Текст книги "Измена. Хочу тебя разлюбить (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Мама, как ты? Я так скучала.

Уголки её губ дрогнули и еле заметно приподнялись. Возможно, для кого-то это ничего не значило, но для меня это был огромный прогресс. За год постоянного ухода у меня не получилось достичь даже таких результатов. Мама моргнула. Это означало, что всё хорошо. Так, мы с ней общались раньше. Если она была согласна, то моргала.

Я взяла её за руку и по привычке начала растирать прохладные пальцы. И не заметила как всё внимание переместилось на меня.

– Это моя жена София Евгеньевна, а это её мать и моя тёща. Надеюсь, теперь вы Софию запомните и пропустите к матери, когда она приедет в следующий раз без меня.

Всё это было сказано тоном, не терпящим возражений. Да и навряд ли кто-то на этаже и вообще во всей больнице мог бы противостоять Глебу.

– Да что вы? Глеб Викторович, зачем нам этому препятствовать. Конечно, пропустим. А если встретится вахтёрша вредная, так вы мне звоните сразу. Они посменно работают поэтому могут что-то и забыть. Все мы люди Глеб Викторович.

– Что по состоянию Тамары Андреевны сказать можете?

– По состоянию…

Петровский подошёл к маме, постоял несколько секунд глядя на неё и продолжил.

– Для начала мы стараемся восстановить Тамаре Андреевне давление. Вы же знаете , что у не гипертония, отчего и произошёл разрыв капилляра. Будь Тамара Андреевна в городе, то, возможно, подобных последствий удалось бы избежать. Но что есть, то есть. Геморрагический инсульт нельзя вылечить полностью. Сегодня медицина способна предложить только реабилитационную терапию, чтобы восстановить насколько возможно функции организма и адаптировать Тамару Андреевну к новым условиям. Улучшения, несомненно, есть, да вы и сами видели.

Мама моргнула. А если она довольна, то и мне хорошо. Я ещё посидела рядом с ней, но разговаривать или что-то рассказывать под пристальным взглядом трёх пар глаз было неудобно.

– Значит, я могу приезжать каждый день? – переспросила я для уверенности.

– Да.., начал Петровский ,но его перебил Глеб.

– Нет. Каждый день не сможешь. Ты мне будешь нужна завтра на приёме.

– На приёме?

– Потом поговорим. Ты всё? Я в машине буду ждать. Тамара Андреевна рад был вас повидать.

Мама моргнула. Как бы мне хотелось с ней поговорить, узнать, что она думает о Глебе, о моём поспешном замужестве. Мне не хватало её поддержки, когда она просто подходила, когда я учила уроки, или готовилась к экзаменам и просто обнимала за плечи.

– Мамочка, как смогу я обязательно приеду. Глеб торопится, надо идти. Может тебе фруктов привезти?

Мама не моргала.

– Так фруктов у Тамары Андреевны полно, Глеб Викторович обо всём позаботился. Кормят вашу маму насколько это, возможно, в её положении отлично.

– Спасибо вам большое за помощь.

Сиделка немного растерялась от моих благодарностей и потупила глаза в пол.

Я попрощалась с мамой и с тяжёлым сердцем вышла из палаты. Чувствовала себя предательницей из-за того, что оставляю её здесь.

*** ***

Ужин прошёл как всегда спокойно, Глеб несмотря на выходной, не прекращая, с кем-то разговаривал по работе. И когда я в двенадцатом часу после душа прилегла на кровать, чтобы перед сном немного почитать, совершенно не ожидала увидеть Глеба на пороге своей спальни в одних шортах.

Он щёлкнул замком и подошёл к кровати, я тут же села.

– Ты уже освободился? – спросила я, нарушая тишину.

– Да, – он будто специально произнёс своим низким голосом так, что его вибрация, скользнувшая по воздуху, кольнула внизу живота.

Он опустился на кровать рядом со мной.

– Что за балахон ты надела? – он мило обозвал мою ночную рубашку.

– Не балахон, а красивая ночнушка. Подарок .Кстати, ты сказал о каком-то приёме завтра?

– Да. Завтра ты должна на нём блистать и очаровывать всех, особенно моего будущего партнёра, чтобы он потерял бдительность и случайно не передумал. Справишься?

