помощи Ани. Рёбра перед прогулкой всегда туго перематывала фиксирующими бинтами. Врач сказал, что на заживление носа и ребра уйдёт около трёх-четырёх недель. Но нос уже дышал намного лучше, а фиолетовые синяки под глазами приобрели зеленовато-сиреневый оттенок.

О жизни в городе я старалась не думать. Так же как и о возможности сохранения отношений. Это всё осталось в прошлом. Мне было больно находиться с ним, больно смотреть на него. Я не представляла, как жить с ним рядом и постоянно вспоминать обо всём, что было. После последнего разговора он ещё несколько раз пытался поговорить со мной, но я затыкала уши, даже голос вызывал во мне чувство нарастающей паники. Я ждала выписки, чтобы поскорее забрать маму и уехать к себе.

С каждым днём меня всё больше накрывала тоска по родному дому. Мне хотелось спрятаться в глубине беседки, которая стояла в окружении яблонь, где стоило только протянуть руку, чтобы сорвать яблочко.

Я не предназначена для красивой и богатой жизни. Если вся жизнь богачей проходит именно так, словно попал в Санта-Барбару с интригами и изменами, то мне роднее был мой спокойный уголок.

Я словно Скарлетт из “Унесённых ветром” напитывалась силой родной земли и в любой передряге тянуло всегда домой.

Спустя ещё пару дней меня, наконец, выписали, пришлось клятвенно заверить Романа Андреевича, что буду носить корсет и только тогда он отдал бумаги на выписку.

Я вызвала такси, на водителя и личную машину, мне казалось, я больше не имею права, раз решила уйти. А когда подъехала к дому, ещё минут пять стояла перед ним, не решаясь зайти. Да и что я могла забрать? Все вещи были не мои, Глеб купил их без меня, на свой вкус. Я прошлась по спальне и поняла, что забирать ничего не хочу. Ведь чтобы я не взяла с собой, всё будет напоминать о моём неудачном замужестве. На тумбочке заметила книгу, которую так и не дочитала. Приподняла и листнула пару страниц, в середине книги нашла закладку из крафтовой обёрточной бумаги, на ней схематично был нарисованы несколько персонажей из книги. Сверху образ Печорина, чуть ниже тонкий девичий силуэт Беллы, а в самом низу мчащийся жеребец с развивающейся гривой. Я несколько минут всматривалась в иллюстрации, представляя себе, как Глеб, читая книгу, задумывается, смотрит вдаль невидящим взглядом, а потом росчерком руки накидывает эти рисунки. А ведь я даже не знала, что он рисует. На самом деле я вообще плохо его знала. Он был словно закрытая книга, которую надо суметь прочесть. Три года назад я пыталась прочитать книгу Джойса “Улисс” и не смогла осилить даже ста страниц, так и с Глебом. Он был не для меня ,надо было давно это понять и не пытаться изменить судьбу.

А сейчас мне даже и не хотелось его читать, не было ни сил, ни желания. Пусть найдётся та , которой он сам откроется. Но рисунок и книгу положить обратно не смогла. Словно это было что-то моё, личное. Подтверждение того, что Глеб не такой уж бесчувственный.

Я обняла книгу и вышла из комнаты. Теперь мне надо было заехать к маме, но когда посмотрелась в зеркало, поняла, что это было не самое лучшее решение. Маме ещё никто не успел сказать, про то, что случилось со мной. И сейчас появиться с синяками, это всё равно, что признаться во всём. Зачем ей лишние переживания?

Когда мы уехали в город, дом остался на попечении дальнего родственника. Его задача была хотя бы раз в неделю заходить в ограду проверят, что никто не залез в дом. И, пока мама была в больнице, я решила ехать домой. Снова вызвала такси до автовокзала. Купила билет на вечер, но оставался последнее незаконченное дело: надо было позвонить Глебу и договориться с ним, что маму я смогу забрать, когда сойдут синяки и заживёт ребро.

Опять мне понадобилось несколько минут, чтобы набраться смелости и сил, чтобы позвонить ему. В это раз он взял трубку мгновенно.

– Да Софи. Привет! – голос был хоть и усталым, но слышалась радость.

– Глеб, я уезжаю. Могу ли попросить оставить маму в больнице, пока не заживут мои рёбра?

– Уезжаешь? Куда? – он словно не слышал, о чём я спросила. – Где ты?

– Неважно.

– Ты сбежала из больницы?

– Нет. Роман Андреевич отпустил. Я подам на развод сегодня. Если у тебя есть возможность развести нас быстрее, то не буду против. Я нарушила договор , думаю, у тебя проблем не будет с оформлением. Если что-то надо подписать, присылай на почту, я вышлю факсом. Единственное прошу за маму.

– Значит, ты так всё решила.

– Да.

– Я не хочу разводиться.

– Если ты откажешь, то развод затянется на три месяца. Но я всё равно это сделаю. Это моё право.

– Ты понимаешь, что это глупо? – я чувствовала в его голосе сталь и…что-то ещё. Сожаление? Нет, наверно, показалось.

– Для тебя глупо, а для меня это единственный выход.

Глава 28. К ней

(Глеб)

– София, давай не будем торопиться. Если тебе надо побыть в одиночестве, подальше от меня, я не против. Понимаю, что иногда такое состояние накатывает. А если захочешь, я могу оставить дела и на недельку приехать к тебе, проведём время вместе. Ведь у нас так и не было медового месяца. Или можно поехать в любую точку земного шара, куда ты захочешь.

Я ждал, что она согласится. Надеялся. Но после недолгой паузы она ответила “нет”.

– Глеб, я хочу забыть тебя и это позорное замужество. Оно было изначально обречено на провал. Одно хочу спросить у тебя. Ответь честно. Зачем ты сделал мне предложение, а потом изменил?

Я молчал. Невозможно в один момент стать святым и покаяться в собственной глупости.

– Может, я когда-нибудь тебе расскажу, когда мы будем наедине. По телефону о таком говорить не хочется.

– Что ж, значит, это так и останется для меня тайной. За мамой я приеду через две недели, если ты не против. Прощай, Глеб.