Текст книги "Измена. Хочу тебя разлюбить (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Хорошо. Я буду на веранде.

Дома я долго собираюсь. Никак не могу решить, какое платье надеть. Сегодня такой день солнечный и мне хочется выглядеть привлекательно, словно Глеб заразил меня своей сексуальностью. Я стою перед зеркалом и осматриваю себя критичнее, чем обычно. Оранжевый сарафан, кажется, мне слишком ярким и кричащим, а зелёное платье слишком закрытым для такого солнечного дня. Я снова лезу в шкаф, перебираю старые платья ,которые мне совершенно не нравятся. Что за вкус у меня был? Или это меня сытая жизнь в такую привереду превратила? Взгляд останавливается лёгком шифоновом белом платье с запахом. Я не носила его, боялась замарать, да и слишком открытым оно мне казалось. Беру в руки, ткань приятная на ощупь, накидываю его, завязываю. Вырез глубокий, заканчивается ниже груди, но его вполне можно закрепить булавкой. В остальном платье безупречно, словно ждало своего момента.

Когда вхожу на веранду, белый круглый стол уже накрыт. На нём в прозрачных кружках искрится янтарного цвета чай, от которого распространяется аромат мяты и бергамота. В центре стола стоит ваза с белой и голубой гортензией. Глеб поднимает глаза от телефона, и его взгляд замирает на мне. И я впервые наслаждаюсь тем, как он жадно смотрит на меня. От этого я чувствую себя чуть ли не принцессой. Я поправляю волосы, подхожу к столу и присаживаюсь напротив.

– Спасибо.

– Что? – рассеяно переспрашивает хриплым голосом Глеб.

– Спасибо, говорю за чай.

– А. Пожалуйста.

Он снова утыкается в телефон, и я чувствую лёгкое разочарование. Мне хотелось хоть какой-то реакции от Глеба. Он молчит и продолжает что-то строчить.

А как же я и обещанное внимание?

– Когда ты собираешься первое свидание устроить? Или вчерашний вечер и есть первое свидание? – не выдерживаю я его равнодушия и задаю вопрос в лоб.

–Глеб снова отрывается на секунду, смотрит на меня невидящим взглядом, его мысли ещё там в телефоне.

Интересно кто мог его так заинтересовать?

– Сегодня хочу устроить. Чуть позже, сейчас кое-что решить надо.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 35. Любимый фильм

– Я думал он сообразительнее, – бормочет себе под нос Глеб.

– Что? – переспрашиваю я.

– Да помощник, которого оставил исполняющим мои обязанности. Жёстко тупит парень.

– Ехать придётся?

Глеб поднимает взгляд от телефона, словно выныривает из своих мыслей, смотрит пристально на меня, так что я начинаю чувствовать себя голой.

– Нет, Софи. Я не уеду. Макса подключу. Или ты уже обрадовалась отдохнуть от меня? – он усмехнулся.

– Ты сам предложил идею про три свидания. Никто тебя за язык не тянул.

– Я знаю.

Глеб лениво потянулся к стакану, и я засмотрелась, как его пальцы обхватили ручку.

– Ты любишь индийские фильмы? – внезапно спросил он, отхлебнул глоток и поморщился. Пока Глеб решал вопросы чай уже остыл. Я встала из-за стола, протянула руку и забрала у него кружку, выплеснула чай под кусты гортензий. Легко ступая, прошлась мимо Глеба в кухню, ополоснула чашку, налила кипятка и заварку. Вернулась и отдала её Глебу. Всё это время он молчал, лишь изогнутая бровь выдавала его удивление.

– Что это на тебя нашло?

– Просто захотелось сделать тебе приятное. Нельзя?

– Хм. Какая-то ты подозрительная сегодня. Случайно снотворное или пурген в чай не подмешала?

Я даже растерялась от его вопроса.

– Глеб, я просто налила тебе чай. Так поступила бы любая.

– Это была шутка. Но видимо, неудачная. – Глеб аккуратно пригубил горячий чай и на секунду прикрыл глаза. – Спасибо. Чай волшебный. Ты точно туда ничего не добавляла?