Глава 17. Для чего нужны губы

Справлюсь ли я? Это был хороший вопрос, на который я не могла ответить. Природная скромность вряд ли позволит мне вести лёгкие и ничего не значащие беседы. А уж флиртовать я и подавно не умела.

– Даже не знаю, что тебе ответить.

– Неужели ты не умеешь быть милой и обворожительной?

– Представляешь, не знаю. Если ты не забыл, в то время, когда одноклассницы вовсю гуляли с парнями, я ухаживала за матерью, подрабатывала в музее, чтобы было на что-то жить. Пыталась окончить школу на хорошие оценки и управлялась со всем хозяйством одна. Мне некогда было постигать тонкое искусство жеманства и обольщения.

– Я не прошу его обольщать. Ещё не хватало. Ты просто должна вести с ним светскую лёгкую беседу, чтобы он чувствовал себя в безопасности, тонко намекнуть, что я надёжный и завидный партнёр.

Глеб притянул меня к себе, сорочка задралась до талии, оголяя бёдра.

– Ты так мило стесняешься и выглядишь настоящим ангелом, мне кажется, у тебя прекрасно получится.

– Глеб, что ты делаешь? – он начал целовать мои бёдра, приближаясь к месту, где соединялись ноги. Мне стало страшно, что он не остановится, а если не остановится, значит... Ох! Я, кажется, к этому не готова.

Я вцепилась в его волосы, не давая приблизиться к …к тому самому месту.

– У меня встречный вопрос: а ты что делаешь? – спросил он, прищурив глаза.

– Останавливаю тебя, потому что это не нормально.

– Что именно? Поцелуи?

– Губы предназначены для того, чтобы целовать в губы, и не больше. Это же… не гигиенично.

От удивлённого взгляда Глеба мне стало не по себе, будто я сказала какую-то дичь. Но ведь я всего лишь высказала свои мысли.

– Не гигиенично? Малыш, я тебе ещё больше скажу: губами не только можно, но и нужно делать приятно. Занятия любовью это же не просто механические движения, это ласки, удовольствие. Мужчина делает приятно своей женщине и, соответственно, женщина мужчине тоже.

– Я знаю, но …, – Глеб облокотился на руку и изогнул бровь. – Никогда не понимала этого. Как люди решаются на это. Тем более, женщины. Это же неприятно и вырвать может. Рот маленький, а он у тебя…, – я скосила глаза вниз. – …немаленький. Так и подавиться можно.

Щёки у меня не просто горели, а полыхали от смущения. Я никогда не разговаривала ни с кем на подобные темы. Если в фильме начиналась постельная сцена, я по привычке выходила из комнаты, так приучила мама с детства. Подружка, с которой мы дружили с пятого класса, однажды попробовала просветить меня на тему секса и включила диск с видео, который стащила у родителей. Это вызвало шок, кучу вопросов и стойкое отвращение к подобному дикому поведению.

– Могу уверить, что не подавишься. А чтобы удостовериться в этом, надо всё испробовать на практике.

– Мне кажется, я сгорю от стыда.

– И откуда ты такая взялась?

– Оттуда же откуда и ты.

– Дай мне руку. Надеюсь, руку-то не стыдно целовать?

Я покачала головой и протянула правую руку.

– Прекрасно.

Глеб развернул её ладонью кверху и поцеловал в центр, затем провёл кончиком языка вверх до запястья, где пульсировала венка.

– Ой, щекотно, – я захихикала и тут же оборвала себя, боясь выглядеть глупо.

Глеб продолжил исследовать мою руку губами попеременно то целуя, то проводя языком по коже, охлаждая её своим дыханием. Добрался до локтя и прошёлся языком по внутренней его части.

Меня передёрнуло, словно от удара током. А хитрые глаза Глеба щурились, подсказывая, что ему понравилась такая реакция. Не останавливаясь ни на секунду, он продолжил свою игру. Поднялся к плечу, прикусил кожу, провёл языком по выступающей ключице. Разве обычные прикосновения могут доводить до такого состояния? Мне хотелось, чтобы он не останавливался, и в то же время хотелось остановить его. Слишком острые чувства рождали во мне его губы и язык. Кожа пылала, мурашки сбегались все к позвоночнику, и по нему спускались вниз, к животу, где росло и зрело желание чего-то большего.

Когда Глеб прикоснулся к моим губам, я была напряжена словно струна, казалось, достаточно одного его движения и я начну дрожать и звенеть. Раздался стон, и только через пару секунд я осознала, что это мой голос стонет и просит о большем. Но Глеб не поддавался уговорам, продолжая доказывать, что рот нужен не только для поцелуев в губы. Он спустился ниже к груди и, прикусывая кожу через ткань, ласкал её языком, оставляя влажные следы на тонкой ткани. Прикусил твёрдые горошины, практически остановив моё дыхание.

– Хочешь, чтобы я продолжил?

Глава 18. Урок окончен

– Что? – переспросила я, смысл сказанного с трудом доходил до сознания.

– Хочешь, чтобы я продолжил ласкать тебя дальше?

Он приподнялся на руках, нависая надо мной сверху. Расширенные зрачки почти скрыли радужку, и глаза казались бездонно чёрными. Мне хотелось сказать, чтобы он продолжал, просить, умолять не останавливаться, чтобы потом я могла оправдать саму себя, что потеряла рассудок… но он остановился. Сознание вернулось на место, напоминая о том, что я играю в опасные игры. Словно бычок, которого ведут на верёвочке. Как бы мне ни было хорошо с ним, как бы он не был сейчас нежен – это всего лишь его любопытство. Через неделю, а, может, через месяц ему станет со мной скучно и мне будет ужасно больно.

– Софи, ты думаешь или хочешь предоставить выбор мне? – Глеб хищно улыбнулся и спустился ниже. Обвёл языком пупок, вызывая во мне очередную волну мурашек.

– А ты со всеми…девушками так делаешь? – язык еле ворочался, но я всё же смогла закончить фразу.

Глеб замер, поднял голову, чтобы посмотреть на меня.

– Ты реально хочешь это знать?

Я кивнула. Мне действительно хотелось знать, удостоилась ли такой чести только я или всех своих женщин, с которыми он спал, ублажал так же, как и меня.

– Хорошо, – Глеб резко сел. Раздражение сквозило в каждом его движении. – Нет. Я не каждую ласкаю так, как тебя сейчас. Проституток и, которых цеплял на ночь, не ласкал.

– Проституток? Ты снимал проституток? Я думала таким мужчинам, как ты достаточно только свистнуть и прибежит табун девушек, жаждущих оказаться в твоей кровати.

Глеб усмехнулся, даже немного расслабился, может, он думал, что я сейчас устрою скандал, если он ответит правду.

– Когда хотелось просто секса – снимал. Чтобы без лишних разговоров, только голый секс и послушание во всём.

– Понятно... А кого целовал так же, как и меня сейчас? Кристину?

– Да.

Его резкий ответ отрезвил не хуже холодной воды.

– А у тебя было много женщин? – я повернулась набок, опершись на локоть, и продолжила свои расспросы, чтобы потянуть время, сама не зная для чего. Возможно, надеялась, что ему надоест и он уйдёт.

– У тебя сегодня настроение поболтать?

– Ну мы же толком не знаем друг друга. Иногда хочется спросить, а ты то занят, то не в настроении.

– И ты решила со мной поговорить именно сейчас?

– Да. А что такое? Мне интересно.

– А мне неинтересно.

– То есть тебе без разницы, сколько парней могло бы быть у твоей жены.

Что-то мелькнуло в глазах у Глеба, что-то опасное и холодное. Он сдвинул брови и скрестил руки на груди .

– У моей жены был и буду только я. На сегодня урок окончен.

Он встал с кровати, снял с себя одежду, представ передо мной во всей красоте обнажённого мужского тела. Я не успела опомниться, как оказалась под ним, трусики были отброшены к валяющимся на полу шортам.

– То что было с другими осталось в прошлом. Поняла?

Он обхватил мои ягодицы и медленно с остановками, чтобы не навредить , проник внутрь, вновь превращая меня в женщину. Только теперь без боли и слёз. Теперь всё было по-другому: больше чувств, больше страсти и нежности. И то, что когда-то казалось диким и безумным внезапно мне стало очень нравиться.