Июльский жаркий день тянулся медленно лениво. Татьяна Дмитриевна от такой жары, да и после ночных возлияний отдыхала в своей комнате. Она оказывается, даже не заметила, что мы приехали в три часа ночи. Глеб продолжал сидеть в стуле в тени веранды. Я же не знала, чем себя занять. О том, чтобы заниматься какими-то делами в огороде или во дворе в такую жару и речи быть не могло.И я, как любой любитель читать, решила найти книжную полку и нашла её в гостиной. Схватила первую попавшуюся, уютно устроившись в кресле, начала читать.

Уже ближе к обеду Глеб, наконец, оторвался от переговоров и заглянул ко мне.

– Какой твой любимый фильм?

– Зачем тебе?

– У тебя, случайно, в роду евреев не было?

– Не знаю, а что?

– Вопросом на вопрос отвечаешь.

– Может, и были.

Глеб подошёл и завис надо мной, пытаясь разглядеть, что я читаю, но я тут же захлопнула книгу.

Он присел передо мной на корточки, наклонился и поцеловал в колено. Я вздрогнула.

– Что ты задумал? – я отодвинула от него ноги.

– Ничего. Просто хотел пригласить на свидание.

– Ну хорошо.

Он подал руку и помог мне выбраться из мягкого кресла.

Доехали мы быстро. Глеб остановился перед небольшим невзрачным зданием в два этажа почти без окон.

– Это пыточная?

– Что за мысли София?

– Ничего такого, просто здание странное.

– Пошли, что-то покажу.

Мы вышли из машины и подошли к входной двери. А когда оказались внутри, я поняла почему Глеб спрашивал про мой любимый фильм. Это оказался маленький кинотеатр. Абсолютно пустой. Интерьер сохранился со времён семидесятых. Деревянные сиденья, от которых за время просмотра фильма попа становилась квадратной. Но Глеб предусмотрел и это.

Мы прошли в середину зала к своим местам , на которых лежали яркие подушки.

– Располагайся. Сейчас начнётся. Правда, выбрал на свой вкус.

На большом экране появились титры.

– Мы же не одни здесь? Механик там наверху?

– Угу, но тебя это не должно волновать. Ему нас не видно.

Когда на экране появились Роуз и Джек я чуть не захлопала в ладоши от радости. “Титаник” был моим любимым фильмом.

– Спасибо, – шепнула ему на ухо и поцеловала в щеку.

– Ох, Софи. Не искушай меня, я и так еле держусь.

Хриплый голос выдавал его с головой.

– Ты обещал.

– Помню.

Я так погрузилась в фильм, что не замечала ничего вокруг. Даже когда на колено скользнула его рука во время сцены близости, я увлечённо вздыхала о любви героев.

А вот когда рука начала нагло шарить под юбкой, приближаясь к трусикам, я вздрогнула.

– Глеб!

– Что? Мы же на свидании. Для полноты погружения я должен поприставать.

Я с трудом оторвала от своей ноги его руку и переложила на его ногу.

– Ты сегодня так обворожительно выглядишь.

Глеб придвинулся ко мне ближе и его губы замерли на уровне моего уха.

Я старалась не обращать на него внимания.

– Такая нежная и хорошенькая. Вот только платье это…

– Тебе не понравилось платье?

– Наоборот, понравилось. Удобное. Стоит только потянуть за завязку, и ты уже раздета.

– Но ты же не будешь этого делать.

– Не знаю. Всегда мечтал заняться любовью в кинотеатре.

– Это фетиш такой, что ли? – хихикнула я , сама от себя не ожидая. Всё-таки романтическая атмосфера фильма сказывалась на нас. Глеб снова обхватил моё колено.

– А почему нет попкорна? – неожиданно спросила я, пытаясь отвлечь Глеба и тут же перехватывая его руку.

– Разве ты его любишь?

– Откуда тебе знать, что я люблю, а что нет.

– Знаю. А откуда неважно. Это мой маленький секрет.

Глава 36. Не стоит думать о будущем

– Да ты сплошь одни секреты, – его рука уже теребила завязки на платье. – И прекрати распускать руки. Или я сейчас уйду.

Глеб хотел что-то сказать, но на его телефоне пиликнуло СМС, и он отвлёкся.