И только, когда всё было окончено, я поняла, что забыла обо всём и о предохранении тоже.

Глава 19. Деловая встреча

– Самое главное – не дёргайся и веди себя непринуждённо, – одёрнул меня Глеб перед тем, как мы вышли из машины.

Почти весь день я посвятила тому, чтобы выглядеть идеально. Платье, как ни странно, выбрал Глеб сам, и я удивилась, насколько он угадал мой размер и вкус. Пудрового цвета с пышной юбкой и абсолютно голыми плечами. Даже бретелек не было. Сначала я боялась, что лиф будет падать, но примерив его на себя, поняла – оно сидело идеально. А лиф не спадал за счёт корсета. Кремовые туфли на высоком каблуке опасно дрожали подо мной. Я никогда не была любительницей шпилек, о чём сейчас очень жалела. Пара уроков перед таким важным выходом в свет мне бы не повредили.

Но рядом стоял Глеб и его близость придавала мне уверенности. Он первым шагнул в сторону стеклянных дверей ресторана, а я, следуя за ним, сама не заметила, как получала эстетическое удовольствие от разглядывания его выпуклых и упругих ягодиц. А от мысли, что сегодня ночью я была близка с этим мужчиной, порождали в душе тихую радость обладания. Хотя это был спорный вопрос, кто кем обладал.

Глеб остановился перед дверьми и открыл их, пропуская меня вперёд.

Стоило войти в маленький вестибюль, как все мысли тут же покинули мою голову. Я была очарована его аристократичным интерьером, изящный декор из лепнины, хрустальные люстры, винтажные светильники и зеркала, камерный свет – обстановка удивительным образом сочетала в себе изысканность, сдержанность и элегантность. Такую красоту я видела только в фильмах. Колонны, лепнина, узорные потолки даже паркетный пол – всё напоминало обстановку начала двадцатого века. Будто я принцесса Анастасия, которая нашлась, и её привели во дворец знакомиться с бабушкой.

Боже, что за бред я несу. Какая из меня принцесса. Кажется, я начиталась романов сверх меры.

Но ощущение нереальности и сказочности происходящего вновь окутало меня, когда мы вошли в зал.

Плетенные стулья, словно из музея, кипенно-белые скатерти на круглых столиках, многоярусные люстры, картины – всё это навевало ностальгию о прошлом. Неудивительно, что Глеб выбрал именно это платье с пышными юбками , оно идеально подошло к обстановке.

Навстречу нам, с правого столика, расположенного в глубине, поднялся взрослый мужчина. Красивый, статный шатен. Он немного скованно пожал руку Глебу.

– Знакомьтесь моя жена София, а это и есть тот самый партнёр , о котором я рассказывал тебе дорогая, Владимиров Илья Николаевич.

Я приветливо кивнула ему и едва удержалась, чтобы не сделать реверанс.

– Очень рад знакомству. Никогда бы не подумал, что такой безжалостнй и наглй человек может быть женат на столь прекрасном ангельском создании. Признайтесь София, он похитил вас? Иначе я не вижу других причин, почему вы с ним.

Всё это было сказано с милой и добродушной улыбкой. Кажется, они друг друга стоили.

Мне нужно было что-то ответить, и не просто ответить, а ещё и хорошо отозваться о Глебе. Но кроме того, что он отличный любовник, больше других хороших черт я не знала.

– О, вы мне льстите , – я рассмеялась, стараясь делать это непринуждённо. – На самом деле домашний Глеб очень уютный и милый. Именно работа превращает его в такого, как вы описали, но вы же сами понимаете по-другому никак.

Илья Николаевич поцеловал мою руку и мы прошли к столику, за которым сидела темноволосая девушка и исподлобья смотрела на меня.

– Это моя жена Катерина, а по совместительству и мой юрист.

– Очень приятно.

Я протянула руку. Катерина помедлила секунду, но поздоровалась. Всё же мне стало не по себе. Словно все улыбки и шутки были всего лишь прикрытием, скрывая личную неприязнь.

– Надеюсь, вы также трепетно относитесь к сицилийской кухне, как и я, – Илья Николаевич выразительно посмотрел на меня. – Я имел храбрость сделать вам заказ на свой вкус. И надеюсь, мой выбор вас не разочарует.