Меня почему-то это обидело. Каждый раз, когда в нашем разговоре появлялся телефон, он выбирал его. Вроде уже надо было привыкнуть, но он сам обещал, что посвятит мне всё внимание, и я чувствовала себя обманутой. Настроение испортилось, фильм уже смотреть не хотелось. Это в детстве я смотрела его и верила в подобную любовь, но в последнее время пришло разочарование, будто любви и нет совсем. Появилось ощущение, что мной управляют не чувства, а гормоны. Почему я не могла противостоять Глебу? Почему моё тело могло с лёгкостью предать меня? Когда мозг твердил “нет”, тело восторженно кричало “да” и рвалось к Глебу. Наверно, я зря согласилась на эти свидания. Я же решила окончательно расстаться с ним, так к чему эта агония? Я только всё больше запутываюсь. Ещё и вырядилась так специально, чтобы ловить жадные взгляды Глеба. Это ведь ненормально. Значит, я до сих пор надеюсь, что всё вернётся.

На экране как раз была одна из самых печальных сцен фильма, когда Роуз отцепляла от своей руки Джека. Это вновь напомнило мне о том, что надо находить в себе силы расставаться с любимыми, чтобы жить дальше.

– На чём мы остановились? – Глеб убрал телефон в карман.

– Ни на чём. Фильм почти закончился. Я хочу домой.

– Хорошо.

Я встала и направилась к выходу. Глеб шёл следом.

– Софи что случилось?

– Ничего. Всё хорошо.

– Тогда куда ты пошла?

– Я хочу прогуляться. Одна.

Ноги сами несли меня на озеро, которое находилось в центре посёлка. Там через него был построен деревянный мост, а в середине можно было спуститься на островок, который был в середине озера. Я часто сюда приходила в детстве, здесь мы играли с подружками. И это единственное место, которое было свободно от воспоминаний о Глебе. Все остальные места и улицы непрошенно наводили мысли о нём. Вот старый хлебный магазин, здесь мы покупали хлеб, и иногда я встречала его здесь, а вот здесь лавочка, на которой он обнимал одноклассницу. Слишком много мыслей, слишком много воспоминаний. Наверно, приехать сюда было не самым лучшим решением , чтобы попытаться его забыть.

Я пролетела, площадь, лестницу, которая вела к озеру и замедлила шаг, только когда оказалась на мостике. Остановилась у перил и глубоко вздохнула, а на плечо легла горячая ладонь.

– Соня, я тебя чем-то обидел?

– Почему ты не можешь оставить меня в покое? Я же просила не ходить за мной.

Глеб обнял меня и прижал.

– Потому что не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Что может со мной здесь случиться?

– Соня, а поехали в горы. Здесь мы уже всё знаем, всё видели. Или, если хочешь, слетаем в Турцию или в Дубай. Куда хочешь. Мне хотелось бы показать тебе красивейшие места, видеть твою сияющую улыбку. Я устрою тебе там такие свидания, что мне не будет стыдно как сейчас.

– Глеб, ты до сих пор не понял. Мне не нужны ни сногсшибательные свидания, ни номера люкс. Я просто хотела быть с тобой. Хотела, чтобы ты полюбил меня. Мне кажется, я тебя всю жизнь любила. И замуж пошла не из-за денег, а из-за возможности, наконец, прикоснуться к твоему миру, узнать каково быть женой такого мужчины.

Он сжал меня ещё крепче и прижался губами к макушке, внутри всё замерло от этого прикосновения, но я продолжила, зная, что потому это высказать не смогу.

– Разве я много хотела? Но сначала ты разбил мне сердце тем, что привёл Кристину, а потом…а потом ты и сам знаешь. Ты думаешь так легко собрать его осколки и склеить? Да, влечение у нас к друг другу есть. Но оно ведь пройдёт. Может через месяц, может, через полгода. И ты опять пойдёшь к другой, опять охладеешь ко мне. Я так не хочу. Нам лучше расстаться. Окончательно.

– Почему ты решаешь за меня? Откуда ты знаешь, как будет? Разве не лучше наслаждаться сегодняшним днём и радоваться моменту, который ты именно сейчас проживаешь? Я понимаю, о чём ты говоришь. Понимаю, твои опасения. Но ты никогда не сможешь всего предугадать и подстраховаться. Я сейчас зову тебя с собой отдохнуть, прожить счастливые минуты. В этом ведь нет ничего плохого. Я не хочу, чтобы ты мучилась и переживала.