А что я могла сказать ему в ответ, если никогда не пробовала сицилийскую кухню?

– Это навряд ли. Не представляю кому могут не понравиться столь изысканные блюда, – без зарения совести соврала я.

Вначале мужчины почти ничего не говорили, но я видела, как периодически желваки Глеба начинали дёргаться.

Я же сидела в плетёном кресле и довольно рассматривала великолепный сад за панорамным окном. Живая терраса, вроде так называли подобное роскошное новшество – сад внутри помещения.

– Глеб, ты же понимаешь, я должен убедиться?

Донеслись обрывки фраз, о чём они говорили, я старалась не вникать. Минут через десять принесли заказ. Я рассматривала чёрные длинные верёвки и красные кусочки мяса.

– Для вас специально заказал пасту с сардинами – один из самых главных символов сицилийской кухни. А чёрный цвет ей придаёт естественный пищевой краситель чернила каракатицы.

– Как интересно. Вы, наверно, многое знаете об этом острове.

– О да. Сицилия – это моя страсть. Я бы многое мог вам рассказать.

Постепенно беседа из напряжённой перетекла в более лёгкую. Я слушала и кивала, восхищаясь его познаниями и порой вставляя несколько слов. А, когда поймала, на себе взгляд Глеба получила одобрительный кивок головы. Значит, я всё делала правильно. И хоть я старалась быть максимально полезной, меня нестерпимо тянуло в сад. Особенно после того, как на улице стемнело, и там зажглись мириады крошечных огоньков.

– Софи, вы так смотрите в сторону живой террасы, что я непременно должен вас туда проводить.

Повернувшись к Глебу, поймала его недовольный нахмуренный взгляд, но он всё же согласился.

Я взяла под руку Илью, и мы прошли св=квозь стеклянную арку. Здесь даже пахло по особенному, свежестью и сладким едва ощутимым запахом неизвестных мне цветов.

– Не видя Сицилии, вы не сможете понять Италию. Сицилия – ключ ко всему. Между прочим, так сказал Вольфганг Гёте.

– Не слышала.

– Знаете Софи, а ведь вы и есть та самая Сицилия.

– Я? – я удивлённо повернулась к нему.

Он напоминал хитрого кота.

– Да София. Именно так. И я очень хочу понять вашу Италию. Скажите честно, можно ли доверять вашему мужу? Вы мне кажетесь такой чистой и бесхитростной, что просто не должны соврать.

Глава 20. Ты моя.

Я смотрела в его ехидные глаза и мне совершенно не хотелось ему отвечать. Оставшись наедине с ним, я ощутила дискомфорт, недоброе предчувствие. Фальшь сквозила в его улыбке, и в глазах, которые он отводил каждый раз, как только я пыталась заглянуть в них.

Но я помнила слова Глеба, что это партнёрство для него очень важно. Хотя интуиция подсказывала, что с таким человеком вряд ли получится мирная и спокойная работа. Но Глеб, скорее всего, меня и слушать не станет.

– Глеб – прекрасный человек, и как деловой партнёр и как любящий муж, – без тени стеснения соврала я.

– Вы его хорошо знаете?

– Да. Мы знакомы с детства. Были соседями.

– А почему же он не хранит вам верность, если он любящий муж?

Вся кровь бросилась мне в лицо, но это ещё раз подтвердило мою догадку о подлости человека. И все его рассказы о Сицилии, которые меня вначале впечатлили, были всего лишь красивой ширмой, чтобы я потеряла бдительность.

– Вы спросили какой он человек, а не любовник, – несмотря на волнение мой голос прозвучал твёрдо, даже немного высокомерно, как мне показалось.

– Знаете Софи, отношение мужчины к своей женщине многое говорит о человеке. Вот, например, свою жену я уважаю, вплоть до того, что она ходит со мной на деловые встречи не просто как красивая кукла, а участник переговоров.

– Наверно, поэтому она так пристально наблюдает за вами. Вы тоже далеко не ангел. Я думаю, Глебу стоит задуматься и ещё раз взвесить все “за” и “против”, если вы всё-таки перейдёте к этапу подписания договора.