Он говорил тихо, но так уверенно. Каждое его слово отзывалось в душе, наверно, именно этого я и ждала: чтобы он убедил меня, что и я имею право на любовь, на счастье и на него.

– Спасибо, – шепнула я и прижалась щекой к груди, позволяя себе принять то, что запрещала.

А может и правда куда-нибудь поехать? И согласиться на ещё одну авантюру? Мне ведь ничего не мешает. Мама под присмотром врачей, детей у меня нет.

А о последствиях я попробую подумать потом.

– Куда бы ты хотела?

– В Англию. Побывать в настоящем замке.

Глеб улыбнулся.

– Я никак не могу привыкнуть к тому, что ты у меня такая необычная.

– С придурью ты хочешь сказать?

– Ну, есть немного. Но эта особенность мне очень нравится.

Глава 37. Баня

Мы решили сообщить маме о нашем отъезде за ужином. Наверно, я слишком быстро сдалась, но у меня всегда был отходчивый характер. Я не умела долго дуться, быстро прощала, давала ещё один шанс, если человек обещал исправиться. Вот и сейчас, глядя на Глеба, на его нежность и желание быть со мной, я вновь сдалась. Успокаивало лишь то, что заявление на развод было уже подано и если Глеб где-то опять свернёт не туда или обманет, то я не теряю время.

Мама Глеба уже поджидала нас во дворе.

– Глеб, я тебя попросить хотела баньку протопить. Отец опять на рыбалке, приедет через несколько дней. А мне без бани никак. Ноги попарить, да спину.

Баня у них была самая настоящая из брёвен, с полкомм и вениками. Пока Глеб принёс дров и разжигал печь, я помыла пол, лавки и поломк.

Мне нравилось наблюдать за Глебом в работе. И хотя он прожил в городе почти половину своей жизни, но всё равно умел, кажется, всё: он рубил дрова, топил печь, разбирался в инструментах и внутренностях автомобиля, мог прибить гвоздь и ввернуть саморез – хотя для этого всего он мог нанять кого-нибудь, деньги позволяли. Глеб вписывался в любую обстановку: и в роскошную, и в офисную, у бассейна, с топором у печки. Я любовалась его руками твёрдыми, умелыми, ловкими.

– На что засмотрелась? – его вопрос застал меня врасплох.

– На руки твои. Красивые.

– Обычные.

– Нет, необычные. Не каждый мужчина умеет то, что ты.

– Но каждый мужчина должен это уметь, – Глеб поднялся с колен и отряхнул руки. – Пойдёшь со мной в баню?

Я представила нас голыми в одном помещении, и кровь сразу прилила к щекам.

– Я не люблю горячую. Если пойду, то после всех, – увернулась я от ответа.

Но от Глеба невозможно было отвертеться, если у него загорелись глаза.

– Это ты со мной не была в бане. Я тебе и массаж и сделаю, и попарю. Или опять боишься?

– Нет, – храбрилась я, но на самом деле сердце стучало где-то в горле от волнения.

– И не надо, в бане слишком жарко. Большая нагрузка на сердце, так что можешь не переживать, приставать не буду.

– Ну хорошо. Давай попробую. Но, только если мне станет плохо, я сразу выйду.

Когда баня была готова, Татьяна Дмитриевна отправила нас первыми, сославшись на то, что ещё не доготовила ужин. Перед баней находилась пристройка с милым диванчиком в цветочек из ротанга и пары кресел, чтобы можно было передохнуть от жара и спокойно не торопясь одеться. Раздевались с Глебом тоже здесь. И хоть он меня уже видел не раз без одежды, я чувствовала смущение от его взгляда. Сам Глеб нисколько не стеснялся своей наготы. Как только открыласьдверь, в лицо ударил жар.

– Глеб, я боюсь , что не смогу. Мне даже дышать тяжело.

– Сейчас подожди.

Он зашёл в баню, набрал воды в ковш, капнул несколько капель туда и полил на камни. Хвойный запах наполнил помещение, и мне на самом деле стало легче дышать. Глеб смочил полок.

– Залезай, ложись на живот.

Я хоть и прожила всю жизнь в деревне, но всегда избегала высокой температуры в бане. С ужасом смотрела ролики о том, как люди выбегали из бани и прыгали в снег. Глеб достал из тазика замоченный в кипятке веник и принялся меня парить. Я думала будет больно, во всяком случае звук меня пугал, но листья касались кожи слегка и совсем не больно. Он прошёлся по мне веником от пяток до плеч несколько раз, а потом вместо веника на кожу легли его большие руки, он проминал мне спину, позвонки, плечи, поясницу. Медленно, уверенно спустился к ягодицам до ступней. Мне казалось я растеклась по полку и больше меня никто не соберёт. Было хорошо, опьяняюще. Его движения были профессиональными, будто он всю жизнь только и делал всем массаж.

– Как ты научился так хорошо массировать?

– Тише. Лежи молча. Расслабься.

Я замолчала, снова сосредоточилась на его движениях. А его пальцы обхватили мои щиколотки и растирали их нежно и сильно, поднялись выше, массируя внутреннюю поверхность бедра. И когда я почувствовала, что его пальцы добрались до опасного места, я напряглась и подняла голову.

– Ты же обещал.

– Я мужчина, тяжело одёргивать себя постоянно. Тем более, мы с тобой в браке.

Я села и хотела уже спрыгнуть, но Глеб подошёл и прижал к полку, не давая двигаться.

– Сиди. Я хочу сам тебя помыть.

Он намылил мочалку и тщательно, начиная с ладоней, принялся намыливать меня. Обвёл несколько раз грудь, мне уже и после массажа было тяжело сдерживаться, но сейчас его руки скользили совсем невесомо, он не тёр, а больше ласкал. Сквозь опущенные ресницы я видела, как он возбуждён, хотелось прикоснуться к нему, но голова кружилась, тело расслабилось окончательно.

– Сейчас ополосну водой и можешь идти.

– Угу, – кротко согласилась я.

Он набрал в таз воды, и полил сначала на себя. Воду сбегала, струилась по его телу, превращая кожу в глянцевую. Я спустилась с полка и подошла к нему. Он зачерпнул полный ковш ещё раз. Смыл с меня пену. Ещё зачерпнул, снова полил на себя. Я притронулась пальцами к его животу, кожа была горячая, твёрдая. Я осмелела, скользнула ладонью выше по груди. Подняла голову и встретилась взглядом с Глебом.

– Здесь жарко, пошли в предбанник.

Я кивнула.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 38. Дом

Прохлада позднего вечера приятно холодила кожу. Я вышла из бани и промокнула мокрое лицо мягким полотенцем. Глеб подошёл сзади, я чувствовала его спиной, кожей, но он не прижимался, даже не притрагивался ко мне. Я развернулась к нему. О чём он думал? Для меня это всегда было загадкой. Его пристальный взгляд прошивал насквозь, заставляя сердце биться чаще.

Одним движением он подхватил меня и усадил на стол. Развёл рукой мои ноги и прижался бёдрами ко мне. Я чувствовала исходящий от него жар, чувствовала силу его возбуждения, от этого внутри где-то ёкало, а разбежавшееся галопом сердце резко замирало. Глеб придерживал меня за спину, отклоняя назад, чтобы усыпать поцелуями кожу на груди. Именно сейчас вспомнился тот вечер, когда он объяснял мне для чего нужны губы. Теперь я была с ним абсолютно согласна, это действительно было приятно, и не хотелось, чтобы он не останавливался. Тугой узел внизу живота завязывался ещё сильнее. Я была натянута, как струна. Шевельнула бёдрами, Глеб прикусил кожу сильнее, чем следовало, выдавая своё нетерпение. Мне понравилось, как реагировал на меня Глеб. Я вновь поёрзала на столе, и тут же он, словно потеряв над собой контроль, сжал мои ягодицы, и со всей силы вжался в меня. От его неожиданного напора я ахнула, застонала, вспомнила, что меня могут услышать, и закусила палец. Глеб двигался молча. Движения стали резкими, короткими, быстрыми, словно молоток, который вколачивал гвоздь в мягкую древесину. Резко. Быстро. Мощно. И когда моё сознание заволокла пелена удовольствия, и я уже не могла ни о чём думать, он резко вышел. Я открыла глаза и потянулась бёдрами к нему снова, но поняла, что Глеб достиг финала раньше меня.

– Чёрт, – ругнулся он.

Его поведение отозвалось внутри приятным самодовольством. Мне нравилось видеть, как он теряет контроль над собой из-за меня.

Я улыбнулась.