– Ха, а вы мне нравитесь, – его губы растянулись в улыбке.

– А вы мне нет.

Внутри у меня всё кипело. Очарование сада растаяло вместе с соскользнувшей маской Ильи Николаевича. Я поспешила вернуться за стол. Настороженный взгляд Глеба выдал его волнение, хотя он и сидел в расслабленной позе.

– Как тебе сад, дорогая? – спросил меня Глеб, а под столом сильно сжал руку.

– Всё очень красиво. Запах стоит умопомрачительный.

Следом вернулся Илья Николаевич. Остатки вечера прошли в ожидании окончания встречи. Но после нашего разговора, Илья Николаевич будто ещё сильнее заинтересовался сделкой. В их разговор я старалась не вникать.

Когда встреча закончилась и, мы, наконец, распрощались, я мечтала уже оказаться поскорее дома, в своей комнате. Но стоило нам сесть в машине, как Глеб, который так умело сдерживал и скрывал свои чувства, притянул меня к себе и крепко прижал.

– Умничка, – понизив голос сказал он. – Ты держалась достойно.

– Спасибо, – холодно ответила я и упёрлась ладонями в его грудь.

– Что случилось?

– Ничего…

Сначала я думала промолчать, но не смогла.

– Если ты приходишь в мою спальню, спишь со мной, говоришь о доверии и поцелуях, то я жду от тебя соответствующего поведения. Как я могу тебе доверять, если все знают о том, как ты ходишь налево?

– Это он тебе что-то сказал?

– А как ты думаешь?

Если бы глаза могли испепелять, Глеб бы уже сгорел мгновенно.

– У него такая тактика, вывести собеседника из равновесия, ввести в стресс. И судя по всему, ты прекрасно справилась. Что ты ему сказала?

– Правду. Что ты бабник и тебе нельзя доверять.

Глеб замер на секунду и тут же впервые рассмеялся, оголяя белые, ровные зубы.

– Твоя честность сыграла мне на руку.

Он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но я отвернула голову.

– Ты не ответил на вопрос.

Его словно забавляла моя обида и попытки противостоять ему.

– Я же сказал тебе: не стоит принимать его слова на веру. Я тебе не изменял.

– Ты такой же, как Илья, врёшь на каждом шагу. Я видела тебя с Кристиной. С твоей любовницей. Когда как наивная дурочка подумала, что ты не пришёл ко мне, потому что устал от свадьбы и суматошного дня. Видела, как ты ублажал её.

В темноте машины я почти не видела его лица, но кожей почувствовала, как изменилось его настроение.

– И что?

Я молчала, не находя слов для ответа. Самый тупой вопрос, который всегда ставил меня в тупик.

– Если не забыла, ты жена по договору. В любви я не клялся и извиняться не намерен.

– В таком случае и ко мне в спальню можешь не приходить.

– С тобой и твоим телом я буду делать всё, что захочу.

Глеб обхватил своими длинными, сильными пальцами мой подбородок и сжал его, задирая голову, так что я не могла отвернуться.

– Поняла?

Он грубо впился в мои губы, прикусывая их, подчиняя себе. Язык властно вторгся в рот, не давая вздохнуть. Его рука развязно мяла мою грудь, не стесняясь водителя. Я схватила его руку, пытаясь остановить, но силы были неравны.

Я чувствовала себя мухой, которая попала в лапы паука, не в силах пошевелиться. Разум сопротивлялся, а вот тело предательски отзывалось на его прикосновения.

Как только машина остановилась, Глеб силой вытащил меня и, взвалив на плечо, понёс в дом, но не в мою спальню, а в свою.

– Отпусти меня, – не сдавалась я и стукнула кулаком в спину, но Глеб даже не обращал внимания, на мои жалкие сопротивления.

Он зашёл в спальню, поставил меня на ноги и закрыл дверь.

– Глеб, я не твоя игрушка. Хоть мы и подписали договор, это не означает, что я полностью принадлежу тебе.

– Нет, ты моя.

Он хищно улыбнулся и окинул жадным взглядом, мне даже показалось, что он сейчас облизнётся.

– Нет. Это не прописано нигде.

– Я тебя уже сделал своей.