В предбаннике уже царил полумрак, свет проникал лишь от окна.

– Ты иди. Я ещё раз ополоснусь, – скомандовал Глеб и снова прижался к моим губам, противореча своим словам, будто и не хотел совсем, чтобы я уходила.

– Иди, – шепнул снова, когда оторвался от моих губ. – Иначе мы останемся здесь на ночь.

– Хорошо.

*** ***

Последний раз, когда я уезжала из этого дома, думала, что больше сюда не вернусь. Но вот мы вошли с Глебом в него, и я почувствовала себя, словно вернулась домой.

Мы выехали с утра. После ночи полной любви стали ближе. Глеб доказал, что губы могут творить поистине удивительные и приятные вещи.

Три часа в машине пролетели незаметно. Никогда мы не разговаривали так легко. Болтали обо всём на свете, смеялись, шутили, но вспомнить о чём говорили, не могла. От его любви я парила, чувствовала себя невесомой. Хотелось запомнить это чувство, сохранить, записать как компьютерную игру, чтобы можно было перезагрузить с этого места, если вдруг что-то опять пойдёт не так.

– Почему грустишь? – спросил Глеб , сидя на веранде.

– Не грущу. Просто задумалась.

– О чём?

– Тебе обязательно знать всё о чём я думаю?

– Хотелось бы.

– Давай баш на баш? Я расскажу о чём думаю, если ты расскажешь.

– Вызов принят. Начинай.

– Хорошо. Я думаю о том, что когда уходила отсюда последний раз, то думала, больше не вернусь. А вернулась абсолютно счастливая. Странное чувство. Словно домой вернулась.

Глеб сжал меня в объятьях. Когда ему нравилось то, что я говорю, он всегда приобнимал меня сильнее, или сжимал руку чуть крепче.

– Это и есть твой дом. Мне было бы приятно, если ты начнёшь себя вести как полноправная хозяйка.

Я поднесла его руку к губам и поцеловала в пальцы.

– Спасибо. Ну а теперь ты делись.

– Я думаю, мои мысли не настолько интересные и приятные. Но раз пообещал, отвечу. Я думал, сильно ли ты расстроишься, если завтра приглашу Макса с Ксюшей.

Я молчала, не зная, что ответить. О Ксюше я старалась не думать. Хоть Глеб и выгораживал её, доверие к ней у меня совсем пропало.

– Судя по твоему молчанию, ты не очень этому рада.

– Глеб… если тебе действительно так важно общение с ними, я постараюсь быть вежливой, но не более.

– Мы с Максимом учились вместе, работать начали как партнёры. Он человек проверенный, не хотелось бы из-за глупого недоразумения терять общение с хорошим другом.

– Из-за глупого недоразумения? – возмутилась я. – Я, вообще-то, ребёнка потеряла.

– Я понимаю. Но уверен, Ксюша сама уже не раз пожалела, что влезла. Я привык к её выходкам. Для тебя это первый раз. Но с Максом дружить без Ксюши не получится.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 39. Снова Ксюша.

На следующий день с утра Глеб уехал на работу, сказав , что надо проверить, как обстоят дела без него в фирме перед отъездом. Весь день я настраивалась навстречу. Видеть Ксюшу было и неловко, и больно, несмотря на слова и объяснения Глеба мне всё равно не верилось, что у них всё настолько дружески. Возможно, Глеб к ней так и относился, а вот чего хотела Ксюша? Это было непонятно. Они ведь с Максимом были прекрасной парой. Зачем ей Глеб? Этот пазл никак не желал складываться в моей голове. Насколько я поняла, у неё был выбор в самом начале отношений и она выбрала Макса. Или она как собака на сене, хотела, чтобы ей принадлежали оба? Я разрывалась между желанием повешать на неё ярлык нечестной лицемерки или довериться Глебу и попытаться наладить отношения.

Голова шла кругом, в груди ворочалось неприятное предчувствие, я не могла найти себе место. Решила съездить к маме в больницу. Каждый день я звонила её сиделке. Маме становилось лучше, но речь возвращалась медленно. Николай Павлович, как всегда сидел на своём месте в гараже. Язык не поворачивался назвать это помещение с машинами гаражом. У меня это слово ассоциировалось со старыми гаражами, которые кривыми рядками ютились недалеко от пятиэтажек. Это помещение я бы назвала автодомом. Оно вернее подходило.

Николай Павлович приветливо улыбнулся и поздоровался, но за всё оставшееся время больше не произнёс ни слова.

Мама встретила меня кривой улыбкой. Она уже сидела и даже смогла обнять меня.

– Мама какая ты молодец! Не верится, что за короткое время, ты уже так много смогла.

– Я стаааусь.

Когда я услышала почти внятную речь у меня от радости внутри всё защекотало. Я не слышала её голоса два года. И это было настолько неожиданно, что я бросилась к ней в объятья.

– Мамуль, так рада тебя слышать.

Она обняла меня одной рукой и похлопала по спине. Как мне не хватало этого лёгкого похлопывания, оно словно и поддерживало, и обещало, что всё станет лучше, не стоит расстраиваться.

– Как ты мам?

– Ооошо. А ы? – ей было сложно ворочать языком, поэтому она почти не произносила согласные, но всё равно я её понимала.

– У меня тоже всё отлично. Мы с Глебом собираемся лететь в Англию. Представляешь? Я ведь мечтала об этом с детства.

Мама улыбнулась и погладила рукой мои пальцы.

– Нас не будет дней пять, но я буду тебе всё равно звонить.

Я провела у мамы около часа. Рассказала, как мы ездили в деревню, как меня встретила его мама. Она улыбалась и кивала.

– Он хоооший доса,– похвалила Глеба мама.

– Да. Хороший. Иногда смотрю на него и даже не верится, что он мой муж. Кажется, что сплю, и сейчас проснусь, а его нет. И так больно мам.

Непрошенные слёзы увлажнили глаза, и я поспешила попрощаться с мамой. Не хотелось , чтобы она видела как я плачу.

По дороге домой я заехала в магазин, чтобы подготовиться к вечеру. Я знала, что могла бы попросить приготовить Светлану Васильевну или нанять повара, но я вспомнила слова Глеба, что теперь это и мой дом. И я решила быть полноправной хозяйкой, а не просто девочкой гостьей.

Я накупила продуктов,сделала закуски, приготовила мясо в духовке. К семи у меня было почти готово. Осталось только себя в порядок привести. Мне хотелось быть ярче Ксюши, чтобы взгляд Глеба даже не останавливался на ней.

Накрыть стол мне помогла Светлана Васильевна. К приходу гостей я была в полной боевой готовности.

Сначала с улицы донеслись мужские голоса, которые смеялись и перебивали друг друга. Потом к ним присоединился звонкий голос Ксюши. Я внутренне вся собралась.

Дверь открылась, и весёлая компания зашла в дом.

– София ты где? – громко спросил Глеб.

Я вышла из столовой. Поздоровалась со всеми. Мне было интересно как поведёт себя Ксюша. Сегодня она была в обтягивающем чёрном платье. Глаза сияли. Рука Макса по-свойски лежала на её талии.

– Добрый вечер! – поздоровалась я, не обращаясь ни к кому и, стараясь не смотреть на Ксюшу. Ксюша же, наоборот ,пыталась поймать мой взгляд.

– Привет Софи! Классно выглядишь! – как ни в чём не бывало поздоровалась она.

– Спасибо ты тоже.

Я пригласила всех в столовую. Играла нежная ненавязчивая мелодия, а от стола доносился аромат свежеприготовленных блюд.

Судя по Ксюшиному виду, она совсем не мучилась угрызениями совести. Всё так же болтала весь вечер, флиртовала. А когда мужчины ушли в зал, и мы с ней остались наедине, она подошла ко мне.

– София, понимаю, что ты скорее всего на меня злишься, но я хочу извиниться. Не хотела стать камнем раздора. Извини.

Глава 40. Мы подруги?

– София, понимаю, что ты, скорее всего, на меня злишься, но я хочу извиниться. Не хотела стать камнем раздора. Извини.

– Яблоком раздора, – поправила я Ксюшу.

– А ну, наверно, тебе виднее.

Она заправила выбившийся локон за ушко, помолчала. Я думала на этом разговор закончится, и я смогу пойти за Глебом, но она вздохнула и продолжила.