Он надвигался грозно, не отводя пристального взгляда, я отступала, пока не упёрлась спиной в окно.

– Зачем ты пугаешь меня? Тебе нравится подчинять себе людей?

– Да, власть всегда возбуждает.

– А мне страшно.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 21. Раздрайв

– Меня не надо бояться.

Его руки легли на мою талию.

– Я не сделаю с тобой ничего такого, чего не делал раньше, – прошептал он и развернул спиной к себе. – Не хочу, чтобы платье скрывало твою красоту.

Я чувствовала, как его пальцы умело расшнуровали корсет и платье, словно пушистое облако упало, к моим ногам.

– Я стою голая перед окном, ты хочешь, чтобы в таком виде меня увидели все?

Он обхватил руками мою грудь и прижал к себе.

– Уже поздно, никого нет.

– А мои желания вообще не учитываются?

– Смотря какие. Если в выборе позы, то учитываются.

– А если я не хочу сейчас заниматься с тобой любовью.

Глеб провёл пальцами по моему животу и скользнул ниже.

– Если бы ты и правда не хотела меня, я бы отпустил, но ты же врёшь.

– Я… не вру, – ответила я, пытаясь сохранять остатки разума, пока его нежные пальцы ломали мою волю.

– Всё было бы намного проще, если бы женщины говорили, чего хотят на самом деле . Без намёков и двусмысленных отрицаний. Твоё тело говорит совершенно другое.

Его пальцы умело ласкали нежную плоть, заставляя меня выгибаться ему навстречу, но мозг продолжал сопротивляться, пытаясь спасти моё достоинство. Я уже не могла вспомнить, из-за чего он рассердился. Кажется, из-за Кристины, хотя какая разница. Теперь же её нет, теперь он со мной. Но покорно согласиться с его мнением я не могла.

– Так нельзя…мы не животные, чтобы подчиняться только своим желаниям.

– Что же может мне запретить?

– Вот именно – никто, кроме тебя самого.

– Я не хочу лишать себя удовольствия.

– Ты эгоист.

– И опять ты не права. Ведь я не только сам получаю удовольствие, но и дарю тебе.

Он подхватил меня на руки, отнёс к кровати и поставил всё так же спиной к себе.

– Ты маленькая лицемерка. Когда женщина не хочет, она сопротивляется до конца.

– Я тоже сопротивляюсь.

– Не ты, – он усмехнулся. – Только твой мозг.

Глеб надавил мне на спину и, чтобы не упасть, мне пришлось наклониться и упереться руками в матрас. Сразу вспомнилась наша встреча в саду. И, кажется, не мне одной.

– Ещё тогда в саду мне хотелось взять тебя, я едва сдержался.

– И что тебе помешало?

Брякнула металлическая пряжка. Душа разрывалась от противоречий: хотелось его оттолкнуть, доказать, что я не такая. Что все его обвинения в лицемерности – это враньё, но тёмная сторона, которую разбудил Глеб, смаковала каждое прикосновение его рук. В груди перехватывало дыхание. А в животе трепетало страстное предчувствие удовольствия.

– Сам не знаю. Наверно, пожалел.

*** ***

Чуть позже, лёжа в кровати Глеба, я вновь ругала себя за слабость. За то, что поддалась. Ведь в чём-то он был прав: если бы он был противен мне, то я не отдалась бы ему в руки так легко. И самое страшное – вместо того, чтобы возненавидеть его, я всё больше влюблялась.

Сейчас спящим в кровати со мной, он казался таким трогательным и родным, красивые пухлые губы,чаще всего кривящиеся в ухмылке, в спокойном состоянии выглядели чувственными и необыкновенно притягательными. Поддавшись порыву, я провела пальцем по нижней губе, обвела широкий подбородок, который был покрыт трёхдневной щетиной. Густые чёрные брови вразлёт и пышные ресницы. Сильные и одновременно нежные руки крепко обнимали меня, словно он, перед тем как заснуть, наказал им не выпускать меня.

Я часто читала, что любовь – это безусловное благо. Сам Мольер писал: “Кто не знал любви, тот всё равно что не жил”. С одной стороны, я должна радоваться, ведь я знаю, что такое любовь, а с другой стороны…лучше бы никогда не любила. Было бы намного проще оттолкнуть и не простить за измену.

Сегодня я должна, просто обязана, прекратить такие отношения. Должна принять решение: либо я продолжаю, как тряпка ложиться под него, либо выбираю неприступную позицию, чтобы он понял свою неправоту. Скорее бы уже месячные начались, хоть недельку смогу отдохнуть от него.

*** ***

На следующий день, когда я проснулась, Глеба, как всегда, в кровати уже не было. Я не видела его весь день. Вечером он тоже не появился. Стало неприятно от его молчания.

Я ходила из комнаты в комнату и не могла сосредоточиться ни на чём. Всё валилось из рук. Раньше мне помогала приборка или мытьё посуды, но здесь у Глеба в доме всегда было чисто. Светлана Васильевна, словно невидимая фея чистоты бесшумно наводила порядок. Я ещё раз прошлась по второму этажу, зашла во все комнаты и остановилась в кабинете Глеба. Внимание привлёк деревянный книжный шкаф. Пробежавшись взглядом по корешкам книг, удивлённо отметила качество и разнообразие библиотеки. Здесь было всё – от ужасов до любовных романов.

Интересно он прочитал их все или это просто дизайнерское решение?

Я поискала глазами свою любимую книгу “Герой нашего времени”, решив ещё раз перечитать, и даже не удивилась, когда нашла её в отделе среди русских классиков. Уютно расположилась в мягком кресле с высокой спинкой и погрузилась в первую главу.

Ещё в школе, я была поражена образом Печорина, его бесстрашием и безбашенностью и, несмотря на описание его внешности, как белокурого и тонкого юноши, я себе представляла на его месте Глеба. Недаром говорят: хорошие девушки любят плохих парней.

От размышлений об этом меня отвлёк звонок телефона. На экране высветилась задорное личико Ксюши. Эту фотку я сделала, когда мы отдыхали у бассейна.

– Алло. Привет, Ксюша, – я была рада услышать её.

– Привет, Соня. А ты где?

– Как где? Дома. Где мне ещё быть?

– А ну, хорошо. Да я просто решила тебе позвонить, предупредить, что Глеб у нас останется ночевать. Он не говорил тебе?

– Нет, – обида подступила к горлу, сжимая его спазмом.

– Ну я так и думала. Ты не расстраивайся, всё хорошо, ничего не случилось. Просто они с Максом решили отдохнуть и что-то не рассчитали…В общем, он пьяный спит у нас. Только я тебе ничего не говорила.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​– Хорошо, – от её объяснений легче не стало.

Глава 22. Что случилось?

С Глебом мы увиделись только через три дня и то мельком. Он не звонил, не приходил ко мне в спальню, словно избегал. Я не могла понять, что сделала не так. И хоть его равнодушие было мне на руку, именно сейчас я чувствовала себя несчастной. Недаром говорят, что к хорошему быстро привыкают. Вот так и я привыкла к тому, чтобы засыпать рядом с ним, наблюдать за тем, как он спит, наслаждаться нашей близостью. Можно было бы сказать любовью, но ведь он никогда не любил меня.

Бегать за ним ради объяснений не было смысла. Всё вышло, как он и сказал Максу. Только получается, он наигрался мной даже меньше чем за месяц.

От этих мыслей в груди жгло, словно там догорали последние остатки надежды, разъедая огромную дыру во всю грудную клетку. Даже дышать было больно.

И если первые дни я ещё пыталась как-то отвлечься, то через неделю даже с кровати перестала вставать. В этом не было необходимости. Жизнь протекала в доме по своим привычным правилам. До меня никому не было дела: до моих чувств, желаний, мыслей. Даже Ксюша больше не звонила.

И во всём была виновата я сама. Не надо было холодно разговаривать с ней, будто это из-за неё Глеб не пришёл ночевать. Не надо было доверять ей и сближаться. Да и вообще не надо было соглашаться на этот брак. И если быть откровенно честной с собой, то мама была лишь прикрытием перед собственной совестью, на самом деле я просто хотела замуж за Глеба. И до последнего дня надеялась его изменить. Мне казалось, что стоит ему узнать меня, и он обязательно влюбится.