– Я ведь хотела как лучше. Образумить Глеба, сказать, что он поступает нечестно по отношению к тебе. А он как баран упёрся “Я сам всё решу, нечего лезть в мои дела”. Хотел уйти, а я решила его остановить. Возомнила себе, что могу на него влиять,– она усмехнулась. – Но Глеб никогда не поддавался дрессировке. Он всегда решает сам, и давить на него нельзя.

Я молчала. Мне нечего было ей ответить. Сказать – да, я понимаю? Но это было не так, потому что я всегда придерживалась правила, что в чужую семью лезть нельзя. Или, может, она не считала нас семьёй.

– Глупо получилось. Надеюсь ты на меня не в обиде. Мне бы очень хотелось дружить с тобой. Я обещаю, больше вмешиваться в ваши дела не буду. Вот честно.

Слова, слова, пустые слова. Однажды подорвав доверие, восстановить его очень сложно. Я знала, что она младше меня. Да и я всегда была старше своих лет. Но мне надоело быть понимающей, доброй, всепрощающей. Надоело.

– Инициатива наказуема, – тихо произнесла я, всё ещё обдумывая как сказать ей, что доверительных отношений у нас точно не будет.

– Вот что верно, то верно. Значит, снова подруги? – она протянула руку и оттопырила мизинчик, будто мы в детском саду из-за игрушки поругались.

– Нет. Измена Глеба это одно, но я потеряла ребёнка. И это намного больнее.

– В том, что ты упала, виновата не я. Это Глеб тебя не удержал.

– Знаешь, Ксюша. Для взрослой дружбы тебе нужно ещё подрасти, а не детский сад устраивать.

– Ах , вот ты какая! Такая тихоня, а внутри вся гнилая. Я тут с ней помириться пытаюсь, а она на меня свысока ещё смотрит.

С каждым словом Ксюша повышала голос, и к концу фразы её было слышно по всему первому этажу.

– Думай что хочешь. Но на этом всё, – я старалась держать себя спокойно, хотя мне ужасно хотелось влепить ей оплеуху, чтобы она, наконец, стала взрослее. Вот только насколько я знала, ещё ни одно рукоприкладство не решило проблем. Ксюше необходимо было время, чтобы повзрослеть, а для этого надо было либо выйти замуж, либо родить ребёнка. А лучше всё сразу. Мир сразу меняется и больше не вертится вокруг тебя.

Громкий крик привлёк внимание наших мужчин. Первым в столовую влетел Макс и сразу бросился успокаивать Ксюшу, у которой внезапно скатились две большие слезинки. От такой наглости и лицемерия я даже растерялась. Посмотрела на Глеба, наши взгляды встретились. Он хмурился, радужка почернела, а моё сердце сжалось от мысли, что он встанет на сторону Ксюши и посчитает, что я специально её обидела.

– Что случилось котёнок? – тихо шептал Максим ей на ушко, а она притворно рыдала на его плече.

– София обвиняет меня, что это я виновата…что она ребёнка потеряла.

Красноречивый взгляд Макса, которым он меня одарил, довольно ясно показал, как сильно я упала в его глазах.

– Ксюша, не передёргивай слова. Я тебе сказала, что не смогу тебе доверять как раньше. И назвала причину.

– Ты врёшь. Просто увидела Глеба и пытаешься теперь вывернуться перед ним.

Я открыла рот, снова закрыла, словно рыба, которую вытащили из воды. Слова хороводом кружились в голове, но я не могла выцепить нужное.

– Ладно Глеб. Мы домой.

Макс повёл Ксюшу к выходу. Я думала, Глеб последует за ними, как должен был поступить хозяин дома и лучший друг, но он подошёл ко мне.

– Что случилось? – немного холодно спросил он.

– Если скажу, всё равно ведь не поверишь.

– И всё же мне бы хотелось узнать, чем тЫ так могла обидеть Ксюшу? – он специально выделил интонацией слово “ты”.

– Глеб, ты же знаешь, я не люблю врать. И я об этом ещё вчера сказала, что ради тебя буду вежливой. Ксюша этого не поняла. Она считает, что я должна моментально всё забыть и опять доверять ей как раньше. Но ведь так не бывает. На всё нужно время. А после этой наигранной истерики я вообще вряд ли с ней буду общаться. Я не ставлю тебя перед выбором, но если тебе дружба с Максом важнее, то нам нет смысла продолжать отношения.

Глеб посмотрел на меня долгим взглядом и обнял за плечи.